Сгусток событий

Смешанная
R
В процессе
32
Размер:
планируется Макси, написано 376 страниц, 40 частей
Описание:
Катамарановск готовится к выборам мэра.
Криминальный авторитет в ярости разыскивает по городу и окрестностям сбежавшую жену.
Сотрудники НИИ готовы на всё, чтобы существовать не только по бумагам.
Из тюрьмы сбегает, чтобы заблудиться в лесу, опасный преступник.
В районе открыт новый продуктовый магазин.

...Смех и слёзы сентября... а не предвыборная кампания...
Посвящение:
Тэнгри - за железную поддержку и обещание любить эту работу. LauluLintu - за ощущение главаря "Рукавов". Annushka Annushka - за атмосферность ОПГшников и добрые слова. Roses and kisses - за эмоции и веру в эти почеркушки. Petal Cranberry - за чуткость и грандиозный фидбэк. Qoheleth и Леди Натали, Змеиному Потомцу и Иоанне Ментор, Сумерки 86 и Джек Ремак, я грусть и Esperansa 17 - за всё хорошее, без вас этого бы не было. Всем, кому я хоть раз писала "Спасибо за отзыв". Я люблю вас!
Примечания автора:
Продолжение фанфика "Микст" https://ficbook.net/readfic/9793429 !!!!!!!!
Рекомендую прочесть также фанфик "Вишня и Ёрш" https://ficbook.net/readfic/9698420 (и тележку спин-оффов)
Наверное, и то, и другое обязательно к прочтению, а то что-то может оказаться непонятно.
"Официальный") саундтрек - Леонид Агутин и Отпетые мошенники - "В 90-ых". Рекомендую))
Простите, я порушила все хэды, какие было можно.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
32 Нравится 522 Отзывы 7 В сборник Скачать

Часть 38

Настройки текста
Примечания:
Мне уже не просто неудобно, мне стыдно. Объясняю. Развод Малиновских назначен на понедельник, а здесь вторую главу продолжается до фига насыщенная событиями суббота. Не сердитесь...
Даша почувствовала, как бок обожгло, и почему-то стала заваливаться на пол. Ноги подкосились, комната качнулась. Безуспешно она попыталась ухватиться за воздух, конечно, потерпела неудачу… Всё заняло не больше трёх секунд, но Даше показалось — почти вечность. Леша оцепенел и выронил пистолет. Тот мягко стукнулся о паркет, заставив Лёху дёрнуться, как от раската грома. Алик молниеносно вылетел из кресла и успел подхватить падающую Дашу и усадить в одно из кресел у стола. На светлом платье медленно, но неотвратимо расплывалось алое пятно. — Я не хотел… Нет… Нет! Алик бросил на него нечитаемый взгляд и, сдёрнув со спинки своего кресла пиджак, прижал его к ране, после чего вцепился в телефон. Лёша, бледный, как полотно, нащупал за спиной дверную ручку и, спотыкаясь, попятился назад, буквально вывалился из кабинета и бросился прочь. Не разбирая дороги, врезавшись в пару сотрудников по дороге, он выскочил на улицу и только в этот момент вспомнил, что выронил и оставил в кабинете Алика пистолет. Эту мысль Лёша встретил холодно — самая маленькая из его проблем. Он несколько дней безвылазно просидел дома, в своей комнате, ни с кем, кроме Ольги не разговаривая, причёсывал мысли, копил ярость, мучился совестью, преисполнился настолько, что не только принял окончательное решение, но и ясно выстроил в своей голове, как именно он сделает то, к чему пришёл… Заявиться в офис к Алику — именно в субботу, когда все будут на открытии ДК — и расстрелять его. После того, что произошло, после того, что Лёша Альберту не мог простить, после слов отца о том, что подобное смывается только кровью — Алексей больше не сомневался ни на йоту. Он, Лёша должен быть мужчиной и сам постоять за себя. Хотя бы постфактум… К Оле, которую Лёша изначально просто боготворил, у него сейчас было очень странное отношение. Она по-прежнему была прекрасна, она приходила к нему, слушала его, жалела его… В это, наверное, и было дело. Лёше не нужна была её жалость, а представить, что Оля может испытывать к нему что-то другое после всего, что знает о нём, было невозможно. И дело было не только в истории с Альбертом. Оля теперь знала, как Лёша поступил с отцом. Это было, наверное, ещё хуже. Он предатель. Он ведь знал, насколько его отцу дорога эта женщина, Алиса… Теперь знает. А он, именно он, подбил