Кошмар

       — Думаю, что к вечеру мы уже доберёмся. — воодушевляюще сказал ведьмак. — Молодец, Плотвушка. Ещё немного. — лошадь фыркнула на это заявление и на удивление начала скакать быстрее.       Снова лес. Темно. Холодно. Жутко холодно. Больно. Всё сново. Всё заново. Он бежал. На этот раз он решил бежать в другую сторону, но видимо здесь это не имеет значения. Он бежал не останавливаясь. Прерывистое дыханье разносилось эхом и возвращалось гулом в голову. Сердце бешено колотилось. Ноги кровоточили. Изо рта шёл пар. Страх мешал быстрому бегу, но он продолжал двигаться к источнику звука. За ним то бежали, то он слышал как это что-то отдаляется. Он не понимал, что происходит. Но продолжал бежать. Нет, ну а, что он ещё может сделать? Сзади послышался треск. По спине пробежал холодок. Он обернулся. На него смотрел ведьмак. Да! Да, это был Геральт. Он подбежал к другу и хотел было обнять, но Геральт будто не видел его. Он ещё раз пригляделся к ведьмаку. Его глаза. Они были совершенно чёрные. Такими, как после передоза ведьмачьих эликсиров.       Вдруг Геральт ударил его. Попав точно в висок. Брызнула кровь, а он упал на землю и схватился за больное место. Еловые иголки сильно ранили его. Руки, бока, ноги. Всё его тело было исколото. Было в кровоподтёках. Геральт не двигался, будто ничего не произошло. Он смотрел на него. На то, как он кряхтит и охает, болезненно стонет от каждого движения. Он смотрел умоляющими, полными слёз глазами. Но ведьмак даже и не думал помочь ему. Наоборот, Геральт схватился за рукоять меча у себя за спиной. Он вскрикнул увидев это. Задрожал. Неужто Геральт и впрямь его убьёт? Неужто забудет об их дружбе? Он уже сомневался, что это всего лишь сон. Разве что… Боль была невыносимой. Слишком реальной. Даже в жизни не так больно. Именно это заставило его вновь поверить в выдуманность всего происходящего.        — Геральт, прошу! Прошу, не делай этого! — взмолился он.       Ведьмак на это лишь многозначительно хмыкнул. Обнажил свой меч. И на этом он надеялся на конец. Надеялся на то, что всё закончится. Боль пронзила его тело. Что ж, теперь он знает, что чувствуют обезглавленные.       Темно. Холодно. Душно. Больно. Это всё, что он чувствовал. Это всё, что ему требовалось чувствовать. Неожиданно, даже для самого себя, он открыл глаза. Снова лес. Этот треклятый лес! Снова страшно. Снова он бежит. Снова ноги кровоточат, оставляя за ним алый след. За ним сново бегут. Его снова кто-то зовёт. Но на этот раз он не просыпается от знакомого голоса. Наоборот, засыпает ещё больше. С каждой секундой голос становится всё тише и тише. Пока совсем не увядает. Это напугало его ещё больше. Неужто Геральт не спасёт его в этот раз. Просто бросит? Забудет? Нет! Нет, Геральт не такой он его не бросит.       Сзади раздался очень странный звук. То ли визг, то ли свист. Или и то и другое. Он так и не понял. Но решил двигаться по направлению к источнику звука. Он выбежал на поляну и вновь увидел Геральта. Вновь с чёрными, как воронье перо, глазами. Ведьмак сражался с каким-то чудовищем. И явно проигрывал. Он отшатнулся назад. Ему было больно и страшно за Геральта. Даже если это не его Геральт, не важно. Что делать, как помочь? Хоть что-то?!       Геральт заметил его. Боже, спасите ведьмака. Он вам душу свою за это отдаст. Только спасите Геральта!        — Лютик, беги! — прохрипел Белый Волк. Он был парализован от страха. Приказ ведьмака бежать даже не услышал. — Беги… — ведьмак хотел продолжить, но вдруг в его грудь вонзился коготь этой твари. Кровь ведьмака... Даже её вид, завораживал. Но, пересилив себя, он таки смог побежать.       Он пробирался сквозь заросли. Пытался бежать быстрее той твари. Но как и ожидалось, к марафону с нечистью он ещё не готов. Его подкинуло вверх. Перелетев пару метров он свалился на землю. Это было что-то на подобии поляны. Вроде деревья есть, но здесь лес был редей. Он лежал на животе и не мог пошевелится. Всё тело болело. Двигаться было невозможно. Всё тело будто парализовало. Он дрожал. Ему было бы это стыдно признавать, но он был трусом и очень боялся.       Сзади раздался треск. Монстр уже был здесь и готовился напасть. Он зажмурил глаза. Его пронзила острая боль. Тварь прошила его спину четырьмя длиннющими когтями.       Холод. Боль. Снова. Всё с самого начала. Убейте его уже кто-нибудь по-настоящему!

