Темный культ для возрожденной Леди

Принц Сиэль и император отпустили меня только ближе к вечеру. Но мой жених оказался не таким галантным, как могло бы показаться, поэтому провожать меня до кареты не стал. Тем же лучше мне. Спокойно прогуливаясь по знакомым с детства коридорам императорского дворца, я наслаждалась той особенной атмосферой, которая царила в этом месте. В детстве, когда я приезжала во дворец, первое время я часто путалась в этих коридорах и долго бродила по ним, пока меня не находил кто-то из императорской семьи или прислуги. Чаще всего это были Эренолас и его отец — прошлый император… Быстро топая маленькими ножками, я преодолела половину длинного коридора, из окон которого был виден императорский сад. Яркие розы будто бы сверкали в свете солнца, и я могла смотреть на это часами. К тому же, я не знала, куда мне идти, поэтому я прильнула к высоким окнам и с упоением смотрела на распускающиеся цветы. — Рапия! — Голос императора был прекрасен, даже когда дрожал от волнения. Мне нравилось, когда он что-то самозабвенно рассказывал — мне казалось, что я слушаю, как звенит колокол под журчание ручья. — Рапия, ты снова потерялась? Высокий молодой мужчина с длинными, словно жидкое золото, волосами облегченно улыбнулся, увидев меня, и медленно подошел ближе. — Дядя Атанасий, скажите, почему эти розы цветут в саду круглый год? — Заинтересованно спросила я. Император улыбнулся еще шире, погладив меня по голове. — Это магия, Рапия. Когда-нибудь я покажу тебе настоящее колдовство. Только не говори родителям, ладно? Он протянул мне свою большую ладонь. Я кивнула, положила руку в его и слегка улыбнулась. Серые глаза императора излучали невероятное тепло и нежность всегда, когда он видел меня. К своему сыну от относился довольно холодно, но не ко мне. Я часто слышала, как он говорит, что всегда хотел дочь, а не сына. Именно поэтому он относился ко мне с такой любовью. К тому же, я напоминала ему мою мать — женщину, которая однажды спасла ему жизнь. Тогда я не считала, что это неправильно, но когда выросла, начала понимать, как больно было Эреноласу слышать подобное. Я бы не удивилась, если бы Эренолас после этого возненавидел меня, ведь я забрала всю любовь его отца, но его привязанность ко мне была сильнее. Его любовь ко мне была сильнее. — Дядя Атанасий, а я смогу когда-нибудь стать магом? Смогу я спасать людей, если стану такой же сильной, как вы? — Протараторила я, сжимая обеими маленькими ладошками его руку. Император смотрел на меня долгим, странным взглядом, который я не могла понять в детстве. Лишь сейчас, вспоминая, я понимаю, что в его глазах были сочувствие, печаль и искреннее желание помочь. Уже тогда на мне было клеймо проклятой. Наверное, ему казалось, что с таким недугом я едва ли смогла бы дожить до пятнадцати лет, что говорить об использовании магии, которая убила бы меня еще быстрее. Тогда он оставил меня без ответа, лишь крепко обнял, поднял на руки и, как ни в чем не бывало, улыбнулся и предложил найти Эреноласа… Но император умер прежде, чем смог выполнить свое обещание. Молодого, сильного мужчину сразила обычная, даже не магическая болезнь, которую обнаружили так поздно, что ни один лекарь не смог помочь. Атанасий несколько лет хорошо скрывал, как медленно увядает, как силы покидают его, как магия императорского рода затухает, как пламя свечи на ветру. Все это произошло из-за того, что он слишком долго тянул с этим делом. Так думают и по сей день. Но те, кто хорошо знает, как работает магия императорского рода, понимают, что эта сила смогла бы излечить от любой магической, не то что обычной, болезни. Император был убит. Кем? Это тайна, которую никто не захотел раскрывать. Вскоре после смерти моих родителей и императрица слегла уже от болезни, и на престол взошел единственный сын императора — Эренолас. Свернув в очередной коридор, я заметила двух горничных, разговаривающих с мальчиком лет тринадцати. Золотые волосы натолкнули меня на мысль, что я встретила второго принца. Служанки держали в руках большие корзины и пытались что-то доказать мальчику. Благодаря моему чуткому слуху, я смогла услышать их разговор. — Ты должен помочь! Отнеси это в свою комнату! — Одна из горничных вытащила из корзины несколько белых накрахмаленных рубашек. На миг я засомневалась, что передо мной сын Эреноласа: почему же эти девушки тогда не обращаются к нему, как полагается? — Но я… — мальчишка не успел закончить говорить, как первая служанка раздраженно процедила: — Если мы расскажем твоему отцу о том, что принц растет таким