Everything or Nothing

      После окончания школы Чуя отсчитывал дни до посвящения в студенты на клейких стикерах, наблюдая, как нарисованные цифры всё уменьшаются и уменьшаются. Восемьдесят семь дней до того, как он увидит своё новое учебное заведение. Сорок девять дней до того, как он сядет на самолёт в другой конец страны. Двадцать девять дней до начала его новой жизни в роли полноценного маленького взрослого человека. А его отец, со своей стороны? Даже близко не в таком восторге.       — Токио... — Артюр Рембо хмурится, скрестив руки на груди и оглядывая кампус. — Это большое место.       Чуя пожимает плечами, его сумка с вещами перекинута через плечо.       — Ну, как бы... да, — он оглядывается на отца через плечо, поправляя тёмные очки, — но как и Париж.       — Там мы жили вместе, — ворчит Рембо, не в силах избавиться от растущего чувства, что его сын воспринимает всё это не так серьёзно, как по идее должен был бы.       — А посвящение в студенты — это всего лишь на одну ночь, — напоминает Чуя отцу, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь. — Учиться я начну только через месяц.       Немного успокаивает.       — ...И ты будешь вести себя ответственно? — Чуя кивает, не выражая этого словами.       Очевидно, Рембо ему не доверяет. Но разве у него есть выбор?

***

      Уже на территории кампуса происходит небольшой, несколько банальный спор.       — Мне не нужна нянька, — ноет Дазай, злобно глядя на своего старшего брата. Ну. Сводного брата.       — Должен же я как-то отрабатывать своё содержание, — Одасаку пожимает плечами.       Дазай хмыкает, снимая ворсинку с края своего кардигана, изображая раздражённую скуку.       — Это всего в сорока пяти минутах езды от дома.       Одасаку фыркает, обнимая своего младшего братишку за плечи.       — Я в курсе, я ехал с тобой, — он толкает его по дорожке к студенческому союзу, где раздают задания. — Слушай, я знаю, что ты злишься, что отец... — Одасаку осекается, пытаясь найти тактичный способ выразить это. — ...подтолкнул тебя в университет...       Подтолкнул. Заставил. По сути шантажировал.       — Но тебе здесь может понравиться, — выдвигает Ода. — А если нет, то, ну, не знаю... — он ерошит волосы Дазая, фыркая, когда его брат тянется вверх, чтобы убрать его руки и поправить их. Его глаза пробегаются по паре девушек, хихикающих поблизости. — Ты всегда можешь присоединиться ко мне в клуб "разочарования семьи"?       Дазай любит клуб разочарований семьи. Там от тебя ничего не ожидают. Ты получаешь крошечную квартирку в городе, работаешь на какой-нибудь паршивой работе, и тебя изгоняют с большинства семейных сборищ. Что, по мнению Дазая, является своего рода идеалом.       — Могу я бросить учёбу сейчас?       Ода фыркает, закатывая глаза.       — Да, конечно. Вперёд и с песней, — Дазай дуется, прекрасно понимая, что это сарказм. — Так-то, есть и обратная сторона, — указывает Ода, глядя на маячащие колонны, когда они входят внутрь. — Ты больше не живёшь с папой, — это так. — А ещё, — добавляет он, подталкивая Дазая к столу регистрации, — ты можешь оставить себе кредитки.       И это, если вы спросите Дазая, именно то, почему Ода такой хороший старший брат. Он всегда помогает ему смотреть на вещи с другой стороны.

***

      Для Чуи само посвящение — это лёгкий ветерок.       Он всегда хорошо справлялся с общественными мероприятиями. Ему не требуется много времени, чтобы подружиться с двумя ребятами из его группы сверстников: Ширасэ и Юан. Они проводят большую часть практических лекций, посмеиваясь на заднем ряду, обмениваясь инфой в социальных сетях, отправляя саркастические комментарии во время лекции по безопасности кампуса. И к концу дня Ширасэ оплакивает их судьбу.       — Блин, ну почему я не познакомился с тобой до того, как подписался на рандомного соседа по комнате! — стенает он. — Это было бы так потрясно.       — Я знаю, — в ответ стонет Чуя, потирая виски. — А что, если я застряну с каким-нибудь отморозком?       — Ну, — вздыхает Юан, теребя свои волосы, пока они идут к одному из баров возле кампуса, — Я уже знаю свою соседку, и она отстой.       — Кажется, ты говорила, что она твоя двоюродная сестра?       — Ага. И она отстойная жесть, — Юан мотает головой. — Лучше бы я рандомного выбрала.       — Ага... — Чуя замолкает, не желая понимать эту семейную динамику. — А зачем мы здесь, напомните?       — Ну, — Ширасэ по-совиному моргает. — Это, наверное, мой единственный шанс напиться этим летом. В следующем месяце я буду помогать дедуле в его магазине.       Точно. Напиться. Единственный шанс за лето. Что и делают нормальные подростки. Они напиваются, когда у них появляется такая возможность.       Чуя подавляет желание хлопнуть себя ладонями по щекам.       Не будь человеческим порождением кринжа, это совершенно нормально.       — Ладно, — его улыбка полна бравады, — первый раунд за мной.

