Collapse / Collide

На этот раз это он проснулся от поглаживаний. Горячая ладонь размеренно двигалась по его боку от подмышки до середины бедра и обратно, задерживаясь на впадине пояса, и до него не сразу дошло, что он обнажен. А когда дошло, он мелко вздрогнул всем телом, вспомнив, что случилось накануне, и оттого мгновенно пробудившись от сонной истомы. Замер, ощутив, как ладонь остановилась на изгибе талии, а пальцы вжались в кожу, и задержал дыхание, почувствовав поцелуй между лопаток. В комнате царили приятные утренние сумерки. Сегодня за окном все было серым; в спальню не пробивалось ни одного солнечного луча, и Сяо Чжань зевнул, думая, что было бы неплохо подремать еще немного. Ван Ибо придвинулся к нему ближе, лизнул шею чуть ниже кромки волос и подул на влажный след. Сяо Чжань хихикнул и, подавшись назад, натолкнулся ягодицами на твердый горячий член. Замер. Ван Ибо тоже застыл, а после рывком отодвинул бедра, чтобы они не соприкасались, и извиняясь поцеловал в плечо. — Все в порядке, — хриплым со сна голосом сказал Сяо Чжань, понимая, что совершенно искренен и с Ван Ибо, и с собой. Более того, пробудившийся в нем интерес, в противовес вчерашним сомнениям и опасениям, заставил его развернуться лицом к Ван Ибо. Тот глядел на него непонимающе и удивленно. Округлив глаза, когда Сяо Чжань обхватил рукой его член, он дернулся вперед, в его ладонь, и усилием воли заставил себя не двигаться, чтобы… Чтобы что? Сяо Чжань закусил губу, отчетливо видя Ван Ибо: сонные глаза, след от подушки на щеке, росчерки темной челки на лбу, припухшие после вчерашнего губы. Никаким образом у него не возникло сомнений, кто лежит с ним в постели, и желание попробовать то, что вчера не было завершено, пересилило все прочие идеи. Он порывисто прижался губами к щеке Ван Ибо, соскользнул на губы и провел меж ними кончиком языка. Ван Ибо охотно разомкнул рот, впуская его язык, и Сяо Чжань надавил ему на плечо, заставляя лечь на спину, и забрался сверху, оседлав его бедра. Да. Вот так было можно. Ван Ибо устроил руки на его бедрах, несильно, но ощутимо сжимая пальцы, и Сяо Чжань, глядя ему в лицо, наклонился к нему и снова поцеловал. Ван Ибо положил руку ему на шею, не удерживая, но лаская и поглаживая. Сяо Чжань довольно выдохнул, когда тот сжал в руке его член, когда провел большим пальцем по головке, растерев по чувствительной плоти выступившую капельку смазки. Он качнулся на его бедрах, с волнением ощущая под собой чужой член и готовый соскочить при первых же подступах дискомфорта, но все было в порядке. Ван Ибо смотрел на него снизу, позволяя делать с собой что угодно, предоставив себя и свое тело в его полное пользование на ближайшее время и не намереваясь никак на него давить. Это подкупало. Это успокаивало. Это заставляло трепетать и горячило внутри, заставляя сжиматься и предвкушать то, что могло случиться только по воле Сяо Чжаня. Он мельком огляделся вокруг себя, вспоминая, что смазка должна быть поблизости. Она явно затерялась в складках, и как же не хотелось сбивать настроение и копаться в постели!.. Откинув ближайшую подушку в сторону, он наткнулся на флакон, схватил его и со щелчком откинул крышку. Увидев, как он выдавливает на пальцы немного прозрачного геля, Ван Ибо потемнел взглядом и судорожно сглотнул. Сяо Чжань, вскинув подбородок и изогнув губы в легкой поверхностной улыбке, завел руку за спину и, выгнувшись в пояснице, коснулся сам себя, внутренне замирая от страха, что вот сейчас, именно в этот момент проснется прошлое. Закусив губу и прислушиваясь к себе, коснулся своего ануса, надавил пальцами, покружил вокруг, размазывая гель и расслабляя мышцы прикосновениями. Ван Ибо стиснул его бедра своими пальцами, едва ощутимо подкинул свои и шумно, возбужденно выдохнул. Сяо Чжань, опустив взгляд, увидел его член между своих разведенных ног — прижатый к животу, сочащийся прозрачным предэякулятом. Соскользнул свободной рукой вниз и провел кончиком пальца по головке, подцепив смазку, растер между пальцев и облизнул их, вспыхнув от обжигающего взгляда Ван Ибо. Растягивая себя, он покачивался, подаваясь вперед, и в конце концов оперся о грудь Ван Ибо, потому что стало неудобно и немного затекло плечо. — Я сейчас свихнусь, — проскулил Ван Ибо, а Сяо Чжань широко улыбнулся как будто бы вовсе не ему, а чему-то другому, очень важному. Он качнул головой, и челка упала ему на лоб, и посмотрел на Ван Ибо жадным взглядом, покусывая губу. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал он, и Ван Ибо дернулся всем телом, но остался на месте. — Поцелуй меня, пожалуйста. С коротким стоном тот приподнялся, обхватывая Сяо Чжаня за пояс и удерживая на коленях, и поцеловал. Сяо Чжань раскрыл рот, желая большего, и тот скользнул языком внутрь, прошелся по зубам, деснам, вылизывая, втянул в свой рот его язык. Посасывая его, двигал губами, ласкал и оглаживал щеки изнутри. Постанывая, Сяо Чжань растягивал себя, внутренне трепеща от мысли, что готовит себя сам под член Ван Ибо, и это его собственный выбор и его собственное решение. Ему не хватало еще совсем немного, и надо было изогнуться сильнее, поэтому он нехотя отстранился от Ван Ибо, быстро поцеловал его в уголок губ и толкнул в плечо, чтобы тот снова улегся на кровать. Тот, конечно, улегся на кровать, раскрасневшийся и взволнованный, возбужденный. Его член пульсировал — Сяо Чжань это ощущал, и двигался на нем, и дразнил, обещая большее и для него, и для себя. Ван Ибо преданно глядел на него, приоткрыв рот, и Сяо Чжань снова захотел поцелуев. Наконец почувствовав, что готов, он привстал над членом Ван Ибо и взял его в руку. Смазал обильно, чтобы было легче обоим, и направил в себя, приставив головку ко входу. Присев, начал принимать ее в себя. Та с трудом вошла внутрь, и дальше дело пошло быстрее — ствол полностью скрылся в его теле и теперь ощущался глубоко, твердо и очень, очень приятно. Сяо Чжань, распахнув глаза, вслушивался в себя, ничего вокруг себя не замечая. Дрожащий Ибо гладил его бедра, медленно дыша и давая ему все нужное время, чтобы привыкнуть и понять, что он чувствует, и Сяо Чжань так им восхищался. Наконец он двинулся, качнувшись вперед, и ощутил, как член внутри него шевельнулся. Сяо Чжань приподнялся, позволяя тому немного выскользнуть, и опустился обратно, повторил это еще раз, и еще, восторженно замечая, как все легче и легче его тело принимало член. Ван Ибо схватил его, накрыв пальцами тазовые кости, и понемногу помогал, направляя. Сяо Чжань как-то иначе крутанул бедрами и вскрикнул, сам того не ожидая — а Ван Ибо ухмыльнулся и впервые за все это время резко подкинул таз, попав членом точно в то же место, куда и прежде, и Сяо Чжань пораженно застонал. — Еще, — выдохнул он, и Ван Ибо не отказал ему в этой просьбе. Удерживая его на месте, он быстро и четко задвигался, выбивая из Сяо Чжаня протяжный высокий стон. Член стоял как каменный, и он схватил его, начиная дрочить себе и желая скорой разрядки — и чтобы это никогда не заканчивалось. Давно забытое удовольствие, уже казавшееся придуманным, заполнило его тело, и тягучий жар плавил, растекаясь внутри. — Давай, — выдохнул Ван Ибо. Сяо Чжань всхлипнул, выгнулся и застонал еще громче. Оргазм разгорался в низу живота, и он весь дрожал, опираясь на грудь Ван Ибо, и жмурился, жмурился изо всех сил. — Смотри на меня, — потребовал вдруг Ван Ибо, и Сяо Чжань не сразу понял, что тот говорит. — Смотри на меня, Чжань-гэ, — властно повторил Ван Ибо, и Сяо Чжань распахнул глаза, слепо глядя вперед и видя перед собой его лицо. — Только на меня, — еще раз повторил Ван Ибо, рывком вгоняя в него член, и Сяо Чжань вдруг вытянулся в струну, напрягся и вздрогнул, кончая. Сперма выплеснулась на грудь Ван Ибо, на его живот, вытекая толчками, и он стиснул его в себе так, что тому стало трудно двигаться. Ван Ибо сжал пальцы на его бедрах, совершил еще несколько толчков и с громким стоном, смотря в глаза, кончил в него. Сяо Чжань совершенно обессиленно рухнул рядом с Ван Ибо, тяжело дыша и чувствуя отголоски оргазма. Тот мелкими судорогами затихал в его теле, истаивал, оставляя слабую истому, и все его мышцы превратились в бесполезное желе. Он с трудом перевернулся на спину, чувствуя, как из него вытекает семя Ибо, и раскинул руки в стороны, закинув одну тому на грудь, ощущая себя безумно счастливым. Ибо даже не двигался. Его грудь тяжело поднималась и опускалась от дыхания, и Сяо Чжань не удержался — шлепнул его ладонью по голому животу: — Не спи. — С тобой заснешь, — фыркнул Ибо. Сяо Чжань рассмеялся. У него больше восьми лет не было такого прекрасного начала дня. Наверное, что-то должно было пойти не так?

* * *

Орешек царапала дверь с той стороны, просясь то ли внутрь спальни, то ли требуя утреннюю порцию корма. Сяо Чжань потянулся, перелез через Ибо и, покинув кровать, в пару шагов оказался около своего большого шкафа. Матовые молочного цвета дверцы разъехались, едва он толкнул правую, и, обернувшись на Ибо, Сяо Чжань подумал, что тому тоже вряд ли хочется надевать вчерашнюю одежду. — Что? — нахмурился тот, заметив его взгляд. Сяо Чжань взял с полки уютный комплект и кинул его Ибо. Тот ловко перехватил вещи и прижал к груди. — Полотенце в шкафу в ванной, — сказал Сяо Чжань и бросил в Ибо упаковкой с новыми трусами. — Но я все равно в душ первый, — хохотнул он и, взяв из шкафа комплект для себя, вышел из спальни, напоследок взглянув на Ибо смеющимися глазами. Наскоро сполоснувшись, он насухо вытерся и оделся. Мягкая одежда обняла посвежевшее тело, и Сяо Чжань повел плечами, чувствуя, что словно заново родился. Настроение было легким, хорошим, и даже серость, оставшаяся за окном спальни, не портила его, а только лишь подчеркивала. Он протер зеркало рукой, оставив чистый след после ладони, и взял зубную щетку. Затем, сообразив, нагнулся к ящику и, вытащив для Ибо новую щетку, положил ее на край раковины. Повесив полотенце на сушитель, он вышел из ванной комнаты, едва не вздрогнув от неожиданности — Ван Ибо уже стоял за дверью, прикрывая пах вещами, и это так напомнило Сяо Чжаню давно забытые времена студенчества и жизни в общежитии, что он развеселился. Ибо сверкнул на него прищуренными глазами и, демонстративно протиснувшись между ним и стеной, закрыл за собой дверь. Сяо Чжань бесстыдно представил его раздетое тело посреди собственной ванной и ухмыльнулся. Он босиком прошел на кухню и чуть сбился с шага, заметив насыпанный — и уже чуть подъеденный по центру — корм в миске Орешек. Ее самой поблизости не было. Видимо, насытившись, она заняла свое излюбленное место посередине дивана и теперь вылизывалась. Открыв холодильник, он пораженно уставился на его заполненность. На полках тут и там стояли белые и прозрачные контейнеры с готовой едой, а он за все это время даже не полюбопытствовал, что же тогда Ван Ибо принес из магазина во всех этих пакетах. Тот явно вознамерился выдержать в этой квартире самую настоящую недельную осаду, и, откровенно говоря, Сяо Чжаню не очень это нравилось. То есть компания Ибо нравилась очень, а вот недельная осада с смсками от Фэн Куана и напоминаниями о былом совсем нет. Хотя какая готовая еда не испортится за целую неделю, даже находясь в холодильнике?.. Каши осталось на одного человека, но охлажденные баоцзы, если их подогреть, будут в самый раз. Он взял в руки контейнер с бледными пухлыми булочками и выложил из него несколько на тарелку. Ему-то особо налегать на еду было нельзя, и даром что кусок в горло особо не лез — диетолог и тренер вдвоем будут его ругать за набранные граммы и жир на животе. Хотя какой у него жир на животе?.. Сяо Чжань, поставив булочки в микроволновку, приподнял футболку, рассматривая себя, и вздрогнул, когда Ван Ибо откашлялся. — Я не хочу шутить про беременность, но ты напрашиваешься, — сказал тот и вошел в кухню. Сяо Чжань состроил ему гримасу и вытащил подогревшиеся баоцзы. Поставив их на стол, он вернулся и включил чайник, и тот тихо зашипел. Ибо так и продолжал стоять, сопровождая взглядом каждое движение Сяо Чжаня, и это немного нервировало. И немного волновало. — Садись, — бросил он Ибо, кивнув подбородком на стул. Ибо сморщил нос и плюхнулся на сиденье полубоком, чтобы можно было видеть Сяо Чжаня. — Отвернись, — сказал он. Зачем смотрит? — Не-а. — Ван Ибо. — Сяо Чжань. Сяо Чжань фыркнул и, достав из микроволновки горячую, исходящую паром рисовую кашу, сунул тарелку в руки Ван Ибо. Тот зашипел, обжегшись, и поспешно поставил ее на стол перед собой. — Горячо же! — воскликнул Ибо. — Ну а зачем ты… Наблюдаешь, — сбившись, проговорил Сяо Чжань, даже для себя пока не сформулировав, почему его это так беспокоило. — Ну, во-первых, ты — мой объект, а я твой охранник, я не должен выпускать тебя из виду, — осклабился Ибо, не дав ему времени задуматься, и Сяо Чжань закатил глаза. — А во-вторых… Сяо Чжань выждал несколько секунд, но продолжения не последовало. Любопытствуя, он обернулся через плечо и наткнулся на донельзя довольного Ибо. Вскинув брови, Сяо Чжань вопросительно взглянул на него, но тот медленно покачал головой, растягивая губы в еще более довольной улыбке. — Поцелуй. Поцелуй, и я все скажу. — Ван Ибо! — Поцелуй! — потребовал тот. Сяо Чжань сощурился. Ибо вскинул подбородок и повернулся к нему щекой, указывая на нее пальцем. — Вот сюда. — Ты уверен, что выбрал правильное место? — хмыкнул Сяо Чжань, подходя ближе. — У тебя было столько вариантов, а ты захотел поцелуй в щеку. — Ну, в щеку ты меня еще не целовал, — ответил Ван Ибо, сверкая взглядом. — Я хочу и это испытать. — Я вообще мало куда тебя целовал, — заметил Сяо Чжань. Конечно, на шее у Ибо пестрели следы засосов, но никаких отметок ниже он не сделал. Пока еще. — Еще будет время, — казалось бы, легкомысленно произнес Ван Ибо, но Сяо Чжаня что-то ощутимо укололо. То ли пронзительный взгляд, брошенный мельком, то ли скрытая, спрятанная между слов надежда, которую никто из них не решался озвучить в открытую, и теперь сердце болезненно отзывалось на неудобные мысли об их будущем. Вот поэтому Сяо Чжань не хотел задумываться о том, что будет после. Рациональность в нем сразу поднимала голову, перед глазами проносились собственные графики съемок и выступлений, а пункт в контракте о завуалированном запрете личных отношений пульсировал, как красная тревожная надпись, предупреждающая об опасности. — Будет, — кивнул он, потому что хотел. Верить хотел, и будущего хотел, и Ван Ибо хотел — вот такого многогранного, путающего, влекущего. Смотрящего серьезно — и вот уже насмешливо; прямого, настойчивого и тяжелого там, где надо удержать на земле. Нужного. Конечно, оставался вопрос, нужен ли он такой Ван Ибо, но с этим можно было повременить. В конце концов, Фэн Куана все еще не поймали. В глубине квартиры что-то знакомо тренькнуло, и Сяо Чжань, моментально перестроившись, ощутил озноб. Все чувства резко обострились — волоски на теле встали дыбом, слух усилился, зрение стало таким четким, что он мог разглядеть мельчайший узор на футболке Ибо. Он встретился с ним взглядом и вдруг сорвался с места, не желая тянуть с этим всем. Толкнул дверь в спальню, подбежал к телефону, на котором все еще светилось постепенно меркнувшее сообщение. Прочитал — и осел на пол, напрягшись, когда почувствовал спиной ноги — Ибо последовал за ним и наверняка тоже все видел. Внутри все заледенело. Безобидное, в общем-то, слово выбило почву из-под ног. “Сюрприз”. — Что это значит? — выкрикнул он, сжимая телефон в руке. Ван Ибо стиснул его плечо, и это немного помогло сосредоточиться. Его тело ходило ходуном, а он этого даже не замечал — он мог думать только о том, что имел в виду Фэн Куан. Сюрприз. Какой сюрприз? Чего от него должен был получить Сяо Чжань? Чем тот мог его удивить? Только если сдохнет, сгниет в канаве, как последняя больная псина, но разве сделает этот ублюдок такой подарок. Мама, вдруг пронеслось в голове. Мама. Папа. Нужно было им позвонить, нужно было услышать их голоса. Он активировал телефон и, зло вдавив палец в дисплей, смахнул сообщение. Нашел номер мамы, нажал и принялся считать гудки. Трубку никто не брал. И не брал. И не брал. Из гостиной донесся звонок телефона Ибо, и тот, ругнувшись, поспешил туда. Приняв вызов, рявкнул в трубку, а после только и делал, что мычал и угукал, слушая собеседника. Это было нехорошее мычание, нехорошее угуканье, они что-то от него скрывали, что-то произошло, что-то случилось с мамой и папой. Возьми трубку, возьми, возьми… — Я понял, — сказал вдруг Ван Ибо над ним, и Сяо Чжань, прижимая телефон к уху, поднял голову и встретился взглядом с его встревоженными глазами. Стало еще хуже. Он резко выдохнул, шумно вдохнул и всхлипнул, потому что звонок оборвался. — Я ему расскажу. Что расскажет?.. Что?.. — Что? — выкрикнул он, вскакивая с пола и нависая над Ибо. Тот был ниже всего на пару сантиметров, и сейчас этого хватило с лихвой. Ибо смотрел на него тяжело, властно, с каким-то глубинным пониманием, и Сяо Чжань ненавидел этот взгляд, ненавидел так же сильно, так же яростно, как и Фэн Куана. — Что случилось? — крикнул он Ибо в лицо и схватил того за грудки. — Не истери, — обрубил тот и грубо перехватил его руки. Сяо Чжаня колотило так, что он ничего не замечал — ни крепкой хватки, ни нарочитой грубости. Ван Ибо сосредоточенно смотрел ему в лицо и очень хмурился. — Они живы. Все в порядке. А ты ведешь себя как слабак. — Да иди ты к черту! — закричал Сяо Чжань, пытаясь вырваться, но Ибо не выпускал. — Как слабак!.. Отпусти меня! Это мои родители! — Успокоишься — отпущу, — ровно проговорил Ван Ибо. Удивительным образом чем сильнее нервничал Сяо Чжань, тем увереннее выглядел Ибо. — Отпусти! — взревел Сяо Чжань. Дернулся раз, другой, третий, и в конце концов Ибо схватил его предплечья одной рукой, крепко сжал и развернул его к себе спиной, прижав ладонью поперек живота. Сяо Чжань забился, но тот стоял как изваяние. — Отпусти, я должен!.. Мне надо!.. Я!.. — Он не мог договорить до конца ни одно предложение, потому что мысли бежали вперед слов. Ибо безжалостно не давал ему свободы, и эта беспомощность злила до слез. — Ты ведь собираешься к ним? — спокойно, совершенно безэмоционально сказал Ван Ибо ему на ухо, едва он поутих. — Ты хочешь выйти из дома, где безопасно, и попасться в его ловушку? — Я!.. — вскинулся было Сяо Чжань, но Ибо насмешливо хмыкнул и сильнее прижал к себе, надежно, но аккуратно удерживая в руках. — Ты?.. — подтолкнул его Ибо, но Сяо Чжаню нечего было сказать. Потому что Ибо был совершенно прав, и это так бесило сейчас. Не дождавшись ответа, Ибо хмыкнул и продолжил: — Успокоишься — поговорим. Мне есть чем поделиться. И ты бы все уже знал, если бы не начал орать, — буркнул Ибо, и Сяо Чжань, понемногу отходя от эмоций, поморщился. Почему во всем, что делал или говорил Ибо, всегда находилось зерно истины? — Что произошло? — спросил он дрожащим голосом, уже не пытаясь вырваться из рук Ван Ибо. Тот все равно его удерживал, не доверяя, да и сам Сяо Чжань себе не доверял. Внутри все вроде бы улеглось, но он чувствовал, что достаточно любой искры, чтобы это все снова повторилось. Ибо знал, что делал. — Поджог, — коротко ответил тот. Сяо Чжань прерывисто вздохнул, и Ибо напрягся. — И… Никто не пострадал? — Конечно, он имел в виду только родителей. Ибо уже говорил, что с ними все хорошо, но он должен был услышать это еще раз. И может, не раз. Словно понимая его потребность, Ибо кивнул, на мгновение коснувшись подбородком его плеча, и негромко повторил: — С ними все в порядке. И с их соседями тоже. Одной собаке подпалило хвост, — выдохнул Ибо, и голос его смягчился. Все еще оставаясь строгим, он не разрезал взволнованное сердце Сяо Чжаня острой холодностью и грубостью. — А где они? — Сяо Чжань на пробу попытался отстраниться, и, чуть помедлив словно раздумывая, Ван Ибо ему позволил. Сяо Чжань выбрался из его хватки и развернулся лицом к лицу. Ван Ибо смотрел прямо, ровно и уверенно, и это снова был профессионал, а не дурашливый парень, который не так давно требовал поцелуя в щеку. Сяо Чжань опустил глаза, чувствуя, как щеки заливает краска стыда: действительно, сначала надо было все узнать у Ибо, а не сходить с ума. Но он просто перепугался, наверное, это могло его оправдать? Родители были его больным местом, и Фэн Куан прекрасно знал, куда бить. — Их хотят отвезти в участок, там будет безопасно. — Нигде не безопасно, — сказал Сяо Чжань, и Ибо удивленно вскинул брови. — Я никому не доверяю. Ты можешь привезти их сюда? — Я могу попросить, чтобы это сделали другие полицейские, — нахмурился Ибо, явно ничего не понимая. Сяо Чжань тоже себя не понимал до конца, но знал, что прав и должно быть так, как он сейчас хочет. Что если его родители в сопровождении других полицейских просто не доедут? И это будет самым последним, самым ужасным наказанием для него за неподчинение Фэн Куану?.. Как можно было это объяснить словами, а не эмоциями? — Нет, — помотал он головой и схватил Ибо за запястье. Сдавил слишком сильно — Ибо поморщился; обхватил пальцами иначе. — Никаких других полицейских. Только ты. — Я не могу, — недовольно сказал Ибо. — Что за ерунда? Ты не доверяешь моим коллегам? — Я удивляюсь, почему им доверяешь ты, — бросил Сяо Чжань и, увидев недобро вспыхнувшие глаза Ибо, понял, что именно сморозил. Ибо вырвал руку из его пальцев и отступил на шаг. — Не переходи границы, — предупреждающе проговорил тот. Сяо Чжань прижал ладони к груди. — Я… Я не должен был так говорить, это было неуместно. Прости. Прости, пожалуйста. Я не прав. — Ты не прав, — медленно кивнул Ибо. — Просто… Да черт, — запустив руку в волосы, простонал Сяо Чжань. Фразы отказывались собираться воедино, мелькали в голове, разрозненные и спутанные, и он боялся сделать все только хуже. — Я не доверяю никому, кроме тебя. И я имею на это право. Взвесив его слова, Ибо нехотя согласился. Было очевидно, что это его уязвляло, что он принял близко к сердцу то, что Сяо Чжань был готов подозревать любого и каждого в его подразделении, да и во всей полиции Пекина, но Сяо Чжаню сейчас было все равно. Никто не заслуживал его доверия. Кроме Ван Ибо. — Поэтому я тебя прошу. Пожалуйста, привези моих родителей сюда. Не оставляй их в участке, не вези на корпоративные квартиры и прочие места, просто привези сюда, ко мне домой, здесь безопасно и я буду их видеть и знать, что с ними все хорошо, — заполошно проговорил Сяо Чжань, вплотную подступая к напряженному Ван Ибо. Тот играл желваками, словно бы обдумывая его просьбу, но выглядел совсем непримиримо. — У тебя нет причин не доверять… — У меня есть все причины! — крикнул Сяо Чжань, не сдержавшись. — У меня есть все причины не доверять людям, и ты это знаешь, Ван Ибо, потому что буквально вчера на твоих глазах кто-то слил ему мой новый номер, и сделать это могла только мой менеджер, которую я знаю много лет! Если даже такой человек может предать, то что я могу думать о незнакомых мне людях, полицейские они или нет? И не смотри на меня так, ты знаешь, что я прав! Ван Ибо поджал губы и опустил глаза в пол. Сяо Чжань прекрасно видел, как тот злится и как тому нечего возразить, но вместо ожидаемого торжества чувствовал только тревогу и досаду. Он не хотел обижать Ван Ибо, не хотел оскорблять его коллег, но сейчас они все могли пойти на хер, потому что его родители опять оказались под ударом и снова из-за него. — Я умоляю тебя, — очень тихо сказал Сяо Чжань. — Я умоляю тебя, пожалуйста, привези моих родителей сюда. — Мне ты доверяешь, — вскинул взгляд Ван Ибо, выглядя и нахально, и задето. Провоцируешь, зачем же ты провоцируешь, почему нельзя сначала сделать, а потом поговорить. — Только тебе, — повторил Сяо Чжань. — Почему? — ухмыльнулся тот. — Может, это я сдал номер, может, это я куплен Фэн Куаном, может… — Не может, — отрезал Сяо Чжань. Ван Ибо ошарашенно заткнулся. — И это не потому, что мы переспали, и не потому, что за тебя поручился твой дядя. То есть, ладно, изначально было из-за Ван Ханя, но потом это перестало иметь значение. Я тебе доверяю. — Это опрометчиво. Кто угодно может втереться тебе в доверие, — заявил Ван Ибо, и Сяо Чжань ощутил в его голосе отголоски раздражения и обиды. — Я не такой дурак, Ван Ибо, — покачал головой Сяо Чжань. — Ты съездишь или нет? — Как я могу оставить тебя одного? — нехотя произнес Ван Ибо. — Я не могу от тебя уехать, это было главной просьбой дяди. А ты сам просишь меня ее нарушить. — Да. — Сяо Чжань сглотнул. — Прошу. Пожалуйста. — Я не могу, — с сожалением отказал Ван Ибо. — Я дал слово. — Что со мной может произойти? — Нервно рассмеялся Сяо Чжань, обведя рукой свою комнату и имея в виду всю квартиру. — Сюда никто не проникнет. Я не идиот, Ибо, я знаю, кому можно открывать дверь, а кому нельзя, и видеофоном пользоваться умею. — Не ерничай, — нахмурился Ван Ибо, и Сяо Чжань замолчал, понимая, что опять дрожит: его снова понесло на волне эмоций и страха. — Клянусь, Ибо, я никому не открою. Я ценю свою жизнь. — А если он подожжет квартиру? — У меня есть огнетушитель. А если не поможет, я выпрыгну в окно, — попытался пошутить Сяо Чжань и вдруг осознал, что говорит совершенно серьезно. Ван Ибо тоже это понял, потому что резко побледнел и уставился на него широко распахнутыми глазами. Сяо Чжань криво улыбнулся, пытаясь его подбодрить, но это вряд ли получилось, потому что Ван Ибо поджал губы и отвернулся, стискивая в пальцах швы домашних штанов. — Это не смешно, — дрогнувшим голосом сказал Ибо. Сяо Чжань порывисто его обнял, прижал к себе и прижался сам, с облегчением ощутив, как тот обнимает его в ответ. Сяо Чжань так боялся, что Ван Ибо больше не захочет к нему прикасаться, что теперь прятал лицо на его шее, вдыхая запах, и водил носом за ухом и по щекочущим коротким волоскам. — Я знаю, — прошептал Сяо Чжань. — Прости. Ван Ибо едва ощутимо поцеловал его в шею и сжал руки у него за спиной, крепче сдавливая его в своих объятиях. Расцепив их, решительно отступил назад. Глядя исподлобья поймал взгляд Сяо Чжаня. — Ты никуда не суешь свой нос, — жестко сказал он, и у Сяо Чжаня отлегло от сердца. — Ты сидишь на диване все то время, что меня не будет, точно до секунды, пока я не вернусь с твоими родителями. — Спасибо!.. — выдохнул он. Ван Ибо поморщился и поднял руку, призывая к тишине. Сяо Чжань послушно замолк. — Ты не открываешь дверь никому. Вообще к ней не подходишь, ты меня понял? — зло спросил Ван Ибо и дернул его за руку. — Понял? — Понял. Да, понял. Конечно. Быстро переодевшись и на ходу натягивая джинсовку, Ван Ибо, напряженный и натянутый, как тетива, приблизился к входной двери. Через видеофон проверил, нет ли кого перед квартирой и всей на площадке, но угла обзора камеры не хватало, чтобы видеть всю картинку. Сяо Чжань, нервничая, смотрел на Ибо, и ему невольно передалась собранность, с которой тот ввел код замка, отпирая дверь. Та с тихим, вызвавшим мурашки шорохом открылась на небольшое расстояние, и в щель можно было увидеть серые плиты, которыми был выложен пол подъезда. Ван Ибо потянул дверь на себя, увеличивая расстояние, и у Сяо Чжаня засосало под ложечкой. Он за мгновение достиг Ван Ибо и схватил его за руку. Тот обернулся и остановился. Дверь, ведущая с площадки этажа к лифтам, вдруг распахнулась, и Сяо Чжань застыл, неотрывно глядя в ту сторону и ожидая увидеть того, кого видеть не хотел бы никогда. Он дергано взглянул на Ибо и снова перевел взгляд на проем двери. Через невысокий порог переступил человек, насвистывающий что-то себе под нос, одетый в ярко-синий комбинезон и кепку и волочивший за собой ведро на колесиках и швабру. Ван Ибо еле заметно выдохнул. Сяо Чжань прикрыл глаза, немного расслабляясь. Все еще не выпуская уборщика из поля зрения, он потянулся к Ван Ибо и сжал его пальцы: — Возвращайся как можно скорее. — Я постараюсь сделать все максимально быстро, — улыбнулся ему тот и, сжав пальцы в ответ, мягко втолкнул в квартиру. Сяо Чжань покачнулся и вздрогнул, когда замок пискнул, закрываясь. Он включил видеофон и успел увидеть, как Ван Ибо выходит за дверь, направляясь к лифтам. Уборщик находился в слепой зоне камеры, но Сяо Чжань видел его ведро и мелькающую в кадре ногу. Ладно. Ладно. Сколько Ван Ибо понадобится времени? Час? Полтора? Он прошел внутрь гостиной, бросил рассеянный взгляд на свой журнальный столик, накануне высмеянный Ван Ибо, и сел на диван. Орешек спала, свернувшись калачиком, и смешно вытянула лапки, положив на них голову. Он погладил ее за ушком, получив в ответ вопросительное мурчание, и откинулся на спинку, стараясь не прислушиваться к себе и тишине квартиры. Поскорей бы Ибо вернулся. Кажется, он себя переоценил. Тревога покалывала, окружая сердце своими щупальцами, и только мысли, что он в безопасности, помогали держаться. Только… Он-то в безопасности, запертый в четырех стенах. А Ибо? Он едва не подскочил от раздавшегося стука в дверь. Сердце лихорадочно заколотилось в горле и висках, кровь зашумела, и он не сразу догадался встать с дивана. А после снова сел. Ведь Ибо сказал не подходить к двери. Даже если поджог. Даже если наводнение. Даже если землетрясение. Зад Сяо Чжаня должен быть на диване. Стук не прекращался. Из спальни зазвонил телефон. Сяо Чжань дернулся было туда, а после сообразил, что так делал Ибо, если он не подходил к двери — писал смс или звонил, очень-очень разозленный. Он что-то забыл? Или по пути ему что-то успели сообщить насчет родителей? Что-то плохое? Сяо Чжань рванул к двери и, притормозив на последнем действии, усилием воли отвел руку от клавиатуры замка. Руки так и чесались открыть дверь, потому что, судя по силе ударов, Ибо был очень зол, и открыть нужно было немедленно. Что-то останавливало его, взгрызаясь в мозг строгими указаниями, и он помедлил, занеся ладонь над видеофоном. Затем четким, аккуратным движением руки включил его, надавив кончиком пальца на кнопку, и, бросив взгляд на черно-белый экран, омертвел. Подняв взгляд прямо в камеру, на него улыбаясь смотрел Фэн Куан. Кривоносый, одетый в комбинезон и теперь уже без кепки, он крепко держал покачивающегося Ван Ибо, голова которого безвольно болталась. Он время от времени пытался поднять руку, но ему будто не хватало сил. Фэн Куан дернул его, и гримаса боли отразилась на лице Ибо. Сяо Чжань закрыл рот рукой и попятился, неотрывно глядя в экран. Ван Ибо едва шевельнул губами, и Фэн Куан недовольно поморщился. Снова тряхнул Ибо, и голова того запрокинулась, ворот куртки отогнулся, и Сяо Чжань смог увидеть какое-то темное, почти черное поблескивающее пятно на животе Ван Ибо. Фэн Куан посмотрел в камеру знакомым безжизненно строгим взглядом и жестом показал, чтобы Сяо Чжань включил микрофон. Сяо Чжань не хотел этого делать. — Привет. — Сяо Чжань содрогнулся всем телом, и его затрясло. Он обнял себя, не в силах оторваться от экрана, где Ибо было очень плохо. — Женушка? Ты меня слышишь? Сяо Чжань не мог ответить. Рот словно цементом залило — тяжелый неповоротливый язык приклеился к небу, и ни звука выдавить не получалось. Фэн Куан дал ему еще несколько секунд, а после, не меняясь в равнодушном лице, ударил Ван Ибо в бок. Ибо вскрикнул — непривычно жалобно, согнулся, часто-часто дыша и пережидая боль, и Сяо Чжань почувствовал, что глаза застилают слезы. Нет, пожалуйста. — Он умрет, если ты не откроешь, — сказал Фэн Куан, через камеру глядя ему прямо в глаза. — Хотя он скорее всего и так умрет. От потери крови. Нет. Сяо Чжань укусил себя за руку, с силой укусил, с дикой мощью, сдавил челюсти так, что стало невыносимо больно, и закричал, заглушив крик собственным запястьем. Мятущиеся до того мысли брызнули врассыпную, и в голове теперь царила пустота, и только тяжелое однообразное занудное “от потери крови” стучало тяжелым молотом промеж висков. Фэн Куан достал пистолет и приставил его к виску Ван Ибо. Тот дернулся едва заметно, попытался оттолкнуть от себя дуло, но Фэн Куан напористо надавил стволом и счастливо, с леденящей кровь безуминкой улыбнулся Сяо Чжаню. — Я могу его убить у тебя на глазах. Хочешь? Он заслужил. — Нет, — выпалил Сяо Чжань и замотал головой. Конечно, его никто не видел, но это не имело значения. Ничто не имело значения — кроме раненого Ван Ибо, который на его глазах истекал кровью и слабел с каждой минутой. Сяо Чжаню было запрещено открывать дверь — но Ибо умрет. Если он откроет, Фэн Куан до него доберется, но Ибо может выжить. Или не выживет никто — если не будет жить Ибо, то и Сяо Чжаню существовать незачем, потому что он не вынесет ни потери, ни чувства вины. Он должен был дать Ибо шанс. Он должен был открыть. Но он не мог. Ноги подкашивались, и он в итоге не смог устоять — рухнул, больно ударившись коленями о кафельный пол. Все тело свело мелкой судорогой, и он встал на четвереньки и пополз к двери, ненавидя себя за каждый преодоленный сантиметр. У него не было выхода, у него совсем не было выхода — Ибо умрет. Фэн Куан до него доберется, но Ибо мог выжить. Ибо мог выжить. Сяо Чжань дополз до двери и совершенно неслушающимися руками дотянулся до клавиатуры замка. Вслепую, на ощупь ввел код, и, когда замок пискнул, пополз назад, содрогаясь всем телом. Фэн Куан вошел в квартиру, переступив порог с такой душащей уверенностью, что Сяо Чжаня затошнило. Он все отползал и отползал, только закричал, когда Фэн Куан бросил Ибо ему под ноги. Тот рухнул как безжизненный мешок мяса и не шевельнулся. Сяо Чжань увидел сбоку кровь на его рубашке, много крови, пропитавшей даже джинсовку, и отчаянно застонал. Рванул к нему, не зная, как подступиться, и осторожно оттянул край джинсы. — Вроде жив, — бросил Фэн Куан. Шагнул к Сяо Чжаню, и он отшатнулся, едва не завалившись на спину. — Ты будто мне не рад, — недовольно заметил Фэн Куан, и Сяо Чжань поспешно опустил глаза. Старые привычки, за восемь дней отработанные на сто баллов, вспомнились за мгновение. — Можно… Можно я его перевяжу? — Нельзя, — сказал Фэн Куан. Он подошел ближе, и Сяо Чжань едва заставил себя остаться на месте. Ему было так мерзко, так отвратительно чувствовать его рядом, по телу словно ползали склизкие червяки. Фэн Куан подхватил его подбородок дулом пистолета, вынуждая поднять голову и посмотреть ему в глаза. Сяо Чжань сморгнул слезы и выдержал его взгляд. — Хотя, если ты меня потом отблагодаришь… — Отблагодарю, — прошептал Сяо Чжань. Фэн Куан махнул пистолетом, и он за считанные доли секунды стянул с себя футболку и разорвал ее на несколько длинных полос. Раздев Ван Ибо, он с невиданной, неизвестно откуда взявшейся силой приподнял того и продел под спиной лоскут, несколько раз обернул его