Темный культ для возрожденной Леди

Аукцион проводился в заброшенном поместье барона Харсона. Место, идеальное для проведения тайных собраний и мероприятий. Это было очень удобно: найти этих людей, связать место с человеком было невозможно. Поместье барона Харсона пустовало уже долгие годы, жизнь покинула его еще в то время, когда я была жива. Время проведения аукциона было назначено на полночь, довольно поздно для такого мероприятия, но я была уверена, что оно было выбрано не просто так. Одевшись как можно скромнее и незаметнее, я с помощью магии сменила цвет волос на темно-ореховый и закрыла лицо кружевной черной маской. Набросив на плечи темную мантию, которая доходила до пола и скрывала подол простого темно-зеленого платья, я осторожно выбралась из поместья, взяла лошадь и отправилась в путь. Поместье барона находилось не так далеко от графства де Крансис Ольделия, но добираться до него от нашего герцогства пришлось бы несколько дней. Но позволить себе тратить столько времени на дорогу я не могла, и необходимости в этом у меня не было. У меня было огромное количество магической энергии, которая была для меня лучшим транспортом. Однако, добраться я могла лишь до места, дорогу к которому знала и где уже была когда-то. Как только лошадь выехала за ворота поместья, пространство вокруг начало искажаться, и через пару секунд я оказалась рядом с нужным местом. Смотря на кривые черные ворота поместья Харсонов, я ощущала холод и пустоту внутри себя. Это место не осталось в моей памяти даже в виде серого, невзрачного пятна, и я едва смогла узнать это поместье. Заброшенное, полуразрушенное, от него веяло отчужденностью и затхлостью даже на таком расстоянии. Я въехала на территорию поместья и сразу же заметила несколько карет без гербов, притаившихся в тени, недалеко от конюшни, где уже стояли лошади. Однако особенной видимости того, что это место посетило большое количество человек не было, как ни странно. Оставив лошадь в конюшне, я прикрыла голову капюшоном мантии и направилась к главным дверям. Войдя внутрь, я сразу же ощутила, как в нос забилась неприятная смесь запахов женских духов и затхлости. Темноту разгоняла маленькая свечка на полу около стены. Из тени вдруг вышел высокий молодой человек в черном одеянии, лицо его закрывала плотная маска того же цвета, голову покрывала ткань мантии. В тусклом пламени свечи я видела лишь его светлые, голубые глаза, в которых отражался ярко-рыжий отблеск. — Доброй ночи, леди, — вежливо поздоровался он тихим, властным тоном. Голос его неожиданно понравился мне. — Могу я увидеть ваше приглашение? Молча вытащив конверт и письмо из внутреннего кармана мантии, я показала их мужчине. Он несколько секунд смотрел на письмо, после чего кивнул и попросил следовать за ним. Молодой человек направился по первому этажу, прошел по коридорам в самую отдаленную часть поместья и остановился у последней двери с левой стороны коридора. Сделав пару нехитрых движений, в которых было что-то знакомое, я наблюдала, как он открывает дверь, за которой находилась темнота. Лишь присмотревшись, я заметила, что глубоко вниз уходит тонкая каменная лестница. — Спуститесь вниз, вас там встретят, — коротко сказал мужчина и протянул мне небольшую карту, где был пустой белый прямоугольник. Как только мои пальцы коснулись бумаги, она засияла и осветила пространство вокруг меня. Дождавшись, пока я ступлю на лестницу, молодой человек закрыл дверь. Освещая магической картой ступеньки, я медленно спускалась вниз, ощущая, как стены источают мертвый холод. Я шла около пяти минут, и успела удивиться тому, насколько глубоко располагалось помещение, где должен проводиться аукцион. Вскоре я вышла в небольшой коридор, где стоял мужчина в той же самой одежде и похожей маске. — Доброй ночи, леди, — на приветствие я лишь качнула головой. Он протянул руку, и я отдала ему светящуюся карту. — Наслаждайтесь этой ночью. Изящным жестом руки он пригласил меня пройти дальше, и я не стала задерживаться. Стуча