Whatta reason?

— Ну привет, надежда итальянского футбола? — Головин — материальный, настоящий! — усмехался, сверкая острыми клычками, и это, вопреки предположением, не выбивало у Леши воздух из легких, а наоборот успокаивало ту бурю, которая поднялась внутри за время ожидания. Становилось легче. И проще. — Ну привет, звезда больших и малых княжеств, — отзеркалил Санину усмешку Миранчук и, привалившись к стене, скрестил руки на груди. — Заходи, гостем будешь. Пятизвездочное обслуживание не обещаю, но спать уложу, — Леше вдруг стало интересно, сохранит ли свою насмешливо-намекающую манеру общения Саня вот так, вживую. В голове промелькнуло пацанское «не зассыт ли», и парень еле сдержал рвущийся наружу смешок от этой формулировки применительно к Голове. — Прям вот так спать, с порога? — хмыкнул Сашка, бросив быстрый, какой-то очень цепкий и понимающий взгляд на хозяина квартиры, и прошел в помещение вместе со своим небольшим чемоданом, аккуратно прикрыв за собой дверь. — А где конфетно-букетный период? — У нас карьера недолгая, размениваться некогда, — Леша хохмит, чувствуя какую-то внутреннюю свободу, которая даже как будто бы вытесняет природную скромность. Это так не похоже на него обычного, но так похоже на него настоящего, который слишком часто вылезал во время общения с Головиным, что хотелось буквально мурчать от удовольствия и умиротворения. А осознание того, что перед ним стоит Сашка, которого можно было потрогать и обнять, только подливало масла в этот теплый огонь спокойствия. — Не буду заострять внимание на том, что у тебя постельная тема так легко в тему карьеры перетекла, — закатил глаза Саня и прищурился, одной рукой взъерошив себе и без того находящиеся в беспорядке волосы (суровым сибирским пацанам, живущим на югах, шапка в московские минус пять без надобности). — А говоришь еще, что во мне нет романтики. — Так вот тебе и нужно все заземлить и опошлить, — закатывает глаза Леша, чуть улыбаясь. Саня перед ним такой колючий, ершистый, неловкий, хотя и сверкает нахальными глазами и усмешку клыкастую показывает, втирает что-то уверенно, и его до дрожи в пальцах хочется обнять. И Леша не планирует себе в этом отказывать, потому что уж что-то, а тактильность у него всегда была повышенная. — Са-а-ань, — тянет Миранчук, чуть улыбаясь, пытаясь прервать словесный поток Головина. — Не нуди, а? — и шагает вперед, обнимая парня и чувствуя, наконец, его рядом с собой. Он ниже совсем немного, но Леше все равно комфортно и так хо-ро-шо, особенно когда Саша отмирает, усмехается и обнимает его в ответ. Саня пахнет немного терпким, но приятным и ненавязчивым парфюмом, мятной жвачкой и морозом. Леша одной рукой ерошит его волосы, за что получает недовольный тычок в бок, и только крепче прижимает парня к себе. — Я рад, что ты приехал, — обезоруживающе искренне выдыхает Леша, и Саша в его руках будто еще больше расслабляется, успокаивается. Хотелось замереть в этом моменте, раствориться в нем, впитать в себя свои ощущения и тепло человека в своих руках. Где-то за задворках сознания мелькнула мысль, что это все как-то смущающе и неловко, но сейчас было слишком правильно и нормально, чтобы что-то менять. Но Головин либо не был с Лешей согласен, либо природная скромность все-таки взяла свое, и Саня спустя какое-то время разорвал объятия: — Если это твой план — придушить меня, чтобы я у тебя не жил, я тебя раскусил. — Да нет, живи сколько влезет, — хмыкнул Миранчук, растрепав у себя волосы на затылке, пытаясь сбросить с себя смущение — Пойдем, что ли, покажу, куда вещи девать. — Ну, у меня вещей не так и много, это ты тут шмоточник, — стягивая куртку и ботинки, проворчал Головин. — И гордо ношу это звание, между прочим! — насмешливо парировал Леша, отступая на шаг и пропуская парня перед собой. — Welcome, man. — А