ребят обмануть их главаря, жестоко наказать его любимую девушку, виноватую только в том, что её угораздило влюбиться в неподходящего человека… Отец прав — они не имели никакого права решать за него. Теперь он ненавидит их… Ненавидит лучших друзей и собственного сына, которого всегда называл родным. Сильнее Лёшу ненавидел, наверное, только он сам, Лёха. Терять было нечего. Хуже быть не может, считал Лёша. И вот теперь оказалось, что может… Кого он не ожидал увидеть в офисе Алика, так это Дашу… Откуда?! Что она там делала? А впрочем какая теперь разница? Он убил её… Лёша вдруг в полной мере осознал, что натворил. Не отцовского конкурента, не безликую «шестёрку», не другого бандитника в перестрелке, не зарвавшегося ханурика ради безопасности ОПГ… Хорошую молодую девчонку, весёлую и компанейскую, с которой Лёха успел даже подружиться… Убил… В голове было пусто-пусто. Лёша знал одно — домой вернуться он больше не может. За сделанное его никто уже не простит. Он теперь не просто грязный, испоганенный, уничтоженный. Он не только предатель. Он неудачник, который не смог ни смыть кровью обидчика свой позор, ни искупить свою вину перед отцом, ни попросить прощения… Он убийца. Ему больше нет места ни в ОПГ, ни в семье, ни в городе… Ни на земле. Эх, жаль, пистолет он уронил в кабинете Алика… Сейчас бы ствол пригодился… Ну ничего! Лёха что-нибудь придумает. Например… Болота! Прекрасный вариант. Только до них идти далеко… Очень далеко… Чёрт! Проще всего было бы броситься под первую попавшуюся машину, но Лёше не хотелось под занавес портить жизнь ещё одному человеку, который сам может пострадать, или его привлекут за ДТП со смертельным исходом. Если не посадят, то по судам затаскают. И это ещё не факт, что исход будет смертельным… А до болот далеко… Вдалеке раздался гудок, и Лёша воспрял духом. До болот далеко, зато до станции близко. Поезда и электрички ходят редко, но Лёха дождётся. Времени у него теперь много…

***

Концерта Рита не заметила. Даже выступление «Багрового фантомаса» она почти не слушала, всё думала об их с Ириной разговоре. Договориться с Карпенко фактически означало вернуть отца из тюрьмы как минимум раньше определённого тому срока. Карпенко — это гарант качества адвокатской работы, но… Но сумма, которую она просит за свои услуги была просто космической, по крайней мере, для небогатой Жилиной. Да и для большинства простых людей. Рита в полной мере осознала, что значит «элитный» адвокат. Вот Ирина была весьма «элитным» специалистом. И её услугами пользовались, наверное, исключительно богатеи, коммерсанты там всякие, бизнесмены, крупные бандитники, ОПГшники… Стоп! ОПГшники! Пф, нет, бред… Просить у Григория Константиновича, с которым Ритка хоть и знакома и который не факт, что вообще найдётся, деньги на оплату работы его же женщины (а в том, что Карпенко является его женщиной, Рита почему-то не сомневалась) было бы совсем дико. Да и отдавать придётся всё равно, а быть должной ОПГ Жилина совершенно не хотела — не была уверена, в какой именно момент Стрельникова может переклинить и он решит радикально стребовать должок с полковничьей племянницы. А между тем одолжиться всё равно придётся. Даже пойди Рита на вторую работу и начни она загребать дополнительный полтинник в месяц, нужная сумма наберётся в лучшем случае года через… три? За три года много чего может случиться. И Жила снова что-нибудь учудит, схлопочет новый срок или, ещё хуже, заточку в бок, и Маша передумает ждать полузнакомого мужчину с зоны, и Ирина подастся на ПМЖ в столицу или вообще за бугор… ещё что-нибудь… Нет, действовать надо незамедлительно! Значит, одолжить. А у кого? Подкинуть немного мог бы дядя Митя, ему-то точно не будет всё равно. Но у него Алёна, которая вот-вот приедет из своих бесконечных театров, киносъёмок, как обещает уже чёрте сколько, дядя Митя наверняка захочет жениться, у них начнутся дети, деньги понадобятся очень… Здесь уж не до беспутных родственников, одни из которых сидят в тюрьме, а другие нанимают для первых феерически дорогих