Великолепный век: Империя Райхан

      Полная луна освещала мачты российского корабля. Наконец наступило долгожданное затишье после сильного шторма, задержавшего Великую Княжну в пути к неизвестности. Совсем скоро судно должно причалить к берегам Османской империи. Девушки начали собираться ещё с вечера. Омывшись водой, которую им предоставили матросы, и надев свежие наряды, они были готовы сойти на берег.       Княжна стояла напротив зеркала, поправляя корону. Девушка придирчиво осматривала своё отражение, пытаясь найти изъяны, однако, кроме мерзкой синевы на щеке, ничего не портило её красоты. — Вы прекрасны, Мария Васильевна. Уверена, вы очаруете Шехзаде, — тихо произнесла служанка, а лёгкая улыбка тронула её губы. — Ах, Алёна, разве в этом дело? — Княжна присела рядом с девушкой. — Нельзя ударить в грязь лицом и опозориться. — Я думаю, что вы зря переживаете, Ваше Высочество. Вы достойно пройдёте эти первые шаги. И последующие тоже, — искренне заверила Алёна.       Мария стояла на палубе, наслаждаясь лёгким бризом и вдыхая морской воздух. Ночной Стамбул был чужд и прекрасен одновременно. Он затягивал в свои сети, не позволяя отвести взгляд. Такой сказочный и пока ещё чужой.       Корабль причалил к берегу, и матросы опустили сходню. На палубу поднялся мужчина в окружении двух янычар, одетый в тёмный кафтан и тюрбан. К поясу была прикреплена сабля, на которой лежала левая рука незнакомца. Он решительно двинулся в сторону Княжны, которая немного испугалась тёмного, пронзительного взгляда, но быстро взяла себя в руки, гордо подняв голову. — Княжна Мария?       Бархатный голос нарушил тишину ночи, успокаивая и умиротворяя, да и вблизи мужчина уже не казался таким грозным, как раньше. Девушка еле заметно выдохнула, продолжая держаться достойно. — Всё верно, — ответила Мария. — Но могу ли я узнать Ваше имя? — Ташлыджалы Яхъя-бей. Наш Шехзаде Мустафа поручил мне сопроводить вас во дворец Султана Сулеймана Хана, а также он приносит извинения, что не смог встретить Вас лично — его задержали дела в корпусе янычар. — Рада знакомству, Яхъя-бей, — Мария склонила голову в лёгком поклоне. — Я тоже очень нашему знакомству, — поклонился мужчина.       Ташлыджалы улыбнулся девушке, желая расположить Княжну к себе, ведь только слепой бы не заметил страх перед неизвестностью в глубоких карих глазах. Если быть откровенным, воин ожидал увидеть перед собой невоспитанную, наглую и истеричную особу. Однако изысканные манеры Великой Княжны поразили его. Девушка держалась достойно, почтительно и вежливо. А также нельзя было не заметить, что Княжна невероятно хороша собой. Хрупкий стан заключён в белое, расшитое камнями и серебряными нитями платье, длинные волосы заплетены в косу, в которую вплетена нить жемчуга, карие глаза сверкают в свете полной луны. — Если вы не возражаете, то мы поторопимся во дворец — Вы, наверное, устали с долгой дороги. Карета уже ожидает Вас. — Да, конечно, — встрепенулась Княжна. — Алёна! — окликнула она свою служанку, чтобы та поторопилась.       Из каюты послышался громкий грохот, заставивший мужчин обернуться, схватившись за рукоять сабли. Дверь резко распахнулась, оттуда выскочил совсем юный матрос, а за ним нахмуренная Алёна, гневно замахиваясь на него своим платком. Может, девушка и была хрупкой и нежной, но если что случалось, то она могла и отпор дать — этому она научилась у своей Госпожи. Однако статус служанки не давал ей подобного права, за исключением редких случаев, как вот сейчас, например. — Что же ты делаешь, негодник? — возмущалась девушка. — Сундук опрокинул, растяпа! Там же все вещи Княжны были!       Готовые к атаке мужчины растерянно смотрели на происходящее. Мария звонко засмеялась впервые за долгое время. Её смех был подобен перезвону колокольчиков. — Оставь это, Алёна, нам больше не понадобятся эти вещи. Возьми только мои шахматы, нам уже пора ехать, — улыбаясь, произнесла Княжна.       Служанка, заметив мужчину в тёмном одеянии и янычар, поклонилась и вжала голову в плечи, виновато смотря на госпожу. На лице Княжны не было ни малейшего намёка на недовольство, поэтому девушка быстро спустилась в каюту и, прихватив шахматы, поспешила вернуться к Княжне. — Прошу сюда, Госпожа, — Ташлыджалы открыл дверь кареты для девушек. — Благодарю, — ответила Мария, замечая, как заинтересованно Яхъя смотрит на Алёну и как та нещадно краснеет под этим пристальным взглядом.       Мария задумчиво смотрела в резное окно кареты. Мимо проносились: маленькие домики, огромные поместья, постоялые дворы, рынки, мечети. От всего этого великолепия и многообразия захватывало дух.       Время пролетело незаметно, и вот карета уже подъехала к воротам и остановилась. Дверь кареты открылась. — В эти ворота мне нельзя въезжать, Госпожа, но не беспокойтесь, вас уже ожидают, — поклонившись, объяснил воин. — А мне пора вернуться к Шехзаде. — Что же, благодарю Вас, Ташлыджалы, за сопровождение. — Голос Княжны дрогнул, а сердце забилось чаще, предвкушая неизвестность. — Передайте моё почтение Шехзаде. — Непременно, — снова поклонившись, мужчина закрыл дверь кареты.       Тяжёлые ворота распахнулись, пропуская карету с Великой Княжной в двор гарема, а затем с металлическим лязгом захлопнулись. Ну, вот и всё. Обратного пути нет. Дверь снова распахнулась, и один из слуг, встречавший Марию, помог Княжне выйти. Прекрасный сад предстал перед глазами девушек. Если он так красив ночью, то насколько невероятен в лучах солнца? — Госпожа, прошу за мной, Вас все так давно ждут, — елейный голос евнуха отвлёк Княжну. — А вы… — Простите, Госпожа, меня зовут Сюмбюль-ага, я главный евнух гарема. — Он привычно согнулся в приветствии. — Вы можете обращаться ко мне с любыми просьбами. — Хорошо. Мы очень устали с дороги, нам бы помыться и отдохнуть, — проговорила Княжна.       Путь действительно был долгий и выматывающий. Да ещё и шторм, застигший в пути, знатно напугал их. — О, не извольте беспокоиться об этом, Госпожа, Ваши покои уже готовы. Хамам мы начали топить ещё с вечера.       Сюмбюль засеменил во дворец, оглядываясь на девушек. Сердце Княжны билось словно птица в клетке. В ночной тишине дворца каждый шаг отдавался эхом. Мария с интересом рассматривала убранство дворца. Великолепие его завораживало. Сюмбюль что-то причитал себе под нос, вспоминая, всё ли у него готово. Ведь сама Махидевран Султан приказала оказать этой девушке достойный приём. И даже если делами гарема уже давно управляла Хюррем Султан, евнух всё же не хотел вступать в неравную борьбу с матерью главного наследника империи.       Преодолев ещё пару поворотов, они оказались у больших, высоких дверей. Сюмбюль распахнул их, пропуская Княжну вперёд. — Прошу, Госпожа, ваши покои, — евнух снова поклонился. — Я предупрежу служанок, чтобы они проводили Вас в хамам и приготовили чистые вещи.       Алёна помогла своей госпоже помыться, не отвлекая от мыслей, в которые та снова погрузилась, задумчиво кусая пухлые губы. Как бы она ни старалась поддержать Княжну, девушка понимала, что ей нужно время, чтобы смириться с предательством брата. А она, как верный друг, всегда будет рядом с Марией.       Облачившись в ночные платья, девушки вернулись в покои. Долгий путь их вымотал, и отдых был просто необходим. Завтра начинается совершенно другая жизнь.

