Collapse / Collide

Он знал, что с Ван Ибо все в порядке. Но это знание ничуть не облегчало его существование, потому что из-за работы, навалившейся на него сразу после, он не мог вырваться к нему в больницу, хотя считал себя обязанным проводить там дни и ночи, сидя безвылазно около палаты. Сяо Чжань просыпался с мыслью о Ван Ибо, работал, нагоняя сорванный график, думая о нем, и, вымотанный, с трудом засыпал, каждый раз не зная, что ему приснится — Ибо, его смерть или надвигающийся неотвратимой лавиной окровавленный Фэн Куан. Со временем, недели две спустя, стало легче, и кошмары почти сошли на нет. Господин Юй консультировал его по телефону с завидной частотой, и Сяо Чжань снова себя чувствовал треснувшим сосудом, который латают, чтобы не протекал. А все, что ему было нужно, это чтобы крепкие руки держали его края, не давая разлому разойтись. Тогда, в самом начале, когда Сяо Чжань пришел в себя в дорогой палате с выбеленными стенами и облаченный в больничную робу, он растерялся и перепугался до ужаса. Не за себя, конечно, а за Ван Ибо — перед отключкой последнее, что он видел, это как того выносят на носилках, а рука, соскользнув с края, бессильно и мертво покачивается в такт шагам медиков. Все происходило быстро-быстро, но ему казалось, что время замедлилось, и эта покачивающаяся ладонь так и маячила перед глазами. Даже сейчас. Стройная медсестра возраста его мамы, проходившая мимо и заглянувшая к нему, поспешила его успокоить и ответила на все вопросы. Так он узнал, что Ван Ибо буквально вытащили с того света, и он отходил от наркоза и операции. Что если бы не его импровизированная перевязка, все могло закончиться намного печальнее. Что Ибо еще несколько часов будет в бессознательном состоянии, потому что, отойдя от наркоза, он под обезболивающими захочет спать, поэтому Сяо Чжаню не стоило и пытаться с ним увидеться, а надо было прилежно оставаться в кровати, как хорошему мальчику. Сяо Чжань, заставив себя остаться на месте, подождал, пока медсестра не покинет его палату, и, потянув время, вышел следом. Крадучись он передвигался по коридору от двери к двери и заглядывал внутрь через окошки, и не успокоился, пока не наткнулся взглядом на знакомый профиль. Вошел внутрь, ступая тихо-тихо, на цыпочках, боясь потревожить Ибо, но тот был недвижим, окруженный пиликающими аппаратами, на экранах которых высвечивались какие-то данные. Сяо Чжань поспешно нашел взглядом кардиомонитор и с замиранием сердца понаблюдал за неровной линией. Ван Ибо действительно был жив. Его сердце билось. Сяо Чжань подошел ближе, обхватил ладонью безжизненную, холодную кисть Ван Ибо. Пальцы того дрогнули, и Сяо Чжань в ответ легко сжал свои, потер большим выступающие костяшки, наклонился и порывисто прижался губами к тыльной стороне руки. Ван Ибо никак не отреагировал; писк приборов нимало не изменился; дверь за спиной с тихим скрипом открылась, и в палату вошла полная хмурая медсестра. — Вас не должно быть здесь, — сказала она недовольно. — Мне… Надо, — отвернулся от нее Сяо Чжань и снова взглянул на бледного Ван Ибо. — Ему нужен покой. — А мне нужно его видеть, — спокойно признался Сяо Чжань, и медсестра покачала головой. — Не положено, — отрезала она. — Я останусь здесь. — Не положено. Покиньте палату, господин Сяо. — Что случится, если я с ним посижу? — Он развернулся к женщине, которая неодобрительно скривила лицо. — Я вам еще раз повторяю: не положено. — Да что вы заладили, — воскликнул Сяо Чжань, и получилось неожиданно громко. Ван Ибо слабо застонал, аппараты синхронно сбились, и что-то запищало чаще, что-то — реже, что-то издало не очень приятный уху звук, и медсестра, бросив в Сяо Чжаня злой осуждающий взгляд, отодвинула его бедром от кровати Ибо, проверяя показатели. Судя по ее расслабившейся спине, все было в пределах нормы, и взволновавшийся было Сяо Чжань тоже успокоился. — Вот