адвокатов. Роза на пару с Шершнем постоянно на мели, да и не обязаны давать Ритке деньги. Особенно Яшка. Роза мог бы, но, во-первых, у него средств — кот наплакал, а во-вторых, Рита ему кто? Никто, по-хорошему. Так, девчонка с которой он спит последний год, даже меньше. Очередная. Решит, что ей от него только деньги и нужны и свалит моментально к какой-нибудь менее проблемной, без родичей-уголовников. Тем более что Риткин батя Розу в своё время встретил очень и очень неласково. И ради чего такого выкупать? Чтобы он вернулся и снова начал прессовать дочкиного ухажёра? Вспомнилась Вишня, прозябавшая в своей Москве, и её отец, художник Вишневский, который в своё время писал картины для самого Стрельникова и получал за это нехилые бабки… Может, у него? А у него ещё осталось? Фиг знает… Через Вишню ещё можно было бы попробовать, а так… Кто ещё остался? Кто ещё может впрячься? Или просто выручить Риту хоть небольшой денежкой? Маша? Рома? Игорь? Хорошо, даже если со всех своих знакомых Рита соберёт… ну по полтиннику — большие деньги! — этого не хватит вообще… Жилина даже не заметила, что сидит и рыдает чуть ли не в голос под «Ла-ти-да» Старозубова — очень в тему; сидящие рядом женщины сочувственно поглядывали на неё, явно полагая, что барышня просто страдает чересчур тонкой душевной организацией. Рита потихоньку встала и стараясь быть максимально незаметной, выскользнула из зала — следовало смыть потекшую тушь и вообще привести себя в порядок. Чудесный голос Старозубова сейчас казался невыносимым.

***

Воровато оглядываясь, Настя чуть ли не вприпрыжку добралась до одной из гримёрных и остановилась перед дверью, к которой прозрачным скотчем был приклеен лист бумаги с напечатанными словами: «Багровый фантомас». Ещё раз оглянувшись, Настя громко постучала и, не дожидаясь ответа, сунулась в гримёрку. — О, Настюха, блин, — обрадовался Роза, развалившийся на новом, но уже хлипком стуле в углу комнатки, — Здорово! А, мы здоровались, нахрен… Ну чё, как? Вкипитярили, блин, так, что штукатурка свеженькая чуть не посыпалась, ю ноу? Ну мы реально волну словили, нахрен, скажи, Шершняга? Яша что-то курлыкнул из противоположного угла, пожирая Настю глазами из-под приподнятых очков. — Да, ребят, вы молодцы, публика в восторге, — протараторила Анастасия, — Просто супер! Яш, можно тебя на минутку? Шершень заторможенно хлопнул пару раз глазами, собрал в кучу свои паучьи конечности и послушно побрёл к девушке, нетерпеливо приплясывающей на месте. — Шершень сегодня вообще красава, — прокомментировал Роза, довольно лыбясь, — Ты смотри, нахрен, не потеряйся потом, слышь? Я кастрюльки твои на себе, блин, не поволоку, ю ноу? — Я проконтролирую, — Настя сверкнула на Розу глазами, ещё раз одними губами повторила: «Умнички!» и буквально выволокла Шершня из комнаты. Роза хмыкнул и сделал большой глоток минералки — горло после выступления чуть саднило. Настя, которую аж немного потряхивало, завернула с Яшкой за угол и резко, насколько позволял её крошечный рост и вес пера, вжала его в стену. У Шершня перехватило дыхание. — Какой же ты… — лихорадочно шептала Настя, бесстыже запустив ладошки Яшке под куртку, беспорядочно шаря по его спине и бокам, и одновременно перемежала свой шёпот с жадными поцелуями. Шея Яши вмиг покрылась яркими пятнами, на щеках расцвёл неровный румянец — не то от смущения, не то от нахлынувших ощущений. -…С ума можно сойти… У меня крыша от тебя едет, ты слышишь?.. Особенно когда по тарелкам своим лупишь… Чума просто… М-м-м… — Насть, блин… Уви… дят… — И чего? — Настя на секунду оторвалась от его шеи и подняла лихорадочно блестевшие глаза на Яшу, у которого очки сбились чуть набок, — Ну… Пошли! И потащила нисколько не упирающегося Шершня вниз по лестнице. Из-за плотно закрытых дверей зала глухо доносилась песня про карусели. — Старозубов ещё минут двадцать будет распевать, — трещала Настя, буквально запихивая Яшку в свежеотремонтированный женский туалет, а там — в самую дальнюю кабинку, — Времени полно… Так лучше? Иди ко мне. Уединяться с