***

      Шехзаде наконец окончил дела в лагере янычар, которые задержали его гораздо дольше того, что он планировал. Ночная прохлада освежала после изнурительной жары, что была так характерна для начала лета, лёгкий ветер раздувал знамёна Османского государства, а полная луна освещала золотой полумесяц, венчающий шатёр наследника Султаната.       Мустафа вышел из шатра, не без удовольствия вдыхая прохладный воздух, устремляя свой взор куда-то вдаль, будто пытаясь заглянуть за горизонт. В такие минуты он был как никогда счастлив. Воспоминания из далёкого детства нахлынули, унося его в далёкое детство, когда он, ещё совсем мальчишка, впервые увидел лагерь янычар своими глазами. Жестокие люди, не знавшие ни семьи, ни детей, признающие смысл своей жизни в уничтожении неверных. Тогда Ибрагим-Паша сказал, что поддержка янычар — это великая сила, способная на многое, поэтому необходимо заслужить их уважение, и Шехзаде начал усиленно тренироваться, перенимая опыт этих смелых воинов. — Шехзаде Хазрет Лери, — поклонился Яхъя, складывая ладони в замок перед собой. — Ташлыджалы, добро пожаловать. Я ожидал тебя гораздо позже, — улыбнулся Шехзаде, возвращаясь с другом в шатёр и приглашая его присесть. — Я приехал сразу же, как доставил Великую Княжну и её служанку к воротам гарема, — с улыбкой произнёс поэт, присаживаясь на подушки. — Госпожа прибыла не одна? — наследник вопросительно посмотрел на бея в ожидании ответа. — Да, Шехзаде, с ней приехала ещё одна девушка, — утвердительно кивнул поэт. — Весьма интересная особа, чуть не поколотила юного матроса.       Мустафа рассмеялся, обращая внимание на заинтересованность друга этой девушкой. И Шехзаде был рад этому, ведь с тех самых пор, как Ташлыджалы отказался от своей любви к Михримах Султан, он только преданно служил главному наследнику. — Расскажи подробнее, — уже серьёзнее начал Мустафа, — какова из себя Княжна? — Кто я такой, чтобы судить о подобном? — поэт, не ожидавший подобного вопроса, удивлённо посмотрел в глаза своего Шехзаде. — Я не прошу тебя судить, Ташлыджалы, я прошу тебя, как друга и соратника, рассказать о впечатлении, что производит сестра русского Царя. — Княжна несомненно достойна Вас, Шехзаде. Она воспитана, благородна, красива. В ней не было заносчивости и тщеславия, а также она совершенна искренна в своих эмоциях, — с лёгкой улыбкой дал ответ Яхъя. — Думаю, Вы не разочаруетесь в своей невесте. Однако кое-что меня смутило… — слегка нахмурился мужчина. — И что же? — переняв серьёзный настрой друга, поспешил уточнить Мустафа. — Возможно, мне показалось, но я заметил на щеке Княжны след, похожий на след от удара.       Мустафа нахмурился от произнесённых слов друга. Он непременно разберётся с этим завтра. А пока его порадовало мнение Ташлыджалы, которому он, несомненно, доверял.