маленькими каблучками, я пересекла коридор и вошла в большое помещение с головокружительно высоким потолком, под которым висел хрустальный канделябр, который почти не освещал зал, оставляя его в легком полумраке. Большая часть зала была заполнена высокими стульями с красной обивкой, стоящими на достаточном расстоянии друг от друга. Рядом с каждым из них стоял миниатюрный круглый столик с прямоугольной табличкой и цифрами на нем. В самом конце располагалось небольшое деревянное возвышение, которое прикрывал тяжелый красный занавес. Я быстро окинула помещение взглядом. На своих местах уже гордо восседали другие аристократы, которых, на мое удивление, оказалось достаточно много. Их лица закрывали маски, дорогие одежды скрывались под мантиями, но даже ткань не могла скрыть сияние драгоценностей дам. В письме кроме даты, времени и места проведения также было число, значение которого я сначала не поняла. Однако, вскоре я вспомнила, как проводятся аукционы. Медленно пройдясь по залу, я нашла свое место и присела на стул, рядом с которым на столике лежала табличка, где было выведено число «15». Еще около двадцати минут продолжали прибывать гости, и к началу аукциона весь зал был заполнен: не осталось ни одного свободного места. Мой пронзительный взгляд медленно перескакивал с одного аристократа на другого. Хоть я и не видела их лиц полностью, было понятно, что здесь собрались люди разных возрастов, но все они были дворянами. Перед нами появился высокий мужчина крепкого телосложения в длинном фраке. Задернув занавес плотнее, он обернулся к нам. Его лицо закрывала простая черная маска. Ослепительно улыбнувшись, он громогласно объявил: — Дамы и господа! Мы начинаем наш аукцион, — последнее слово он выделил особенной, насмешливой интонацией, и по залу прокатились короткие смешки. Дернув бровями, я продолжила наблюдать. — Сегодня очень необычная ночь. Кто желает приобрести мое сердце? — Мужчина засмеялся, аристократы подхватили его смех, но я сразу же уловила что-то странное в его голосе. — Тогда начнем! Мужчина стремительно сбежал со сцены. Закинув ногу на ногу, я наблюдала, как занавес открывается. Но то, что я увидела, совсем не соответствовало моим ожиданиям. Это был алтарь. Каменный длинный стол, на котором лежал мужчина, прикрытый тонкой полоской белоснежной ткани. Его руки и ноги были прикованы к алтарю крепкими, довольно большими цепями. Он не сопротивлялся, скорее, наоборот. Его красивое лицо сияло от восторга и предвкушения, он не смел даже двигаться. Аристократы не были удивлены, все разом подались вперед, восторженно рассматривая лежащего на алтаре мужчину. В тот момент я все поняла. Это жертвоприношение. Почему назвали это аукционом? Потому что они продают органы жертвы. Жертвоприношение — основа призыва. Если маг хочет призвать кого-то из другого мира, ему нужно заплатить соответствующую цену. Но если тот, кого призвали, имел невероятное могущество, то цена будет слишком высокой. Человеческие жизни. Огромное количество жизней. И если они добровольно идут на это, значит верят в то, что делают. Эстер посещала жертвоприношение, как основательница этого темного культа. Именно она была тем, кто организовал жертвоприношения, собрал последователей культа, которые будут верить в своего «господина» и отдадут за него жизни. Видимо, слухи о ней — правда. Но что подтолкнуло ее к этому темному магу? В какую ловушку попалась Эстер Кайла? Я также понимала, что аристократы обрались здесь не только ради жертвоприношения. Если судить по моим ощущениям, большая часть из них — маги, черные маги. В империи давно запрещены обряды, которые проводятся только с использованием человеческим органов, но, видимо, Эстер открыла им путь для этого. Органы мертвого человека, а особенно того, кого принесли в жертву, имеют невероятную силу и в основном используются для проведения обрядов по некромантии. Но эта темная магия бессмысленна, ведь когда маги поднимают мертвых, они лишь питают энергией его сгнившее