Кошмар

      Больше Юлиан ничего не помнил. Всё вокруг стало темнеть, перед глазами всё расплывалось. А потом, темнота.

***

      Геральт проснулся со странным чувством жжения или зуда, ведьмак сам до конца не понял, что он чувствовал. Вставать откровенно не хотелось, но это дурацкое чувство усиливалось и терпеть эту боль Геральт был не намерен. Он не хотел разбудить Лютика, потому максимально тихо, насколько мог шкаф с рожей-кирпичом, сел на кровати и наконец-таки глянул на руки. На месте вен на обеих руках красовались длинные и глубокие порезы. Геральт не сразу понял откуда они, а когда до него дошло, что это послание от его соулмейта… Хорошо, что Лютик не видел этого психа, который неестественно долго ходил по комнате из стороны в сторону, а потом резко сел и стал тормошить Юлиана за плечо.       Геральт резко, как и сел, встал с кровати друга. Он ничего бы не заметил до самого утра, если бы отходя к окну не наступил случайно на ножик Лютика. Ведьмак поднял нож и кинув его на свою кровать начал сильно тормошить барда, но тот, как и ожидалось, не реагировал.        — Лютик, блядь! — прошипел Геральт метнувшись к сумкам и ища там бинты.       Найдя нужную ему вещь ведьмак без промедлений перебинтовал тощие руки музыканта. Неуверенно Геральт наклонился и прикоснулся губами ко лбу друга. У Лютика был жар. Медальон на шее начал нагреваться и вибрировать.        — Чёрт! Мы до завтра точно отсюда не выйдем! Слышишь, ты сумасшедший! И лекарь нам здесь не поможет. Ты где, идиот, такое проклятие схватить успел?! — не понимал ведьмак. — Ведь вечером всё хорошо было! — Юлиан не отвечал, но Геральт не переставал говорить. Он был уверен, что бард его слышит. — И куда я тебя повезу, а? Тут в относительной близости только Йен! И то до неё, как к чёрту на кулички переться надо! Сдохнуть успеешь пару раз за такой длинный переход!       Ведьмак вновь вскочил и стал расхаживать по комнате. Осознание простой истины пришло к нему не сразу.        — Лютик мой соулмейт… — прошептал ведьмак. — Моим соулмейтом является — отделяя каждое слово от другого громче сказал Геральт. — Лютик. Лютик?! Лютик! Нет! Быть не может! Чушь собачья! У меня не может быть соулмейта! — до Геральта резко дошло, что это можно проверить.       Как ошпаренный он метнулся к кровати друга и стащил с него рубашку и штаны. Эта проверка ничего не дала. Как и предполагалось, все шрамы на теле Лютика были абсолютно идентичны шрамам Геральта. Ведьмак взвыл обхватив голову руками.        — Почему же ты не сказал?! Я же не заботился об этом, а ты мучился! — Геральт не выдержал и обнял Лютика за плечи. Бард был горячим.       Белый Волк подскочил и метнулся к столу. Там стояли небольшая чаша с водой и немного эля, который они не осилили вчера. Геральт завис на пару минут смотря на воду и отражения в чаше, но лай собаки во дворе заставил его вздрогнуть и вернуться в реальный мир. Схватив какую-то тряпку и кинув её в воду ведьмак залпом осушил кружку эля.       Взяв чашу, Геральт сел на кровать Лютика и начал его обтирать. Юлиан спал крайне беспокойно. Он метался по постели, мямлил что-то непонятное. Геральту пришлось держать его, когда Лютик вдруг начал защищаться, размахивая кулаками и кричать.       Геральт обтирал его до самого рассвета, но как только солнце взошло над горизонтом и петух прокукарекал три раза ведьмак бросился собирать их вещи и одевать Лютика. Схватив Юлиана на одно плечо, а вещи и ненавистную лютню на другое, Белый Волк помчался в конюшню.       А в конюшне встал закономерный вопрос. Ездок один, а лошадей две, как быть? Геральт задумался и решил, что Пегас останется здесь в качестве компенсации за снесённую с петель дверь. Погрузив вещи ведьмак залез на Плотву и усадил Лютика спереди боком к себе.       