***

      Дазай сказал бы, что его опыт посвящения был довольно успешным. Он не то чтобы заводил друзей, но как только состоятельные детишки замечали часы у него на запястье, он тут же превращался в центр небольшой "шайки" ребят в шмотках от "Ральфа Лорена" и "Сен-Лорана".       И среди этой группы ребят, благослови её господь, была Сасаки Нобуко. Длинные волосы цвета воронова крыла, загадочные зелёные глаза, идеальная кожа...       Почти та девушка, которой Дазай может захотеть перезвонить утром, даже если он ещё не встречал кого-то подобного раньше. Но бар довольно скучный. Сасаки прижимает пиво к груди, её кардиган свободно свисает с её стройного тела, пока она оглядывается на переполненное помещение.       — Я никогда раньше не была в таком месте, — признаётся она, краем глаза разглядывая Дазая. — А ты?       Дазай выглядит скучающим, прислонившись к стойке в очень расслабленной позе, свободно держа свою собственную бутылку за горлышко, вертя её между пальцев.       — Несколько раз, — отвечает он. — В Йокогаме их полно.       — Я и забыла, ты же говорил, что вырос неподалеку... — бормочет она, заправляя волосы за ухо. В ней есть что-то хитрое, решает Дазай. Она из тех девушек, которые ведут себя кротко и застенчиво, но на самом деле у неё в голове созрел план. Возможно, она думает, что если будет вести себя так, то будет нравиться ему сильнее. Это манипуляция.       Не то чтобы Дазая это волнует. Это ничем не отличается от того, как обычно ведут себя люди в его жизни. Деньги делают человека стратегом. У тебя есть многое, что не хочется терять. Для тебя лучше остаться в этой скучной, вечной точке застоя. Это делает тебя наблюдательным. Скромным.       И Дазай не возражает, позволяя ей думать, что мягкое, невинное поведение даёт ему открываться. Если ему удастся провести с ней ночь, может, две или три, он будет счастлив вести себя как надутый, эмоционально отстранённый мальчик, которого не одобрил бы её отец. Если бы он знал, что она хочет именно этого, он бы даже надел кожаную куртку и попытался сыграть эту роль. Он мог бы даже нацепить пирсинг, дав ей думать о том, как её мать схватилась бы за своё сердце. Он делает ещё один глоток.       — Не хочешь потанцевать?       Она проделывает блестящую работу, изображая удивление.       — Ой, что ж, я—       — Сасаки-чан! — одна из её подруг, блондинка с косичками, подбегает и хватает её за руку. — Мы идём в уборную.       Она быстро моргает, переводя взгляд с подруги на Дазая и обратно.       — Но я—       — Сейчас же, — настаивает её подруга, потянув её за собой.       Дазай смотрит им вслед, тихо ругаясь.       Вот и все его ночные развлечения. Сможет ли он найти кого-нибудь ещё? Возможно. Но прежде чем он до этого доберётся, ему придётся ещё немного выпить.