тело, лишенное души, но не дают ему новую жизнь, потому что духа этого человека уже нет. Мужчина во фраке вновь поднялся на сцену: в его руках блеснул ритуальный серебряный кинжал, который был изогнут в форме полумесяца. Вновь ослепительно улыбнувшись затаившей дыхание толпе, он вскинул нож над жертвой, блаженно прикрывшей глаза в ожидании своей смерти, и проговорил: — Темный Властелин принимает твою жертву и благодарит за силу, которую ты даруешь ему, — мужчина с силой вонзил кинжал в грудь лежащего на алтаре и четким и быстрым движением провел им вдоль по телу, до самого живота. Я не разу не дернулась, равнодушно наблюдая за происходящим и не отводя взгляд ни на секунду. Спасать этого человека я не собиралась, потому что это было бесполезно. Его не принесли в жертву насильно, он сам лег под ритуальный нож. Я не почувствовала магического воздействия, а значит, его не убеждали сделать это. Зачем спасать того, кто не хочет быть спасен? Смерть была его осознанным решением, и я даже почувствовала уважение к этому человеку. Он отдал жизнь ради своего «господина», за то, во что он верил. Думаю, это самая лучшая смерть. Громко всхлипнув, мужчина начал захлебываться кровью во рту и через несколько долгих секунд замер, смотря на потолок стеклянными глазами. Зал взорвался громкими аплодисментами, послышались молитвы Темному Властелину и слова благодарности. Я пренебрежительно хмыкнула себе под нос. А после начался аукцион. Один за другим аристократы покупали органы мертвого, были споры и ругань, но все было цивилизованно, так что махать мечами никто не собирался. С аукционом и жертвоприношением мне было все ясно, и я уже начинала видеть часть картины, но это был лишь маленький кусочек, и пока я не знала, сколько времени мне понадобится, чтобы найти ответы на все вопросы. Но кое-что беспокоило меня больше всего. То, что я не могла понять. Как с этим связано лекарство от магии? В этом нет никакого смысла. Если только две этих нити никаким образом не связаны. А это значит, что кроме темного мага, в империи есть еще кто-то, кто действительно опасен. И это усложняло мне задачу. Если все так, как я предполагаю, значит, без поддержки императора мне не обойтись. Но чтобы он встал за моей спиной, мне нужно открыть ему правду, а к такому не я, не он не были готовы. По крайней мере сейчас. Значит, придется использовать принца Сиэля. *** После окончания аукциона я немного задержалась, чтобы уйти последней. На черную тень никто не обратил внимания. Дождавшись, пока зал опустеет, я медленно поднялась по лестнице, прошла по пустым коридорам и вышла на улицу. Вдохнув прохладный воздух, я несколько минут стояла у главных дверей, наслаждаясь тишиной и спокойствием пустого, старого поместья, а после направилась к конюшням. — Леди! — Вдруг закричал кто-то мне в спину, и я была вынуждена остановиться. Обернувшись, я наблюдала, как нарушитель моего спокойствия стремительно приближается ко мне. Им оказался мужчина во фраке, который выступал на сцене. — Ах, прошу прощения за беспокойство, однако, я не припомню, чтобы видел вас раньше. Не могли бы вы показать мне приглашение? Посчитав, что в этом кругу мне скрываться бессмысленно, я незаметно убрала магию, возвращая волосам прежний серебристый цвет, скинула с головы капюшон и неторопливо стянула маску с лица. Мужчина ахнул, увидев мое лицо, и склонился в почтительном поклоне. — Моя госпожа, смиренно прошу у вас прощения за свое невежество. Я не узнал вас в этом скромном наряде! — Залепетал он, не поднимая головы. — Почему же вы ничего не сказали? Я подумал, что вы сегодня не посетили нас, ведь в этот раз ничего не приобрели. Я собирался оставить сердце для вас, но за него предложили хорошую цену и… Он продолжил торопливо тараторить, но я уже не слушала. Все, что мне было нужно, я уже узнала. Значит, Эстер покупала органы мертвого человека. Зачем? Неужели она проводила запрещенные ритуалы, связанные с некромантией? Они не могут быть связаны с магом, ведь для его