девушкой в кабинке туалета Яшке доводилось очень давно. В трезвом состоянии — никогда. Но Настя, распалённая, активная и чертовски желанная, просто не оставляла шансов. То ли рабочие что-то плохо рассчитали, то ли Багдасаров решил сэкономить или просто забыл проконтролировать, но в кабинке было чрезвычайно тесно, даже с хрупкой комплекцией обоих любовников. С минуту они ненасытно целовались, обжимаясь и тиская друг друга, словно познакомились буквально только что, и не в ДК на культурном мероприятии, а в каком-нибудь клубешнике, в полупьяном угаре, оглушённые странной музыкой, юношеским адреналином и внезапно нахлынувшей страстью. Наконец Яшка развернул девушку спиной к себе, вжал в стенку и… вздрогнул от громкого стона, который издала Настя. — Ты ч-чего? Услышат… — Да ты надоел, — недовольно, хотя и беззлобно просвистела Анастасия, даже не оборачиваясь, — Тебе не пофиг? Ты о чём угодно думаешь, только не обо мне. — О тебе… — Ну так успокойся! Яшка успокоился так, что на Насте чуть не треснули сдёрнутые им джинсы. — Насть… ну ты, это… блин… чуть-чуть потише… — А чего это ты мне это говоришь? — тяжело дыша, отозвалась та, — Сам… давай… Ну? Всему учить надо?.. Ладонь в кожаной полуперчатке несмело и оттого грубовато зажала Насте рот. Тише от этого не стало, даже наоборот — Анастасия, похоже, ловила кайф от любых действий Яшки, кроме бубнежа, но Шершня это больше вроде как не смущало. Стараясь не сильно вдавливать девушку в холодный кафель, он наконец приступил к тому, для чего они заперлись в этой теснотище. В какой-то момент Настя завела руку за спину и умудрилась прижать Яшу к себе ещё ближе. В кабинке стало совсем душно… У Шершняги было немало девчонок, несмотря на то, что малышки, конечно, чаще предпочитали Розу. Яшке тоже практически всегда перепадало. Но ни одна девушка никогда так не полыхала от одного только его прикосновения. Ни одна, если уж честно, не набрасывалась на него после концерта и не тащила… да никуда его никто не тащил, максимум — позволяли пососаться с ней в гримёрке, прямо на глазах у вечно всё комментирующего Розы. А дальше всё зависело от степени опьянения и общего, так сказать, качества барышни с моральной точки зрения. Иные — обычно в колготках в сетку и размазанной помаде заплетающимися языками жеманно соглашались поехать к парням домой. Обычно «Фантомасы» соглашались — на безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Иногда Розе удавалось подцепить вполне приличную красотулю, искренне тащащуюся от рока, а то и не одну. «Лишнюю» он обычно предлагал Шершню, а дальше — как повезёт. Потом у Розы появилась Ритка, которая, по мнению Яшки, была лучше всех малых вместе взятых и очень Розе подходила. А Шершню на голову свалилось вот это почти такое же рыжее, как он сам, миниатюрное чудо в перьях по имени Настя. И, судя по всему, Яшка Насте нравится буквально до трясучки… В это поверить было сложнее всего… Ладонь, затянутая в тонкую кожу, не могла заглушить Настины стоны, поэтому, когда неожиданно скрипнула дверь туалета и раздались медленные шаги, Яшка дёрнулся всем телом, потом крепче прижал Анастасию к себе, замерев, как заяц на стрёме. Девушка послушно затихла. Вошедшая женщина, очевидно, намеревалась не использовать помещение по прямому назначению, а за каким-то лядом поправить макияж. Не иначе как намылилась за кулисы за Старозубовским автографом… Зашумела вода из крана, а затем раздались странные звуки, точно вошедшая боролась с подступающими слезами. Очевидно, она было недурно воспитана, чтобы не рыдать навзрыд в общественном месте, куда в любую секунду могут войти посторонние. Яшка был бы не Яшка, если бы в неподходящий момент не уронил что-нибудь… Но в тесной кабинке ронять было нечего. Почему-то в эту секунду Шершень вяло думал именно об этом, рассеянно прижавшись губами к Настиной шейке. Та неприлично громко замурлыкала. Шум воды утих, и, судя по шагам, женщина покинула туалет. — Может, продолжим? — шепнула Настя, с чьего рта успела сползти ладонь парня. Тот кивнул и запустил пальцы в её растрёпанные волосы…

