Часть 3
5 июля 2024 г., 12:42
— Мария Васильевна, — нарушила тишину Алёна. Они были уже далеко от Москвы, и за всё это время Княжна не произнесла ни слова, лишь отрешённо разглядывала пейзаж за окном кареты. Тем не менее девушка повернулась на голос.
— Вы задумывались, какой он? — слегка улыбнувшись, спросила служанка, смущённо опустив глаза.
— О чём ты? — выгнув дугой изящную бровь, поинтересовалась Мария.
— Неужели вы не задумывались о том, какой он? Османский принц, — уточнила Алёна. Княжна усмехнулась и снова отвернулась к окну.
— Говорят, что Шехзаде благороден, справедлив, а также любим народом и янычарами, — холодно ответила Мария. — Остаётся надеяться, что это не просто слухи.
— Как Вы думаете, он красив? — смело спросила Алёна.
На её вопрос Княжна лишь рассмеялась:
— Надеюсь, что он симпатичнее, чем наш боярин Морозов, и не будет имеет привычки брызгать слюной в лицо собеседнику.
При упоминании этого дворцового недотепы Алёна слегка улыбнулась. Она была рада, что на лице Госпожи отразилась хоть какая-то эмоция. Пусть её вопросы были глупы и ничего не могли изменить в жизни Княжны, но сейчас её искренний смех разгонял тучи, нависшие над их будущим.
— Если честно, я не думала об этом. И, право слово, не хочу. Какой прок от красоты, если душа черна? — легко улыбаясь, произнесла Княжна, снова отворачиваясь к окну. — Я стала рабой воли Шуйского и брата, Алёна, — с болью в голосе вдруг вырвалось у неё, отчего служанка вздрогнула, — наш Царь собственными руками возложил меня на алтарь Османского принца. И кто мы, чтобы противиться его воле? Отныне я принадлежу Шехзаде Мустафе и, как верная жена, должна буду стать той, кем пожелает мой супруг.
Алёна ужаснулась словам свой Госпожи. Она крепко обняла девушку, стараясь разделить с ней всю эту печаль и боль. Мария ответила на объятия своей подруги, тихонько всхлипывая.
— Мария Васильевна, я уверена, что все слухи о Шехзаде правдивы, а ещё я уверена в том, что вы полюбите его. Вот увидите, всё так и будет, — уверенно произнесла Алёна. Княжна лишь покачала головой и прикрыла глаза.
На бесконечный лесной пейзаж спускалась ночь. За всё время дороги карета останавливалась только в постоялом дворе, чтобы заменить уставших лошадей. Теперь же их путь будет продолжаться без остановок, до берегов Чёрного моря, где Княжну посадят на корабль и отправят прочь с русских земель навсегда…
***
Хюррем Султан нервно расхаживала по своим покоям. Неизвестность раздражала женщину, привыкшую держать всё под своим контролем. Как она могла упустить из вида план Сулеймана пригласить в столицу Махидевран и Мустафу?! Госпожа чувствовала во всей этой истории подвох, который не приведёт ни к чему хорошему. Да и эта особенная гостья не давала Хасеки покоя. Её вдруг осенило: единственный шанс что-то узнать сейчас — пойти к Повелителю. Хюррем тут же быстро вышла из покоев, стремительным шагом направляясь к супругу. Падишах немедленно принял свою Хасеки, приветливо улыбаясь ей. Женщина поклонилась, подходя к своему мужу, который ласково раскрыл объятия, и Хасеки нырнула в них, ни на миг не задумываясь. — Моя Хюррем, — ласково произнёс Султан. — Что-то произошло? Ты выглядишь взволновано. — Сулейман, — выдохнула Госпожа, смотря в глаза мужа, — это правда, что Махидевран и Шехзаде скоро навестят нас? — Правда, — ответил Султан, возвращаясь к своему столу, продолжая с нежностью улыбаться жене. — Однако тебе не стоит волноваться. Она прибывает ненадолго. Это не должно становиться причиной твоего дурного настроения. — Как же мне не волноваться, Сулейман? Эта женщина принесла нам столько бед! Я столько горестей перенесла из-за неё! Это несправедливо! — с каждым произнесённым словом Султанша распалялась всё больше и больше, постепенно переходя на крик. — Хватит, Хюррем! Не забывай, кто стоит перед тобой. Махидевран и Мустафа присоединятся к нам и пробудут здесь, сколько необходимо, — отчеканил Сулейман тоном, не терпящим возражений. Женщина вздрогнула и снова поклонилась. Гневить мужа в её планы не входило. — Прошу прощения, Повелитель, — тихо прошептала женщина. — Такого больше не повторится. Султан слегка улыбнулся. Он понимал, что простит этой женщине всё. Падишах всего мира стал рабом собственной любви к своей единственной Хасеки. Он знал, что Хюррем многое претерпела. Возможно, её поступки иногда выходили за рамки дозволенного, однако Сулейман знал, что жена делает всё это из любви к нему и детям. Увидев, что лицо мужа вновь просветлело, Хюррем расслабилась и улыбнулась в ответ. Но тут взгляд Госпожи упал на дальний угол покоев Султана. На мольберте стоял большой портрет красивой девушки. По одежде Хасеки поняла, что это русская девушка и, очевидно, из знатного сословия. — Это та самая особая гостья, о которой сейчас все говорят? — немного напряжённо произнесла Хюррем, стараясь не выдать своего волнения. — Кто она? — выдавив улыбку, уточнила женщина. — Скоро ты всё узнаешь, — загадочно произнёс Сулейман, легко касаясь огненных волос супруги. — А теперь мне нужно вернуться к своим делам. Султанша поняла, что большего ей не добиться от мужа, поэтому, поклонившись, поспешила покинуть его покои.***