поэтому, — прошипела медсестра, указывая на пока не очнувшегося Ибо пальцем. — Поэтому — не положено. Идите в свою палату. Или я вызову охрану, — сурово проговорила женщина. — Он мне не чужой, — сглотнув, проговорил он, и в ответ лишь получил презрительный недоверчивый взгляд. — Уходите. Сяо Чжань поднял руки, сдаваясь, и кивнул. Наверное, сейчас так будет лучше. Развернувшись, он нога за ногу двинулся к двери, всем собой ощущая, как что-то неудержимо тянет его обратно к Ибо, словно он был привязан к тому на резинку. Сяо Чжань обернулся напоследок, но из-за широкой спины медсестры увидел только черную макушку, которая резко контрастировала с белой больничной наволочкой, и вышел в длинный светлый коридор, который тянулся, сужаясь, словно на многие километры. С трудом отыскав свою палату, он присел на кровать. На душе было очень тяжело. Мимо распахнутой двери прошла медсестра из палаты Ибо, пригвоздив его к полу одним ледяным взглядом, и Сяо Чжань поморщился. Выждав еще несколько минут, он ни мгновения не сомневаясь решил попытать счастья еще раз, чувствуя, что больше такой возможности не представится — он пришел в себя, и не было никаких показаний держать его в больнице. А значит, нужно было использовать все возможное время, чтобы провести его рядом с Ибо, пусть тот этого даже не узнает. Сяо Чжань очень нуждался в его присутствии и сейчас остро ощущал его нехватку. Он без сложности добрался до палаты Ибо и проскользнул внутрь. От того, что он бесшумно посидит рядом, ничего не произойдет, и тогда бы не произошло, если бы с ним не начала спорить та медсестра. Сяо Чжань придвинул к кровати стул и опустился на него, не сводя взгляда с лица Ван Ибо, которое, кажется, стало немного розовее. Губы точно не были такими пугающе синюшными, и это внушало надежду. Конечно, та женщина его заметит при очередном обходе. И снова выгонит. И, может, устроит скандал, но все это ровным счетом ничего не значило. Сяо Чжань должен был быть здесь. Он замирал при каждом звуке, доносившемся из коридора, удивленно отмечая, что их этаж был до странного тихим и безлюдным. И вместе с этим удивлением он чувствовал облегчение, что никого чужого здесь не наблюдалось, только пара медсестер, одна из которых оказалась очень злой. Она выполняла свою работу и за это ей стоило быть благодарным, но Сяо Чжань никакой благодарности не испытывал. Они с ней схлестнулись над кроватью раненого Ибо, когда Сяо Чжань всего лишь просил позволения посидеть с ним в тишине. Велика услуга — закрыть глаза на такое. Ибо шевельнул пальцами, и датчик, надетый на указательный, чуть сдвинулся. Какой-то аппарат запищал, а Ибо нахмурился, отмахнулся слабой ладонью от звука и повернул голову в сторону окна, отвернувшись от Сяо Чжаня. Он подался вперед, привстав со стула, оперся о край кровати. Нависнув над Ибо, жадно всматривался в него, впитывая все до малейшего движения: задрожавшие веки, дрогнувшие брови, поджавшиеся губы. Упрямо поднятый подбородок. Сяо Чжань широко улыбнулся, встречая его мутный, совершенно отсутствующий взгляд. — Привет. Ван Ибо закрыл глаза и облизнул губы. Наверное, ему хотелось пить, но Сяо Чжань не знал, мог ли он дать ему воды. Самовольничать сейчас было совсем неразумно. — Ибо? — тихо позвал его Сяо Чжань и бросил украдкой взгляд на дверь. Там еще никого не было, но он не сомневался: раз тот пришел в себя, значит, медсестра скоро появится. Он должен был успеть. — Я рад, что ты жив. Ибо кинул на него невидящий взгляд и растянул губы в неровной, жутковатой улыбке. — Чжань-гэ-э, — хрипло протянул он, и Сяо Чжань закивал, мол, да, да, Ибо, я здесь, это я. Ибо качнул головой и снова закрыл глаза. Сяо Чжань наклонился к нему ближе, чувствуя резкий неприятный запах лекарств. Ибо размеренно дышал, словно провалившись в сон, но он надеялся, что тот все-таки еще в сознании. — Ибо. — Он переплел пальцы с его потеплевшей