возрождения нужны жертвоприношения, но и это только при том, что его душа не была упокоена и по сей день остается запечатанной где-то, как было со мной. Тогда для чего леди Эстер Кайла использовала некромантию? Кого она хотела воскресить? Судя по всему, Офелия даже не догадывается, что ее сестра приносила домой человеческие органы и использовала запрещенную магию. Но пока я не выясню все подробности, ей не следует этого знать. — Моя госпожа, как много жертв мы должны еще принести, чтобы наш господин вернулся в мир живых? Вы говорили, что он щедро отблагодарит нас, когда возродится, — мужчина потер руки в предвкушении, и его губы искривились в неприятной ухмылке. — Мой господин накапливает силы, чтобы выйти в мир. Сейчас его никто не должен беспокоить, — я ответила уклончиво, но вполне похоже на то, как сказала бы настоящая Эстер, потому что мужчина просиял и вновь низко склонился. — Число последователей вашего культа растет, моя госпожа. Недавно со мной связалась семья аристократов с севера. Все мы желаем, чтобы наш господин правил этим жестоким и черным миром! Я поспешно попрощалась с мужчиной и направилась домой. Сомнений в личности Эстер больше не оставалось. Слухи оказались правдивы, и это было самым страшным. Из всего, что я узнала за это время, можно сказать, что Эстер Кайла совершила огромную ошибку, и если я ее не исправлю, вся империя погрузится во тьму и хаос. Я не знаю, кто этот маг, но я представляю, что он хочет сделать. Впереди еще много работы, и что-то подсказывает мне, что пора поспешить и выполнить ее в два раза быстрее, чем я намеревалась сделать это ранее. *** На следующее утро пришло еще одно приглашение. Я ожидала его и понимала, что время уже давно пришло, но я все тянула и тянула время. Лишь бы избежать этой встречи. И самой становилось смешно. Дамантия де Крансис Ольделия, сильнейший рыцарь империи, боится какой-то глупой встречи. Я чувствовала себя жалкой и слабой и, казалось, в тот же момент услышала ехидный смешок мертвого учителя Теодора за спиной. «Слабая девчонка…» Его шепот касался уха, будто бы он, схватив меня за плечи, повторял одно и то же, раз за разом унижая меня. Он любил делать это больше всего. Это приносило ему особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие, которое я считала отвратительным. Но эти слова всегда толкали меня вперед, заставляли делать невозможное и становиться сильнее. Сквозь боль и злые слезы обиды я вставала, боролась, ломая кости, и поднималась на вершину так быстро, как только могла… …задыхаясь, я подняла меч, не обращая внимания на порезы на предплечьях и ногах, и огляделась. Противник был за спиной. Молодой наемник хоть и был еще недостаточно опытен, но я не могла сравниться с ним в навыках. Его удары были точны и сильны, а кинжалы были продолжением тела. Я понимала, что бороться с ним бесполезно, что этот поединок закончится моим поражением, но если я сдамся — никогда больше не смогу подняться на ноги. В один момент меня охватила жалость к самой себе, и захотелось бросить все это, но голос внутри громко и язвительно рассмеялся, раз за разом повторяя, что я так и останусь слабой, никчемной и ни на что не способной. И никогда не найду тех, кто убил моих родителей и превратил мою жизнь в ад. Прикрыв глаза на мгновение, я резко развернулась, блокируя удар наемника. Воспользовавшись его секундным замешательством, я нанесла четкий удар, но лезвие меча столкнулось с вовремя выставленным кинжалом. Улыбка наемника раздражала и пробуждала злость, которая подгоняла тело. Он вдруг исчез, и я оступилась, а после ощутила невероятно сильный удар в спину и громкий хруст. Оглушительно вскрикнув от боли, я упала на колени. Слезы покатились по щекам, я не могла сделать даже вдох, не то, чтобы пошевелиться. Боль была такой сильной, что первые секунды я не чувствовала свое тело. — Поднимайся, Дамантия, — приказал учитель Теодор, равнодушно смотря на мое дрожащее тело. — Я… не могу… Прошу вас… — Вставай! — Рявкнул он, и я не