Плотва вышла из конюшни и подошла к воротам со двора. Они были уже открыты, видимо прислуга постаралась. Выехав на главную улицу Геральт пришпорил лошадь и она сорвалась на галоп. Ведьмак не планировал сбавлять темп и останавливать Плотву, хотя и осознавал значимость передышек.        — Лютик сейчас намного важнее, чем ты. Прости, Плотва. — наклонившись к лошади проговорил ведьмак.       Геральт не смотрел на однообразный пейзаж леса. Он смотрел лишь на дорогу и на Лютика. Бард был совсем плох. Бледная кожа, искусанные губы почти белого цвета, дрожь во всём теле, испарина на лбу. Боже, как же это не похоже на его Лютика.       Лютик — это его первый и единственный друг. Да и то, друг с натяжкой. Геральт уже давно хотел предложить барду плюнуть на предназначение и просто начать любить. Но Белый Волк прекрасно понимал, что ему нечего дать этому парню. Он заслуживает больше, чем ведьмак. Геральт раньше не испытывал счастья и никогда не признается барду в том, что его лучезарной улыбки хватит для того, чтобы заставить грозного ведьмака улыбнуться в ответ.        — Ведьмаки обладают магией, достаточной для убийства… — озвучил свои мысли Геральт. — Неужели ведьмаки не обладают достаточной силой для исцеления и снятия заклятия! — Геральт не может потерять Юлиана. Не может и всё тут. — «Придётся рискнуть. До Йеннифер он может не дотянуть».       Ближе к сумеркам Плотва начала сдавать темп. Она уже устала и не могла больше, ей нужно было отдохнуть. Геральт это прекрасно понимал. Проехав ещё немного он остановил кобылу у какого-то ручья, а сам разложил нужные ему ингредиенты и уложил Лютика на расстеленный плед. Подумав ведьмак достал ещё и «Ласточку». Высчитав примерную дозу ведьмачьего эликсира для Лютика он дал барду эту порцию, не пролив ни капли. Геральт начал водить руками по телу Юлиана от ног к голове и обратно.       Вдруг Лютика начало трясти, а из его глаз полилась кровь.        — Зараза! — прошипел ведьмак, вытирая алые «слёзы» с лица Лютика.       Запихнув все ингредиенты и эликсиры обратно в сумку и завернув Юлиана в плед. Геральт вновь оседлал Плотву и пришпорил, заставляя её снова нестись сквозь лес, как угорелой. Лютик на его руках стонал и бормотал что-то. Ведьмак не знал, что делать и как помочь другу, поэтому просто прижимал его к себе пытаясь как-то утешить.       Лютик — это его солнышко, которое он никому не отдаст. Геральт уже не смотрел на дорогу, он смотрел на Юлиана. Подрагивающие ресницы, бледная кожа была ещё белее при свете Луны. На вибрацию и тепло от медальона Геральт не обращал никакого внимания, сейчас это не важно. Лютик жался к нему, как слепой котёнок жмётся к матери. Милый, молодой парень сейчас выглядел ещё более беззащитным, чем обычно. Но если раньше эта беззащитность вызывала смех, то сейчас вызывает неизвестное ведьмаку тепло, где-то в груди, и желание защитить.       Единственным, что мешало наслаждаться красотой парня, были закрытые глаза. Когда они открыты ты просто тонешь в них. Безграничное тепло, добро, счастье и желание сделать всех такими же счастливыми, как и обладатель этих глаз. Бездонных, голубых как небо глаз.       Геральт как будто не замечал крови на этом, так ему знакомом лице. Он не пытался стереть запёкшиеся алые «слёзы» своего Лютика. Нет. Он оставил всё как есть. Юлиан прекрасен в любом виде и кровь никак не мешала Геральту наслаждаться этой красотой.       Лес начал редеть, а вдалеке виднелись бескрайние поля.        — Думаю, что к вечеру мы уже доберёмся. — воодушевляюще сказал ведьмак. — Молодец, Плотвушка. Ещё не много. — лошадь фыркнула на это заявление и на удивление начала скакать быстрее.