Темный культ для возрожденной Леди

Мы вернулись в поместье де Крансис Ольделия ближе к вечеру, когда на земли графства уже опускалась тьма. Черные тени скрылись между стволами деревьев в лесу, дорогу едва было видно, из-за чего мы ехали медленно и осторожно, а как только въехали на территорию поместья, я увидела тусклые отблески света от канделябров, виднеющиеся в окнах, и вдруг осознала, что этот вид делает это место еще более мрачным, чем раньше. Именно так, как мне нравилось. Ошарашенная произошедшим Офелия старалась сохранить самообладание, но поблескивающие глаза выдавали ее. Она порывалась что-то спросить, но вопрос так и не слетел с ее губ, поэтому она выглядела забавно, открывая и закрывая рот. На улице уже стоял дворецкий с канделябром в руке, освещающим небольшой кусочек пространства около лестниц, ведущих к главным дверям. Он любезно открыл дверцу, впуская в карету немного света и воздуха. — Как ваша прогулка, леди? — Спросил Кертус, подавая руку, чтобы помочь нам спуститься. — Замечательно, — коротко ответила я, осторожно вылезая из кареты. — Графство де Крансис Ольделия невероятно красивое. На лице Кертуса быстро мелькнуло удовольствие, а после гордость, но мгновение спустя оно вновь стало беспристрастным. — Уверен, герцогство не менее прекрасное место, — вежливо отозвался дворецкий, и его слова вызвали на моем лице легкую ухмылку. — Не могу не согласиться. — Господин вернулся в поместье, и он просил вас зайти к нему в кабинет до ужина. Он хотел что-то обсудить с вами. Я приподняла бровь. — Пожалуй, я немедленно выполню его просьбу. Офелия, встретимся позже, тебе стоит отдохнуть, — я обернулась, смеряя сестру внимательным взглядом, дождалась ее уверенного кивка, и последовала за Кертусом. Мы довольно быстро добрались до кабинета, и я с удивлением осознала, что стою перед своей спальней, в которой много лет назад проводила все свои бессонные ночи. Каждый уголок этой комнаты я знаю лучше, чем саму себя, и могу вспомнить, сколько трещин было на раме картины, которая висела на стене напротив моей кровати, в другой части спальни. Приятное чувство ностальгии захватило меня с головой, и я осторожно коснулась пальцами гладкой поверхности двери, немного приоткрытой, пока Кертус, протиснувшись в образовавшийся проем, оповещал графа о моем приходе. Неожиданно я ощутила едва уловимое прикосновение к волосам и резко обернулась. Мое лицо обдало мертвым холодом, но я никого не увидела перед собой. Лишь призрачную вуаль неизвестно откуда взявшегося в это время года мороза. Но это было до боли знакомо. Хмыкнув, я повернулась обратно, наткнувшись на недоуменный взгляд дворецкого, и приподняла бровь. Словно очнувшись, Кертус отошел от двери и изящным движением указал на вход в кабинет. Я прошла в комнату, окинула ее коротким взглядом, отметив, что ничего не изменилось за двадцать лет, и присела на стул напротив стола, где сидел Максимиллиан, внимательно наблюдающий за моими действиями. — Граф, рада видеть вас. Вы хотели поговорить со мной? — Честно говоря, меня беспокоит цель вашего приезда. За обедом вы сказали, что ваши действия никаким образом не навредят моей семье, но вы сами понимаете, что нет никакой гарантии, что все будет именно так. — Вы осторожны, граф, и я ценю это, — усмехнулась. — Но вы и сами должны понимать, что я не могу рассказать вам все свои планы. было бы глупо надеяться на это. Максимиллиан сжал зубы, его скулы напряглись, он ничего не ответил на это. — Однако, я бы хотела спросить вас кое о чем. Понимаю, что вы не хотите разговаривать о вашей сестре, но я бы попросила, — я повысила голос, заметив, как граф готовится возмущенно запротестовать. Твердый тон заставил Максимиллиана умерить свой пыл. — ответить вас на несколько моих вопросов. Мне хотелось спросить о многом, о его жизни после моей смерти, о делах в графстве, но я понимала, что это будет подозрительно, поэтому оставила эти вопросы. — Граф, скажите, после смерти вашей сестры, с вами не связывался никто, кто мог бы представиться знакомым леди Дамантии? Или же это могло случиться после ее отъезда из поместья на войну с Красной империей. Мой вопрос