***

      Чуя смотрит на шот текилы. Он ещё никогда не пил.       Ну, как бы он потягивал вино своего отца, конечно. И эй, когда его сестра взяла его в Диснейленд на выпускной в старшей школе, они разделили немного лимончелло в Эпкоте. Но прям текилу? Нет. Ты просто опрокидываешь её, да? Типа как в кино?       — Бро, всё хорошо? — Ширасэ выпивает уже третий шот, он, очевидно, немного опытнее, чем сам Чуя, а у Юан уже каким-то образом появились бусы Марди Гра, хотя они в Японии, и сейчас июль.       — Ой, эм... да, — Чуя моргает. — Я просто никогда её раньше не пробовал.       — Что, — Ширасэ недоумевает, — текилу?       — ...Да?       — О, — добродушно фыркает его спутник, — вот, — он протягивает руку, хватает одну из солонок с солью с барной стойки и вытряхивает немного на тыльную сторону своей ладони. — Сначала слижи.       Чуя переводит взгляд с глаз Ширасэ на его руку, и лицо его слегка краснеет.       — Ты хочешь, чтобы я облизал твою руку?       — Ну... — Ширасэ моргает и сам слегка краснеет. — Наверное, надо было воспользоваться твоей, но... я только что помыл свою, так что это не мерзко или что-то такое. Это помогает от жжения алкоголя, — он предлагает её. — Ты, наверное, раньше только пиво пил, да?       — ...Да, — подтверждает Чуя, чувствуя себя таким жалким, что не хочет признаваться в этом. Он наклоняется, чувствуя себя невероятно неловко, высовывая язык, чтобы слизнуть соль, сморщив нос от вкуса. А вот его сердце, тем временем, бьётся как-то довольно быстро.       — Тебе бы поторопиться, иначе вкус пройдёт.       — Ой. Точно, — Чуя быстро выпрямляется, глядя на шот в своей руке, быстро отчитывает от трёх до одного в голове, прежде чем опрокинуть его. Поначалу это правда неплохо.       А потом всё его лицо в огне.       — Господи иисусе—!

***

      Дазаю вроде как нравится эта песня. Это та беззаботная, акустическая атмосфера, которую вы ожидаете увидеть в романтической комедии. Он почти уверен, что даже слышал её в нескольких фильмах. Элтон Джон, верно? Он раскачивается в такт, как и весь остальной зал, почти не обращая внимания на Анго, чела с глазами мёртвой рыбы, который просто отсчитывает дни до того, как станет бухгалтером. Дамы, очевидно, любят его. И стоять рядом с кем-то настолько банальным было стратегически важно. Дазай полагал, что это просто привлечёт любое женское внимание от Анго прямо к нему. Но это вызвало прямо обратный эффект. Так что теперь он пьян, Сасаки нигде нет, и сегодня вечером, похоже, ему ничего не—       Глаза Дазая слегка расширяются.       — А потом я сказал ей, что она ведёт себя совершенно нелепо, потому что я уже подал форму TI96B стипендиату... Дазай, ты меня слушаешь?       — Эм...       Сегодня вечером ему ничего не...       Дазай слегка сузил глаза. В другом конце комнаты, этот... этот человек.       Одет в старую, оверсайзную фланелевую рубашку, расстегнув её, чтобы показать тёмную майку под ней, плюс рваные джинсы. Рыжие волосы — такие красивые — стянуты в неаккуратный хвост, пряди падают вниз и обрамляют его лицо. На носу у него россыпь веснушек, особенно заметных, когда он улыбается, запрокидывает голову и смеётся, будто кто-то только что рассказал самую смешную вещь в мире.       Что-то в нём заставляет Дазая дуться. Ну типа. Что там такого смешного? Он снова подносит напиток к губам, его глаза слегка прищуриваются, когда он смотрит на парня, стоящего рядом с рыжим, прислонившись спиной к бильярдному столу. Дазай, возможно, веселее. Все так говорят.       — Дазай? — пальцы щёлкают перед его лицом, но он не отводит взгляда. Внезапно незнакомец поворачивается и смотрит на него.       У него голубые глаза.       Дазая чуть слепит резкий свет софитов, музыка слегка гудит на заднем плане. Это хороший момент. Такого рода, когда ты просто пересекаешь комнату и целуешь незнакомца.       Что ж. Очевидно, он этого не сделает. Потому что он не какой-то отморозок. Но он всё же поспешно ставит бутылку на стол, убирает руку Анго от лица и пересекает комнату.