ладонью и легонько сжал. Ибо разомкнул веки, едва-едва их приоткрыв, и снова ему улыбнулся, словно пьяный. У него должно было дико болеть все тело и раскалываться голова, но Ибо, видимо, пока что этого еще не ощутил. Наркоз дарил чудесные видения и ощущение полета, но скоро это все должно было развеяться. — Опять вы здесь? — гневно воскликнула медсестра. Позади нее стоял строгий врач в белоснежном, застегнутом на все пуговицы халате. В коридоре началась какая-то беготня, и Сяо Чжань, выпрямившись, напряженно на них смотрел, сам не понимая чего ожидая. Врач смерил его внимательным взглядом, посмотрел на Ибо, нахмурился, обдумывая что-то. Сяо Чжань сглотнул. — Уходите немедленно, оставьте его в покое! — Сейчас уйду, — сказал он быстро и уже было двинулся к двери, но Ван Ибо слабо схватил его за запястье, и он остановился. Обернувшись на Ибо, который капризно насупившись смотрел на него в ответ, Сяо Чжань бросил короткий взгляд на врача и недовольную медсестру и, теперь полностью их игнорируя, склонился над своим офицером. Конечно, ему нужно было сейчас уйти, чтобы Ибо окружили специалисты, но уж несколько-то секунд у него было? — Ван Ибо, — зашептал он, глядя в мутные глаза того, совершенно не уверенный, что тот его вообще слышит и тем более понимает. — Ван Ибо, я к тебе обязательно еще приду, ты только выздоравливай. Теперь все будет хорошо. Повинуясь желанию, он торопливо клюнул его в щеку и не поднимая лица покинул палату, миновав больничный персонал. Только Ибо он больше так и не навестил — за ним приехала менеджер. А на следующий день, дав показания в полиции и вверив Орешек родителям, он улетел на съемки.

* * *

Его буквально взяли в оборот. Свободного времени доставало на то, чтобы поспать жалкие несколько часов и перекусить на ходу. В его жизни сплошной чередой возобновились перелеты и переезды, и после встряски с Фэн Куаном, когда за двое суток он умудрился прожить настоящую, совершенно другую жизнь, это все придавило его невыносимой нагрузкой. За три недели он даже не побывал дома, меняя города и съемочные площадки и обитая в гостиницах — совсем как раньше. У менеджера сменился помощник, и квалификации ему пока еще не хватало, отчего менеджер была раздраженная сверх обычного. Если честно, домой его не особо и тянуло. Последние воспоминания, связанные с квартирой, отбили все желание там находиться: безжизненное тело истекающего кровью Ибо, мешком лежащее у ног, Фэн Куан, размахивающий пистолетом и тянущий к Сяо Чжаню свои руки, и — громкий выстрел, дернувшаяся голова Фэн Куана, ошметки мозгов и кровь на лице. Ему хватало ума догадаться, что вряд ли в гостиной было чисто. Ему придется поменять интерьер комнаты, потому что даже если можно было поменять обивку, этого явно будет недостаточно, чтобы ассоциации исчезли. Только столик останется — потому что Ибо его высмеял. Но для того, чтобы поменять интерьер, нужно было увидеть, с чем придется работать, а чтобы это увидеть, нужно было столкнуться с тем, что сейчас стремительно вымывалось из памяти, будто ничего и не происходило. Сяо Чжаню не хотелось нарушать свой покой, которым его одарило свыше. Он вообще его не ждал, и потому это умиротворение ощущалось особенно ценным и важным. Тем более, что он подозревал, что это временно. Он отдавал себе отчет, что его снова швырнуло в жернова и почти перемололо. И, конечно, он неплохо справлялся, благодаря терапевту, работе и Ибо, который был на первом месте, даже будучи недостижимым, к которому его тянуло и о котором он беспокоился, когда выныривал из проектов, чтобы глотнуть воздуха, а после снова погружался в работу. Если бы он постарался, то вспомнил бы, как тяжело мертвое тело Фэн Куана, как горяча его кровь, когда стекает по лицу, но эти воспоминания ушли так глубоко, словно бы и вовсе перестав существовать. Как будто Фэн Куана никогда не было. Сяо Чжань знал, что тот