Максимиллиана удивил и заставил его погрузиться в глубокие раздумья. Все дело было в том, что с недавнего времени ко мне в голову начали закрадываться смутные подозрения. Мою душу затянуло в кинжал, но если верить первоначальному владельцу оружия — барону Харсону — этого просто не могло произойти. Чтобы сохранить свой дух, не дать ему уйти на покой, маг должен хотеть заключить душу в артефакт, а также самостоятельно, еще при жизни, сделать специальный ритуал. Он бы связал душу мага и артефакт. Но я не проводила никаких ритуалов, да и не думала о том, чтобы сохранить свою душу и воскреснуть. Это означает, что кто-то намеренно связал меня с опустевшим кинжалом, чтобы я смогла возродиться. — Увы, я не могу вспомнить кого-то подозрительного. Прошу прощения. Я заглянула в глаза графу, но долго выдерживать мой взгляд он не смог. — Вы говорите правду? — Холодно спросила я, хоть и знала ответ. — Да, — честно ответил граф. — Но если бы таковые нашлись, я бы не оставил это просто так. Были те, кто интересовался моей сестрой лет через десять после ее смерти, но все они были историками, преподавали в академиях, или же это были дворяне, с которыми я уже был хорошо знаком. Ни одного человека, кто мог бы вызвать подозрения, я не припомню. Я вздохнула. Ничего особенного от этого разговора я не ожидала, но проверить должна была. Я посмотрела на Максимиллиана, который с интересом разглядывал поверхность стола, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Я молчала, не зная, что еще сказать, но уходить не спешила. Хотелось что-то спросить, но я не знала, что именно. — Знаете, леди Эстер, — граф вдруг начал разговор первым. — я не могу это объяснить. Разговаривая с вами, смотря на вас, я невольно вспоминаю свою сестру. Внешне вы абсолютно разные, но в вас есть что-то знакомое. Простите, быть может, вы сочтете это оскорблением, но это не так. — Что вы, — я приподняла уголки губ, довольная его словами. Если бы он только знал, что это возможно, догадался бы, что я возродилась. Когда-нибудь я расскажу ему, что вернулась, но это произойдет позже. — Это для меня несомненный комплимент. Я неожиданно подумала о том, что случится, когда я встречусь с императором. Эта встреча неизбежна, раз уж Эстер является невестой его сына, и я не могу не признать, что чувствую волнение, думая об этом. Теперь мне вдруг стало интересно. Сможет ли император узнать в Эстер Дамантию? — Признаюсь, именно по этой причине я отношусь к вам настороженно. Моя сестра была… сложным человеком, необычным, и тот факт, что вы невероятно похожи на нее, пугает меня. Быть может, вы и думаете также, как она. Мало ли, что вы могли задумать, учитывая, что… Граф запнулся, понимая, что сказал лишнее, но это вызвало у меня широкую, хищную ухмылку на губах. — Что обо мне ходит так много неприятных слухов, — закончила я. — Ваши слова, граф, поражают меня. Вы заверили меня, что не верите слухам, потому что императорская семья не обращает на них внимания, но сейчас показываете обратное. Это забавно и печально одновременно. Но такова натура людей, я не могу утверждать, что не сделала бы также. Сомнениям всегда есть место в человеческой душе. Максимиллиан был смущен моими словами, но возразить не пытался. — Однако, я бы хотела работать с вами, — он резко поднял голову, недоверчиво смотря на меня. Я кивнула. — Вы приятный человек, граф, и мне понятны ваши сомнения, поэтому вы нравитесь мне. Мне бы хотелось, чтобы в будущем вы были на моей стороне. — Вы не думаете, что наши интересы могут не совпадать? — Все, что я делаю, — в интересах императорской семьи. Если вы на их стороне, значит, и на моей тоже. *** В поместье мы находились уже три дня. После нашего разговора граф стал немного мягче, и не смотрел на меня с выражением глубокой неприязни и опасения. Но он был обеспокоен, также, как и я. Леди Марианна в последние дни чувствовала себя плохо, почти не ела и не выходила из комнаты. Максимиллиан поделился с нами своими переживаниями: — Не могу унять беспокойство. Если я потеряю Марианну, не смогу пережить это. — Граф, вы не думаете, что пора пригласить лекаря? — Взволновано спросила