ты уверен, что английским занимаешься? А то пока не сильно заметны изменения, — поддел его Саша, проходя в гостиную, тут же со смехом отскакивая в сторону, сопровождаемый Лешиным пинком. — Послать могу и по-русски, — недовольно пробурчал Миранчук, но тут же оттаял, видя смешинки в Сашиных сияющих глазах. — Ладно, давай тебе проведу экскурсию, так и быть. Квартира у старшего Миранчука была небольшой, двухкомнатной, но с хитрой перепланировкой, и очень-очень светлой. Просторная кухня с прозрачной барной стойкой и стеклянным столом соединялась с гостиной, где стоял огромный мягкий бежевый диван, большой телевизор со всякими подключенными приставками и полки с разными наградами, медалями, фотками и рисунками, преимущественно фанатскими. Когда Головин остановился и принялся их рассматривать, Леша смутился еще больше и, не став ждать язвительных комментариев, увел Сашу в другую сторону. Спальня была маленькой, как раз из-за перепланировки, чтобы выделить больше место для последней комнаты, как пояснил Леша. Большую часть пространства в ней занимала широкая кровать с прикроватными тумбочками, узкий комод и большой телевизор. На вопрос Головина, где же шкаф, в котором он хранит все свои многочисленные шмотки, Миранчук скромно ответил, что в коридоре есть дверь в гардеробную, от чего Саня, естественно, закатил глаза. Но в наибольший восторг Головина привел, конечно, спортзал, оборудованный в отдельном помещении, видимо, соединенном с лоджией, потому что панорамные окна в пол иначе было сложно объяснить. Пол практически везде был выстлан татами, кроме тех мест, где стояли два тренажера, на полу у стены лежал инвентарь не хуже, чем в клубных спортзалах, а всякие навороченные спортивные примочки цепляли восхищенный взгляд. — Кажется, я понимаю, почему ты не сильно хотел уезжать, — восторженно присвистнул Саша, обводя помещение жадным взглядом. — Да уезжать-то не поэтому, но вот не сдаю я ее как раз преимущественно из-за этого — жалко, — пожал плечами Леша, не без гордости глядя на свое самое любимое место в доме. — А Тоха? — А что Тоха? У него свой такой же, если ты об этом. — Ахуеть, — выдохнул Саня, качая головой. — А я-то гордился, что велотренажер купил. — Мы с Тошей всегда мечтали о квартире своей, — чуть улыбаясь, начал рассказывать Леша, рассеянно водя пальцем по дверному косяку. — Но первым делом, как зарабатывать начали, вдвоем купили квартиру маме — совсем тогда еще зелеными были, но гордились собой неимоверно. Потом, понятное дело, тачки, а уже затем и до собственных квартир доросли. Причем мы сначала купили себе одну на двоих, Тошину, — он тут тоже неподалеку живет, — но пока ремонт начали делать, у него Дашка появилась, и я решил, что надо бы отвалиться. Ну и начал искать себе свою. — Не жалко, что она простаивает? — поинтересовался Саша, и Миранчук усмехнулся, чувствуя на себе его пристальный, пытливый взгляд. — Иногда бывает жалко, и тогда я думаю, что как-нибудь сдам ее кому-нибудь знакомому. Но по большей части не очень, — протянул Леша и дернул плечом. — Наверное, я не до конца осознал еще, что уехал насовсем. — Думаю сейчас о том, как бы я себя ощущал на твоем месте, — хмыкнул Голова, и Леша перевел на него взгляд. Саня чуть рассеянно смотрел на тренажерный зал перед ним, а выражение лица у него было задумчиво-расслабленным. Красивым. — Наверное, я просто был чуть меньше был привязан к Москве, и так и не сменил съемное жилье в свое время. Но если мне, несмотря ни на что, так хочется сюда возвращаться, я могу представить, что происходит с тобой, — последние слова Саша договаривал, глядя Леше прямо в глаза, заставив того оцепенеть от чего-то вязкого, затягивающего, что витало в воздухе и буквально физически ощущалось каждой клеточкой тела. — Пойдем дальше, — с трудом отведя