Dandelion

Тихий треск телевизора, поставленного на беззвучный режим и редкие взвизги моторов машин за окном. Мягкая тишина тепло спустилась на тёмную комнату, заботливо, не хуже ватного одеяла, укрыв сидящих людей. Если быть точнее, Росен опять напросился в кровать Ру под предлогом «смотреть вместе фильм» и уснул, удобно устроившись на остром плечике темноволосого. Тот, в свою очередь, не знал, рад он компании Вондерберга или не очень. Хотелось быть рядом, чувствовать умиротворяющее тепло чужого тела, глубокое дыхание под ухом. У них так давно не было действительно хороших отношений? Постоянные ссоры и конфликты, из-за которых даже если бы Фоэль мог рассказать о проклятии, то не стал бы этого делать. А сейчас недавний рыжик, ставший почти полностью брюнетом, ведёт себя как настырный влюблённый школьник. Ну да. Конечно. Влюблённый. Нужно быть совсем без мозгов, чтобы не догадаться, кому выпала честь стать новой пассией Росена. Тем не менее, Руфо уверенно продолжал изображать это самое отсутствие мозгов. Пока что важно держать Вондерберга на расстоянии… что, кстати, сделать очень сложно, особенно когда этот несносный мальчишка лежит на тебе. Глядя на черную макушку со слегка разлетевшимися прядями, чувствовался несвойственный темноволосому прилив нежности. Хотелось погладить, приласкать… Но нельзя давать Росену надежду на возможность их отношений, ведь когда ничего не ждёшь взамен, с болью утраты справиться легче. А если позволить другу поверить в то, что они действительно не безразличны друг другу, то рано или поздно он захочет большего. Конечно, Вондерберг имеет право на счастье. Но точно не с Фоэлем. Точно не в этой жизни. На глаза быстро навернулись долго сдерживаемые слёзы, внезапно заполнив нижние веки, а в горле встал ком. Темноволосый мальчик просто хотел защитить его… «Если бы не моё проклятие, всё было бы иначе». Противные и всегда слишком обильные слёзы жалости к себе. Ру старался тихо, чтобы ни звуком, ни движением не разбудить Росена, вытереть лицо. С губ сорвался сдавленный всхлип. Парень пытался дышать глубже и тише, шумно выдыхая воздух через нос. Всё тело начинало потряхивать. Больно. Очень больно. От того, что сейчас всё слишком хорошо. От того, что дальше так точно не будет. От того, что в конце концов они всё равно останутся одни. Брюнет внезапно приподнял голову, сонно моргая. Фоэль тут же убрал руки от лица, пытаясь принять обычное пустое выражение.  — Ты чё? — Негромкий, хрипловатый голос сонного Вондерберга разрезал тишину. — Плачешь что ли?  — Нет, — не дрогнув, ответил парень. Росен привстал, заглядывая тому в лицо.  — Чего врёшь-то? Я же вижу, что глаза на мокром месте. — Темноволосый слегка отвернулся, когда чужая рука коснулась его щеки. — Чё случилось?  — Ничего.  — Поэтому ты сейчас ревешь?  — Нет.  — Господи, ну нормально же всё было, опять какие-то секреты от меня. — Вондерберг закатил глаза, устраиваясь обратно, но не на плечо Ру, а на лежащую рядом подушку. — Долго ты будешь молчать? Знаешь ведь, что я уже давно не обижаю тебя. Почему тогда не говоришь?  — Я не могу, Росен.  — Почему? Опять повисло молчание. Фоэль хотел сказать ему всё. Очень хотел. И какое-то странное, едва уловимое чувство внезапно начало неуверенно, тихо рассказывать вместо него.  — Я… вижу галлюцинации. Они очень страшные… Каждый раз, когда я начинаю говорить о проклятии, они появляются, и я просто… боюсь. Не могу.  — Как тогда, на рельсах? — внезапно перебил Росен, глядя куда-то в потолок.  — Да.  — То есть тогда ты всё хотел рассказать, — как будто самому себе, сказал парень.  — Да, — повторил Ру, замолкая. Получилось? Он действительно смог сообщить это Вондербергу?  — Это и есть твоё проклятие? Видеть галюны? — снова спросил брюнет.  — Нет… Это только половина.  — Ясно. — Росен отвернулся, явно показывая, что разговор окончен.  — Эй, ты что, обиделся? Я же сказал правду. — Фоэль сел на кровати, двигаясь ближе к парню.  — Ты сказал половину правды, — угрюмо откликнулся тот, не поворачиваясь. — Надеешься, что я скажу тебе за это «спасибо»? Серьёзно? Я убил годы на то, чтобы узнать правду. И сейчас, когда, как мне казалось, мы очень близки, ты выдаёшь мне какой-то бред про страшные глюки. Скажи уж лучше честно, что тебе похуй на мою любовь. Давай. — Брюнет обернулся, глядя в глаза опешевшему Руфо.  — Любовь? — Тот пытался изобразить удивление.  — Да, Ру, любовь. Но ты, наверное, не знаешь, что это такое. Снова повисло долгое и тяжёлое молчание.  — Чего я вообще ожидал… — Вондерберг раздражённо встал с кровати, уходя к себе. — Спокойной ночи, Ру Фоэль. Дверь в комнату хлопнула, и темноволосый остался в одиночестве. Слёзы закапали с новой силой, парень уже не сдерживался, закрывая лицо руками и опять погружаясь в тягостные мысли, которые преследовали его уже давным давно. Он не знал, что в другой комнате Росен злился. Несколько раз пнул обивку дивана, поднимая голову, сжимая кулаки и зажмуривая глаза так, чтобы не зареветь. Злился на себя, на Ру, на свою любовь, на несправедливую вселенную. Ведь из всех людей на Земле она выбрала для него самого лучшего и самого сложного одновременно.