***

Холодная вода немного освежила Риту, но грустные мысли из головы никуда не делись. Старательно убеждая себя в том, что хотя бы ради Розы стоит выглядеть хоть немного весёлой, она побрела в сторону гримёрок. Возвращаться в зал не хотелось, да и концерт вот-вот должен был подойти к концу. Послонявшись немного по коридорам, Рита наткнулась на дверь с самодельной табличкой «Багровый фантомас». Заходить внутрь гримёрки Жилина не спешила. Больше всего ей хотелось как следует отреветься на груди у Розы, пожаловаться на папкину невезучесть, на такого хорошего, но такого, сука, дорогого адвоката Ирину, на всё плохое, навалившееся на бедную Ритку, словно снег на голову. Хотелось, чтобы Роза её пожалел, может, даже что-нибудь придумал бы… Но… Но. Ритка с детства прекрасно знала — проблемные никому не нужны. Их либо сразу посылают, либо действительно жалеют, но недолго. Это скоро надоедает, нытьё бесит, и вообще — не стоит никого никогда грузить своими проблемами. Всем плевать. Даже хорошо воспитанным. Вот Дядьмите, наверное, не плевать, но у него и своих проблем — выше крыши. Может, ему ещё хуже, чем Рите, а она… эгоистка, вот она кто. Может быть, была бы Вишня в городе, Ритка непременно с ней поговорила бы, поплакалась, Варька бы выслушала и не послала бы нудную подружку куда подальше, а наоборот, посоветовала бы что-нибудь… Отчего-то Розу напрягать совершенно не хотелось. Она, Ритка, и так уже почти год его напрягает… У человека концерт был, он устал — Жилина прекрасно знает, как Роза и Яшка устают после концертов -, у её любимого сейчас наверняка отличное настроение, а тут Ритка со своим нытьём… А ему хочется отдохнуть, расслабиться, потрепаться с Шершнем в гримёрке… Может быть, туда после концерта нагрянут пара-тройка, а то и больше девчонок, жаждущих пообщаться с симпатичными музыкантами… Ритка тряхнула головой. Мысли побежали совсем в другую сторону. По-хорошему, одна из самых больших радостей для рок-музыкантов — это как раз молоденькие хорошенькие фанатки, пищащие во время концертов, а после — штурмующие гримёрки своих кумиров в надежде заполучить для начала автограф, а в лучшем случае — пообщаться с музыкантами — сплошь классными молодыми парнями — поближе. Очень поближе… Наверняка, до знакомства с ней, с Риткой, у Розы, как и у Яшки всё так и было. А она, получается, накрыла ему всю малину, как выражаются задержанные в КПЗ у Дядьмити. Прибрала парня к рукам — и всё, никаких малышек, никаких радостей настоящего рокера, никаких вечеринок… Нет, вечеринки остались, но на них, как правило, Роза и Ритка обычно сидели, сплетясь, как клубок змей, всем видом демонстрируя собравшимся, что они вместе… Она, Ритка демонстрировала. Что этот обалденный парень — с ней, что другие девчонки могут подобрать слюни и не тянуть к нему свои загребущие ручонки. Мнением Розы на этот счёт Жилина никогда не интересовалась. А если бы… Если… А если его это напрягало, но он просто стеснялся послать приставучую девку? У Риты в голове старой кинолентой пронеслись обрывки их с Розой знакомства, наклёвывающейся дружбы, надежды на которую накрыли медным тазом Риткины навязчивые мысли о том, что просто дружить с таким парнем нельзя, не хочется, по крайней мере… А ведь её даже фанаткой назвать можно только с натяжкой. Нет, Рита и на концерты ходила, и музыка ребят ей искренне нравилась, но… Вдруг Розе нужна такая… такая… одна из тех, кого Ритка одним своим воинствующим видом отгоняет от парня? Вдруг ему вообще не нужна постоянная девушка? Может, он хочет, как раньше, как любой классический рок-музыкант, менять восторженных девчонок, как перчатки, даже не запоминая имена? Рок-н-роллить по-полной, пока молодой? А чего он тогда с Риткой вот уже… Больше полугода! А чего, плохо? Ритка неконфликтная, заботливая, мозг не выносит, сама зарабатывает, хата у неё своя, куда можно забуриться, когда Шершню взбредёт в голову притащить в квартиру-базу «Багрового фантомаса» очередную… Настю, готовит Ритка нормально, в постели бревном не лежит. Удобная, короче. И