никогда больше его не побеспокоит, что это прошлое кануло в Лету, а не отложилось на неопределенный срок. Фэн Куан смог достать его из тюрьмы, но вот из могилы уже не получится. Самое ужасное, что могло случиться с Сяо Чжанем, это ночные кошмары, в которых тот снова будет над ним издеваться, но на такую жертву он был готов пойти. По сравнению с тем, что было в реальности, сны — какими бы ужасными ни были — имели свойство заканчиваться, и все видения проходили вместе с пробуждением. И Фэн Куан тоже. На случай невыносимых кошмаров господин Юй выписал ему рецептурный препарат. Сяо Чжань пока его еще не опробовал, и тому были две причины: из-за опасения, что это повлияет на его работу, и из-за желания справиться своими силами. Номер Ибо он выпросил у Ван Ханя. Тот не задавал лишних вопросов, только поинтересовался, как все прошло и как себя чувствует Сяо Чжань. Сяо Чжань тогда вздохнул и совершенно искренне сказал, что в порядке. Ван Ханя это удовлетворило. Они списались, потому что звонить Сяо Чжань не осмелился. Как не осмелился и сказать что-то о своих чувствах, потому что говорить об этом в переписке казалось ему недостойным. Ван Ибо тоже не поднимал эту тему, и Сяо Чжань решил оставить все как есть, потому что думать о несбывшихся планах, которым, может, и вовсе не суждено было осуществиться, у него попросту не было сил. А встретиться с истиной, что Ибо он вообще не сдался, сейчас было смерти подобно, и этой соломинки его спина бы не выдержала. Но вот чего боялся Сяо Чжань, так это момента, который обязательно должен был наступить через какое-то время. Он не первый год ковырялся в собственных мозгах и знал, как и что работает в человеческой психике, и потому с затаенным страхом ждал, когда же останется один. Сейчас его жизнь завертелась, закружилась, не давая передохнуть, и лишним мыслям не было места в его голове, но ведь этому точно придет конец, когда восстановится график, и вот тогда-то попрятавшиеся переживания и полезут наружу. Он верил, что готов и сможет справиться — сейчас он чувствовал себя в гораздо большей гармонии, чем тогда. У него была поддержка в виде терапевта, и пусть этого было маловато, но в прошлый раз оказалось достаточно. Ему было ради чего бороться. Хотелось верить, что Ибо тоже хотел бороться за него.

* * *

Больница взмывала ввысь на множество этажей, и Сяо Чжань, укрытый маской и кепкой, надвинутой на глаза, быстро прошел внутрь через разъехавшиеся перед ним двери. Ему навстречу двигались несколько групп людей, разговаривавших с врачами, и он, поспешно окинув взглядом эти компании, выдохнул, убедившись, что Ибо среди них не было. Холодное оформление холла больницы вызывало озноб. Поежившись от дискомфорта, он поплотнее закутался в бесформенную куртку, понимая, что наличие охранника за спиной ни от кого его не скроет. Подойдя к рецепции, узнал, что Ибо все еще находился в больнице, и поднялся на лифте на нужный этаж. Руки тряслись, и он спрятал их в карманы куртки, чтобы было не так заметно. Но все равно не заметить, что он нервничает, было невозможно — в отражении стен лифта он видел, как лихорадочно поблескивают его глаза. Лифт остановился, прозвенел короткий приятный слуху звонок и двери раскрылись. Сяо Чжань посмотрел в коридор, который лег ему под ноги длинной-длинной дорогой, и сглотнул. Охранник подтолкнул его в спину, и он мельком обернулся на него, а после все-таки преодолел сомнения и неровным шагом покинул кабину лифта. Он смутно помнил, какая из палат ему нужна — за несколько недель о пребывании в этом месте из памяти стерлось все, кроме этого. Сяо Чжань дошел до приоткрытой двери и с замиранием сердца остановился, не заходя внутрь. Стоя рядом, он слышал, что там, в палате, кто-то двигается, ходит, слышал шорохи и резкие выдохи, словно при поднятии тяжелого. Что-то со стуком упало, и раздалось ругательство. Сяо Чжань закусил губу