ленивым, что он скажет? Я вскинула брови, уловив самое главное в ее словах. Значит, я не ошиблась. Но от этого легче не стало. — Да какой же это принц? — Фыркнула вторая девушка достаточно громко, даже не боясь, что кто-то может услышать ее. Это натолкнуло меня на определенные мысли. — Его мать была горничной. Незаконнорожденный ребенок, дак еще и с грязной кровью. Его Величество даже не вспоминает о нем. Чего ради он живет во дворце? Я шагнула вперед, громко цокнув каблуками, и горничные наконец заметили меня. Поклонившись, они, не обращая на растерянного маленького принца внимания, пролепетали. — Доброго вечера, леди. — Что здесь происходит? — Холодно спросила я, окидывая горничных острым взглядом. Девушки отвратительно заулыбались, одна из них притворно устало протянула: — Леди. Ах, мы учим принца, как правильно вести себя. Этот мальчишка целыми днями бродит по дворцу, как потерявшийся щенок… Принц опустил голову. Слова горничных возмутили меня, но я спокойно, опасным тихим голосом сказала: — Думаю, это мне стоит научить вас разговаривать с сыном императора, — девушки и принц вздрогнули, недоуменно смотря на меня. Но наткнувшись на прожигающий до костей взгляд, не выдержали и опустили глаза в пол. Едва заметно их руки задрожали. — Какое право вы имеете ставить себя выше члена императорской семьи? За подобное обращение с принцем вас стоило бы казнить и, будьте уверены, безнаказанными вы не останетесь. Убирайтесь прочь! Прижимая к себе корзины, горничные унеслись по коридору. — Приветствую Его Высочество, — я слегка поклонилась. — Смиренно прошу простить мне мое невежество, но после болезни моя память не восстановилась, и я не помню вашего имени. — Вэспер, леди, — коротко ответил принц приятным, совсем не мальчишеским голосом, и внимательно посмотрел на меня. Я легко скрыла свое удивление. Кто же дал ему подобное имя? «Вечер». Я наконец смогла рассмотреть его лицо. Он был невероятно сильно похож на Эреноласа в том же возрасте, разве что глаза зеленого, насыщенного цвета, и едва заметная родинка на левой щеке отличали его от отца. Невольно я вспомнила нашу первую встречу с Максимиллианом. Тогда я впервые за много лет ощутила жалость и какое-то смутное желание помочь кому-то. Наша встреча была предрешена судьбой, и, если бы это было возможно, я бы встретилась с ним еще раз. В тот же день, в том же месте, при тех же обстоятельствах. Только чтобы вновь подарить ему надежду на светлое будущее и позволить улыбаться так широко, как может здоровый, счастливый маленький мальчишка. — Ваше Высочество, вы не должны позволять им так с собой обращаться, — сказала я. — Вы — сын императора, никто не смеет ставить себя выше вас. — Но я также сын простой горничной, — он говорил серьезно, и мне казалось, что передо мной стоит взрослый человек, заточенный в детском теле. — я не имею права находиться здесь. И я бы ушел, но мне некуда идти. — Не важно, кем была ваша мать, какая кровь текла в ее жилах, если она была хорошим человеком. В любом случае, ваш отец — сам император, в вас течет его кровь. Вы ошибочно полагаете, что не имеете права находиться здесь. Этот дворец — ваш дом. Вы должны с гордостью носить титул принца, который принадлежит вам. Что там болтают люди — неважно. Важно лишь то, кем себя считаете вы. — Ваши слова приятны и довольно необычны для прекрасной леди, — принц Вэспер улыбнулся, слегка склонив голову, и я приподняла уголки губ. Этот мальчик очень умен и хорошо воспитан, не смотря на то, что рос в такой обстановке. — Но, увы, я не способен справиться с теми, кто считает меня отвратительным незаконнорожденным ребенком императора. — Действительно, в одиночку вам не справиться. Но если я окажу вам поддержку и встану на вашу сторону, мы сможем что-нибудь изменить. Мальчишка удивленно приоткрыл рот, но ничего не ответил. Слегка ухмыльнувшись, я снова немного поклонилась. — Наша беседа оказалась довольно увлекательной. С нетерпением жду нашей следующей встречи, Ваше Высочество, принц Вэспер. И, я надеюсь, что отныне мы будем на одной стороне. Я неторопливо направилась дальше по коридору, а после услышала негромкий, полный недоумения и легкого восторга вопрос. — Кто вы, леди? Я остановилась. Повернув голову, медленно и уверенно проговорила: — Эстер Кайла. Будущая императрица. *** Я не оставила без внимания ситуацию со вторым принцем и по приезду домой написала Сиэлю короткое письмо, где настоятельно просила разобраться с невоспитанной прислугой и уделить брату больше времени. Ответ пришел уже на следующее утро. Принц Сиэль был удивлен моей