не надоело ему ещё? Да стопудово надоело. Никакого рока в этом нет ни фига. И Роза, наверняка, просто ждёт удобного момента, чтобы вежливо предложить Ритке оставить его в покое. Ну, сейчас дождётся… Проблемных никто не любит. Рита вновь тряхнула головой и так решительно постучала в дверь гримёрной, что, будь та, как и прежде, сделана из куска фанеры, Риткин кулачок пробил бы в ней дырку. Изнутри раздалось весёлое приглашение «войти, нахрен». Роза, поджав одну ногу, сидел на малюсеньком диванчике и хлебал виноградный сок прямо из трёхлитровой банки, игнорируя аж пять стаканов, выстроившихся на небольшом столике. — Ритулька, — с непередаваемой нежностью протянул он, расплываясь в совершенно идиотской и очаровательной улыбке, — Я думал, ты, это, после концерта подойдёшь… Ритка повела носом — спиртным в гримёрке не пахло. Неудивительно. Она сделала пару шагов к диванчику, передумала по дороге и плюхнулась на один из стульев. — Где Яша? — безразличным голосом поинтересовалась она. — А! — снова заулыбался насторожившийся было Роза, — Да к нему, блин, Настюха прилетела, уволокла Шершнягу, нахрен, в неизведанном направлении… — Угу, — невпопад отозвалась Ритка, у которой брови хмурились сами собой. На Розу она старалась не смотреть — боялась разреветься, надеялась, что он не заметит, какой «бледный» вид имела Жилина. Но он, конечно, заметил. — Ритуль, чё ты?.. Стряслось что? Ритка попыталась вновь тряхнуть головой, но не успела, в мгновение ока оказавшись в крепких тёплых объятиях. И вот как она дальше без него?!.. — Папу сегодня обратно в тюрьму забрали, — еле слышно вырвалось у неё совершенно против Риткиной воли, — Дядя Митя отвёз утром… — Блин… Рит… — услышала она — дрогнувшим, упавшим голосом, — Я чёт замотался совсем… с мероприятием этим, нахрен… Ты ж, наверное, вообще не хотела приходить, да? Ну, типа, не то настроение, всё такое… Чё ты не сказала-то, блин, раньше? — Не хотела тебе настрой сбивать, — глухо пробубнила Ритка, утыкаясь Розе в грудь, — Ты… Вы так готовились… А тут я со своими проблемами… — Ну просто, блин, дома бы осталась… Я б понял, — в голосе Розы не было ни раздражения, ни упрёка, только огорчение. — Я вас поддержать хотела… тебя… Я тебе надоела, да? — Да блин, Ритуська, как ты мне надоесть, блин, можешь?.. Жилина с усилием отстранилась от опешившего растерянного парня. — Это ты меня извини, — решительно заявила она, пряча глаза, — Мне, наверное, действительно не надо было приходить… Только настроение тебе порчу… Сейчас концерт закончится, к тебе тут всякие… набегут… а тут я… мешаю только… Не трогай… — Так. Ритуль… — Роза, не обращая внимания на вялые протесты, снова заключил Ритку в объятия, — Набегут — пусть Шершняга, нахрен, разбирается, автографы раздаёт, блин… Если Настюха его на базу вернёт. Давай мы с тобой под шумок сольёмся нахрен? А? Устал, как собака, ю ноу? Да и тебе стопудово отдохнуть надо. Инструментики здесь нахрен кинем, мне одна дамочка из главных, белобрысенькая такая и высоченная, как Кобрюха, брякнула, что можно запереть их тут, нахрен, а забрать потом. Зайдём в магазинчик, нам тут баблишка сунули немеренно, ю ноу? От кандидатских щедрот, нахрен… Хочешь, к тебе завалимся, хочешь, ко мне… — Ко мне, — Рита, совершенно размякшая, хлюпнула носом, — К вам Яшка Настю свою потащит, стопудово… — Ну и всё, замётано! Давай, пойдём… Ну их нахрен всех! Рубить сплеча, резать быстро по живому Ритка могла, умела и частенько в своей жизни практиковала, но сейчас… Сейчас покорно поплелась вместе с Розой, не выпускающим её из объятий, прочь из гримёрки, из ДК, мимо зала, где до сих пор громыхали аплодисменты, хотя редкие зрители уже потянулись в буфет, а ведь каких-то несколько минут назад Жилина планировала раз и навсегда освободить Розу от своего присутствия… На такое надо решиться. Ритка не могла. Не смогла. Слишком её ослабили, подкосили последние события, её, такую сильную. Такую слабую рядом с ним. Ей необходима была его помощь. Рита никогда не просила. Розу никогда не нужно было просить.