и, по-прежнему пряча дрожащие руки, вошел в комнату, закрыв за собой дверь и оставив охрану в коридоре. Ибо, склонившийся над сумкой, стоящей на кровати, резко выпрямился и болезненно скривился, увидев его, и Сяо Чжаня это полоснуло обжигающей пощечиной. Видимо, зря пришел. Но не прийти не мог. Съемки проходили в Пекине, и он выбил два часа, чтобы навестить Ибо, и успел, получается, как раз на выписку. Тот смотрел на него исподлобья, невыносимо напоминая о далеких двух днях, что они провели бок о бок, и казался таким же недостижимым, как ускользнувшее время. — Привет, — сухо поздоровался Ибо и отвернулся. Опустил взгляд на упавшую с кровати книгу и потянулся за ней, зашипев сквозь зубы. Резко замолчал, словно опомнившись. Не желал при Сяо Чжане проявлять слабость?.. — Я подниму, стой, — бросился он вперед и опустился на корточки, но Ван Ибо успел первым. Подняв книгу, он встретился с Сяо Чжанем глазами, в которых было очень много холода и сдерживаемого гнева. Сяо Чжань отшатнулся и, придерживаясь за бортик больничной кровати, поднялся на ноги. Ван Ибо на него больше не смотрел, складывая вещи в сумку — аккуратно, дотошно, складка к складке. Сяо Чжань застыл рядом с ним, не зная, что делать — можно ли прикасаться? Можно ли разговаривать? Или лучше просто уйти? Ван Ибо ему не собирался помогать, даже не удостаивая его коротким пустым взглядом, словно бы Сяо Чжаня тут вовсе не было. — Ибо, — попробовал он еще раз и едва-едва придвинулся к нему. Ибо выпрямился, сжав челюсть, заиграл желваками, и теперь выглядел очень-очень злым и непримиримым. — Ибо, послушай… — Нет, — обрубил Ибо и застегнул сумку. Сяо Чжань запаниковал. — Ибо, пожалуйста… — Зачем приехал? — ледяным тоном спросил Ибо, все еще не глядя на него. Сжимая ручку сумки в ладони, он не снимал ее с кровати, и Сяо Чжань вдруг подумал, что тому будет слишком тяжело и больно нести ее. Но разве можно было предложить помощь? Почему не было медбрата, который бы помог? — Тебя увидеть, — выдохнул Сяо Чжань. Ибо вскинул брови и ничего не сказал. Сяо Чжань следил за ним, за его лицом, стараясь не упустить ни малейшего изменения в мимике, чего-то, что ему подскажет, что делать дальше, но Ибо облачился в свой профессиональный образ и никаких послаблений Сяо Чжаню было не положено. — Увидел? — наконец проговорил Ибо. — Увидел, — тускло ответил Сяо Чжань. — Ну и все, пока, — кивнул ему тот и, обогнув, направился к двери. Сяо Чжань вскинулся, поддаваясь внутреннему протесту и вспыхнувшему возмущению, и не думая схватил его за сумку, вынуждая остановиться. Ибо резко обернулся, одномоментно поморщившись от боли, и недобро посмотрел на Сяо Чжаня. — О, приятно видеть твои глаза, — сказал он, склонив голову к плечу и щурясь в ответ. — Неужели я удостоился чести и ты меня заметил? Ибо развернулся к нему всем телом. Поджав губы, он пронзительно глядел на него, словно на противника. Сяо Чжань вскинул подбородок, принимая вызов, и выставил ногу вперед, совершенно не собираясь сливать этот разговор. Он выбил чертовы два часа. Ибо понятия не имел, насколько тяжело ему это далось. А теперь тот устраивал ему такие сцены? — Какого черта ты приехал? — зло спросил Ван Ибо и дернул сумку на себя. Сяо Чжань не собирался ее выпускать и лишь крепче сжал пальцы. — Лицо твое увидеть, — неприятно улыбнулся он. — Вот, любуюсь. Радуюсь, как встречаешь. Сразу видно, соскучился. — А должен был? — сощурился Ван Ибо, и Сяо Чжань стиснул зубы. Неприятно. — Ну я надеялся, что да, — честно ответил он. Ван Ибо хмыкнул. — Я по тебе скучал. — Так скучал, что приехал только на выписку, — кивнул Ван Ибо и ухмыльнулся: — Мог бы не утруждаться. Нормально же переписывались, чего сорвался-то? Поблагодарить за помощь? Так написал бы сообщение. — Ну, я решил, что некоторые слова должны быть произнесены вслух. Ван Ибо фыркнул и глухо рассмеялся, а после болезненно скривился, прижав