могла не подчиниться. Мой крик боли оглушил даже меня: я поднялась и крепко сжала в руках меч. В глазах противника было неподдельное восхищение, и наемник сладко улыбнулся, поднимая кинжалы. Бросившись вперед, я сделала последний рывок, в который вложила всю свою силу и даже больше, обманула его, уйдя в сторону от удара и едва не закричав, и полоснула мечом по его ногам. Лезвие разрезало кожу почти до кости, и кровь хлынула на сухую траву. Вскрикнув, наемник повалился на землю, выронив клинки, а я медленно шагнула к нему. Бесстрастно взглянув на мужчину, который корчился от боли, я посмотрела в его глаза и вонзила меч в его плечо. Его болезненный крик был для меня музыкой. Мелодией, означающей мою безоговорочную победу. Я медленно, сдерживаясь, чтобы не упасть в тот же момент, развернулась и направилась в сторону учителя. — Надеюсь, этого тебе будет достаточно, — прорычала я, проходя мимо Теодора… Но ему этого было мало. Это был мой предел, но он хотел, чтобы я вышла за его границы и ушла так далеко, как только было возможно. А после преодолеть и невозможное. Я усмехнулась, вспоминая тот поединок. Мне было всего пятнадцать, и это была моя первая и самая тяжелая победа, которую я всегда буду вспоминать с дрожью и гордостью. Учитель продолжал нашептывать мне на ухо что-то неприятное. Отмахнувшись от призрака, я раздраженно откинула на спину несколько серебристых локонов, небрежно выбившихся из высокой прически. Для этой поездки служанки выбрали самое шикарное платье из всех, что имелись у Эстер. Синее, со свободным подолом, открытыми плечами и плотными рукавами, обтягивающими руки, корсетом, украшенным серебристыми узорами, и неглубоким декольте. Белые перчатки удачно скрывали нить на моем запястье. Карета въехала на территорию дворца. Я подалась вперед и выглянула из окна. Я знала каждый уголок сада, каждую комнату во дворце, каждый вход и выход. И до сих пор помню тот самый сад, где мы бегали с Эреноласом, когда были детьми. Кажется, это было так давно, что должно было потеряться в памяти, но я помнила каждое мгновение. И даже если я проживу десять жизней, я буду помнить это. Те самые моменты, когда я еще была счастлива. Когда у меня было все, чего только можно было пожелать. У главных дверей карета остановилась. Дверь открыл молодой дворецкий во фраке. Поприветствовав меня, он помог мне спуститься. — Я прошу прощения, леди Эстер. Его Высочество, принц Сиэль, и Его Величество, император Эренолас, в данный момент немного заняты, поэтому я вынужден попросить вас немного подождать, — он говорил холодно и отстраненно. — Конечно, — коротко ответила я, следуя за ним по знакомым широким коридорам. — Я проведу вас в гостиную. — Могу я посетить галерею? — не обращая внимания на его последние слова, спросила я. Дворецкий не подал виду, что удивлен, но я чувствовала это. Кивнув, он свернул в нужный коридор и весь оставшийся путь мы прошли молча. — Если я буду нужен вам, скажите об этом любой служанке за дверью. — Благодарю. Дворецкий удалился, оставляя меня в тихом большом зале, где раздавались лишь тихий треск свечей и стук моих каблуков. Пройдя немного вперед, я остановилась у самого первого от дверей портрета и внимательно посмотрела на него. «Императрица Силина Та-Алеорния». Этот портрет отражал всю суть Силины. Она улыбалась, мягко, но так измученно, что казалось, будто воздух вокруг нее сгустился. Весь акцент был на ее усталом лице, где не было счастья и радости, лишь печаль. Силина была бледна, и невероятно сильно цвет ее кожи контрастировал с темным бордовым платьем, закрывающим и ее хрупкие, нежные плечи, и длинные изящные руки. Я с сожалением проговорила, не сводя глаз с картины: — Я прошу у тебя прощения, Силина. Прости, что оставила тебя так внезапно. Ты сделала для меня так много, а я отплатила тебе пустой монетой, не имеющей ни ценности, ни веса. Силина была одной из немногих людей, которых мне было тяжело терять. Она была той, кого предавать было бы стыдно и совершенно