***

      Чуя спокоен. Он абсолютно спокоен. Не пьян. Даже не навеселе. Просто спокоен. Где-то между шотами он выпил стакан воды. Вроде. Он определённо не обеспокоен и даже на чуточку не напуган, но он знает, что самый красивый парень в баре идёт прямо к нему.       Чуя совершил каминг-аут где-то... Три месяца назад.       Так что. Он ещё не совсем освоился, так сказать.       И есть ещё такой странный маленький танец, который ты должен исполнять в своей голове, когда ты не привык пытаться разглядеть, смотрят ли на тебя парни таким образом. Чуя старается отвести взгляд, но только для того, чтобы снова перевести его обратно, дабы понять, не было ли это у него в голове, и... Он стоит прямо здесь.       — Приветик.       У Чуи внезапно пересохло во рту, будто кто-то набил его ватными шариками. Обычно он вообще не такой, просто... Даже в слегка оверсайзной толстовке и выцветших джинсах, мальчик перед ним... то, как он с любопытством ухмыляется, пристально глядя на него...       Боже, он горячий.       — Привет, — наконец как-то жалко отвечает Чуя, высунув язык, чтобы облизать внезапно пересохшие губы. Парень что-то спрашивает, но музыка играет так громко, что на мгновение становится трудно расслышать. — Что? — Чуя хмурится, наклоняя голову.       — Я говорю, — незнакомец наклоняется, и их лица оказываются близко, так близко, что Чуя замечает у того крошечный шрамик под правым уголком рта, — Как тебя зовут?       Ой. Да. Имена. У него есть одно.       — Чуя, — отвечает он, его голос немного тише, чем ему бы хотелось. — А тебя? — тот мальчик не отстраняется.       — Дазай, — он бросает взгляд на парня, с которым Чуя разговаривал до этого, что быстро переключился на разговор с кем-то ещё. — Здесь довольно шумновато. Не хочешь выйти на минутку?       Чуя не совсем понимает, к чему клонит Дазай, но кивает. Он немного перегрелся, и комната пошатывается, толпа пульсирует за его веками, когда он закрывает глаза.       — Ага, — его голос слегка хрипит, и он с трудом сглатывает, прочищая горло, — В смысле... да, наверное...       — ... — Дазай однобоко улыбается, беря его за локоть, — Отлично.       Когда они выходят в переулок, воздух хлещет в лицо Чуи, охлаждая пот на его затылке, и он начинает чувствовать себя немного лучше. Всё ещё слабый и определённо не трезвый, но... Не пьяный. Он спотыкается о собственную обувь, и Дазай ловит его за руку.       Дазай, по правде говоря, по всем стандартам даже более пьян, чем Чуя. Он просто тайком пробирался в домашний бар в течение многих лет, так что... Знание, как ходить, когда ты в хламину, это своего рода приобретённый навык.       — Ты из города?       — А? Э-э... нет. Я... я переезжаю сюда в следующем месяце, — объясняет Чуя, заправляя за уши выбившиеся пряди волос, — Я поступаю в Тодай в этом семестре. А ты?       Улыбка Дазая возвращается, но она совсем не доходит до его глаз.       — О, даже так? Не просто красивое личико, а?       У Чуи замирает сердце. Он правда обычно не такой. Серьёзно, обычно он закатывающий глаза, усмехающийся, глумливый тип парня из категории "мечтать не вредно". Но в голове у него всё плывёт, а глаза Дазая под уличными фонарями выглядят как жидкое золото, и щёки Чуи наливаются румянцем.       — А–А ты? — невнятно переспрашивает он. — Ты отсюда?       Дазай пожимает плечами, делая шаг ближе к Чуе, когда ещё несколько ребят, спотыкаясь, выходят из бара, их смех пронзает воздух, когда они спешат на улицу, вызывая такси.       — Ну, почти. Рядом, — ладонь Дазая прижимается к кирпичам рядом с головой Чуи.       Он натурал. Он вроде как припоминает кое-что, где-то на задворках сознания. Сасаки. Красивая девушка, которую он встретил до этого. Которая могла вернуться туда и гадать, куда он делся. Но рыжий, смотрящий на него в ответ, кажется лучшим отвлечением, и Дазай не хочет предаваться эмоциональному труду, чтобы выяснить, почему это так.       — У тебя есть парень?       Вопрос немного поражает Чую, и он выгибает бровь, протягивая руку, чтобы раздражённо потереть одну из своих щёк.       — Разве я пошёл бы сюда с тобой, если бы был?       Дазай пожимает плечами.       — Ты будешь удивлён.       — Ну, — Чуя моргает. — У меня нет. А что? — Дазай делает это странное выражение лица, что-то среднее между облегчением и негодованием, хотя и не то чтобы оно адресовано ему.       — Перестраховываюсь, — прежде чем Чуя смог спросить что-либо ещё, губы Дазая оказываются на его губах. И тогда Чуя вообще ни о чём не думает.       Чуя — не особо покладистый человек. Он очень взвинченный, никогда не чувствует себя полностью уютно. Всегда новичок, никогда не задерживается надолго на одном месте. Не тот человек, что будет целовать парня, которого он встретил две минуты назад, пьяный, в переулке за баром.       Это что-то вроде киношного момента, когда они оба прижимаются друг к другу, затаив дыхание. Первое, что он чувствует на губах Дазая, — это виски, который не очень хорошо сочетается с послевкусием собственного напитка Чуи, но ему всё равно.       Его первая мысль состоит в том, что поцелуй Дазая мягче, чем он ожидал. Не то чтобы Чуя был экспертом по поцелуям с парнями, но... как-то до лампочки. Непринуждённое чужое отношение вроде как заставляло думать, что тот был из тех парней, которые таранят тебя о кирпичи, пуская в ход зубы и язык. Это не похоже на то. Губы Дазая двигаются медленно, немного нескоординированно из-за алкоголя, но он не тянет Чую в поцелуй — он расслабляет его, пока губы того не размыкаются, глаза не закатываются назад, а руки не сжимают заднюю часть толстовки Дазая.       Чуя резко вдыхает через нос, когда их языки соприкасаются, издавая тихий звук удивления в глубине своего горла. Рука Дазая лежит сбоку на его шее, большой палец гладит точку пульса, в то время как другая забирается под фланелевую рубашку, скользит по майке, прижимаясь к боку.       Одна из рук Чуи находит путь в волосы Дазая, запутываясь в них, притягивая его ближе. Это приятно.             "Он живёт неподалёку, верно? Так он сказал?".       Мысли Чуи путаются, когда одно из колен Дазая скользит между его бёдер.             "Могу я спросить... есть ли у него телефон?".       Чуя внутренне морщится.             "Нет, дубина, ты должен спросить номер его телефона, вот почему у тебя нет—".       Вот теперь есть зубы, которые оттягивают его нижнюю губу, и Чуя стонет.       А потом всё это исчезло.       Чуя медленно открывает глаза, он тяжело дышит, полулёжа на кирпичах. Дазай не смотрит на него. В общем-то, тот внезапно стоит в почти метре от него, будто они просто болтали о пустяках или что-то в этом роде, а не целовались, затаив дыхание, едва сказав друг другу два слова.       — Дазай! Мы тебя обыскались.       У Чуи внутри всё падает.       — Ой, — Дазай слишком легко улыбается, отворачиваясь от него, — простите, я просто просил прикурить.       Оу.       Он уходит к своим друзьям, и Чуя пойман где-то между всё ещё ощущением лёгкого покалывания, а ещё...       Ему супер хреново.       Какого рожна?       Его рука прикрывает рот, горло сжимается, когда дверь захлопывается.