руку к животу. Сяо Чжань внимательно проследил за его движением, и Ибо, заметив это, тут же выпрямился, совершенно отказываясь что-то ему показывать. Он немного побледнел, и Сяо Чжань, досадуя на их напряженный разговор, встревожился, все ли было в порядке. Ибо упрямо смотрел на него, ожидая то ли нужных слов, то ли чтобы он просто убрался к чертям собачьим, и именно это Сяо Чжань и захотел выяснить. Когда, если не сейчас?.. Им можно было просто поставить точку, и Сяо Чжаню — отпустить свою фантазию. Он ведь так и думал: все пройдет, едва они разберутся с Фэн Куаном. Ибо, очевидно, никогда к нему ничего не испытывал, просто взяв его под опеку и ответно прикипев из-за сложной ситуации и зависимости, которая была у Сяо Чжаня… Так кто же мог винить Ван Ибо, что у него эти чувства сошли на нет, а у Сяо Чжаня остались? Это Сяо Чжань неуравновешенный и нестабильный. На что вообще он мог рассчитывать?.. Ну, как минимум на определенность. — Я должен был приехать к тебе. Я хотел приехать к тебе, тем более что я обещал это сделать. — Не знаю, что ты и кому обещал, — покачал головой Ван Ибо. — В любом случае, спасибо, что навестил сейчас. Я это ценю, — хмыкнул он. — Ибо, перестань, — поморщился Сяо Чжань. — Я виноват, я даже не собираюсь спорить. Моя бы воля — я бы просидел у твоей палаты все эти недели. — Так что же не просидел? — Ван Ибо склонил голову к плечу и остро посмотрел ему в глаза. — Ты знаешь, по какой причине, — устало произнес Сяо Чжань и присел на кровать. Это было глупо. Это все было очень глупо. — Работа, — кивнул Ибо. — Ты писал. Много съемок, много записей, реклама, шоу, контракты на дорамы, сценарии… Сяо Чжань промолчал. Смысл подтверждать очевидное и и так известное? Ибо, наехидничавшись, бросил сумку на пол, и та с глухим ударом приземлилась на линолеумный пол. — Как только я смог, сразу же вырвался к тебе. И очень боялся, что не успею. Ты говорил, что тебя выпишут сегодня, а эти дни мы в Пекине, и я… Сразу к тебе, — повторил Сяо Чжань. Теперь промолчал Ибо. Стоял, будто в ожидании, и не двигался с места, сохраняя между собой и ним расстояние в два метра. Поскольку Сяо Чжаню нечего было терять, он продолжил: — Я думал о тебе все это время. Каждый день. О том, как ты себя чувствуешь, о том, как мне тебя не хватает и как сильно хочется быть ближе. Я скучал тем сильнее, чем дольше тебя не видел. — Так почему об этом не написал? — едва разомкнув губы, глухо спросил Ибо. Сяо Чжань повел плечами, скидывая озноб, и отвел взгляд, чувствуя неловкость. Потому что действительно — что ж не написал? Ведь можно было бы. Наверное, можно. — Хотел сказать лично. — Вслух это звучало еще тупее, чем в мыслях. — Так позвонил бы. — Лично, — повторил Сяо Чжань и встретил пристальный, препарирующий взгляд Ван Ибо своим. — Как сейчас. Вот сейчас и говорю. Говорю, что влюблен в тебя по уши. Ван Ибо открыл рот. И тут же его закрыл. Сяо Чжань криво улыбнулся. Ибо ничего ему не ответил, даже на шаг не приблизился, а только, казалось, дальше отстранился, ну или это просто стены покачнулись и поплыло пространство из-за стресса и усталости. Он ведь мало спал последние несколько недель. — Хорошо, — не дождавшись чего-либо, Сяо Чжань, сохраняя лицо, хлопнул себя по бедрам и, оптимистично улыбнувшись, поднялся на ноги, стараясь не смотреть на Ибо. Он хотел определенности? Он получил определенность. Можно было уходить. — Надеюсь, у тебя все заживет беспроблемно, и ты не будешь вспоминать о случившемся, и… В общем, пока. Он сделал несколько шагов в сторону двери и остановился, потому что на пути стоял Ибо, словно бы и не собираясь отодвигаться. Сяо Чжань вздохнул, жалея, что нельзя просто телепортироваться сразу в коридор, и попытался обойти Ибо, но тот закрыл ему дорогу. И прижал руку к стене, чтобы Сяо Чжань не смог протиснуться к двери. — Ибо, пропусти, пока я могу держать лицо, — откровенно