Офелия, разгладив несуществующие складки на длинном подоле платья. — Марианна просила повременить с этим, но я больше не мог ждать. Я послал за ним сегодня утром. Лекарь должен прибыть совсем скоро. — Не волнуйтесь, — я не умела утешать людей, поэтому слова получились несколько сухими и даже грубыми. Я сразу же изменила тон голоса на более мягкий, какой только была способна сделать. — Думаю, леди Марианна сильная. Что бы это ни было, она справится с этим недугом. В гостиную, где мы сидели, разговаривая, внезапно ворвался запыхавшийся Кертус. — Милорд, прибыл лекарь. Максимиллиан вскочил, Офелия следом за ним, и все они стремительно выбежали из гостиной. Я со вздохом медленно поднялась и направилась на выход. Я вышла в коридор, смотря на удаляющиеся спины, и развернулась в противоположную сторону. Я добралась до комнаты Марианны раньше остальных и громко постучала. — Прошу, входите. Я приоткрыла дверь и вошла в спальню. Марианна удивилась, увидев меня, и начала подниматься с постели. — Прошу вас, леди Марианна, не стоит вставать. — Что привело вас, леди Эстер? — Она улыбнулась вполне бодро, что натолкнуло меня на мысль, что она начинает выздоравливать. — Граф рассказал мне, что вы не желали видеть лекаря. Однако, он решил вас ослушаться. Марианна побледнела, махнула головой, прижимая к себе одеяло. — Леди Эстер, прогоните его! Прошу вас! — Чем вам так не нравятся лекари? — Недоумевала я. — Вам станет лучше, дайте ему осмотреть вас. — Вы не понимаете, леди Эстер! — Воскликнула Марианна. — А если он скажет, что моя болезнь неизлечима, и я вскоре умру? Я приподняла бровь. — А это что-то изменит? — Марианна опешила от моих слов. — Если вам суждено умереть, не лучше ли знать, сколько у вас есть времени, чтобы побыть с дорогими вам людьми? Она не успела ответить: в дверь требовательно постучали. Не дожидаясь разрешения, Максимиллиан открыл дверь и заглянул в комнату. Заметив меня, он удивленно вскинул брови, но промолчал. — Марианна, дорогая, я привел лекаря. Лекарем оказалась высокая пожилая женщина в строгой темно-зеленой мантии, небольшими очками на прямом носу и собранными в косу седыми волосами. — Приветствую леди, — женщина кивнула и прошла в комнату. — Граф, вам лучше выйти. Максимиллиан не был рад, но идти против лекаря не стал, ободряюще улыбнулся Марианне и поспешно скрылся за дверью. — А мы можем остаться? — Требовательно спросила добродушная Офелия, прижав руки к груди и взволнованно посмотрев на застывшую от ужаса Марианну. — Мне нужна полная тишина, думаю, вам тоже лучше покинуть нас, — скрипучим, недовольным голосом проговорила лекарь. Что-то тихо пробурчав себе под нос, Офелия вышла вслед за графом, я кивнула лекарю, которая бросила на меня вопросительный взгляд, и уже было направилась к выходу, как Марианна едва не закричала: — Леди Эстер! Прошу вас, не оставляйте меня! Останьтесь, прошу вас! Мне не было ясно, почему она не попросила остаться графа или милую Офелию, а меня, но отказать в просьбе я не могла. Быть может, она решила, что принимать правду будет спокойнее с человеком, который не бросится утешать ее, а вразумит и убедит, что все происходящее не так страшно, как она думает. Я присела на стул возле ее кровати, отстраненно и молча наблюдая, как лекарь неторопливо осматривает графиню. Марианна заметно волновалась, ее тело потряхивало от страха, и лицо побелело так сильно, что его цвет напоминал лунный свет. — Вы абсолютно здоровы, графиня, — сказала лекарь после почти десяти минут тщательного осмотра. Марианна выдохнула с облегчением, а я удивленно дернула щекой. — Но, прошу прощения, почему же леди чувствовала себя плохо эти несколько дней? — Все потому, что графиня ожидает ребенка. Я не смогла сдержать своего изумления, и это было приятное чувство. Я едва слышно ахнула, прижав пальцы к губам. Слова лекаря порадовали не только меня, но и саму Марианну. Графиня улыбалась, пытаясь сдержать слезы счастья, и прижимала ладони к животу. — Скорее зовите графа! — Воскликнула я, скорее для самой себя, потому что кроме лекаря и Марианны в комнате никого не было. Взбудораженная неожиданной новостью, я была не способна