«У тебя есть парень?».

      Зачем вообще спрашивать, если он был таким мудаком?       — Чуя? — он поднимает глаза на звук знакомого голоса, быстро моргает и потирает лицо, пытаясь избавиться от любых признаков беспокойства.       — Гм... — его голос немного подрагивает, прежде чем он прочищает горло, — Да?       Ширасэ идёт к нему, огибая лужи.       — Ты в порядке? Мы искали тебя.       — Да, — Чуя натянуто улыбается. — Я... эм... вышел перекурить.       — Ты куришь? — другой мальчик озадаченно смотрит на него.       Не-а.       — ...Пойдём, — Ширасэ берёт его за руку. — Мы собираемся расходиться, хочешь пойти перекусить? Ты выглядишь как-то...       — Я в порядке, — хмурится Чуя, шатаясь на ногах, когда его друг тянет его за собой. — Я... — он икнул, всё ещё борясь с сокрушительным чувством собственной никчёмности, — хочу.       Ширасэ оглядывается на него с кривой улыбкой, протягивая руку, чтобы взъерошить его волосы.       — Супер, но я умираю с голоду. Хочешь блинчиков? Я знаю поблизости закусочную, которая работает допоздна.       — ...Мне нравятся блинчики, — признаёт Чуя, немного дуясь.       — Я угощаю?       — Ладно...       Ширасэ немного пожалел о своём предложении, когда узнал, что Чуя может схомячить целых три стопки блинов, не моргнув и глазом, но... Оно того стоило. Чуя поднимает взгляд между трапезой, когда видит, что его друг странно смотрит на него, и вытирает рот.       — Что?       — ... — Ширасэ мотает головой и смеётся себе под нос, отрезая ещё от своей яичницы. — Я спрошу тебя, когда ты немного протрезвеешь, хорошо?       — Ты можешь спросить меня сейчас, — Чуя делает глоток кофе, — а потом спросить ещё раз позже?       — Зачем мне так делать?       — Мне любопытно, — пожимает плечами Чуя, в основном чувствуя себя уже лучше, просто навеселе и немного с похмелья. — И я не знаю, вспомню ли об этом позже.       — Логика железная, — Ширасэ фыркает. — Но ладно, — далее следует, возможно, самый большой поворот сюжета ночи Чуи. — Не хочешь как-нибудь в кино вместе сходить?