неправильно. Прямолинейная, светлая, как само солнце, свободолюбивая девушка желала счастья. Но получила только слезы и нелегкую судьбу. Жизнь с оковами. Оковами императрицы. Это была не ее жизнь. Силина мечтала о свободе, и эта ноша, эта ответственность была не для нее. Быть может, смерть для нее была единственным выходом. Я уже знала, что императрица погибла в горах Азаэро несколько лет назад. Но, слыша это от других, я не могла в полной мере осознать это. И сейчас, когда я стою здесь и смотрю на ее портрет, понимаю, что внутри что-то оборвалось. Я понимаю, что ее нет. На моем лице не было эмоций, я смотрела в ее глаза, пустые и холодные, которые не сглаживала даже легкая улыбка на губах, и ощущала, как внутри что-то трещит. Оказалось, что это действительно больно. Последним, кого я потеряла, — был учитель, которого убила своими руками. Кажется, будто бы я и вовсе забыла, что это такое. Но это чувство, обрывающее что-то внутри, было отвратительным и, к сожалению, невероятно знакомым. Скорбь, печаль, злость, все вновь перемешалось, и я в который раз ощущала, как душа раскалывается, а после все замирает. Оцепенение приходит именно тогда, когда кажется, что вот-вот сорвешься. Но нет. Я не была человеком, который легко поддается эмоциям в такие моменты. Мне было жаль, я чувствовала грусть где-то внутри, но внешне ничего не изменилось. А вскоре и в душе ничего не останется. Я научилась переживать такие моменты, ощущать все эти эмоции лишь жалкие минуты, а после забывать, как страшный сон, один и тот же, который снился мне более десяти лет. Я смотрела на нее так долго, что не заметила, как пролетело время. Двери тихо приоткрылись, и я повернула голову на звук. — Леди Эстер, давно вы здесь? — Принц Сиэль подошел ко мне и обратил внимание на портрет. Его лицо мгновенно изменилось. Печаль отразилась в его глазах и этот блеск был невероятно красивым. Искренние, чистые эмоции Сиэля нравились мне: я видела в нем живого человека, не того, кто прячется за сотнями масок, не желая показывать себя настоящего. Было в этой грусти особенное очарование, которое заставляло проникнуться сожалением к принцу. — Вы скучаете по ней, Ваше Высочество? — Прямо спросила. Я видела, что он желает что-то сказать, но не может, потому что не доверяет. Но если я прошу, он ответит. Я знала это, потому что Сиэль был точной копией своего отца. Принц посмотрел так удивленно, будто только что заметил меня. Но все, что он сказал, это: — Очень сильно. Да. Я тоже. *** — Долгих лет жизни и процветания вам, Ваше Величество. Эстер почтительно поклонилась, император склонил голову на бок. Его давно застывшее сердце дрогнуло, и он посмотрел на девушку с некоторым неверием. Она поклонилась, но… Ему казалось, что она не склонила перед ним голову, а осталась смотреть сверху вниз, гордо и независимо. Он не считал это знаком неповиновения, просто… Кажется, она была слишком горда, чтобы склонить голову и преклонить колени перед кем-то. Императора уважали все, но он также внушал страх в сердца людей, никто не смел смотреть на него с таким пренебрежением. Кроме нее. Кроме Дамантии, которая не подчинялась никому. Она была его верным защитником, близким другом и возлюбленной, но она никогда не подчинялась ему, и все делала самовольно. Он позволял ей это, потому что любил. И сейчас, когда невеста его сына смотрит на него хитрыми, кошачьими глазами, он не может избавиться от мысли, что на него смотрит сама Дамантия. Это был полный абсурд, но сердце в каменной оболочке продолжало дрожать, и он закрыл глаза на ее завуалированную грубость. Эренолас точно знал: она понимает, что он догадался об истинном значении ее хищного взгляда. И он простит ей его только потому, что в этот самый момент она была невероятно похожа на Дамантию. — Рад видеть вас в полном здравии, леди Кайла, — растерянно ответил он, не в силах отвести от нее свой взгляд. — Я не могу выразить словами, как благодарен вам, что вы наконец-то посетили нас. Она выпрямилась, складывая руки