***

Кажется, Дашка потеряла сознание. Ненадолго, на пару секунд. Или минут. Или часов. Ей казалось, что она плывёт в открытом море, качаясь на волнах, собственное тело ощущалось неимоверно тяжёлым, ещё немного — и с головой накроет очередная волна, и Дашка захлебнётся… Но волна не накрывала. Вместо этого вернулось утраченное было сознание, а вместе с ним — дикая боль в боку. Дарья силилась вскрикнуть, но не смогла, словно кто-то выбил из лёгких весь воздух. Даша тихонько захныкала. Кстати, покачивание на «волнах» никуда не делось, странно… Она приоткрыла глаза. Алик с трудом распахнул заднюю дверь своей «Волги», буквально закинул туда Дашку, и через несколько секунд машина сорвалась с места. Покачивание сменилось ощущением полёта в какой-то трубе, и вдобавок ко всему Дашку ещё и замутило. Она глухо застонала. — Дарья… Даша! — Алик, напряжённый, как натянутая струна, поймал её взгляд в зеркало заднего вида — бледный до синевы, — Не отключайся, слышишь? Говори со мной! Дашка скосила глаза, пошевелила пальцами правой руки — под ними оказался скомканный пиджак Альберта, некогда белый, сейчас — украшенный кровавыми пятнами. Им Алик, как мог, пытался зажать Дашину рану. — О чём? — проскулила Дарья. — О чём угодно. Зачем ты в контору явилась? — Я же сказала… У меня… предчувствие было… нехорошее… Как в тот раз… — Бабка Ванга, — процедил Алик сквозь зубы, подрезая грязно-зелёную «копейку». Дашку тряхнуло, она заохала. — Извини, — бросил Алик через плечо, — А под пулю зачем кинулась? Ты же знаешь… Ты всё знаешь. И зачем он пришёл, и почему стрелял… Ты знаешь… Даша! — Знаю, знаю, — прохрипела Дашка, откидывая голову назад в надежде, что хоть немного полегчает. Не полегчало, голова закружилась, сознание вновь померкло. Из этого «колодца» её выдернул голос Алика, зовущий Дашу по имени, настойчиво и с нотками паники. В Дашкиной голове Альберт Зурабович и паника не стыковались ни на йоту. Дарья открыла глаза скорее от удивления. — Не засыпай, — повторил Алик. — Я не… ох… — Потерпи, скоро уже приедем… Альберт стиснул зубы. Никогда ещё он так яростно не проклинал больницу, находящуюся в тридцати километрах от города, и мэрию, не удосужившуюся построить новую — в черте города. — Он бы тебя убил, — бормотала Дашка на заднем сидении в полузабытьи, истекая кровью и пачкая уже убитый пиджак и обивку, — Он бы точно… А я не хотела… Не хочу… Чтобы ты… Я еще не знаю… где ты живёшь… Вот я тебя достала… да?.. Злишься?.. Злишься… — Злюсь, — сдержанно подтвердил Алик, — Не делай так больше. Под пули из-за меня не лезь. — Как получится… — Дурёха. — Целуешься здорово, — невпопад протянула мечтательно Дашка, с ужасом чувствуя, как вокруг раны и ниже всё начинает стремительно холодеть, — Я бы ещё… хотела… — Я тебе обещаю. Если… когда выкарабкаешься. И только попробуй!.. Вдалеке показалось одиноко торчащее здание больницы.
Примечания:
Можно поругаться на меня в комментариях, я всё равно буду рада))
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты