4.
2 ноября 2020 г., 21:00
На этот раз танцевала мужская группа. Сяо Чжань присел на диван, оставив между собой и Ван Ибо небольшое расстояние, и, дотянувшись до пульта, сделал чуть громче, чтобы хотя бы распознавать ритм. Движения парней были отточенными, красивыми, синхронными, и он невольно залюбовался тем, как гладко они танцевали. Песня тоже была знакомая, как-то они даже выступали на одной сцене во время большого сборного концерта, и тогда он тоже на них засмотрелся.
— Я тоже танцую, — вдруг сказал Ван Ибо. Сяо Чжань резко к нему обернулся.
— Серьезно?
— Серьезно. Танцую. — Ван Ибо ни капли не шутил и довольно строго смотрел на улыбнувшегося Сяо Чжаня. — Ты не веришь?
— Почему бы мне тебе не верить, — удивился он. — Я восхищаюсь тем, как ты успеваешь делать свою работу и заниматься таким трудоемким хобби. Я знаю, сколько времени уходит на танцы, а ведь совсем не танцор. Вообще не танцор, — хихикнул он. — Абсолютно.
— Да? — усомнился Ван Ибо и вдруг окинул Сяо Чжаня незнакомым взглядом. Привычно сосредоточенным и внимательным — но совсем другим. Словно просканировал его тело, отметив какую-никакую, но все-таки мускулатуру и в целом телосложение.
— Да. Я могу петь, могу играть, но танцы мне не даются. Поэтому в моих выступлениях мало танцевальных партий с моим участием, обычно все делает подтанцовка. Я непластичный, — добавил он зачем-то, как будто этим все можно было объяснить.
— У тебя должно быть чувство ритма, потому что ты поешь, — задумчиво произнес Ван Ибо.
— Я как колода, — улыбнулся Сяо Чжань. — Ты не видел меня на сцене, когда я танцую. Хотя ладно, я сгущаю краски: сейчас все намного лучше. Поначалу вообще как будто деревянный был, а теперь даже где-то удивляю хореографов. И себя, — рассмеялся он. Ван Ибо смотрел на него скептически и с затаенным весельем в глазах, и это подстегивало продолжать. — Нет, правда. Мне кажется, поначалу хореографы считали занятия со мной наказанием.
— Перестань, — фыркнул Ван Ибо. — Ни за что не поверю. У тебя столько талантов, неужели один не достался?
— Таланты, — покачал головой Сяо Чжань. Ван Ибо опять качнуло в сторону осуждения? — Успех это пять процентов таланта и девяносто пять — тяжелой работы. Я же не родился певцом и актером, я учился и вокалу, и актерскому мастерству, и это было совсем не легко.
Они помолчали. Ван Ибо, казалось, так и подмывало что-то спросить, но то ли смелости не находилось, то ли повода не видел, и потому Сяо Чжань не услышал никаких вопросов. А на самом деле, ждал. Хоть чего-нибудь. Замечания, едкой фразы, снова непонятной, необоснованной обиды на него за его способ жизни и уровень заработка. Как будто в этом была его вина. Ван Ибо совсем не знал, сколько у него было его личной жизни, не связанной со сценой. Этот вернувшийся кошмар обеспечил его невозможным прежде отпуском на целые несколько дней, а раньше у него бывал выходной повезет если раз в три недели. Перелеты, съемки, фанмиты, презентации, концерты, программы — он был нарасхват, агентство не прогадало, поставив на него восемь лет назад. А вот Сяо Чжань иногда думал, что очень даже прогадал, упустив собственную жизнь. У него была слава, были какие-никакие деньги, но личного… Впрочем, о том, какой после похищения была бы его жизнь без работы и такой нагрузки, даже думать не хотелось.
— А я учился стрелять, драться и поднимал свои физические показатели, чтобы хорошо сдавать аттестацию, — сказал Ван Ибо. Сяо Чжань вопросительно взглянул на него, чуть сведя брови: к чему тот клонил? — Во мне нет ничего артистического, кроме танцев. Я люблю мотоциклы и… Ну, мотоциклы, в общем. И скейт.
— Адреналина на работе тебе явно не хватает, — заметил Сяо Чжань и вздрогнул, когда зазвонил телефон. Ван Ибо быстро схватил его, взглянул на дисплей, потом — на Сяо Чжаня, и, чуть помедлив, остался на месте и ответил на звонок.
— Я так и понял, — нахмурившись, сказал он говорившему, но того совсем не было слышно. Из динамика доносилась быстрая-быстрая мужская речь, и Сяо Чжань очень скоро оставил попытки что-то разобрать. Он обратил свой взгляд на экран телевизора, по которому теперь крутили рекламу питьевых йогуртов, в которой он сам в розовом свитере очень рекомендовал клубнично-персиковый напиток. Ван Ибо попрощался и положил трубку, и Сяо Чжань указал подбородком на телевизор.
— Невкусные. Так что не трать деньги.
— Может, ты сразу скажешь, какой твоей рекламе можно верить? — буркнул Ван Ибо, и стало понятно, что разговор его не обрадовал.
— Что случилось?
Ван Ибо открыл рот с таким видом, словно намеревался ответить грубо и колко, но тут же его захлопнул. Вздохнул и сказал:
— Фэн Куан не лежит под аппаратами, это официально подтверждено. Сейчас он объявлен в розыск, его родители взяты под арест. Вокруг дома выставлен патруль, досматриваются все, кто появляется в периметре.
— М, — коротко отозвался Сяо Чжань. Для него это были не новости. Как он мог верить, что Фэн Куан в кататонии, если получал от него сообщения и даже цветы? Но у полиции были свои правила, и с ними нужно было считаться. Пока эта машина заработает, пока все эти шестеренки закрутятся, пройдет немало времени. Может, им повезет, и Фэн Куан попадется в расставленные сети, но это было маловероятно — тот слишком хитер для таких простых задачек.
— Через два часа заедут забрать старую симкарту, — сухо сообщил Ван Ибо. — Может быть, Фэн Куан позвонит на ее номер. Будут отслеживать.
Сяо Чжань скептически поднял бровь: Фэн Куан был тварью, но не дураком. Он так не мог проколоться. Но у полиции, видимо, были свои протоколы поведения на случай таких ситуаций.
Настроение испортилось.
Внешняя угроза невзначай напомнила о себе, именно когда он расслабился и будто вовсе о ней позабыл. Здесь, в квартире, за надежной дверью и в хорошей компании, он ощущал, что время остановилось. Мир обрел четкие пределы от входной двери до окна в гостиной, включая остальные комнаты, и возвращаться в реальность, большую, необъятную, с высоким небом над головой и опасностью, грозящей со всех сторон, отчаянно не хотелось. Он всем нутром запротестовал, воспротивился, не желая отпускать их с Ван Ибо уединение.
Сяо Чжань ведь даже умудрился забыть, что Ван Ибо — офицер полиции, добровольно его охраняющий. Тот был одет в его одежду, сидел в его гостиной на его диване, босые ноги стояли на полу, тот был взъерошен, почти что лохмат, и это совсем не вязалось с образом бравого полицейского, охраняющего покой граждан. Да, часом ранее тот, готовый сразиться с врагом, из ниоткуда выхватил пистолет не думая закрыл собой Сяо Чжаня, но потом все так завертелось, скомкалось, и вот они уже сидели на диване слишком близко друг к другу и не были айдолом и полицейским — а были Сяо Чжанем и Ван Ибо.
Он даже позволил себе крамольную мысль, что, может быть, будь они в других обстоятельствах, у них что-то могло бы получиться? Может быть. Может. Вдруг.
Что если да?
Ван Ибо заметил его взгляд и чуть нахмурился.
— Что?
Сяо Чжань помотал головой, отказываясь формулировать свои мысли в слова. Ван Ибо пожал плечами и, отобрав у него пульт, сделал громче, и на всю гостиную полилось приятное пение Хуа Ченьюя.
— Мне он нравится, — едва не встав в оборонительную стойку, заявил Ван Ибо. Сяо Чжань поднял руки, даже не собираясь ему мешать, и забрался на диван с ногами. Обхватив стопы ладонью, ощутил, какие они холодные, и незаметно их растер. Хуа Ченьюй в белой полуразрушенной комнате играл на рояле, Ван Ибо неотрывно смотрел на миловидного певца, и Сяо Чжань вдруг почувствовал укол ревности. — Отличный голос.
— Отличный, — согласился он. Спорить было не с чем — вокальные данные Хуа-Хуа восхищали множество людей по всему миру и, откровенно говоря, Сяо Чжань был в их кругу. Ван Ибо, как оказалось, тоже.
Сяо Чжань поджал губы и глубже забился в противоположный угол дивана. Орешек с мурчанием вспрыгнула на подушки и, потоптавшись на месте, улеглась точно посередине между ним и Ван Ибо. Тот не глядя протянул руку и погладил ее по мягкой шерсти, и Сяо Чжань шумно выдохнул, потому что хотел сделать то же самое, а теперь внутри все противилось этому. Хуа-Хуа пел все пронзительнее и пронзительнее, Ван Ибо даже подался вперед — вот насколько его увлекло, и Сяо Чжань, еле слышно фыркнув, прикрыл глаза, лишь бы не видеть этой раздражающей картины.
— Как поет, — вздохнул Ван Ибо словно специально, не давая ему отвлечься и занять свою голову какими-нибудь другими мыслями. Зудящее где-то под лопаткой чувство ревности оказалось таким неожиданным и чуждым, что Сяо Чжань растерялся, не зная, что с этим делать.
Для начала, наверное, не мешало донести до себя мысль, что у него не было никаких прав ревновать Ван Ибо к Хуа Ченьюю. Потому что Ван Ибо обычный полицейский — ладно, не обычный, а особенный в определенном плане, — а Хуа-Хуа недоступный для того певец, который ни сном ни духом не знал — и не узнает — о разыгрывающейся внутри Сяо Чжаня драме. Ван Ибо мог восхищаться кем угодно, сколько угодно и когда угодно. Это было и ребенку понятно. Что за детский сад.
И все же.
— А ты слышал, как я пою? — вырвалось у него, и, поскольку клип Хуа Ченьюя закончился очень невовремя, Ван Ибо прекрасно его услышал. Вскинув бровь, он оценивающе посмотрел на Сяо Чжаня и покачал головой.
Прекрасно.
— Понятно, — сказал Сяо Чжань. Ван Ибо ухмыльнулся.
— Я бы послушал, если бы ты мне показал, — протянул он.
— В интернете посмотри, — с холодком ответил Сяо Чжань и, сопровождаемый глумливой улыбкой Ван Ибо, ушел на кухню, потому что пересохло в горле и нужно было немного побыть одному. Орешек, прежде всегда бежавшая за ним, чтобы попытать счастья и выпросить вкусненькое, осталась на диване рядом с Ибо. Просто отлично.
Налив второй стакан теплой воды, он подошел к окну и отодвинул ладонью полупрозрачную занавеску. Взгляд его сам собой прошелся по оконной раме, и, отметив, что все ручки на месте, Сяо Чжань прислонился плечом к стене. Потягивая воду, рассеянно оглядел мир за окном, сейчас вовсе не казавшийся пугающим. Маленькие разноцветные машины, быстрые мотоциклисты, едва различимые с такой высоты люди, высокие современные безликие дома — все это радовало и грело, потому что сейчас он мог выйти к ним в любой момент.
Не прямо сейчас.
А когда они разберутся с Фэн Куаном.
Сяо Чжань бросил взгляд на часы, висевшие над дверным проемом, — одиннадцатый час утра. Впереди их ждал долгий, долгий день наедине друг с другом в ожидании новостей из внешнего мира.
Он поставил стакан в раковину и сполоснул руки. Выключив воду, прислушался — и улыбнулся: из гостиной доносились знакомые ноты “Satisfied”.
* * *
Коллега Ибо через порог забрал старую симку и быстро уехал, но Сяо Чжань не сомневался, что это бесполезная трата времени. Сообщения не отслеживались так хорошо, как звонки. Но, по крайней мере, он был защищен от пусть односторонней, но все-таки связи с Фэн Куаном. Пусть теперь тот пишет в пустоту. Телевизор шумел еле слышно, но никто из них не спешил увеличить громкость. Они оба сидели на диване, и Сяо Чжаня неотвратимо влекло сползти чуть пониже и улечься чуть удобнее, тем более, в соседнем кресле лежали спальные принадлежности, которые он выделил Ван Ибо накануне вечером, и дотянуться до мягкой подушки было проще простого. Но нет, он предпочитал сидеть, бороться со сном, время от времени ловя на себе взгляды офицера, но тот так быстро отворачивался, что Сяо Чжань совсем не успевал их прочесть. Ван Ибо завладел пультом и переключил на канал с кино. Наудачу там как раз шли начальные титры какого-то фильма, но первым кадрам вроде бы смутно знакомого, и, стоило заиграть музыке, Сяо Чжань сразу же вспомнил, как смотрел его когда-то в далеком детстве. Ван Ибо собирался переключить, но он поднял руку, удерживая того, и попросил оставить. — Исполняю каприз, — ухмыльнулся Ван Ибо и увеличил громкость. Сяо Чжань слабо улыбнулся и чуть поерзал, укладываясь удобнее. Его длинные ноги уже упирались в бедро Ван Ибо, и рука того словно невзначай соскользнула и накрыла его стопы. — Замерз. — Угу, — сонно протянул Сяо Чжань, глядя в телевизор. Ван Ибо хмыкнул и поднялся с места, и он проводил его хмурым непонимающим взглядом. Тот прошел мимо него к креслу, вытащил из кучи большое одеяло, едва не свалив на пол остальное, и вернулся на свое место. Накинув на ноги Сяо Чжаня одеяло, смерил его задумчивым взглядом и взял с кресла еще и подушку. — Давай-ка, — сказал он, потянув вялого Сяо Чжаня на себя, и он чуть приподнялся. Ван Ибо подложил ему подушку под спину, и, улегшись на нее, Сяо Чжань блаженно застонал, почувствовав, как стало удобно и как расслабляются плечи. Ван Ибо ответил ему странным взглядом и фыркнул, отвернувшись. Усевшись на прежнее место, он подоткнул одеяло вокруг ног Сяо Чжаня, и это отчего-то вызвало в сердце острую тоску. — Ты так для всех стараешься? — тихо спросил он, и Ван Ибо в ответ покачал головой, не поднимая взгляда. — Я так ни для кого не стараюсь, — сказал тот, и у Сяо Чжаня перехватило дыхание — слишком откровенно это прозвучало. Он не нашелся со словами, сглотнул, покраснев, и потупил взор, вмиг растеряв всю сонливость. Сполз ниже, утонув в одеяле так, что оно закрыло нижнюю часть лица, и теперь смотрел на Ван Ибо поверх него, видя только голову и сведенные брови. Ван Ибо было так много вокруг него. И ему этого было так мало. Негромко зазвонил телефон, и офицер, мельком глянув на дисплей, быстро улыбнулся и поспешил скрыться на кухне. Спустя мгновение оттуда донесся непривычно мягкий голос Ван Ибо, тихий смех, и Сяо Чжань ощутил горечь во рту: почему он не подумал, что у того кто-то может быть? Ван Ибо что-то воскликнул, снова рассмеялся и что-то едва слышно проговорил в трубку. Сяо Чжань заставлял себя смотреть фильм, в котором давно позабытые персонажи впервые встретились друг с другом и уже успели поругаться. В детстве он всегда переживал, что они так никогда и не помирятся, и их дружба будет навсегда похоронена под какими-то обидами. Всегда переживал, даже когда смотрел во второй, в третий раз. Даже сейчас, зная, чем все закончится, он чувствовал легкую тревогу. Наверное, в этом и был секрет хорошей актерской игры — она трогала снова и снова, почти как в первый раз. Ван Ибо вернулся обратно и неуклюже уселся на диван, чуть придавив ноги Сяо Чжаня. Он поморщился, и тот осторожно подвинулся, бросив короткое “Извини”. — Ты извини, — глухо произнес Сяо Чжань, поддавшись порыву. Ван Ибо удивленно покосился на него и, что-то увидев в его лице, заинтересованно развернулся, сев вполоборота. — Это за что же? — Я не подумал, что ты с кем-то встречаешься. — ...А, — кивнул Ван Ибо и изогнул губы в легкой улыбке. — А почему ты должен был подумать, что я с кем-то встречаюсь? Вот что на такое сказать? Что? Потому что ты только что с кем-то нежно трепался по телефону, и это точно был не твой начальник? Потому что ты вернулся с кухни, сияя всем лицом, как будто разговор сделал тебя счастливым? Разговор с кем мог сделать тебя таким счастливым, Ван Ибо? Явно не с сослуживцем, явно не с мамой или папой, явно не с дядей. Много ли останется вариантов? — Мы снова будем говорить о том, что айдолы не думают о простых смертных и никого кроме себя не замечают? — пошел в оборону Сяо Чжань, отказываясь изливать душу. Он и так уже… Наизливался за эти сутки. Ван Ибо видел многое из того, чего не видел никто другой на этой планете, за исключением психотерапевта и Ван Ханя. А Сяо Чжань слишком прикипел к нему, и теперь нужно было отлепляться обратно, потому что рано или поздно это все закончится, и по ту сторону проблем такой неудобный человек, как он, вряд ли придется по нраву такому строгому организованному офицеру полиции, как Ван Ибо. — Я не это имел в виду, — сказал тот. — Я имел в виду, что заставило тебя решить, что у меня кто-то есть? Ты. Ты сам. Как у такого как ты может никого не быть? Но это тоже оказалось невозможно произнести. — Неважно, — отвернулся Сяо Чжань. Ван Ибо накрыл его ноги своей широкой ладонью и сжал через одеяло. — Нет уж, мне теперь интересно. — Перестань, — дернул ногой Сяо Чжань, но Ван Ибо его не отпустил. — Я жду. Ну же, удовлетвори мое любопытство. Сяо Чжань поджал губы и упрямо не поднимал на него глаз. Теперь это все казалось смешным и нелепым — что за второй приступ непонятной ревности, откуда он взялся, что послужило причиной? С этим надо было разобраться, потому что иначе потом ему будет очень тяжело разгрести эту кучу спутанных эмоций, которые с каждым часом присутствия Ван Ибо сбивались во все более плотный ком. — Чжань-гэ-э, — протянул Ван Ибо, и Сяо Чжаня опалило жаром, и щеки вспыхнули горячим румянцем. Он возмущенно воззрился на офицера, а тот, донельзя довольный собой, откинулся на свой угол дивана и теперь смотрел на него с ноткой превосходства во взгляде. — Откуда что взялось, — пробормотал Сяо Чжань, вспоминая сурового и внушительно выглядящего офицера полиции, вошедшего вчера в его дом. Ван Ибо сделал вид, что не расслышал, и снова подался вперед, упершись ладонью в его ноги под одеялом. Переставил руку выше, на голень, и снова переставил вторую ладонь, надавив на колено, забрался на диван с ногами и теперь нависал над Сяо Чжанем, с весельем в глазах смотря на него. — Так скажешь или нет? — Прояви дедукцию, ты же полицейский, — буркнул Сяо Чжань и сглотнул, отказываясь признавать поражение. Впрочем, и так все было понятно: стоило Ван Ибо оказаться так близко, как он почувствовал исходящий от него жар и приятный терпкий запах с нотками свежего пота. Тяжесть его рук на теле взволновала до подскочившего пульса, а колени по обе стороны его бедер растревожили не на шутку, и тугое напряжение в паху было ответом действиям Ван Ибо. — А что тут проявлять, — прошептал тот ему на ухо и довольно ухмыльнулся. — Звонок сестры, которая родила мне племянника, вызвал у тебя сомнения и чувство стыда, а следом подтянулось чувство вины. И теперь ты варишься в этом месиве вместо того, чтобы задать прямой вопрос. Сяо Чжаня это уязвило. Он сощурился, раздул ноздри, чувствуя разрастающийся гнев, и вцепился в край одеяла, чтобы не вцепиться в лицо Ван Ибо. Самодовольная ухмылка того так его взбесила, что он едва оставался на месте, не желая светить стояком, хотя под одеялом уже стало невыносимо жарко. Маленький говнюк. — Ты хотел спать, Чжань-гэ, — напомнил ему Ван Ибо, соскочив на пол. — В твоем возрасте нужно больше спать, чтобы молодость сохранялась дольше. Злость буквально клокотала в горле у Сяо Чжаня, и он, наплевав на все, выбрался наружу из своего кокона и не обернувшись скрылся в спальне, с такой силой хлопнув дверью, что настольная лампа на тумбочке около кровати пошатнулась.* * *
Он думал, что будет ворочаться, кипя от злой обиды, и рассматривать потолок, потому что с такими эмоциями даже думать нельзя было о сне, но нет — едва он улегся на кровать и натянул на себя покрывало, сон сморил его, словно только этого и ждал. Он видел смутные образы недавних событий: множество желтых лепестков, которыми его засыпало с ног до головы, и он пытался выбраться из этой кучи, но ноги тонули в желтизне, словно в снегу, и каждый сделанный шаг все только ухудшал. Он проваливался в темноту, где голос Фэн Куана нежно звал его женушкой, и плошки, полные риса, стояли перед ним, и он снова и снова перебирал его, но почему-то зерно все равно оставалось перемешанным, и Фэн Куан не обрадуется, Фэн Куан его накажет, нужно было что-то сделать… Было страшно, ноги подкашивались, потому что замок на входной двери пищал, и пищал, и пищал, и дверь открылась, но вошел Ван Ибо, хмурый, недружелюбный, и наставил на него пистолет, и выстрелил, и дыра в груди получилась сквозная и больно не было, потому что мертвому больно быть не может… Когда он проснулся, хватая ртом воздух, за окном уже смеркалось. В спальне все стало серо-синим, только внизу окна слабо светился оранжевый свет уличных фонарей, рассеянно падая на потолок. Сяо Чжань запрокинул голову, всем собой ощущая, что он находится в своей кровати, в своей комнате, в своей квартире за надежной дверью, и никому его не достать. Мягкие подушки окружали его, поддерживая спину и поясницу, шершавое, грубой ткани покрывало щекотало подушечки пальцев, ноги вытянулись на всю длину кровати, и стопам было тепло-тепло. В щели под дверью мелькали всполохи рассеянного света, но в общем тоже была темнота. Он приподнялся на локтях, прислушиваясь к тишине дома, и на какую-то секунду подумал, что остался совсем один, потому что ни шороха не было слышно, кроме его дыхания, ни звука, кроме глухо стучащего в ушах сердца. Стало не по себе, настолько не по себе, что внутри все сжалось и тревожно затрепетало. Он не хотел оставаться один. Откинув край покрывала, он выбрался из-под него и спустил ноги на пол. Выпрямившись, заметил мерцающий огонек еще утром оставленного на зарядке телефона с новым номером, и, внутренне заледенев, дал себе несколько секунд на то, чтобы настроиться. У него не было никаких сомнений, о чем оповещал его этот огонек, и он глядел на него с обреченностью, опустошенный донельзя. Трясущейся рукой дотянувшись до гаджета, он активировал его отпечатком пальца и напряженно сглотнул, увидев несколько непрочитанных сообщений от уже знакомого номера. Догадываясь, что там увидит, Сяо Чжань открыл переписку и задрожал. “Ты думал спрятаться от меня?” “Больше не сбегай”. “Тебе понравились цветы? Я рассчитываю на твою благодарность”. “Я готовлю нашу встречу. Ты же хочешь меня увидеть?” “Мне ведь не нужно тебя ревновать?” Под пятым сообщением темнела аудиодорожка записанного голосового сообщения, и Сяо Чжань смотрел на нее с минуту, не находя в себе решимости ни прослушать запись, ни закрыть переписку. Казалось бы, что могло быть проще — закрыть окошко, и всё, как будто не было ничего, никаких голосовых. Но тяга проверить себя на вшивость была так сильна, что Сяо Чжань в итоге коснулся пальцем экрана и запустил сообщение. — “Привет, женушка... — Его затрясло на первых же словах, и телефон выпал из рук, мягко приземлившись на покрывало. Звук стал тише, но все равно оставался оглушительным, и бил в самое нутро, воскрешая былое. — Я думал о тебе все эти годы. Как ты? Как твои дела? Как твои глаза? Тебе понравились цветы? Я видел, ты стал еще красивее, я так хочу снять с тебя одежду и показать свою любовь. Ты ведь скучал по мне? Скучал, я знаю. И тоже хочешь меня. Я...” Дверь в спальню распахнулась резко, словно от пинка, и Сяо Чжань стремительно поднял голову, весь сжавшись, и с облегчением увидел, что это Ван Ибо. Очень недовольный Ван Ибо, играющий желваками и с такой ненавистью глядящий в телефон, что Сяо Чжань ощутил огромный прилив благодарности и обжигающей привязанности. Он всем телом потянулся к офицеру, и тот считал его движение, рванул к нему, за мгновение преодолев расстояние от двери до кровати, и, забравшись на нее, крепко обнял и прижал к себе. — Зачем, — произнес Ван Ибо ему на ухо, но он лишь придвинулся к нему теснее. Офицер чуть отклонился, задвигал рукой, нащупывая телефон, который все еще проигрывал бесконечное голосовое, и яростно выключил его. Отбросив телефон в сторону, вдавил в себя Сяо Чжаня, провел руками по спине, распуская мурашки, и он уткнулся лбом в плечо Ван Ибо и прерывисто вздохнул. — Зачем? — Я думал, что я справился, — медленно сказал Сяо Чжань. — Я думал, что я преодолел… Это, что смогу столкнуться с ним лицом к лицу или хотя бы услышать голос, но оказалось, я себя переоценил. Но как он узнал новый номер?.. — Мы обязательно выясним, — спокойно сказал Ван Ибо и вздохнул: — Ты такой глупый, Сяо Чжань. — И еле ощутимо поцеловал его в шею. Это ничего не значило, просто незамысловатая ласка от малознакомого, в общем-то, человека, но она так тронула его напуганное сердце, что то сбилось с ритма, а после забилось ровнее и увереннее. Похолодевшие руки налились теплом. — Ты восемь лет ходишь на терапию, и подумал, что один растоптанный букет вытащит тебя из этой задницы? Ну да, прозвучало действительно глупо. Жаль, что он именно так и думал: не забившись в угол, а уничтожив цветы, он посчитал, что ступил на путь исцеления, что теперь все сможет преодолеть, но запнулся на первом же препятствии. Он был так смешон. — Я дурак, — сказал Сяо Чжань. — Ты не дурак, — отстранившись, серьезно сказал Ван Ибо, глядя ему в глаза. В полумраке сгустившихся сумерек было сложно различить черты лица офицера, но Сяо Чжань жадно всматривался в его очертания, собирая по памяти. Оно, его лицо, рисовалось легко, словно навсегда въелось в него, и Сяо Чжань бездумно потянулся вперед и мягко поцеловал его в губы. Ван Ибо подался навстречу, не напирая, и ответил слабым нажимом губ, не размыкая их, не углубляя поцелуй. Сяо Чжань вздохнул и отодвинулся, но так, чтобы максимально соприкасаться руками и ногами. Если бы мог, он бы врос в Ван Ибо, спрятался в нем и навсегда остался бы жить, потому что с ним было хорошо. — Пойдем на диван? — спросил он, и офицер молча кивнул. Помог подняться, придерживая за локоть, вывел в гостиную. Сяо Чжань улегся на диван, подтянув ноги, и, дождавшись, когда Ван Ибо сядет на свое привычное место, позволил себе улечься головой ему на колени. Ван Ибо замер на секунду, даже дышать перестал, а после положил руку ему на висок, рассеянно перебрал в пальцах длинные прядки с макушки. Оставил ее там. Сяо Чжань, ощущая умиротворение, глубоко вздохнул и погладил Ван Ибо по колену, думая, что теперь, кажется, назад пути не было. Он не мог говорить за Ван Ибо, а за себя мог вполне, и чувства его оформились понятно и доступно: за неполные сутки офицер стал ему важен так, как за многие-многие годы не стал совершенно никто другой. Чувствовать это было приятно. Чувствовать это было страшно. — Что смотрим? — спросил Сяо Чжань и закашлялся, потому что в горле пересохло, и фраза растревожила голосовые связки. Ван Ибо погладил его по плечу и потянулся к столику с бегемотом, и Сяо Чжань заметил, что там кое-что лежало: пульт, тарелка с недоеденным чем-то, какая-то скомканная вещь. Ван Ибо, придерживая его, взял со стеклянной столешницы кружку, и в свете мелькающих кадров из телевизора Сяо Чжань с долей благоговения заметил оставленный донышком мокрый круглый след — и что Ван Ибо его не стер. — “Наши песни”, — ответил Ван Ибо и дал ему воды. Сяо Чжань приподнялся, сделал несколько глотков и, дождавшись, когда офицер вернет кружку на стол, улегся обратно ему головой на колени. Ван Ибо легким движением положил руку ему на волосы, и его затопило непонятными густыми эмоциями. Он вжался лицом в бедро Ван Ибо, зажмурился, загоняя жгучие слезы обратно или хотя бы не давая им пролиться, и подумал, что он, пожалуй, просто отвратительно жалок. Ему было так приятно, так комфортно лежать вот так, не беспокоясь больше ни о чем, опираясь на человека, который поддерживал и защищал, который берег его, обнимал, целовал и просто был рядом. Как невыносимо было сознавать, что этому должен прийти конец. Как же сильно этого не хотелось. — Это сезон со мной, — тихо сказал Сяо Чжань. — Я знаю. Мне нравится, — ответил Ван Ибо и сделал погромче. Сяо Чжань узнал себя — в кожаной куртке, с забранными вверх волосами и за диджейским пультом. Он помнил съемки, помнил репетиции — он участвовал в проекте с огромным удовольствием и втайне надеялся, что его еще позовут. — Мне нравится твой голос. И твои песни. Ты… Ты такой красивый, — сглотнув, договорил Ван Ибо, и Сяо Чжань немного растерялся. — От красивого слышу, — быстро ответил он. Ван Ибо щелкнул его по уху. — Разве могу я сравниться с тобой. — Это я с тобой сравниться не могу, — возразил Сяо Чжань. — Ты же… Ты же такой потрясающий, — выдал его рот без связи с мозгом, и, поскольку Ван Ибо задержал дыхание, пришлось выкручиваться: — Смелый, сильный, умный, внимательный… — Талантливый, одаренный, умный, невероятный… — Ван Ибо, усмехнувшись, начал нахваливать его в ответ. — Перестань! — Сяо Чжань вскинулся и, приподнявшись и оказавшись на одном уровне с Ван Ибо, повторил: — Перестань. Я не заслуживаю твоих слов. — Заслуживаешь, — спокойно сказал тот, глядя ему в глаза. Сяо Чжань видел в них отражение мелькающих на экране телевизора кадров, и мерцающие отсветы скользили по комнате, и по всему телу внезапно разлилась приятная слабость, и захотелось стать ближе. Он придвинулся к Ван Ибо, и тот с готовностью обхватил его затылок ладонью, потянул к себе, и Сяо Чжань с удовольствием впустил в рот его язык. Скользнул по нему своим, втянул глубже, мягко посасывая, и Ван Ибо выдохнул горячим воздухом прямо в него и затащил к себе на колени. Сяо Чжань обхватил его за плечи, стиснул пальцами крепкие мышцы, которые двигались под его ладонями, и, самозабвенно целуя Ван Ибо, покачивался на его бедрах, потирался, ощущая промежностью стоящий член. От звуков, от коротких постанываний кругом шла голова. Как вдруг. — Стой, — тяжело и шумно дыша, не своим голосом сказал Ван Ибо, чуть отстранив его и удерживая на расстоянии. Сяо Чжань закусил нижнюю губу и, посасывая ее, неотрывно смотрел на его губы, припухшие, блестящие от слюны и такие манящие. Заметив его взгляд, Ван Ибо сглотнул, но все равно упрямо проговорил: — Я… Я не думаю, что нам стоит это делать. — Что? — выдохнул Сяо Чжань и с силой сжал плечи Ван Ибо, напоминая, в какой позиции они оба находились. — Ты считаешь, это подходящее время? — Я считаю, — уже более собранно ответил Ван Ибо, — что это не совсем разумно — делать то, что мы делаем. Сказал — и не сдвинулся с места, удерживая Сяо Чжаня на своих бедрах. Склонив голову к плечу, он с непониманием взглянул на офицера. — И причина этому?... — начал он, желая услышать ответ и прекрасно понимая, что прозвучит из уст Ван Ибо. — Причина этому мы, — выдохнул тот и мучительно скривил лицо, несдержанно поглаживая Сяо Чжаня по бедрам. — Я твой охранник и должен тебя защищать, ты — мой подопечный, перенесший насилие, и не делай такое лицо, Чжань-гэ, это правда и ничего с этим не поделать! — Продолжай, — мягко покачиваясь, попросил Сяо Чжань. Ван Ибо облизнулся. — Это… Это сложно, знаешь. — Знаю, — кивнул Сяо Чжань и с силой провел ладонью по рукам Ван Ибо, которыми тот удерживал его ноги. — Перестань!.. Сяо Чжань, это сложная ситуация, и… Вдруг тебе станет хуже? — Ван Ибо, — тихо заговорил он, пристально смотря ему в глаза. Тот пристально глядел на него в ответ, и огонь, который горел в его взоре, жадными языками пламени ласкал все тело Сяо Чжаня. — Мне точно не станет хуже. Это наоборот шаг к исцелению. За восемь лет ты единственный, к кому мне захотелось прикоснуться и чьих прикосновений я так же захотел. Но, если ты не желаешь этого, то я — последний человек, который будет настаивать. — Чжань-гэ-э, — беспомощно протянул Ван Ибо. — Это нечестно. Ты же знаешь, что я хочу, но это же... Неправильно?.. — Разве? А даже если, то какая разница. — Он пожал плечами и, поддавшись позыву, повел бедрами, и от ощущения крепкого, твердого члена под собой почувствовал, как слабеют тело и воля. Ван Ибо с силой вдавил пальцы в его бедра, и стало больно, но так, как нужно. — Я хочу твоих ласк, Ван Ибо. Позволишь ли ты мне их ощутить? — Чжань-гэ, это несправедливо, — прошептал Ван Ибо, сдаваясь, а Сяо Чжань, наклонившись к его уху, произнес: — А при чем тут справедливость? — И втянул в рот его мочку. Ван Ибо выдохнул, низко протяжно застонал и властно подтянул Сяо Чжаня к себе ближе, вплотную к телу, так, что их члены соприкоснулись сквозь тонкие домашние штаны. Сяо Чжань выгнулся, касаясь грудью груди, жадно поцеловал его, с восторгом ощущая ответный напор, и блаженно закатил глаза, ощутив на своем члене чужую уверенную хватку. — Ибо-о, — простонал он, подаваясь вперед, и наклонился, припадая губами к шее и кусая солоноватую влажную от пота кожу. Ван Ибо сдавленно зашипел, толкнулся в него снизу, подбросив бедра, и Сяо Чжань, чувствуя, что от обоюдного жара нечем дышать, глотнул воздуха. Стиснув в пальцах волосы на затылке Ван Ибо, он, удерживая его голову на месте, вылизывал его рот, посасывал мягкие губы и кружил языком вокруг языка. Они стукались зубами, недовольно шипели и снова целовались, и от обоих пахло остро, горько и очень, очень правильно. Ван Ибо сжал ладонь крепче, и Сяо Чжань толкнулся бедрами в его руку раз, другой, и, застонав, содрогнулся в оргазме, выплескиваясь на пальцы Ибо и его футболку. Тот выдоил его до конца, до последней капли, и Сяо Чжань, дрожа, излившись, продолжил ерзать на его бедрах. Ощутив промежностью, как вздрогнул член Ван Ибо, как стало влажно, он обессиленно опустился на него и обнял за шею, прижался губами к лихорадочно пульсирующей жилке и лизнул ее. Ван Ибо откинул голову, позволяя ему это. Задрав футболку, тот рассеянно водил руками по спине Сяо Чжаня и тяжело дышал, приходя в себя. Уткнувшись носом в шею офицера, он глубоко вздохнул, чувствуя, как бешено колотятся сердца у них обоих. Вау.* * *
— Я хочу есть, — сказал Ван Ибо, стоило им отстраниться друг от друга. — Я знаю, что в холодильнике есть еда, — ответил ему Сяо Чжань и склонил голову к плечу, рассматривая довольное лицо офицера. Все тело стало тягучим-тягучим, как расплавленный воск, и двигаться совершенно не хотелось. Вообще на коленях Ван Ибо сиделось очень удобно, и он бы, пожалуй, потратил на это еще несколько минут. Но нужно было сходить в ванную и переодеться. А для этого надо было встать. Ван Ибо сжал руки на его талии, удерживая на месте, и Сяо Чжань охотно остался на нем, давая им обоим еще немного времени. — Там много еды, — ухмыльнулся тот. — Я хорошо запасся, я предусмотрительный. — Только про трусы не подумал, — кивнул Сяо Чжань, и Ван Ибо шлепнул его по руке. Тот заметно повеселел, будто и не было напряженного разговора прямо перед… В общем, офицер Ван выглядел совсем как мальчишка, взъерошенный, как воробей по весне, и в отсветах экрана телевизора его лицо поблескивало от выступившего пота. Сяо Чжань вдруг наклонился, повинуясь вспыхнувшему желанию, и провел языком по его линии челюсти вверх, к виску, слизывая солоноватый вкус. Ван Ибо напрягся, резко выдохнул, стиснув пальцы на его талии, и откинул голову на спинку дивана, открывая красивый изгиб шеи с крупным выпирающим кадыком. Сяо Чжань не стал отказываться от предложенного — придвинулся ближе, навис над бледным горлом и еле-еле прихватил зубами кожу. Легкая судорога прошла по телу Ван Ибо. Сяо Чжань довольно хмыкнул и втянул кожу в рот. Ван Ибо застонал и сглотнул, от этого движения дернулся кадык, и Сяо Чжань тут же обратил свое внимание на него. Накрыв ртом острый пик кадыка, он лизнул его, поцеловал и, чуть отодвинувшись, принялся водить кончиком языка по разгоряченной коже. — С-сяо Чжань, — выдохнул Ван Ибо и скользнул руками ему под футболку. С силой провел пальцами вдоль спины вверх, резко спустился вниз, оставляя красные полосы, и жар разросся по телу с многообещающей пульсацией в паху. Сяо Чжань запустил руки в волосы Ван Ибо, балдея от того, как ощущаются на чувствительной коже ладоней покалывание коротких волосков, и сжал пальцы, захватывая длинные пряди. Управляя головой офицера, он не давал ему двинуться и вылизывал его горло, спускаясь укусами на ключицы и возвращаясь выше, под ухо, и вбирая мочку в рот. Ван Ибо постанывал, поглаживая его спину, то и дело перебираясь на грудь и лаская пальцами соски. Вскидывая бедра, тот толкался полувставшим членом ему в промежность, и это было и волнительно, и тревожно, но, поскольку Ван Ибо не заходил дальше, Сяо Чжань постепенно начал наслаждаться этим ощущением, понемногу отвечая на толчки. — Мне нужно в ванную, — спустя минуту сказал он и, поцеловав Ван Ибо напоследок, с трудом слез с его колен. Ладони офицера некоторое время висели в воздухе, но тот уронил их себе на бедра, уставившись на него одновременно возмущенным и ошалевшим, совершенно нетрезвым взглядом. — Погрей еду и на меня, хорошо? — Сукин ты сын, — выдохнул Ван Ибо и откинул голову назад, с усилием ударившись о мягкую обивку спинки дивана. Сяо Чжань окинул его взглядом, с пробуждающимся томлением заметив приподнявшийся над резинкой домашних штанов член, темные волоски на лобке, красиво очерченные мышцы пресса и даже парочку кубиков. Остальное закрывала запачканная их спермой футболка. Слюна на исцелованной шее еще не успела высохнуть, и потому поблескивала в мерцании света экрана. Кое-где на коже темнели небольшие пятнышки, и видеть их оказалось приятно. — Сукин ты сын, лао Сяо… С улыбкой пожав плечами, он развернулся и направился в ванную, где, намочив угол полотенца, стер с себя белесые капли семени. Мельком бросив взгляд в зеркало, он едва не отшатнулся, потому что увидел там практически незнакомого человека: спутанная взлохмаченная челка, сияющие сытые глаза, предвкушение в которых оказалось столь пронзительным, что прошлось волной мурашек вдоль позвоночника, покрасневшие губы, румянец на щеках и шее. Полувставший член, неожиданно быстро вновь отозвавшийся на жаркую близость Ван Ибо, заинтересованно дернулся, стоило представить, каким он того оставил на диване. Нужно было успокоиться. Слишком много ощущений за последние сутки. Но как можно было остановиться? Если он смог позволить прикоснуться к себе настолько интимно, может быть, получится пойти еще дальше?.. Внутри все беспокойно сжалось, но горячая волна окатила его с ног до головы так стремительно, что он обессиленно уронил голову на грудь, сдаваясь под напором эмоций и желаний. Наскоро крутанув кран, он открыл его на полную, отчего струя ледяной воды, отразившись от раковины, окатила его живот. Пах намок, что-то натекло на пол, и Сяо Чжань засмеялся. Уменьшив напор воды, он склонился над краном и умылся, растирая лицо почти до болезненных ощущений и чувствуя, как реальность снова становится осязаемой, а из кончиков пальцев уходит приятное покалывание. Сняв с себя футболку, он швырнул ее в корзину для белья и вышел из ванной. Ван Ибо на диване больше не было; свет на кухне сказал все лучше слов. Дверца холодильника хлопнула раз, другой, раздалось звучное ругательство, зазвенели тарелки, с щелчком открылась микроволновка и, закрывшись, низко загудела, подогревая еду. Сяо Чжань осторожно подошел к дверному проему и заглянул на кухню. Ван Ибо, сняв с себя футболку, тяжело опирался на стул, и его лопатки выпирали, ложась на спину четкой тенью, ложбинка позвоночника влекуще темнела — очень захотелось ее лизнуть от копчика до пятого позвонка, прикусить его и не выпускать, чувствуя под собой дрожащее тело Ван Ибо, кусающего губы, чтобы не стонать, и все равно стонущего и толкающегося назад, к… Сяо Чжань тряхнул головой. Мокрые прядки челки упали на лоб, охладив разгоряченную кожу, и капли воды щекотно стекли с них и скрылись в бровях. Сяо Чжань потер лоб и тихо отошел от проема, чтобы сходить в спальню и взять себе и Ибо по свежей футболке. Ибо благодарно ему кивнул и сразу же натянул ее на себя. Мягкая ткань скрыла его торс, и Сяо Чжань насильно отвел свои глаза на ждущий его ужин: немного лапши в бульоне с курицей, несколько плошек с овощами и соленьями. В животе заурчало, и он с удовольствием вдохнул запах горячей еды, чувствуя едва сдерживаемое желание наконец-то наполнить желудок. — Пока я это все не увидел, я даже не знал, что настолько голодный, — сказал он, усаживаясь на свое место. Ван Ибо хмыкнул: — После секса всегда хочется жрать. — Да? — вылетело у Сяо Чжаня, и он тут же заткнулся. — Да, — весело ответил Ван Ибо. Веселье это было странное, очень осторожное, и тот всматривался в Сяо Чжаня, вот-вот готовый сменить тему. — Не знал, — пожал плечами Сяо Чжань, точно так же прислушиваясь к себе. Прежде табуированная тема, с которой он вроде бы научился сосуществовать, не вызвала в его душе никакого неприятного отклика, только напряглось что-то в груди, но уже начало отпускать. Сейчас, при ярком электрическом свете то, что произошло на диване, казалось чем-то ненастоящим — и в то же время слишком настоящим и немного постыдным, отчего не было сил как следует посмотреть Ван Ибо в глаза. Очень хотелось еще — но так, чтобы было темно, потому что в темноте все чувствовалось иначе и не… Не было таким полновесным. Сказать это Ван Ибо он не мог. Сам до конца не разобравшись, он не решался поднять тему случившегося, потому что с него бы сталось все испортить своим косноязычием. Что если Ван Ибо решит, что он его использует?.. Что если у Сяо Чжаня не окажется сил и умений его разубедить? Ван Ибо внешне казался невозмутимым. Набив рот едой, он похрустывал овощами, пережевывая, и что-то листал в телефоне. Звонков сегодня почти не было, и, наверное, можно было считать, что это хороший знак? Отсутствие новостей это тоже новости, разве нет? Следствие работало, поиски велись, охрана выставлена — по объяснениям Ван Ибо, и мыши было не проскочить мимо полицейских кордонов, и Сяо Чжань неловко подумал, что никогда не знал, насколько важна его персона для агентства, если то неведомыми связями подняло такие силы. — Нет, — возразил Ван Ибо, стоило Сяо Чжаню это сказать, — дело не только в агентстве. Точней, теперь совсем не в агентстве. Фэн Куан сбежал из-под надзора, обманув систему и нарушив распоряжение суда, тем самым скомпрометировав всех, кто был причастен к решению выпустить его под домашний арест. Сейчас всем выгодно его найти и обелить себя, потому и роют носом землю. — А, — качнул головой Сяо Чжань. Это все объясняло. И хорошо, что он не был настолько ценен, потому что выдержать такой груз ответственности было бы тяжело. Он бы потом и за тридцать лет не рассчитался с агентством, даже пожизненный контракт его бы не спас. — Что, обидно? — усмехнулся Ван Ибо, но не зло усмехнулся, а так, с доброжелательной поддевкой. Сяо Чжань сначала сощурился, готовый к обороне, а потом расслабился, увидев затаенный смех в его глазах. — Нет, — ответил Сяо Чжань. — Наоборот. Рад. Сделаешь чаю? Ван Ибо кивнул и молча поднялся со стула. Отошел к чайнику и приложил ладонь к серому стальному боку. Кивнул сам себе, достал из навесного шкафчика упаковку с листовым чаем. Сполоснул горячей водой прозрачный заварной чайничек, засыпал туда немного сухого чая, залил водой и, немного подождав, слил первую воду в раковину. И сразу залил повторно. Сяо Чжань бездумно наблюдал за его действиями, чувствуя небывалое и необъяснимое умиротворение. Ван Ибо двигался спокойно и уверенно, будто проделывал это все много-много раз, и традиционное заваривание чая не вызывало у него никаких вопросов. Сяо Чжань и сам умел это делать, но совсем не любил. — Держи. — Ван Ибо поставил перед ним чашку чая. Вообще, конечно, нужны были пиалы, но Сяо Чжань не очень понимал, зачем в повседневной жизни использование пиал, в которых чая помещалось на один нормальный глоток. Поэтому стандартная чашка была в самый раз, и Ван Ибо, кажется, его мнение разделял, раз пользовался ими, а не пиалами, которые стояли в том же шкафчике и на той же полке, что и чай, просто чуть дальше. — Спасибо, — благодарно выдохнул Сяо Чжань и тут же потянулся за чашкой. Взяв в руки, он аккуратно покачал ее, смотря на маленькие прозрачные волны светло-золотистого цвета. — Прольешь же, — нахмурился Ван Ибо и уселся на стул. Откинулся на спинку, чуть съехал вперед по сиденью и так, развалившись, уставился на Сяо Чжаня. — Не пролью, — отозвался он. — Знаешь, о чем я думаю? — Конечно, — кивнул Ван Ибо. — Я же могу читать мысли. — Как он узнал новый номер? — Игнорируя шпильку, Сяо Чжань внимательно посмотрел Ван Ибо в глаза. Тот изогнул бровь, глядя на него в ответ. — Уверен, ты и сам догадываешься, как, — явно сдержав язвительное замечание, сказал тот. Сяо Чжань опустил взгляд в чашку и отпил чая. Подержав его на языке, проглотил, с удовольствием ощутив легкую вяжущую горечь. В этот раз получился крепкий. — Я думаю, что это кто-то из агентства, — протянул он. Все остальные предположения были слишком невероятными, а офицер Ван еще вчера рекомендовал использовать бритву Оккама. — Это не может быть кто-то со стороны, это не может быть кто-то из полиции, потому что номер знают только в агентстве. — Менеджер, вероятно. Или кто-то приближенный, — кивнул Ван Ибо и закинул в рот маринованный огурец. Захрустев им, потянулся палочками за свежим. — ...