Whatta reason?

Миранчук застонал, уткнувшись головой в тетрадку. Учеба и Леша никогда не были совсем уж несопоставимыми понятиями, но всегда сохраняли дружественный нейтралитет. Он благополучно защитил магистерскую, даже сам писал ее и отчасти даже увлекся темой — писать про спорт, конечно, не так продуктивно, как им заниматься, но тоже довольно интересно, — и пару раз в неделю, но не очень активно, занимался английским. И ему хватало. Ровно до того момента, как он перешел в Аталанту и столкнулся с тем, что жить без свободного английского ему сложно. И, вдохновившись новой жизнью, а также свободной английской речью Головина, который в одном из интервью ее мастерски продемонстрировал, решил, что хочет заниматься языками много и активно. И не только английским, но еще и итальянским, чтобы понимать хотя бы базу, пока он тут вертится среди итальянцев. И теперь каждый день по полтора-два часа он упорно speaks English и parla italiano. Антон над его проснувшимся воодушевлением только посмеялся, прокомментировав, что лучше бы он с языками с кем-нибудь чем-нибудь занимался. Но через пару дней написал Леше, что тоже нашел репетитора по английскому, чтобы не бросать брата в трудной ситуации. Потому что вместе — привычнее. И Леша честно занимался вот уже больше трех месяцев, и эти занятия даже давали плоды, но мозги у него кипели просто неимоверно. И особенно тяжко было заставить себя сесть за учебники даже не после тренировок, а в выходные после матчей, когда не хотелось примерно ничего, кроме как лежать и тупить. Но он мужественно включал ноут и открывал тетрадку, хотя приступы былого вдохновения уже давно сошли на нет. А вот мотивация и пример одного дерзкого почти-но-вообще-то-нет монегаска все еще никуда не делись. Монегаск этот, к слову, был сегодня каким-то молчаливым. Время подходило к вечеру, а на миллион Лешиных жалоб на непонятный итальянский, скинутую песню и три мема (смешных — Антон ему другие и не поставляет!) Головин ответил только одним ржущим стикером. График у них был примерно одинаковый, поэтому Саша вряд ли был сильно занят с тренировками, тем более, что он только-только вернулся в общую группу и его еще щадили. А наличие у Саши личной жизни прокомментировал как-то сам Головин. Леша усмехнулся, вспоминая этот разговор. Он тогда только-только закончил болтать по фейстайму с Антоном, который готовил какой-то супер-пупер-ультра-мега крутой сюрприз для Даши, был в каком-то странном меланхоличном настроении и хотел немножко поболтать на сердечные темы.

«Сааааань

Вот скажи мне, а ты когда-нибудь влюблялся?»

То, в каком ахере был Головин от этого вопроса, чувствовалось даже через триста шестьдесят километров между Бергамо и Монако (Леша не гуглил, Саша как-то сказанул, а загуглил уже Антон, когда старший Миранчук прочитал этот факт вслух при разговоре с ним). «Я аж подавился щас Время признаваться друг другу в любви пришло что ли?» И если бы в первый месяц-два их общения Леша бы впал в ступор от таких фраз и даже смутился, хотя многие говорили, что им с Антоном в детстве эту опцию забыли включить, то сейчас он уже привык и только усмехнулся. Переписки с Головиным — это всегда было что-то на грани, но при этом очень живо, искренне и легко. И поднимать с ним можно было любые темы — они сначала могли простебать друг друга, но то, что важно, всегда все равно обсуждали, осмысляли и порой делились друг с другом очень неожиданными и искренними мыслями.

«Не, не сегодня

Я почву еще прощупываю»

«Ну, почву — это неинтересно Пора переходить на новый уровень отношений»

«Как решу перейти — сообщу»

«Прям прямо скажешь?»

«Прямо — это по твоей части

Ты же сам говоришь, что я за полутона и намеки отвечаю»

«А я за что отвечаю?»

«За дебильные переводы темы»

«Умеем, практикуем»

«Голова

Ты от вопроса-то не уходи

Че по влюбленностям?»

«Ну да У меня же Геля была, мы почти же со школы вместе были Я даже одно время думал, что даже готов предложение делать» Леша тогда долго смотрел на экран и не знал, как реагировать. С одной стороны, он вообще-то об этом слышал, но никогда особо не вникал. А с другой слышать это почему-то было… неприятно?