просьбой и такой добротой и пообещал, что постарается сделать все возможное. Я предполагала, что он мог просто отмахнуться от меня, поэтому решила, что в случае невыполненного обещания обращусь лично к императору. Ближе к обеду мне пришло приглашение на чаепитие леди Демиры Патрисе, дочери маркиза Романа Патрисе. Эта семья была в списке Эдварда, и если верить его словам, Эстер часто посещала дом Патрисе и довольно близко общалась с леди Демирой. Я не могла упустить такой шанс, поэтому отправила ответное письмо с благодарностью и сообщила, что прибуду вовремя. На следующий день после обеда карета семьи Кайла пересекла ворота поместья Патрисе. Дворецкий встретил меня у главных ворот и повел в сад, где стояла большая белая беседка. Я сразу же увидела сидящую в ней девушку с идеально ровной осанкой. Благородный профиль, длинные шелковые волосы черного цвета, белая кожа — все в ней выдавало аристократку, девушку благородных кровей. — Эстер, моя дорогая, — вскрикнула она, стоило мне войти в беседку. Улыбнувшись, она торопливо указала на место напротив себя, куда я медленно присела. — Я так рада, что ты приехала! Надеюсь, ты в добром здравии? — Твое приглашение порадовало меня, — честно ответила я. — Мы так давно не виделись. — Я так волновалась, когда узнала, что ты заболела, но теперь я могу быть спокойна. Мое сердце болело все это время! Я взглянула на нее из-под ресниц, сдерживая усмешку. Если вы так волновались, леди Демира, то почему ни разу не посетили меня? Ваша ложь так очевидна, что это становится даже забавным. Я отпила немного чая. — Слышала, недавно был аукцион? — Она понизила тон голоса. В саду не было никого, кроме нас, но я понимала ее опасения. — Ты посещала его? Я коротко кивнула, Демира хитро ухмыльнулась. — Не стоило спрашивать, верно? Как сама основательница темного культа не могла посетить такое мероприятие? Я, как твой верный последователь, посещала все аукционы, но в этот раз не смогла. Отец взял меня в собой в столицу, я не смогла приехать. — В столицу? — Ох, — леди Демира слегка наклонилась и заговорила шепотом. — в этот раз отец помог достать один старый артефакт! В нем невероятное количество темной магии. Думаю, можно продать его графу Хэррингтову, он давно интересовался подобным. — Откуда такой предмет у твоего отца? — Спросила я. Леди отмахнулась. — Ты же знаешь, у него хорошие связи среди темных магов. Последнее время торговля темномагическими предметами процветает, однако достать довольно редкие могут лишь те, кто хорошо знаком с такими путями. Мой отец как раз из таких. Я недовольно дернула щекой. Подобный расклад мне совсем не нравился, и я снова в глубине души начинала злиться на Эреноласа. Как он мог так сильно запустить все дела? Демира недовольно поморщилась, отпила немного чая и пожаловалась: — В столице стали с опаской относится к черному рынку. Слышала о странном лекарстве, которое лишает магической энергии? Это затрудняет торговлю! — В плане? — Лекарство распространяется по всей империи, и не сказать, что оно продается. Есть те, которые покупают его, но в основном его заставляют принимать насильно. Неизвестные, которых также называют «чистыми», ищут тех, кто покупает темные артефакты, заставляют принимать лекарство и все. Принявшие его теряют магию не на короткий срок, а навсегда. — Значит, люди боятся приобретать темные артефакты, опасаясь того, что их магию заберут, — я быстро подхватила мысль. — поэтому торговля идет не очень хорошо. Однако, я уверена в том, что всегда найдутся те, кто вопреки всем страхам будет продолжать свою деятельность. — Да-да! — С энтузиазмом воскликнула Демира, всплеснув руками и едва не опрокинув чашку с чаем. — Но самое интересное, что те, кто приняли лекарство, теряют некоторые воспоминания. Они не помнят того, что происходило после того, как они выпили лекарство, поэтому никто не может толком ничего рассказать! — Тогда откуда взялись слухи о «чистых»? — Скептически хмыкнула я, начиная думать, что большая часть всего сказанного ею — необоснованные слухи. И это было бы логично, потому что я все еще не могу понять, зачем кто-то очищает империю от магов и каким именно образом делает это. Но я была точно уверена, что Темный Властелин никак с этим не связан. — Был один свидетель в деревушке недалеко от столицы. Он рассказал пришедшим рыцарям, что видел, как в дом кузнеца — ходили слухи, что тот пользуется темной магией, потому что его оружие было на редкость красивым, качественным, и имело довольно неплохие магические свойства — проникли несколько фигур в темных