Не могу говорить об этом с такой же легкостью, — после паузы проговорил Сяо Чжань севшим голосом. С менеджером он проводил времени больше, чем с родителями и друзьями в детстве, и осознание, что та могла оказаться предателем, давалось тяжело. — Не можешь, — снова кивнул Ван Ибо и, держа между зубов кусочек огурца, ухмыльнулся. Раскусив его, проглотил и сказал: — Но факты есть факты. Она имеет доступ к твоей личной информации. Что могло послужить причиной — черт знает, может, деньги, может, шантаж. Фэн Куан им не брезгует, — хмыкнул он. Сяо Чжань колко на него взглянул и опустил глаза. — Но это может быть и кто-то другой, имеющий доступ к твоей личной информации. Пока не понять, где утечка, но это вскроется. Так или иначе — вскроется. Сейчас тебе не надо об этом думать. — А о чем мне еще думать? — криво улыбнулся Сяо Чжань. Ван Ибо вздохнул и сел ровнее, устроив руки на столе и сцепив их в замок. — Постарайся не думать об этом. Сейчас ты в безопасности. — Я не допускал и мысли, что с тобой я не в безопасности, — сказал Сяо Чжань тихо. Зачем сказал — самому было непонятно, но слова так и просились наружу. Ван Ибо поднял брови, чуть выдвинул подбородок, то ли гордясь полученным доверием, то ли пытаясь распознать посыл сказанного, и Сяо Чжань немного волнуясь ждал вердикта и какой-то реакции. — Спасибо, — наконец сказал тот. — Это многого стоит. Я уже начал беспокоиться, что ты больше не доверяешь мне как профессионалу из-за того, что мы… Иногда… Делаем. — Мне хватает ума и опыта разделять это, — ухмыльнулся Сяо Чжань. — И то, и то мне нравится. Одно вызывает чувства безопасности и спокойствия, другое отвлекает, поэтому мне совсем не на что жаловаться. — А, — отозвался Ван Ибо, и по лицу его мимолетно скользнула тень. Сяо Чжань нахмурился, понимая, что где-то допустил оплошность, но мысль не хотела задерживаться, ускользала, а вскоре и Ван Ибо поднялся на ноги, потянулся к тарелкам, чтобы убрать, и внимание окончательно перескочило. — Я уберу, — поспешил сказать Сяо Чжань, и Ван Ибо, не посмотрев на него, кивнул и вышел из кухни.* * *
В гостиной по-прежнему был выключен свет, и слабое — особенно после ярких ламп на кухне — освещение, которое давал работающий телевизор, мало что позволяло рассмотреть. Ван Ибо сидел на своем привычном месте в углу дивана, и Орешек занимала его колени. Ван Ибо размеренно водил рукой по ее мягкой шерсти, время от времени почесывая под подбородком и разминая ушки, и Сяо Чжань внезапно ощутил, что он не к месту. Он приблизился к дивану со стороны Ван Ибо, встал почти впритык к его выпирающему за подлокотник локтю, но офицер его словно бы и не заметил. Было непохоже, что тот чем-то увлечен: по телевизору шло популярное шоу “Day Day Up”, но звук стоял на минимуме, поэтому до них долетали только громкие возгласы и смех. Орешек, конечно, была мила и прекрасна, но не настолько, чтобы перенять на себя все внимание Ван Ибо. Сяо Чжань где-то серьезно облажался. — Эй, — позвал он, надавив пальцем на плечо Ван Ибо. Тот повернул к нему голову и, подняв на него глаза, какое-то время смотрел исподлобья, а после заиграл желваками и отвел взгляд. Да твою мать. — Бо-ди, — мягко произнес Сяо Чжань и наклонился к нему, потерся носом о висок. Ван Ибо застыл, словно изваяние, и Орешек спрыгнула с его колен, оставив их двоих разбираться с непонятной ситуацией. — Бо-ди? — хмыкнул Ван Ибо и скривил губы. — Ну я же для тебя Чжань-гэ, — легкомысленно сказал Сяо Чжань, обходя его. Плюхнувшись на диван рядом с ним и подтянув ногу под себя, привалился боком к спинке и уставился на Ван Ибо, который хмуро смотрел вперед. Сяо Чжань засмотрелся на его профиль — крупный прямой нос, полные губы, и верхняя так чудесно больше нижней; шея с выпирающим кадыком и темными следами, оставленными совсем недавно; плоская грудь и маленькие соски, едва заметные под трикотажной тканью футболки. — А ты для меня Чжань-гэ? — вдруг спросил тот, сбив его с мысли, и он быстро поднял взгляд на лицо Ван Ибо, который сейчас смотрел прямо, открыто и очень, очень требовательно. Вот и что ему сказать?.. Сяо Чжань сглотнул. Может, он неправильно понял, и Ван Ибо имел в виду совсем другое? Нужно было уточнить, но возможный ответ даже в мыслях выбивал почву из-под ног, что уж говорить о том, что будет, когда Ван Ибо подтвердит его предположение. — Ты спрашиваешь, как я к тебе отношусь? — посерьезнев, тихо проговорил он, внутренне замирая. Ван Ибо моргнул и медленно кивнул. Черт. Сяо Чжань выдохнул, вдохнул, давая себе время собраться с мыслями, стиснул ладонь в кулак, как прежде впиваясь ногтями в кожу, чтобы стало больно. В телевизоре кто-то громко рассмеялся, и он вздрогнул, стремительно повернув голову на звук, а после едва нашел в себе силы снова взглянуть на испепеляющего его больным взглядом Ван Ибо. Внезапно тот моргнул, потупил взор и, разомкнув губы, быстро их облизнул и вдохнул, торопясь что-то сказать. Сяо Чжаня словно что-то толкнуло вперед, и он поспешно выпалил одновременно с Ван Ибо: — Я не должен был это спрашивать, я не должен был давить… — Ты мне нравишься, очень нравишься, только… Они оба замолкли, словно кто-то резко их выключил, и уставились друг на друга. Сяо Чжань — открыто и уязвимо, Ван Ибо — растерянно и пораженно, и казалось, что никто из них не знал, что делать дальше. Орешек громко мяукнула с кухни, и Сяо Чжань трусливо сбежал ее покормить и подарить себе жалкие секунды, чтобы понять, что сейчас произошло и что теперь будет. Имел ли он право, находясь в такой ситуации, говорить человеку, что тот ему нравится? Это беспокоило его сильнее всего, прогрызало в мозгу дыру, не давая покоя вот уже несколько часов, с того самого момента, как он осознал, что Ибо — особенный для него человек. Оставаясь внутри его головы, это было только его проблемой, и он, не навязывая свои чувства Ибо, благополучно оберегал того от себя, от своих трудностей, которых у него было навалом. А теперь? Теперь-то как? Он проговорился — поддался моменту, поддался своему желанию и расстроенному Ван Ибо, и теперь совершенно не знал, что будет дальше и как с этим справляться. Зачем он — такой — Ван Ибо? — Чжань-гэ? — прозвучало из-за спины, и он резко обернулся, обнимаясь с пакетом кошачьего корма. Орешек громко похрустывала им у него под ногами, и он едва не наступил ей на хвост, но вовремя перешагнул, и теперь тревожно смотрел на Ван Ибо, который замер в паре метров от него, не решаясь подойти ближе. — Чжань-гэ, что-то не так? — Все т-так, — улыбнулся он, но Ван Ибо совсем ему не поверил — нахмурился и склонил голову к плечу, выглядя потерянным и снова очень юным. — Если хочешь, можешь взять свои слова назад, — сказал Ван Ибо. — Я знаю, что ты сказал их под давлением, и я не имел права так делать, и я очень хочу извиниться, Чжань-гэ, я не подумал, я совсем забыл, хотя сам же тебе говорил, что профессионал… — Ван Ибо, остановись, — попросил Сяо Чжань, крепче прижимая к себе пакет с кошачьей едой. Зажмурившись, он покачал головой и, так и не открывая глаз, сказал в полную тишину: — Я не буду брать свои слова назад, потому что я тебе не солгал. Но я не могу быть уверенным, что не лгу сейчас нам обоим. Понимаешь? — ...Наверное, — неуверенно ответил Ван Ибо. Не понимал. Сяо Чжань усмехнулся и опустил голову, пытаясь подобрать нужные слова, но те предательски спрятались по углам, оставив его наедине с проблемами и собственным бездарным косноязычием. — Я… — начал было он и сделал паузу. Открыв глаза, нашел взглядом глаза пристально глядящего на него Ван Ибо, готового ловить каждое его слово, и медленно заговорил, прежде всего формулируя свои чувства для самого себя: — Я отдаю себе отчет, что ты меня привлекаешь. И физически, и не физически. Но я не хочу тебя обманывать — я не уверен, что эти эмоции во мне появились не под влиянием ситуации. Тебя ведь тоже это беспокоит, — сказал он тихо, вспомнив все сигналы, которые тот ему посылал в острые моменты их разговоров. — Нет, — неожиданно расслабившись, выдохнул Ван Ибо и мягко посмотрел на Сяо Чжаня. — Меня беспокоило, что я для тебя просто игрушка. Что ты переключился с переживаний на “развлечение” со мной, чтобы отвлечься. Потому что ты… Для меня… Совсем не игрушка. О. Сяо Чжань нахмурился. В опасениях Ван Ибо была своя правда. Но... — Конечно, ты меня отвлекаешь, — осторожно сказал он, не отпуская взгляда Ван Ибо. — Без тебя я бы просто свихнулся. Но это не значит, что я смог бы отвлечься на совершенно любого человека. Ван Хань таких чувств у меня точно не вызывал и не вызовет, — вдруг улыбнулся Сяо Чжань. Ван Ибо помедлил, будто взвешивая его слова, и ярко улыбнулся в ответ. — Чжань-гэ в меня влюбился, — протянул он довольно и как-то пугающе ухмыльнулся. Сяо Чжань ощутил холодок, пробежавший от затылка до пяток, и отступил назад. Ван Ибо качнулся следом, наступая медленно, но абсолютно неотвратимо. — Я не говорил, что я влюбился, — заметил Сяо Чжань, оборонительно выставив перед собой упаковку с кормом. Ван Ибо молча и деловито вытащил ее из его рук и поставил на столешницу кухонного гарнитура. — Я сказал, что ты мне нравишься, Ибо… — Там где нравлюсь, там и влюбился, — заявил Ван Ибо и, шагнув вперед, оказался вплотную к нему. Сяо Чжань уставился в его сияющие глаза и сам не заметил, как тот сомкнул руки у него за спиной и теперь прижимал к себе. Глядя на Ван Ибо немного сверху вниз, он, немного робея, терялся в открытости его взгляда, все еще думая, что этот разговор состоялся слишком рано и он слишком опрометчиво проговорился о своем отношении, но, в конце концов, даже если это ни к чему не приведет, у них будет несколько счастливых часов. Ван Ибо потянулся к нему первым. Прикрыв глаза, он едва заметно вытянул губы, разомкнул их, пройдясь по кромке зубов языком, и Сяо Чжань подался ему навстречу и с удовольствием поцеловал сначала верхнюю губу, мягкую и упругую, и затем нижнюю, а после скользнул языком ему в рот, задел гладкие зубы и коротко застонал, коснувшись языком языка. Ван Ибо смял в руках его футболку и прижал к себе сильнее, вдавливая грудь в грудь, и Сяо Чжань охотно позволил ему это. Только ему.* * *
Лежать головой на коленях Ван Ибо теперь было немного иначе. До выяснения особых обстоятельств он чувствовал, что действует украдкой, исподтишка, воруя тепло и внимание, а теперь у него было полное на то право и позволение. Тот поглаживал его по волосам, словно Орешек, иногда легкими касаниями спускался ниже, трогал его горло, ключицы, но снова возвращался к голове. Сяо Чжань ощущал, как понемногу начинает возбуждаться, но это возбуждение не требовало немедленной разрядки, вовсе нет; оно грело изнутри, подстегивало, превратив спокойный вечер во что-то особое, и хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. К одиннадцати часам вечера его начало клонить в сон, и сюжет какого-то фэнтезийного фильма совсем потерялся. Ван Ибо погладил его по плечу, и Сяо Чжань встрепенулся, пробудившись, приподнялся, уткнувшись взглядом в изогнутые в улыбке губы Ван Ибо. Бездумно потянулся вперед и ткнулся в них незамысловатым поцелуем. Ван Ибо фыркнул и отстранился. — Иди ложись, — сказал он, и Сяо Чжань согласно кивнул. Потянулся и, встав с дивана, выгнулся, растягивая застоявшиеся мышцы. Обернулся и заметил взгляд Ван Ибо, направленный на его оголившуюся поясницу. Внутри все вспыхнуло, и щеки залило жаром. Ван Ибо перехватил его взгляд и густо покраснел, пойманный с поличным, а Сяо Чжань одернул футболку, закрывая спину, и обошел диван. Обернулся, с удивлением увидев, что Ван Ибо не идет за ним, и остановился в шаге до двери в спальню. — Ты хочешь посидеть еще? — спросил Сяо Чжань. Ван Ибо оглянулся через плечо и покачал головой. — Я, наверное, лягу здесь. — Почему? — разочарованно нахмурился Сяо Чжань. Это совсем не вязалось с их разговором, и он растерялся, не понимая причин. Ван Ибо поджал губы и поднялся с дивана, повернулся к нему всем телом и посмотрел напряженно, неуверенно. Сяо Чжань в ожидании ответа завел руку за спину, обхватив пальцами шарик дверной ручки, и мягко надавил, с еле слышным скрипом прокручивая ее. Ван Ибо сглотнул и расправил плечи. — Потому что ты знаешь, что будет, если я туда зайду. — Знаю, — спокойно кивнул Сяо Чжань. Ван Ибо не поменялся во взгляде, все еще смотря неуверенно. — Ты к этому готов? — А ты? — вздернул подбородок Сяо Чжань и толкнул дверь. Та приглашающе распахнулась, открывая проход в темную-темную комнату, в глубине которой светлым пятном выделялась разворошенная после его дневного сна кровать. Он зашел внутрь, не оборачиваясь и втайне надеясь, что Ван Ибо примет правильное, нужное ему решение, и понял, что задерживал дыхание и внимательно вслушивался в тишину, только когда дверь за его спиной закрылась, а плеча коснулись чужие пальцы. Сяо Чжань накрыл их своей ладонью и развернулся, угодив в объятия Ван Ибо. Сяо Чжань улыбнулся, и тот замер, глядя на его улыбку. — Ты чего? — шепотом спросил он, и Ван Ибо помотал головой. — Ну? — Ничего, — ответил тот еле слышно, точно так же, как и Сяо Чжань, не желая разрушать тишину громким разговором. — Ты красивый. — Ты красивый, — еще шире улыбнулся Сяо Чжань, и у Ван Ибо вовсе перехватило дыхание. — Перестань, — попросил тот. Ткнулся носом в щеку, соскользнул к губам и втянул его в легкий поцелуй. Сяо Чжань резко выдохнул ему в рот и прильнул всем телом, немного откидываясь назад в совершенной уверенности, что тот его удержит, а Ван Ибо лишь крепче обхватил его руками и скользнул языком по губам. — Почему? — Что? — осоловело спросил Ван Ибо. Сяо Чжань тихо фыркнул. — Почему мне перестать? — Потому что я перестаю соображать, когда ты улыбаешься, — серьезно ответил Ван Ибо, и Сяо Чжань остановился. Отстранился совсем на чуть-чуть, чтобы лучше видеть его лицо. Ван Ибо смело встретил его взгляд. — Ну вот, теперь я знаю твое слабое место, — хихикнул Сяо Чжань, и Ван Ибо в отместку ущипнул его за бок. Вскрикнув, Сяо Чжань отскочил от него на пару шагов и, запнувшись о кровать, рухнул в мягкие одеяла. Подушки взметнулись в воздух, что-то со стуком упало на пол. Телефон? Сяо Чжань не стал его поднимать. Он заполз дальше на кровать и, немного робея, взглянул на стоявшего напротив него Ван Ибо. Тот, еле выделявшийся на фоне светлой двери и освещенный оранжевыми отсветами фонарей с улицы, глядел на него в ответ, и по нему было видно, что ему хочется, но что-то его удерживало. — Иди сюда, — сказал Сяо Чжань, протянув тому руку. Ван Ибо, словно ждал именно этого зова, с готовностью поставил колено промеж разведенных ног Сяо Чжаня и забрался на постель. Нависнув над ним, Ван Ибо помедлил несколько секунд, то ли любуясь, то ли решаясь — Сяо Чжань так и не успел понять: тот опустился ниже и мазнул языком по шее от ключицы до мочки уха. Сяо Чжань ахнул, запрокидывая голову и кладя руку тому на талию, забрался ею под футболку, с восторгом ощущая над собой горячее крепкое тело, и вскинул бедра, раздвигая колени шире. Ван Ибо опустился на него, и он сомкнул щиколотки у того на пояснице, решительно не собираясь выпускать. Ван Ибо насмешливо фыркнул ему на ухо и втянул в рот мягкую мочку, и от влажного жара по всему телу Сяо Чжаня волной прошлись мурашки. Он выгнулся, дрожа и подставляя ухо под ласку, и Ван Ибо, покорно посасывая его мочку, запустил ладонь под уже немного задравшуюся футболку. Накрыл пальцами маленький сосок, сжал его, потянул вверх, и Сяо Чжань охнул, цепляясь пальцами за волосы Ван Ибо, чтобы не дать тому отстраниться. Не то чтобы казалось, что тот намеревался отстраниться — но оттого стало приятнее, когда Ван Ибо лишь сильнее навалился на него, толкнулся бедрами, задевая твердым членом промежность, и, властно удерживая за подбородок, поцеловал. Сяо Чжань распахнул глаза, вдруг обожженный колючим дискомфортом, попытался отогнать от себя это чувство, но темнота в этом только мешала. Он зажмурился и ответил на поцелуй, пробуя снова погрузиться в приятное невесомое состояние, но Ван Ибо скользнул рукой под резинку штанов, уверенно двигаясь к его члену, и его снова кольнуло неприятной тревогой. Ван Ибо этого совсем не замечал. Сяо Чжань, учащенно дыша, прислушивался к его прикосновениям и своим ощущениям, тщетно пытаясь угнаться за уходящим возбуждением, но в комнате было слишком темно, и он, понимая, что над ним сейчас Ван Ибо, не мог осознать этого нутром. Мрак подкидывал сомнения, и вот уже это не рука Ван Ибо обхватила его опадающий член, а другая, и это не губы Ван Ибо оставляли след на его шее, а чужие. И даже запах больше не напоминал о Ван Ибо — переменился, путая и пугая. — Стой, — тяжело дыша, он надавил на плечи Ван Ибо, отодвигая от себя, и тот, словно не был разгорячен до безумия, в тот же момент отстранился и перекатился с Сяо Чжаня на пустующую часть кровати. Сяо Чжань, моргая в темноту, пытался отдышаться, с удивлением ощущая внутри себя зарождающуюся злость на свою слабость. — Я так не могу, — сказал он в ответ на взгляд Ван Ибо. Тот чуть сдвинул брови, обдумывая ситуацию, и вдруг немного смутился. Откашлявшись, спросил: — А по-другому? По-другому сможешь? Сяо Чжань вспыхнул. — Я не… Я не знаю, — взволнованно отозвался он, но все его тело жадно откликнулось на представленную картинку: Ван