взгляд, преувеличенно бодро продолжил Миранчук и первым вышел из помещения. Дальнейший осмотр остатка квартиры прошел без каких-либо эксцессов, разве что Саня заценил просторную душевую кабину и выдал удивленное «ебать ты шмоточник» на продемонстрированную гардеробную. — Ну, смотри, — когда речь дошла до спального места Головина, на Лешу снова накатил приступ неловкости, — диван раскладывается и говорят, что он достаточно удобный, но я не сильно проверял. Можно его разложить и не убирать — если что посмотреть или в приставку порубиться захотим, то на нем и так норм сидеть будет, если че, вон кресло есть. Постельное я сейчас достану, одеяла-подушки вроде тоже есть, если не найду, то рядом магаз мебельный, вроде работать должен еще, щас сгоняю. Полотенца, как в отеле, из одного комплекта не обещаю, но тоже что-нибудь нарою сейчас. — Леш, — ладонь Головина опустилась на голову суетящегося парня, мягко зарываясь в отросшие кудри, и Леша замер на полуслове, подняв на Сашу озадаченный взгляд. — Выключи режим наседки. Все ок, правда. Я готов хоть на полу спать. — Ну, на полу можно разве что в зале, там татами, но у меня есть ощущение, что ты тогда не спать, а тренироваться будешь. А у тебя заслуженные выходные, — отшучивается Леша и незаметно, как ему кажется, делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Давай я тогда все вытащу, а потом поедим, сейчас уже доставка приехать должна. — А как же соленья собственного изготовления? Саша напоминал Леше Антона! Мысль возникла в голове внезапно, неожиданно и не несла в себе какую-то четкую аналогию. Эта схожесть не была конкретной, скорее эмоциональной, интуитивной, чувствовалась где-то на эмпатическом уровне даже. Да, конечно, внешнее сходство тоже было: они оба источали язвительность, кидались во всех похожими шутками-уколами, разве что в Сашке было больше колючек и серьезности. Тоша был легче, Головин же отгораживался от мира за миллионами масок. И несмотря на то, что Антона все тоже знали разным, и настоящим — только близкие, он все равно был всегда для всех предельно искренним и понятным. Саня же был дерзким, хамоватым, общительным, смешливым, но при этом адски серьезным, закрываясь от всех, кто не входит в его зону комфорта. Но Лешу Саша туда пустил. Или же Миранчук распахнул туда дверь без приглашения. — Вот ты меня в Манаках своих соленьями заморскими кормить и будешь, а я только прилетел сам, — решив осмыслить свое открытие чуть позже, парировал Леша. — Хотя, может где-то в ящиках банки с бабушкиным лечо и вареньем остались. — Вот это мне уже нравится! — довольно протянул Сашка, сладко потягиваясь. — А то доставка-доставка. Че заказал хоть? — Да всего понемногу, я тыкал все подряд, — пожал плечами Миранчук, вызывая очередное закатывание глаз. — Да ну что? — Ничего, транжира, можно в душ у тебя сходить? А то я задолбался добираться на перекладных, — Саша тянет плечо, чуть наклонив голову, вопросительно приподняв брови. Леша на секунду залипает на эстетичных жилистых руках, но быстро приходит в себя и кивает, отправляясь за полотенцем. Пока Саня плескался в душе, предварительно вытащив что-то из аккуратно уложенного у стенки чемодана, приехала доставка и Леша начал накрывать на стол. В одном из шкафов действительно нашлись мамины лечо и бабушкины огурчики, и парень с довольным видом принялся вскрывать банки. — Банкуем? — донеслось со стороны дверного проема, и Миранчук, обернувшись, расплылся в улыбке, увидев небрежно прислонившегося к косяку Головина, вытирающего волосы махровым полотенцем. Он переоделся и теперь выглядел максимально непривычно в растянутой футболке и домашних шортах, и еще более непривычным было осознание того, что вот он, здесь, в Лешкиной квартире. Но это все казалось таким правильным, таким гармоничным, что внутри у Леши поднимался