быть равнодушной и холодной. Я пересекла комнату, распахнула дверь и приказным тоном велела: — Граф, быстрее заходите. Побелевший от ужаса Максимиллиан, едва держась на ногах, прошел в комнату. Офелия скользнула следом и сразу же посмотрела на меня с глубоким отчаянием. Я отрицательно качнула головой, слегка ухмыльнувшись. Максимиллиан подскочил к жене и схватил ее за руки, тревожно заглядывая в полные слез глаза. — Спешу поздравить вас, — лекарь улыбнулась, сложив руки перед собой и обращаясь к Максисиллиану. — графиня здорова. И она ожидает ребенка. Максимиллиан замер, не поверив своим ушам. Затуманенным взглядом посмотрел на лекаря, женщина кивнула, будто подтверждая свои слова. Граф совсем растерялся. Он молча уткнулся лицом в шею жены, крепко обхватил ее плечи руками. Марианна нежно улыбнулась, погладив его по голове. — Думаю, нужно оставить их. Прошу, мы проводим вас, — сказала я лекарю, слегка подталкивая всхлипывающую Офелию в спину. Женщина подхватила свою сумку с лекарствами и последовала за нами. Проводив лекаря до самой кареты, мы молча наблюдали, как экипаж скрывается за воротами. — Прогуляемся, леди Офелия? — Спросила я, повернувшись к ней. Сестра не скрывала своего восторга, и ее горящие глаза были невероятно красивыми. Она судорожно закивала, взяла меня под локоть, и мы направились по знакомой дорожке к саду. — Я так рада за леди Марианну, — призналась Офелия, прищурившись и направив свой взгляд в небо. Погода в этот день была солнечная. Серебристые волосы блестели в свете солнца, ветер играл с подолом длинного светлого платья. Смотря на светящуюся от восторга Офелию, я понимала, что мы с ней довольно похожи. Светлые волнистые локоны сестры казались шелковистыми, белое платье подчеркивало хрупкую фигуру и прекрасные глаза. Широкая улыбка делала ее лицо миловидным. — Думаю, вы тоже рады, леди Дамантия, хоть и не особенно видно по вашему лицу, — вдруг выпалила Офелия, переведя на меня пронзительный взгляд. — Вот как? Что же, вы правы. Я счастлива, что у Максимиллиана появится семья. Надеюсь, наша семья будет процветать еще многие века. — Скажите, леди… Если бы у вас был шанс поговорить с графом от своего имени, что бы вы сказали? Я усмехнулась. — Я бы сказала, что горжусь им. Что хотела бы быть рядом в такие моменты, — я замолчала, а после тихо пробормотала: — Что я всегда буду оберегать нашу семью. И пусть он не знает, что я здесь, но я буду защищать их любыми способами. Даже если придется уничтожить врага голыми руками. *** Счастье графа было безграничным. Он принимал письма с поздравлениями со всей империи, а принц Сиэль даже лично навестил Марианну, которая была тронута его добротой. О чем сообщила мне и сказала, что мне досталась лучшая партия. Его Высочество был удивлен, увидев нас с Офелией в поместье графа, но так как ему не было дела до своей невесты, ничего не сказал и уехал, даже не спросив про мои дела. Это вызвало у меня лишь холодную ухмылку. Вскоре мы вернулись домой. Герцог и герцогиня шутливо пригрозили, что если в ближайшее время мы соберемся куда-то ехать, они отправят с нами Эдварда. Я заверила их, что пока мы не собираемся покидать поместье. Во время моего отсутствия Хэйзель успела сблизиться с родителями Офелии и придумать печальную историю про свою семью, которая растрогала герцога и герцогиню. Эльфийка смогла расположить их к себе, и избавила меня от лишних проблем, которые могли возникнуть с ее появлением в поместье. Эдвард по моей просьбе предоставил мне информацию обо всех знатных домах, которые были близки с семьей герцога Кайла, а также имели какую-либо связь с Эстер. На изучение у меня ушло около двух месяцев. В это время я старалась не отвлекаться на прочие дела, но постоянно приходилось заниматься чем-то другим. Эти два месяца были спокойными, совершенно не насыщенными на события, но я не спешила расслабляться. Было несколько странных фактов, которые заставляли меня глубоко задуматься. Мне все еще не была ясна связь Эстер и неизвестного «господина». Почему именно Эстер? Каким образом девушка, не имеющая отношения к магии в целом, могла каким-то образом обратить на себя