попросил Сяо Чжань, не поднимая головы. — Я, конечно, многое пережил, но твой отказ сейчас меня очень... огорчил, а я не хочу опозориться еще сильнее. — Я тебе не отказывал, — сипло произнес Ван Ибо. — Да, ты просто мне не ответил, — кивнул Сяо Чжань и отступил на шаг, думая, как ему выбраться из палаты. Унижаться еще больше не хотелось. — Такое бывает. — Сяо Чжань… — Ибо, дай мне уйти, пожалуйста, — напряженно произнес Сяо Чжань. Толкать раненого человека было нельзя, даже если этот человек разбил ему сердце, но, если Ибо не оставит ему выбора, придется переступить через свой этический кодекс. — Чжань-гэ, — весомо обронил Ван Ибо, и Сяо Чжань остановился. Помотал головой, не соглашаясь — как мог тот звать его Чжань-гэ, ничего к нему не испытывая? Зачем? — Просто отойди, — сказал Сяо Чжань. — Просто отойди, и я просто уйду, и больше мы никогда не встретимся. — Нет, — обрубил Ван Ибо. — Я не согласен. Сяо Чжань неверяще вскинул на него взгляд. Ван Ибо неуловимо переменился в лице, но все еще по нему ничего нельзя было понять. Чуть разгладились жесткие недовольные складки около носа, губы больше не были поджаты, в сощуренных глазах проскальзывала улыбка, а на щеках выступил румянец. Сяо Чжань хотел бы искренне порадоваться за то, что Ван Ибо стало легче, но сейчас ему хотелось того пристрелить. Заиграв желваками, Сяо Чжань сжал руки в кулаки и медленно выдохнул, сдерживая поднимающуюся ярость. Что за цирк. — Ван Ибо... — жестко заговорил он, но Ван Ибо фыркнул, едва не рассмеявшись, и покачал головой. — Господи, почему ты такой дурак, — сказал он и в пару шагов преодолел расстояние между ними. Не дав ему времени сообразить, Ван Ибо врезался в его грудь своей и крепко-крепко обнял его, мертвой хваткой сцепив руки за спиной чуть ниже лопаток. Сдавленно замычал, но тут же заткнулся, лишь сильнее вжавшись в него, пока Сяо Чжань шокированно пытался осознать, что все это могло значить. Моргнул раз, другой, сглотнул, дернувшись всем телом, когда сердце пропустило удар, и неуверенно вытащил из карманов и поднял руки, кое-как обнимая Ибо в ответ. — Ты чего, — непонимающе прошептал Сяо Чжань. Ван Ибо фыркнул ему на ухо и взъерошил волосы на затылке. — Догадайся, блин, — рассмеялся наконец тот, и Сяо Чжань именно в этот момент выдохнул, расслабился и осел в его руках. Ван Ибо охнул, пытаясь его удержать, но Сяо Чжань устоял, конечно, устоял, и теперь тоже обнимал его, отказываясь признавать, что его руки могут в принципе находиться где-то, а не на Ибо. Ибо тяжело дышал ему в ухо и немного подрагивал, и ему точно было больно. Сяо Чжань не хотел отстраняться, совсем не хотел, но Ибо едва не стонал. Они тесно соприкасались животами, а именно туда его пырнул Фэн Куан, и нельзя было так тревожить рану. Но стоило ему податься назад и чуть разжать руки, как Ибо только сильнее перехватил его и порывисто поцеловал в шею под ухом. — Не двигайся. Вообще. И лучше не дыши, — с глухим смешком сказал Ибо и охнул. — Ладно. — Сяо Чжань закрыл глаза. Может, им суждено было встретиться? Может, они правда подходили друг другу. Как детальки лего. Сцепились — и всё. Может… — Тебе ведь скоро ехать? — спросил вдруг Ибо. Сяо Чжань кивнул, вжавшись подбородком ему в плечо. Не то чтобы он забыл о работе, но это очень быстро отошло на второй план, потому что Ибо ответил на его чувства, и у него тоже ничего не прошло, и он обнимал Сяо Чжаня, не собираясь отпускать, а значит, был шанс, что у них все получится. Не шанс, нет. Уверенность. — Тогда постоим так еще, — сказал Ибо. — И ты поедешь. — Постоим, — согласился Сяо Чжань. Ибо с силой провел ладонями по его спине, приподнял голову и вовлек его в поцелуй. — Мое сердце сейчас не выдержит, — отстранившись, бесстрастно сообщил он. — Как удачно, что мы в больнице, — рассмеялся Сяо Чжань. Ибо стукнул его по плечу и, засмеявшись в ответ, уткнулся лбом в плечо.