Кошмар

       Из-за этой жуткой душевной боли и истощения он даже не заметил. Его веки стали тяжёлыми. Жутко тяжёлыми и неподъёмными. Он погрузился в царство морфея совершенно опустошённый, разбитый и уставший.

***

      Сказать, что Йеннифер была взбешена — не сказать ничего. Она поражалась тому, как долго не замечала явных Лютиковых чувств. Геральт! А что, Геральт!? Он просто сидит внизу, в лавке на стареньком диване, даже не думая включить совесть и начать себя ею угрызать. Ну ничего! Если ему самому не станет совестно, то Йен сама станет его совестью. Подлетев к ведьмаку с совершенно остервенелым лицом, она начала:        — Ты не прихренел ли часом?! — угрожающе прошипела она. — Как ты можешь так общаться с Лютиком?!        — Хм. — задумчиво хмыкнул Геральт не обращая никакого внимания на чародейку.        — Ах ты, тварь! — Йеннифер была взбешена до предела. Не получив нужной отдачи от Белого Волка, она размахнулась и со всей дури дала ему пощёчину. На его щеке осталось красное пятно. — Как ты можешь так обращаться с Лютиком? Ты не видишь, что бедный мальчишка влюбился в тебя!        — Я знаю. — спокойно ответил Геральт. Чародейка оторопела. — Он мой соулмейт, — продолжил объяснять Белый Волк. — и я хочу помочь ему. После я его прогоню.        — Но…но почему? — не поняла Йен. Ей было в первые жаль кого-то, помимо себя.        — Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Учитывая специфику ведьмаков, ему лучше и безопасней будет уйти.        — Геральт, он этого не выдержит. Вдруг он снова попытается… — прошептала чародейка.        — Я знаю, но другого выхода не вижу.       У Йеннифер из глаз потекли слёзы. Она не хотела, чтобы ведьмак видел это. Она отвернулась от него и спрятала лицо в руках. Геральт понимал её переживания и во многом разделял их. Он беззвучно встал и подойдя к чародейке обнял за плечи. Она содрогалась от рыданий, а тишину дома иногда прорезали редкие всхлипывания. Да, возможно у неё с Лютиком были не самые прекрасные отношения, но мальчишку было жаль.       Сколько они так стояли не знал никто. Ведьмак отпрянул и так же беззвучно вышел из дома, оставив чародейку наедине со своими мыслями.

На следующее утро

      Геральт вновь зашёл в дом только с рассветом. Где он пропадал всю ночь Йен так и не рискнула спросить. Ведьмак молча прошёл мимо неё, сидящей за лавкой, и направился к лестнице. Вскоре до острого слуха чародейки донёсся скрип двери и голос Лютика, который не хотел вставать в такую рань. Это заставило Йеннифер непроизвольно улыбнуться. Но улыбка исчезла как только послышался стальной, приказной голос ведьмака. После этого наверху всё затихло.       Геральт спустился на первый этаж и, не сказав ни слова, вышел на улицу. За ним неуверенно, придерживаясь за стенку, медленно спускался Лютик. Йеннифер наперекор своим принципам встала из-за стойки и помогла бледному барду спустится вниз.        — Уверен, что уже готов к дороге? — уточнила Йен усаживая Лютика на стул. — Ты паршиво выглядишь.        — Знаю, но Геральт уже собрал вещи. — хрипло ответил бард. Чародейка подала ему заранее сварганенное снадобье.        — Для голоса. — объяснила ведьма увидя непонимание на милом лице. — Геральт правда твой соулмейт? — Лютик чуть не подавился снадобьем.        — Д-да. — неуверенно произнёс он, опуская голову и не желая смотреть чародейке в глаза.        — Мда, я… — Йен хотела что-то сказать, но в лавку зашёл ведьмак, и она осеклась.        — Пойдём. — буркнул ведьмак, по своему обыкновению очень красноречиво хмыкнув в конце.       Лютик глянул на Йеннифер, не хочет ли она закончить фразу, но чародейка лишь кивнула и попрощалась с друзьями. Лютик держался молодцом. Геральт явно не собирался ему помогать, но Лютику и не надо было. Он всеми силами пытался идти ровно, невзирая на странную, непонятно откуда взявшуюся боль, гордо держа подбородок чуть приподнятым, а спину по струнке прямой. Без ведьмачьей помощи он даже умудрился вскарабкаться на лошадь. Геральт на такую самостоятельность лишь многозначительно хмыкнул.       Ехали они медленно. Ни один, ни другой не хотели быстро добраться до кладбища и решить этот вопрос. Лютику страшно, а Геральт, ну… он никогда не признается… ну, в общем вы поняли. К вечеру, несмотря на прогнозы чародейки, они и половины пути не прошли.        — Ладно, — прорычал ведьмак с напускной злостью. — ночуем здесь.        — В-в лес-су? — запинаясь от нахлынувшего страха спросил бард писклявым голосом.        — А что такого? — не понял Геральт. Нет, он конечно же понимал, но больше не было где остановиться.