«Хера ты»

«Ну а че У тебя ж у самого невеста была» Ха, ха и еще раз ха. Соня у него действительно была, и он правда в каких-то интервью говорил, что видит их свадьбу и совместное будущее, но если быть до конца честным, то назвать это любовью сейчас (почему он раньше об этом не задумывался, он не понимал) — язык не поворачивался. Это было просто удобно, красиво и комфортно. Хотя саму по себе любящую роскошь и шик Соню хоть сколько-нибудь комфортной сложно было назвать. Но не успел Миранчук углубиться в эти размышления, как прилетело еще одно сообщение от Саши: «Или для тебя влюбляться — это раз и на всю жизнь?» Леша усмехнулся, покачав головой. Он не был прям романтиком, но да, так хотелось бы, конечно. Но то, что этот вопрос задал Головин, забавляло.

«В идеале да, конечно

Я просто смотрю на Тоху сейчас, который раньше не сказать, что пылал к кому-то сильными чувствами — ему ровно всегда на всех было

Есть девушка — ок, нет — не страшно

А тут у него Даша сейчас, и у него как переключатель сработал

И она для него все»

«Хочется также?»

«Да вот хз, на самом деле

Наверное да, но по-своему

Вот и думаю, может у тебя такое было»

«Мне кажется, все в сравнении познается Влюблен был — да Центр мира — хз Я же выбрал футбол в итоге»

«И не хочется отношений сейчас?»

«Смотря что ты подразумеваешь под отношениями Не хочу встречаться с кем-то, просто чтобы встречаться Хочу именно отношееений, чтобы крепко, сильно и на перспективу»

«И знать, что человеку нужен именно ты, а не все то, что стоит за тобой»

«Это само собой, да»

«А нагуляться-натуситься?»

«Да ну нахер Я чутка погулял, мне достаточно А чтоб потом ходила слава, как у Смола того же — не, спасибо» «Странный ты, Головешка», — с теплой улыбкой пишет Миранчук, думая, что вообще-то не очень-то и странный. Нормальный, правильный. И какой-то уже очень родной. Не настолько, как Тоша, конечно, но уже даже ближе, чем Бара. С той только разницей, что Бара был рядом большую часть времени (до перехода уж точно), такой живой и материальный, а Голова был все еще каким-то эфемерным, будто придуманным. А его тоже хотелось рядом. С этой мыслью Леша жил уже какой-то время, но в тот момент она четко сформировалась в голове. Он ждал встречи. Как-нибудь, когда-нибудь, желательно чем быстрее, тем лучше, но очень ждал. Потому что общение в сообщениях, да даже звонками — это одно, но что и как будет, когда они встретятся, он не понимал. А шутки-на-грани еще и подливали масла в огонь неопределенности и заинтересованности. «Но ты же думаешь так же», — прилетает ответ, и Леша смеется. Саша не спрашивал, а утверждал. Леша действительно думал абсолютно также, и Головин достаточно хорошо его знал, чтобы это понять. «Получается, я тоже странный», — а вот это уже была чистая правда. Потому что только странный человек при разговоре о влюбленностях может неосознанно представлять не красивую девушку, а Сашу Головина. На самом деле, Леша не был уверен, что влюблен. Наверное. Просто Головина стало слишком много в его жизни, и это была закономерная реакция. Почему он воспринимался, не как друг, а как что-то большее — это было сложно сказать. С каких пор он мог спокойно воспринимать другого парня в ипостаси не-только-друга — это было сказать еще сложнее. Поэтому не думать об этом всем был намного проще, что Миранчук и выбирал. И вот спустя примерно неделю после этого разговора Сашка на день ушел в информационный вакуум, пока Леша пытался вбить в свою голову хоть что-то на итальянском, не сильно переживая из-за молчания Саши. Потому что, ну, мало ли чем он там занят? Но Головин не был бы собой, если бы эффектно не дал о себе знать. «Лееееееееееееееееееееееееееш» Сообщение прилетело уже под вечер, когда Миранчук только-только собирался включить сериал, который, кажется, вынужден будет подождать. Потому что Саша обычно так не писал, — это Леша мог, а Головин часто ржал над его растянутыми буквами, говоря, что он кот, которого тянут за яйца, — но Саша всегда писал четко и отрывисто, даже порой сокращая все, что можно и нельзя. Выждав пару минут продолжение, но так его и не дождавшись, Леша набрал ответ:

«Теперь тебя за яйца подвесили?

Я тут

Вещай, что тебе нужно?»

«Да почему нужно-то сразу?»