внимание темного колдуна? К тому же, неизвестно, почему Эстер вдруг стала ослабевать и могло ли это быть связано с тем, что маг возродился, как и я. Но это означало, что он ходит где-то рядом, а я об этом даже не догадываюсь. После того, как изучила информацию, предоставленную мне Эдвардом, я обратила внимание на три семьи, с которыми сама Эстер контактировала и посещала чаще других. Совпадение, или нет, но вскоре после этого мне пришло приглашение, и оно было довольно необычным. Это случилось в начале осени, когда на улице еще стояла теплая летняя погода, но ветер уже становился прохладным. Леди Офелия, Хэйзель и я сидели в саду и пили чай, разговаривая о письме, которая прислала графиня де Крансис Ольделия день назад. — Леди Дамантия, быть может, вы поговорите с графом? — Мрачно спросила Офелия, поставив чашку на блюдце с едва слышным звоном. — Бедная графиня жалуется, что он чрезмерно заботлив и буквально не дает ей свободно вздохнуть. Хэйзель тихо хихикнула, но спрятала улыбку за чашкой и отпила немного теплого чая с приятным ароматом. Эльфийка начала привыкать к тому, что когда мы остаемся наедине, леди Офелия называет меня настоящим именем, и уже не удивлялась, как в первый раз. Я прекрасно понимала, что Хэйзель знает обо мне, в этом ей точно помог ее брат, поэтому не скрывалась и не опасалась, что она может раскрыть мой маленький секрет. — С чего бы мне давать ему советы? — Спросила я, наблюдая за тем, как Офелия недовольно смотрит на невозмутимую эльфийку. — Но вы же его сестра, — настойчиво проговорила вторая дочь герцога. — Пусть он и не знает, что это вы, но я уверена, что он прислушается к вам. — Максимиллиан — взрослый человек, — бесстрастно парировала я. — Он знает, что делает. Леди Марианна поблагодарит его чуть позже. Офелия не стала возражать, заметив, как по дорожке, с обеих сторон украшенной идеально подстриженными кустами, спешно шагает Гиперион, в руках которого находилось что-то небольшое, но темное. — Зачем же так спешить, Гиперион? — Вопросила я с легким недовольством в голосе. — Прошу прощения, госпожа, — задыхаясь, пролепетал дворецкий. — Но меня просили срочно доставить вам это. Он протянул мне то, что крепко сжимал в руках, и я поняла, что это был конверт. Черный конверт без подписи, с обратной стороны скрепленный кроваво-красной, пустой печатью. Я удивленно приподняла брови. — Пустая печать? — Изумилась Офелия, с любопытством взглянув на конверт в моих руках. — Это послание от простолюдина? — Нет, — уверенно ответила я, проведя пальцами по конверту. — Бумага плотная, высшего качества. Простолюдины явно не могут позволить себе подобное. — Тогда почему нет печати? — Непонимающе спросила Хэйзель. Я жестко усмехнулась, уже предчувствуя, что это послание выведет меня на новую подсказку. — Это значит, что тот, кто его отправил, желает остаться неизвестным. А черный цвет говорит о важности содержимого и крайней осторожности при прочтении. В том смысле, что написанное в письме должен знать только получатель. Как интересно… Самое интересное было в том, что о важности черного конверта и его значении, знали немногие. Потому что так называемый «черный конверт», в котором передается секретная и особенно важная информация, создала я. А это означало только то, что отправителем является кто-то из самого высшего круга, кто особенно приближен к императору, ведь именно такие дома могли знать о важности и истинном значении черного конверта. Вскрыв его, я достала небольшой лист бумаги. — Что? Там ничего нет? Кто же так шутит? — Разозлилась Офелия, взглянув на послание. Я мельком глянула на нее. О, нет, леди Офелия. Лист пуст лишь для вас. А я вижу каждое слово, написанное магическими чернилами, которые видны лишь тому, кому было адресовано письмо. «Уважаемая леди Эстер Кайла, вы приглашены на тайный аукцион. Просим вас скрыть свое лицо маской и не называть своего имени при входе. Это письмо станет вашим приглашением. Через два дня в письме появится дата, время и место проведения аукциона. Надеемся, что вы посетите нас». Подписи не стояло, но она не была нужна мне. Я убрала письмо в конверт и продолжила пить чай.