мантиях. Он подкрался к дому, заглянул в окно и увидел, как эти люди заставляют кузнеца что-то выпить, а после тот потерял сознание. Свидетель не видел, что происходило дальше, потому что поспешил прочь, чтобы его не заметили, а то и убить же могли! Но кузнеца не убили, не ограбили. Сам он рассказывал, что неизвестные ворвались в его дом и заставили его выпить странно пахнущее зелье, а после он потерял сознание. Он не признался, что использовал темную магию, однако после этого его оружие стало почти бесполезным и покупать его перестали. — Зачем кому-то понадобилось искоренять темных магом из империи? — Усомнилась я. Светлый орден? Не думаю, что они стали бы действовать, используя такие методы. Специальному имперскому отряду такую работу поручить не могли. Церковь подобным тоже не интересуется. Тогда кому нужно делать такое, при чем тайно? Демира отмахнулась. — Мне дела до этого нет! Разве что, меня беспокоит только то, что от действий этих «чистых» может пострадать черный рынок, а это, как ты знаешь, совсем нехорошо. Мне бы не хотелось терять такие большие деньги из-за группы чудиков, возомнивших себя служителями святых сил! — Не думаю, что это связано с церковью, — насмешливо проговорила я, заглядывая в ее голубые глаза. — Ты знаешь, что я имела в виду, Эстер! — Демира дернула головой, приподнимая подбородок и прикрывая глаза. Мое лицо приобрело выражение мрачной холодности, и я еще раз окинула ее спокойным, острым взглядом. Не думаю, что она может представлять из себя угрозу, а вот ее связи с черным рынком мне еще пригодятся. Когда я буду очищать империю от этой скверны. *** Однообразный городской пейзаж начинал ему надоедать. За те столетия, что он провел в пустоте и темноте, совсем забыл, что такое свет, звук и осязание. Его сбивали с толку многочисленные голоса, крики и смех, глаза резал солнечный свет и яркие цвета изящных платьев, даже его собственная одежда была такой непривычной и неудобной, что он едва подавлял желание сбросить ее с себя. Высокие дома, увешанные виноградными лозами, пестрыми цветами и резными вывесками окружали его со всех сторон. Мужчина старался обходить широкие и шумные улицы и ходил по узким, темным переулкам. Он хмурил брови каждый раз, когда замечал на себе чей-то взгляд, будь то мужчина или женщина. Совсем забыв, как жить среди людей, ему было некомфортно, и впервые за многие годы он хотел просто сбежать. Все его тело было напряжено, словно у хищника перед броском. Выйдя из темного переулка, он должен был пройти по широкой улице, где располагалось невероятное количество разнообразных лавок. Раздраженно выдохнув, мужчина быстрым шагом направился по улице, обходя каждого человека. Казалось, он еще не привык к материальному телу, потому что двигался скованно и даже несколько неуклюже. Столкнувшись с невысоким мужчиной, он торопливо извинился и направился дальше. Дыхание сперло, и мужчина поспешил ослабить платок на шее неслушающимися пальцами. Выдохнув, он поднял голову, и замер, внезапно забыв обо всех неудобствах и страхах. Из лавки выходила его давняя знакомая под руку с сестрой. Она была подобна цветку — цветущая и дышащая жизнью. Живая Эстер Кайла. Длинные прямые волосы сияли на солнце, словно серебро, высокая статная фигура была изящной, розовые губы выделялись на бледном лице, придавая ей еще большую красоту. Ее буквально тащила за собой неугомонная сестра Офелия. Он оторопел. Не обращая внимания на прохожих, он стоял, забыв обо всем, и смотрел на живую и здоровую Эстер и не мог отвести взгляда. Значит, слухи были правдивы, и она смогла победить болезнь. Но как? Это было просто невозможно! Он забрал у нее жизнь, она просто не могла выжить, да и если бы такое случилось, это было бы ничем иным, как чудом, да и вряд ли она смогла бы жить как раньше. Скорее, она бы напоминала безжизненную куклу с пустыми, стеклянными глазами. Но смотря на нее сейчас, он мог без сомнений сказать, что леди Эстер стала еще прекраснее, чем была при их первой встрече. Словно и не было всего того, что произошло между ними. Мужчина сделал несколько фагов к остановившимся и о чем-то спокойно беседующим девушкам и мгновенно отпрянул назад, ощутив невероятно сильный поток энергии. Необычной и знакомой энергии. И он, несомненно, исходил от Эстер. Он нахмурился, на лбу проступила глубокая морщинка, и продолжил наблюдать. Что-то было странное в этой истории. Эстер не могла выжить, к тому же, откуда взяться такой невероятной силе? Его лицо вдруг разгладилось, и появилось выражение искреннего удивления. Но что, если это не Эстер?