перед собой, и окинула его странным взглядом. Как только Эстер вошла в зал, сразу же увидела его: император восседал на своем троне, как и прежде, но теперь в нем было что-то такое темное, и оно отражалось на его все том же красивом, но измученном лице, на которое будто бы упала тень. Но все сомнения Эстер испарились, как только она сделала шаг к нему. Ей показалось, что в следующее мгновение он поднимется на ноги, широко улыбнется, как мальчишка, и бросится крепко ее обнимать, и от этого невероятно приятного чувства подкашивались ноги. Смотря на него, Эстер чувствовала, как ее сердце бьется так сильно, как бывало в особенные моменты их встреч. Любовь, которая, казалось бы, за эти двадцать лет пустоты должна была исчезнуть, разгоралась вновь, и с такой силой, что хладнокровная леди с большим трудом сдерживала этот напор. Она понимала, что еще не время открываться ему. Но, быть может, он сам узнает ее? И все же теперь, когда он присмотрелась к нему получше и смогла унять чувства, сердце Эстер вновь было неспокойно. Вид уставшего, измученного, печального императора с пустым, безжизненным взглядом совершенно ей не понравился. Его страдания в какой-то мере были ей понятны, но она не могла не злиться на него за то, что он сделал с собой. А вспоминая, что происходит в империи, в которой когда-то они вместе навели порядок, ее охватывал гнев. Но все это было глубоко в сердце, куда не могли заглянуть не принц, не император. Внешне леди Эстер Кайла была спокойна и холодна, как лед. А Эренолас не мог оторвать взгляд от статной девушки, которая так сильно напоминала ему его возлюбленную. В ней было что-то такое знакомое и родное, что он не чувствовал уже двадцать лет. Но он решительно оттолкнул от себя это довольно приятное чувство и решил сосредоточиться на более важных делах. — Благодарю, Ваше Величество. Встреча с вами — честь для меня. Не замечающий странных взглядов принц Сиэль отстраненно наблюдал на своей невестой. От него не ускользнули изменения в поведении импульсивной, капризной и высокомерной девушки. Быть может, Эстер не была плохой, но и хорошей ее сложно назвать. После болезни она изменилась. И перед принцем будто стоял другой человек, но с внешностью Эстер Кайлы. Сиэль иногда ловил себя на мысли, что эти изменения пугают его. Настойчивость Эстер вызывала в нем презрение и неприязнь к ней, но он не мог не признать, что порой это было забавно. Но когда они встретились первый раз после болезни он был удивлен тем, что она не бросилась ему на шею, не вспыхнула. Она была так спокойна, не было даже легкого волнения. Это разочаровало принца Сиэля. Он и вовсе не понял, когда начал привыкать к ее назойливости. — Леди Эстер, принц Сиэль уже сделал вам предложение, поэтому, думаю, пришло время официально объявить о помолвке, — император говорил ровно, таким тоном, будто это было ему безразлично. Однако, встретиться с невестой сына он должен был, хотя бы потому, что он отец жениха, поэтому вынужден мириться с этим. — Конечно, — на лице Эстер было похожее выражение, не проскользнуло даже легкой, предвкушающей улыбки, которую ожидал увидеть принц Сиэль. — Насколько я помню, скоро будет проводиться ежегодный бал во дворце, — Эренолас вздохнул. Он забыл, что такое настоящий бал. Кажется, он не помнит уже, как и танцевать. — На нем и объявим о вашей помолвке. — Как пожелаете, — Эстер кивнула, не поморщившись. Все же, она ненавидела балы… — Нам нужно обсудить еще несколько деталей, поэтому я надеюсь, что вы задержитесь, леди Эстер, — проговорил принц, подойдя к невесте. — Если нужно, то конечно. Следующие два часа император был занят тем, что слушал своего сына, рассказывающего что-то о свадьбе, и леди Эстер, которая, впрочем, говорила едва ли больше, чем сам Эренолас. Но все это время император задумчиво рассматривал невесту сына и никак не мог понять, что же в ней так сильно притягивает его взгляд. А душа уже затрепетала, как птица в клетке. Потому что чувствовала ее. Так близко, как и раньше.