***

На следующий день они снова не разговаривали. Росен видел, что Ру всё не решается что-то сказать, мнется и молчит, стараясь не встречаться с ним глазами, но при этом, отворачиваясь, Вондерберг постоянно чувствовал на себе взгляд парня. Было раннее утро, шесть часов, оба друга собирались в академию. Брюнет уже приготовил на всех завтрак, пока Фоэль хлестал кофе, кружка за кружкой.  — Это уже третья. Может хватит? — нарушил тишину Росен, не глядя на темноволосого. Последний, вместо ответа, внезапно закашлялся.  — Подавился? — Уже забыв, что они не разговаривали, парень подошёл и легонько похлопал Ру по спине. Тот отвернулся, продолжая кашлять.  — Горло болит… и голова, — наконец, тихо ответил парень.  — Заболел что ли?  — Не знаю… Вондерберг приложил руку ко лбу Фоэля, но недавно вымытые мокрые руки мешали определить температуру, потому парень наклонился и губами прикоснулся к горячей коже, задерживаясь в таком положении чуть дольше, чем следовало. Этот сухой и заботливый поцелуй будто окончательно разбудил обоих.  — Мне кажется, температура есть, — задумчиво сказал брюнет, роясь в кухонном шкафчике. — Померяй. — На стол был брошен небольшой синий футляр с лежащим внутри стеклянным градусником.  — Не нужно волноваться, — тихо ответил темноволосый, всё же откручивая крышку. — Я могу и на ногах перенести, всё нормально. Раньше же так было, ты не беспокоился.  — Что? Когда это «раньше было»? — Росен нашёл обезболивающее, и теперь следил за парнем, который засовывал градусник под кофту.  — Ну, всегда… — Руфо снова закашлялся.  — В шарагу ты сегодня не пойдёшь.  — Как скажешь, мам. Вондерберг склонил голову, укоризненно взглянув на друга. Тот слабо улыбнулся, мгновенно заставляя брюнета полностью забыть о недавней ссоре.  — Пока что пей обезбол… Я по дороге куплю тебе каких-нибудь таблеток.  — Спасибо, Росен. «И прости меня, если сможешь».