«Почемушто

Я слушаю, мастер говорить прямо и в лоб»

Тема с полутонами была второй их вечной темой во всех переписках. Саша Головин, который всегда шутил на грани фола и в каждую свою фразу явно закладывал двойной смысл едва ли не с пеной у рта доказывал Миранчуку, что он — самый прямой и честный человек в этом мире и всегда все говорит в лоб, в отличии от Леши, который часто говорил аллюзиями. Леша же, кроме того, что обсмеял Сашу за литературное слово, был категорически не согласен, но не спорил, а только периодически иронизировал на эту тему. «Да блять Короче Я лоханулся с отпуском новогодним Я хотел 23 приехать в Москву, потусить там недельку, а 29 или 30 в Калтан рвануть на НГ» Леша с интересом смотрел на экран в ожидании продолжения, но карандашик перестал двигаться, поэтому пришлось о себе напомнить:

«Так, и?

Сегодня 20-е, у тебя три дня

Не говори, что ты проебал билеты»

«Да если бы Я должен был жить у Кучая А сейчас оказывается, что к нему родственники приехали — сюрпрайз устроили, пока он на морях сидит И я в жопе»

«Гостиницы? Съемные хаты?»

«Не поверишь Нет нихуя вообще Я в шоке просто, блять Либо нет свободных номеров, либо закрыто из-за вируса»

«Жесть»

«И я хотел спросить Ты же в Москву собираешься, да? Ты где жить будешь?» Леша смотрел на последнее сообщение парня и чувствовал, как внутри все сворачивается в тугой ком. Он не понимал свою реакцию, но понимал, к чему ведет Саша. И не мог адекватно соображать вообще, потому что одно лишь представление, что Саша может быть рядом неделю, — и уже буквально через три дня! — выбивало воздух из легких, почву из-под ног и хотелось бы сказать, что дурь из головы, но судя по туману в этой самой голове, дурью она пропиталась насквозь. Причем, походу, окончательно и бесповоротно. Пальцы почему-то онемели и, чтобы написать ответ, пришлось приложить определенные усилия.

«У себя, я не сдаю ее

Если тебе негде остановиться — погнали ко мне»

«Реал? Тебе норм?» «Лучше, чем ты можешь себе представить!» — хотелось крикнуть Леше, причем голосовым, а лучше по видео, чтобы Головин смог уловить то, насколько ему норм, но вместо этого набрал совершенно другое. Потому что неожиданно прилетела мысль, что это ему может быть так. А вот как Сане и как он это воспринимает — это не знает, вполне вероятно, даже сам Саша.

«Голова, мне иногда кажется, что тебя в моей жизни и так больше, чем меня самого

Если ты еще и физически будешь рядом со мной, все не сильно поменяется»

«Звучит так, как будто ты не сильно рад этому» — Бля-я-ять, — вслух протянул Леша и с силой ударился головой о спинку дивана. Ну вот что он за человек-косяк? Хотел выразить восторг, а получилось черт знает что, потому что то, что Головина его ответ задел и даже как будто обидел — было очевидно.

«Да не

Правда

Меня все устраивает

А что увидимся — я даже рад»

«Я и так рассчитывал, что мы увидимся»

«Правда?»

Наверное, это прозвучало слишком наивно и по-детски, по Леше правда это было важно. Потому что… да черт знает, почему. Это просто был Головин. И уже не столько привычно-эфемерный, сколько уже вот прям почти-почти реальный, существующий. Настоящий. «Естественно Я же обещал тебе по башке дать за загоны твои А я слово держу»

«Я сейчас передумаю пускать тебя к себе, если руки распускать будешь»

«Как хорошо, что я могу сказать прямо) Буду»

«Думаю, я все-таки с тобой справлюсь»

«Звучит крайне многообещающе» Леша не стал ничего отвечать, но улыбнулся, чувствуя себя счастливой школьницей. Наверное, там должно было быть слово «влюбленной», но Леше было страшно его произносить. Или он просто был к этому не готов. Но тот факт, что это слово так и рвалось, когда речь заходила про Головина, не смущало, не пугало, а скорее озадачивало. Потому что это было странно, непонятно и, наверное, неправильно. Но с другой стороны, а что такое правильно, если подумать? И где границы у этого «правильно»? И оно же ведь субъективно — для Леши же может быть правильным то, что неправильно для других, да? Телефон вновь завибрировал от пришедшего сообщения. «Спасибо, Лешк» Миранчук усмехнулся, прикрыв глаза. У него определенно своя система правильности. И его на данный момент все устраивало.