Вечерние сумерки опустилась на столицу. Во дворце начали зажигаться факелы, придавая ему очарования и загадочности. Спрыгнув с коня, Мустафа подошёл к карете, подавая руку своей Валиде и фаворитке — Фатьме-хатун. Девушка была беременна, поэтому никто не решился оставить её одну в Амасье без должного присмотра. Махидевран втянула носом вечернюю прохладу и улыбнулась. Она смотрела на величественные башни Топкапы тем же светлым взглядом, что и прежде, когда хотела быть здесь счастливой, но счастья так и не обрела. Женщина вспомнила, как впервые привезла маленького Мустафу в этот величественный дворец. Тогда он с таким восхищением осматривал всё вокруг и даже не думал о бедах, которые могут обрушиться на него. Фатьма же воображала, как будет в этом дворце Госпожой, когда на трон взойдёт Мустафа. Ведь она была уверена, что родит Шехзаде и непременно станет Султаншей. Девушка очень долго добивались внимания Шехзаде, и у неё наконец это получилось. — Фатьма, тебя отведут в твои покои, — отстранённо произнёс Мустафа, подзывая одного из евнухов. Для него не было секретом, на что рассчитывает девушка, и он, вопреки всем её ожиданиям, не любил её, да и не полюбил бы никогда. Он с благоговением ждал рождения своего ребёнка, однако прекрасно понимал, что ничего большего с его матерью не желает. Когда Фатьма, поклонившись, скрылась в коридорах дворца, Мустафа и Махидевран направились в покои Повелителя, который их наверняка уже ждал. Возле входа тех встретил Сюмбюль-ага. Он, быстро доложив Повелителю о прибытии гостей, снова вернулся к гостям. — Махидевран Султан, Шехзаде, Повелитель уже ждёт вас у себя, — низко кланяясь, оповестил евнух. Мустафа пропустил Валиде вперёд. — Мустафа, сынок, — нежно улыбаясь, произнёс Султан и распахнул объятия. — Повелитель, — Шехзаде улыбнулся и, поклонившись, поспешил обнять отца. Выпустив сына из объятий, Падишах обратился к Султанше, протягивая ей свою руку. — Махидевран, добро пожаловать, — поприветствовал женщину Султан. — Благодарю, Повелитель, — произнесла Госпожа, поцеловав руку Падишаха и приложив её ко лбу. Султан жестом разрешил Махидевран и сыну присесть. Он задумался о том, как завести разговор, но Мустафа заметил это и решил начать говорить первым. — Повелитель, в письме Вы написали, что хотите кое-что сообщить мне. Позвольте узнать, что именно Вы имели в виду? Султан улыбнулся и указал в сторону портрета Княжны. — Что ты думаешь об этой девушке, сынок? Мустафа нахмурился, пытаясь понять, к чему ведёт Повелитель, поэтому старательно всмотрелся в портрет. Он увидел карие глаза, по-детски пухлые щёчки, тонкий аккуратный носик, изящный изгиб бровей. Девушка была невероятно прекрасна, если художник не преувеличивал её красоту. — Девушка очень красива, отец. Кто она? — Шехзаде посмотрел на Повелителя с нескрываемым интересом. — Это Великая Княжна Мария Васильевна, сестра русского Царя, — Падишах удовлетворённо улыбнулся, а сидящая неподалёку Махидевран, как и Шехзаде, до сих пор не понимала, к чему тот ведёт. Заметив их недоумение, Султан продолжил: — В последнее время отношения между нашими государствами сильно испортились. Я ждал от Ивана Четвёртого объявления войны, но с его стороны последовал холодный расчёт, — Сулейман остановился, смотря прямо на сына, и слегка улыбнулся. — Чтобы предотвратить все конфликты, Царь шлёт именно тебе великую дань уважения, Мустафа. И мы, несомненно, примем её. — Повелитель, о какой дани Вы говорите? — Мустафа все это время был в напряжении, поэтому его голос слегка дрогнул. — Царь прислал единственную ценность со стороны своего государства, — не желая более томить присутствующих, ответил Сулейман. Мустафа и Махидевран затаили дыхание. Они абсолютно не понимали происходящего. Шехзаде чувствовал, как напряжена каждая мышца в его теле. Слова Падишаха, словно иглы, вонзались в нервные окончания. Наследник давно знал тот хитрый взгляд, с которым смотрел на него Султан, поэтому, Шехзаде приготовился услышать нечто такое, что может изменить всю его жизнь. Он был готов принять всё: и хорошее, и плохое. — Русский Правитель отдаёт за тебя свою сестру — Великую Княжну Марию, — будто гром среди ясного неба прозвучали слова Падишаха.