настоящий вулкан из теплоты, счастья и чего-то еще, что как будто нельзя называть, несмотря на то, что об этом хотелось кричать всему миру. — Мама и бабушка всегда открывали свои заготовки только по какому-то очень вескому поводу, — отвернувшись, чтобы не так откровенно залипать, легко отозвался Леша, чувствуя внутри невероятное спокойствие. Так хорошо ему не было давно. — Что огурцы, что компоты всякие вкусные — это только на праздник, потому что лето же еще не скоро, если все за раз съесть, то что останется? — Ага, а к новому сезону оставалось миллион всяких банок, которые съесть не успели, потому что праздников-то не так много и было, — поддержал мысль Голова, усаживаясь за стол. — Или банок, наоборот, было так много, что хватало не только на праздники, — отозвался Миранчук, закончив открывать соленья и выставляя их на стол прям так, в банках. — Бабушка бы меня за такой сервис, конечно, пристукнула, но мне всегда казалось, что из банок вкуснее. — Полностью с тобой согласен, — довольно промычал Саня, ловко цепляя вилкой огурец и надкусывая его. — М-м-м, как вкусно. Сто лет не ел домашних. Так у нас, получается, праздник сегодня? — Получается, что так, — усмехнулся Леша, занимая свое место за столом. — Еще, конечно, банки всякие открывали, когда гости приходят. Но не всегда — смотря какие гости. — Значит я либо классный гость, либо все-таки праздник, — подытожил Саня, продолжая жевать огурец и тут же накладывая себе салат, который Леша даже переложил из контейнера в салатницу. — Давай сойдемся на том, что все-таки праздник, — подначил Миранчук, за что ему тут же не сильно, но неприятно наступили на ногу. — Блять, Саня! — Не блядь, а полюбила и дала, — назидательно сообщил Головин и, игнорируя заржавшего Лешу, продолжил: — А вообще, давай погуглим, какой праздник сегодня? Их же каждый день миллион. — А нашего приезда и окончания первой части сезона недостаточно? — покачав головой, Леша улыбнулся и тоже начал раскладывать еду по тарелкам, пока Саня — и стукнуло же ему в голову! — полез в айфон. И тут же засмеялся так, что Леша даже забеспокоился, что он там такого увидел. — Что, сегодня праздник порванного презерватива? Или международный день соленого огурца? — Ну, почти, — от смеха у Головина выступили слезы, но вместо того, чтобы что-то объяснять, он просто продемонстрировал Леше экран, где на вопрос, какой праздник двадцать четвертого декабря, гугл жирным шрифтом выдал ответ «Рождественский сочельник». — Бля-я-я, — оценив комичность ситуации, Миранчук тоже заржал, прислонившись головой к стене, чтобы хоть как-то охладиться. — Европейские футболисты, блять, — сквозь смех выговорил Саша, на что Леша только покачал головой, все еще посмеиваясь: — Ну, сами-то мы православные. — Да пох вообще, — махнул рукой Саня и ухмыльнулся, поднимая стакан с соком. — Ну, что, с рождеством тогда? — Тогда шампанское нужно, — озадаченно тянет Леша, пытаясь вспомнить, не оставалось ли у него нигде бутылочки с какого-нибудь праздника. — Так мы же православные, — Саня щелкает пальцами перед его забегавшими глазами и легко смеется. — Да и спортсмены — нам не положено. Так что давай вот так. — Тогда с рождеством! — все-таки соглашается Миранчук, поднимая свой стакан. — И за встречу! — Не-е-е, это будет уже следующий тост! Вечер прошел удивительно спокойно и комфортно, хотя уже, казалось бы, пора переставать этому удивляться. Общаться лично с Головиным было так же легко, как и в сообщениях: они болтали обо всем, несколько раз достаточно эмоционально обсуждали ситуацию в мире общем и футбольном и много-много подшучивали друг над другом. Сашка даже честно признался, что первое время иногда думал, что Леша суккуб, в котором стоит переключатель на Антона, до того странным ему изначально казались вот эти вот шуточки-подколки