вокруг торса чуть ниже пупка, даже не думая о том, чтобы как-то промыть рану, похоже, нанесенную ножом, — главное было хоть как-нибудь остановить струящуюся кровь. Кое-как закрепил, туго перетянув пояс, подождал немного, пристально смотря на медленно наливающуюся красным перевязку. Вроде бы приостановилось. — Все? — резко спросил Фэн Куан. — Ты должен быть мне очень благодарным — я позволил тебе спасти твоего ебыря. Даже не знаю, что ты должен сделать, чтобы я тебя простил за измену. Сяо Чжань промолчал. Он хотел сказать, что Ван Ибо — не ебырь. Что Ван Ибо — лучшее, что было в его жизни за восемь лет после тех восьми дней кошмара. Что Фэн Куан хотел его уничтожить, но не смог, потому что Фэн Куан грязь, недостойная быть даже подошвой на кроссовках Ван Ибо. Что Фэн Куан сдохнет — а Ибо останется. — Ну? Чего молчишь? — Я думаю, как благодарить, — неровно произнес Сяо Чжань. Фэн Куан довольно кивнул. Наклонился к нему и прижался губами к обнаженному плечу. Сяо Чжань в одно мгновение ощутил себя тонущим в густом болоте, испачканным так, что больше никогда не стать чистым. Фэн Куан вывел кончиком языка на его ключице какой-то завиток, поцеловал, и Сяо Чжань содрогнулся от отвращения. — Я знал, что ты по мне скучал, — насмешливо протянул Фэн Куан. — Но не думал, конечно, что ты такая шлюшка. Сяо Чжань стиснул зубы. Ван Ибо лежал перед ним бледный, с посиневшими губами, но грудь его малозаметно вздымалась и опускалась. У Ибо был шанс. Нужно было что-то придумать. — Ты же с ним знаком едва ли сутки. — Фэн Куан небрежно пнул ногу Ибо. Тот даже не шевельнулся. — Как ты мог? С тобой я был знаком двое суток. Двое суток это совсем другой разговор, да? Сяо Чжань медленно закрыл глаза. Фэн Куан наклонился к нему — он ощутил это по движению воздуха, по противному болотному запаху, ввинтившемуся в мозг через ноздри, по шумному дыханию над ухом. Он накрыл пальцами плечи Сяо Чжаня, погладил его кожу, ключицы и толкнул назад, принуждая упасть. Сяо Чжань хотел бы устоять, но не удержался и завалился на спину. Распахнув в падении глаза, он уставился в горящие желанием глаза Фэн Куана и судорожно забился, ускользая из-под него, с упоением ощущая понемногу растущую в себе злость. Он полз на локтях, отталкиваясь пятками, и смотрел в глаза Фэн Куана, который на четвереньках преследовал его, довольный этой импровизированной охотой. Сяо Чжань всхлипнул, когда тот схватил его за щиколотку и дернул на себя. Он двинул ногой, пытаясь вырвать ее из цепкой хватки, но Фэн Куан сдавил так крепко, что стало очень больно. Какого хрена. Тот заполз на него сверху, сжимая его ноги своими коленями и поставив руки по бокам от талии. Двинулся выше, и вот уже полностью навис над Сяо Чжанем, жадно впитывая все эмоции, которые проявлялись у него на лице. Сяо Чжань отвернулся, но Фэн Куан грубым движением вернул его голову в прежнее положение и, с силой удерживая за подбородок, агрессивно поцеловал. Сяо Чжань заскулил — мерзко, так мерзко, исчезни!.. Фэн Куан отстранился и, тонко улыбнувшись, огладил лицо Сяо Чжаня своей ужасной беспальцевой рукой. — Я так рад, что ты снова со мной, — сказал он, и Сяо Чжаня замутило. Он неосознанно подался назад, пытаясь нащупать что-нибудь, что можно использовать как оружие, и уклоняясь от навязчивых прикосновений Фэн Куана, который скользил руками по его обнаженному торсу, и вскрикнул, когда тот влепил ему пощечину. — Ты сказал, что будешь благодарить. Я все еще могу его убить, — напомнил Фэн Куан ледяным голосом и снова потянулся его поцеловать. Сяо Чжань зажмурился, не находя в себе сил разомкнуть губы и впустить в рот ненавистный язык. — Черта с два, сука, — хрипло раздалось из-за головы Фэн Куана, и прозвучал оглушительный выстрел. Сяо Чжань дернулся и закричал, ощутив на лице и груди что-то теплое и влажное. Потяжелевшее тело Фэн Куана навалилось на него, а после под собственным весом сползло вбок. На бедрах Сяо Чжаня осталась только его нога, и он поспешно спихнул ее с себя и еще сильнее оттолкнул в сторону, выбираясь из-под чужого мертвого тела. — Сдохни, — хладнокровно сказал бледный до синевы Ван Ибо, едва стоящий на коленях. Рука с пистолетом ходила ходуном, и он под взглядом Сяо Чжаня медленно опустил ее и выронил оружие на пол. — Ибо, — севшим голосом проговорил Сяо Чжань и рванул к нему. Застыл напротив, не решаясь коснуться, и Ибо сделал все сам — подняв ладонь, погладил его по щеке, смазал губы большим пальцем. Улыбнулся — и мягко, словно в танце, опустившись на пол, больше не двинулся. Сяо Чжань схватил его за руку, начал трясти, выкрикивая его имя, но непонятно откуда взявшиеся люди оттащили его в сторону, пытались с ним разговаривать, накрыли плечи серым одеялом. Появились медики, носилки, его трогали, гладили по плечу, дали в руки чай, но тот пролился, выпав из слабых непослушных пальцев. Кто-то перетянул ему руку, потом что-то укололо в сгиб локтя, и все стало темно-темно.