***

      Вечерело. Геральт ошибся и они прибыли в город около часу дня. Даже для Йеннифер, колдуньи, прошедшей всё обучение колдовству, их появление было пугающим, что там говорить о клиентах. Когда в её небольшую лавочку вломился ведьмак с молодым парнем на руках, у которого всё лицо и одежда были в крови, всех клиентов как будто и не было никогда. Йен сразу же поняла, что на Лютике сильная порча. Геральту даже объяснять чародейке ничего не пришлось. Она просто сказала, что Лютика обязательно вылечит, бесплатно. И попросила Белого Волка отнести Юлиана наверх в кровать, что он и сделал. А она что? Взяла какие-то скляночки-баночки и выставила ведьмака из спальни. Просто взяла и выгнала!       Геральту не нравилась вся эта ситуация, так ещё сейчас, ему запрещают быть рядом со своим возлюбленным. Возлюбленный правда ещё не знает, что его любят, но Геральт это исправит. Ведьмак ходил из стороны в сторону. Он был уверен в том, что звяканье медальона на его шее очень бесит Йен, но он не мог просто сесть и посидеть.       Наконец-то дверь открылась. И первое, что случилось после этого, чародейка кинула в его рожу подушкой.        — Завали уже! — раздражённо прошипела Йеннифер, но увидев полное безразличие на лице ведьмака вздохнула и продолжила. — С Лютиком всё хорошо. Он скоро оч… — Геральт не стал дослушивать бесполезную информацию и некрасиво оттолкнув ведьму в сторону, прошёл в комнату.       Он бесшумно приблизился к кровати Юлиана и присел на пол на колени. Геральт аккуратно взял тощую руку Лютика и начал поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. Барду и впрямь было лучше. На его лице играл румянец, губы налились кровью и стали ярко выделятся на всё ещё бледном лице. Разве что спал его мальчик так же беспокойно как и раньше. Чародейка фыркая и чертыхаясь подошла к Геральту, но увидев эту картину, выражение её лица стало мягче и в глазах читалось сочувствие. Она положила руку ведьмаку на плечо, как бы показывая поддержку.       Вдруг ресницы барда вздрогнули. Он медленно приходил в себя и ещё не понимал где он. Геральт попытался погладить его по голове, чтобы привлечь внимание парня. Но как только Геральт протянул руку, бард взглянул ему в глаза шарахнулся от него, да так резко, что чуть не свалился с кровати. Геральт успел его поймать.        — Лютик, — начала чародейка. — ты не помнишь, кто или, что тебя проклял? Чтобы снять эту порчу, нужно точно знать кто это сделал.       У Лютика из глаз полились слёзы. Нет, он не рыдал, не всхлипывал, не истерил. Слёзы просто лились без остановки. Всё же он попытался собраться.        — Мой отец. — выдавил из себя бард жалкое подобие, как ему казалось, нормальной речи. Предвидя дальнейшие вопросы он продолжил. — Ко мне во сне пришёл мой отец. Он требовал, чтобы я вернулся в дом и достойно продолжил наш род виконтов, как изначально и планировалось со дня моего рождения. Он обвинял меня в том, что я своим побегом испортил ему жизнь и заставил их с матерью умирать в бедной старости.       В комнате вновь повисла звенящая в ушах и угнетающая тишина. Никто не осмеливался её на рушить. Наконец чародейка вздохнула.        — Где хоть кладбище находится-то? — спросила Йен.        — На юге Кераке. — буркнул Лютик.        — Мда, не так далеко. День или два и будете там. — объявила девушка.        — Что? Зачем нам туда? Я не хочу! — взвыл Юлиан.        — Я понимаю, но так надо. По-другому эту порчу не убрать.        Тихо сидевший до этого Геральт, резко встал.        — Йеннифер права. И тебя в этом случае никто спрашивать не станет. — довольно грубо отозвался ведьмак. — Для тебя же и делают. Хоть иногда имей совесть и мозги, а не придворных дам. — колко закончил Геральт и многозначительно хмыкнув в конце вышел из комнаты. Около дверного косяка он замялся и повернувшись добавил. — Чтобы завтра на ногах был!       Лютик смотрел на Белого Волка, а в последствии лишь на место где он стоял секундой ранее, с глазами на мокром месте. Почему? Почему он так с ним поступает каждый раз? Лютик же не требует многого, даже любви как к истинному. Нет, он просто хочет быть рядом, помогать. А его, даже сейчас, прекрасно видя, насколько ему плохо, продолжают не замечать, кричать и ругаться на него. Будто он виноват в том, что отец проклял его.        — Лютик? — мягко спросила чародейка.        — Всё хорошо, Йен. Не беспокойся. — заверил её бард и криво улыбнулся. — Я очень устал. Я, наверное, посплю перед поездкой.       Чародейка кивнула и вышла из комнаты. Как только дверь закрылась, он всё же не смог сдержать слёз. Упав на бок, свернувшись калачиком, он плакал в истерике. Его сотрясало от рыданий. Всхлипы и редкий, жалобный вой разносились по комнате не вылетая за её пределы. Из-за этой жуткой душевной боли и истощения он даже не заметил. Его веки стали тяжёлыми. Жутко тяжёлыми и неподъёмными. Он погрузился в царство морфея совершенно опустошённый, разбитый и уставший.