Ибо. Под ним. Ох. — Вот и узнаем, — со смешком ответил Ван Ибо и, схватив его за плечо, потянул на себя. Он казался решительно настроенным провести вечер так, как им обоим хотелось, и Сяо Чжань покорно навалился сверху, упершись руками в кровать поверх его плеч. Немного растерянно глядя на довольного Ван Ибо, он сглотнул, сквозь шум в мыслях смутно представив того принимающим его член, и тело опалило полыхнувшим возбуждением. Не подозревая — или совсем наоборот? — о его состоянии, Ван Ибо широко расставил ноги и поерзал, укладываясь удобнее, и, не дождавшись от него действий, закатил глаза. — Все сам, Чжань-гэ, все сам… Ван Ибо обхватил его затылок своей широкой ладонью, и, вопреки настрою, осторожно погладил пальцами, расслабляя. Сяо Чжань медленно выдохнул, опустился на локти, став ближе к лицу Ван Ибо, и прижался пахом к паху, почувствовав членом член. Ван Ибо улыбнулся, провел рукой по волосам с нажимом, поднимая влажные пряди. Сяо Чжань всмотрелся в его лицо, в глаза, сощуренные и за напускным весельем спрятавшие готовность остановиться и оградить его от плохих воспоминаний. Ван Ибо моргнул, сгоняя наваждение, облизнул нижнюю губу, закусил ее острыми зубами и выпустил, поблескивающую от слюны в слабом уличном освещении из окна. Сяо Чжань с коротким бессильным стоном склонился ниже и втянул ее в рот, лизнул, собирая вкус слюны, и едва заметно поднял голову, чтобы поцеловать уже нормально. Ван Ибо обхватил его шею руками, углубляя поцелуй, и они столкнулись языками. Сяо Чжань навалился на него, вжался бедрами, чувствуя своим членом промежность Ван Ибо, и поддался рефлексу — толкнулся в него, и снова толкнулся, до приятной блаженной слабости наслаждаясь стоном, который тот издал. Руки действовали самостоятельно, ведомые далекой памятью. Ладонь скользнула в штаны, обхватила твердый член, провела по нему тугой хваткой раз, другой, спустилась ниже и легко сжала яички. Ван Ибо шире раздвинул ноги, выгнулся, потираясь о его живот членом, и Сяо Чжань, едва сдерживая чувства и накрывающие переживания, дотянулся до сжатого ануса. Он ощутил пальцами, как Ван Ибо расслабил его и снова напряг, и эта намеренная пульсация едва не отшибла у него все мозги. Целуя Ван Ибо, Сяо Чжань потирал его вход, потихоньку разминая, и спустя какое-то время тот расслабился и принял в себя кончик пальца. Ван Ибо сладко выдохнул в поцелуй, сжал его волосы в ладони, и от этой остроты ощущений Сяо Чжань возбудился еще сильнее. Он нехотя отстранился, сев на пятки между разведенных бедер Ван Ибо, и стянул с него штаны. С трудом дотянулся до тумбочки, где в верхнем ящике валялся даже наполовину не использованный флакон со смазкой. А вот презервативов там не было. — У меня нет резинок, — огорченно обронил он в тишину, и Ван Ибо, озадаченно хмурясь, приподнялся на локте и взглянул на Сяо Чжаня. Переведя взгляд на смазку в его руках, пожевал губу и, неосознанно протянув руку вниз, обхватил пальцами свой член. От увиденного у Сяо Чжаня пропал дар речи, и он только и мог, что бездумно смотреть на ласкающего себя Ван Ибо, раскинувшегося у него на постели. — Я чист, — ответил тот низким голосом, умудряясь выглядеть невозмутимо. — Я перед отпуском проходил медосмотр. А ты? — И я, — выдохнул Сяо Чжань. Анализы он сдавал давно, но мог гарантировать, что с тех пор ничего не поменялось. Ван Ибо глумливо ухмыльнулся. Как это в нем помещалось? Вот он чуткий и внимательный, а вот уже глумливое чудовище, у которого черт пойми что на уме. Сяо Чжань качнул головой, глядя на Ван Ибо, и тот, облизнувшись, протянул, падая на спину: — Пожалуйста, давай продолжим, Чжань-гэ-э... Ничего не ответив, он избавился от собственных штанов и футболки и вернулся к Ван Ибо, который, крепко обхватив руками и ногами, прижал его к себе и жадно задышал в ухо. Его член упирался в живот Сяо Чжаня, а его собственный головкой вжимался промеж ягодиц Ван Ибо, и дыхание сбивалось от этого непривычно тесного контакта кожи с кожей без малейшей преграды хотя бы в виде белья. Ван Ибо повел бедрами, и Сяо Чжань затрепетал от ощущений. Он огладил его грудь, талию и с силой провел ладонью по бедру от паховой складки до колена, вылизывая и посасывая маленький аккуратный сосок. Ван Ибо охнул, сдавленно застонал и потянул его голову выше, чтобы прижаться губами к губам. О, Ван Ибо, оказывается, очень нравилось целоваться. Сяо Чжань и не думал отказывать тому в этом удовольствии, с упоением вылизывая его губы и посасывая язык и позволяя делать со своим ртом все, что тому только захочется. Ван Ибо крепко держал его за волосы и часто шумно дышал, самозабвенно целуя, пока пальцы Сяо Чжаня поглаживали его анус, то и дело проникая на одну-две фаланги и выскальзывая обратно. Сяо Чжань смазки не жалел, потому что Ван Ибо был тугим, и потому он растягивал его долго, то и дело сжимая его тяжелый член в руке. Когда-нибудь потом он сможет взять у него в рот, и Ван Ибо обязательно кончит ему на язык, и Сяо Чжань проглотит все до последней капли, но сейчас думать о подобном было сложно, и он поспешно отогнал от себя эти мысли, забив голову стонущим и желающим его Ван Ибо. Того вроде бы все устраивало — извиваясь под ним, подставлялся под пальцы, насаживаясь на них и жадно вбирая в себя, и... В конце концов, Сяо Чжань совсем не был железным и терпением тоже не отличался. Он приподнялся над Ван Ибо, лишив их обоих какого-либо контакта, и тот потерянно нашел его взглядом. Не отводя глаз, Сяо Чжань скользкой рукой обхватил свой член и, наощупь приставив головку ко входу, толкнулся в Ибо. Преодолевая упругое, туговатое кольцо мышц, он внимательно, насколько позволял полумрак, следил за лицом Ван Ибо, но тот лишь довольно закусил губу, и глаза его осоловело заволокло, едва стоило Сяо Чжаню войти в него до конца. Он на пробу двинулся назад, и снова вперед, и Ван Ибо беззвучно выдохнул, едва разомкнув губы, и молча протянул руки. Сяо Чжань опустился на него, и тот его обнял, повел бедрами, надеваясь на член, и скрестил щиколотки за спиной Сяо Чжаня. — Так хорошо, — выдохнул Ван Ибо ему на ухо. Сяо Чжань вовлек его в поцелуй и ритмично задвигал бедрами, млея от испытываемых ощущений, текущих по телу, и горячей тесноты вокруг члена. Ван Ибо постанывал на каждый толчок и цеплялся за него пальцами, вжимая их под лопатки до маленьких, но ощутимых синяков, и подставлял шею под губы и язык. Сяо Чжань дал себе волю — прикусил потную солоноватую кожу, втянул в рот, отпустил и сдвинулся чуть ниже, чтобы оставить такой же след. Ван Ибо запрокинул голову, открыто позволяя сделать столько меток, сколько ему захочется, и Сяо Чжань ненасытно припал к его горлу. Он толкнулся в него грубее, и их бедра звонко встретились. Ван Ибо вскрикнул низким хриплым голосом, и Сяо Чжань повторил это движение, вновь резко войдя в него и выбив очередной приятный уху вскрик. Ван Ибо судорожно вдавил пальцы в его кожу, стиснул внутри себя и сжал бедра по бокам Сяо Чжаня. Подстегнутый реакцией Ван Ибо, он ускорился, и пошлые шлепки кожи о кожу разнеслись по комнате. Ван Ибо, двигая бедрами ему навстречу, гортанно застонал, совершенно бесстыдно выгнулся под ним, сжимая в себе член, и напрягся, кончая. Между ними стало влажно от выплескивающейся спермы, и Сяо Чжань не смог продержаться и парой секунд дольше — толкнувшись еще пару раз, он длинно выдохнул и задрожал, изливаясь в Ван Ибо, и едва не упал на него сверху, чуть не придавив собой. Ван Ибо тут же обхватил его руками, липкого и потного, прижал к себе, не позволяя отстраниться, и Сяо Чжань послушно остался лежать на нем, давая им обоим остыть и отдышаться. Его член медленно опадал, по-прежнему оставаясь в теле Ван Ибо, но того это совершенно не беспокоило. Сяо Чжань поцеловал его в скулу и глубоко вздохнул, ощущая, как постепенно подбирается озноб. Нужно было разъединяться, и он без особого желания приподнялся и, выскользнув из лениво запротестовавшего Ван Ибо, вновь оказался между откровенно раскинутых бедер. Следом за его вынутым членом вытекло немного спермы, и Сяо Чжаня моментально бросило в краску. Он кинул быстрый взгляд на лежавшего с закрытыми глазами Ван Ибо и, подтянув футболку, прижал ее к его промежности, вытирая свое семя. Ван Ибо что-то невнятно промычал, и Сяо Чжань понял, что тот просто проваливается в сон. Ему самому совсем не хотелось лишний раз шевелиться. И оттого было удивительнее, что, вопреки телесной усталости, в мыслях было кристально чисто и не ощущалось ни капли тревоги. Поддавшись лени, он стер сперму с себя и живота Ван Ибо и улегся рядом, накрыв их обоих покрывалом. Привалившись к нему, Ван Ибо нахально закинул на него ногу и размеренно задышал, уткнувшись носом в плечо. Сяо Чжань мимолетно улыбнулся и закрыл глаза.