на грани фола в исполнении старшего Миранчука. Сам же Леша, смеясь, заявил, что вообще не ожидал, что в тихом калтанском омуте водятся такие лютые черти, на что Саня только самодовольно сверкнул клычками. Им было хо-ро-шо. Просидев какое-то время за столом и знатно объевшись, они перетекли на Сашкин уже разобранный диван (и когда успел? неужели Леша так выпал из жизни в какой-то момент?) и включили что-то по телику, больше треплясь, чем вникая в происходящее. Но ровно до тех пор, пока по ТНТ не началась первая часть Гарри Поттера. — Сколько себя помню, его всегда начинают крутить перед Новым годом, — удобно устроившись на одной подушке и обняв диванную перед собой, проурчал Леша. Хотелось для полного счастья привалиться ближе к Головину и положить голову ему на плечо, дав волю заскучавшей тактильности, но было все еще неловко. — Ага, причем на ТНТ и СТС с небольшой разницей, в пару недель примерно. И вот ты только посмотришь все части на одном канале, как через какое-то время уже смотришь на другом, — Сашка тоже звучит довольно, удобно подкладывая себе подушку под спину и усаживаясь по-турецки. — Причем ты вроде всегда можешь посмотреть скачанный или где-то в интернете онлайн… — начинает Леша, а Головин, с улыбкой и вот этим своим невозможным сверкающим взглядом глаза в глаза продолжает: — Но это все совсем не то. — Ага, — кивает Миранчук и тут спохватывается, пока на экране дядю Вернона, пытающегося поймать письма, останавливает реклама: — Кстати, расскажи пока, какие у тебя планы на эти дни, что ты в Москве? У меня все дубликаты ключей у мамы и Тоши, поэтому я завтра тебе либо новый сделаю, либо у мамы возьму, я как раз к ней в первой половине дня собираюсь. — Лех, да не парься ты обо мне, — отмахивается Саша и кривовато усмехается. — У меня поминутно не расписано ничего, но так, с одними встретиться, с другим, туда-сюда сгонять — больше спонтанно, короче. — Давай тогда я завтра утром, как уезжать буду, ключи оставлю тебе, покажу как чего закрывается, а сам у мамы возьму, — решает Леша, задумчиво пожевывая губу, пытаясь сопоставить свои планы. Пока брата нет он вроде собирался только к маме, ну может с Палычем повидаться, Барой, Жемой, Тарасов вроде пригнать ближе к Новому году собирался, хотя с ними всеми они и с Антохой встретиться могут… Оставлять Саню одного не хочется, хочется с ним побыть, но и у него планы, наверное, да и самому все-таки тоже план-минимум выполнить хотелось бы — соскучился ведь, когда еще увидеться получится! Хотя с другой стороны Голова-то уедет через несколько дней, это Миранчуку выходные до четвертого дали — там вроде у Аталанты матч третьего, но обещали на него выпустить второй состав — невиданная щедрость Гасперини в честь праздников. Тревожный поток мыслей прервал привалившийся на него плечом Саша: — Я прям слышу, как у тебя мыслительный процесс идет, — усмехнулся он, чуть ущипнув Лешу за руку. — Расслабься. Будет день — будет пища. Я найду, чем себя занять, если что, у тебя вон тренажерка какая — можно и не вылезать из нее. Леша хотел было, озвучить, что просто переживает, что они не смогут провести достаточно времени вместе, но решил, что это все его глупые переживания, поэтому просто кивнул, улыбнувшись. В конце концов, никто же не отменял вот такие вот уютные вечера, пока Саня тут, правильно? Северус Снейп на экране рассказывает, что постарается научить студентов, как околдовать разум и обмануть чувства, а Леша, на плечо которому опустилась уставшая макушка Головина, думает о том, что Саня, видимо, уже свой Хогвартс окончил, потому что как иначе объяснить его то, что он в прямом смысле околдовал Лешу, старший Миранчук понять не мог. Было хорошо, тепло и уютно. Спокойно. Снаружи под боком пригрелся Сашка, а внутри расцветало что-то очень сильно похожее на любовь.