Семипламенная

      — Ваша дочь делает огромные успехи в магии, генерал. Думаю, из неё получится прекрасный воин и очень могущественный маг.       Генерал хмурится, глядя на то, как тринадцатилетняя Вайшванара — пока ещё просто Вайшванара, без титула госпожи — отталкивает противника призванной огненной плетью.       — Я не хочу, чтобы моя дочь становилась армейским пушечным мясом. Проследите за тем, чтобы её успехи в науках и этикете не отставали от её боевых навыков — она всё же будущая госпожа.       Гувернёр кивает и кланяется отцу-генералу, пока тот с нескрываемой печалью смотрит на свою дочь — одну из сильнейших магов огня. Вайшванара закрывает учебную арену стеной из огня, но через секунду стену прорывает вылетевший за предел ринга противник — один из королевских стражников.       Пламя спало, и из него, покрытая липкой испариной, появилась сама Вайшванара, тут же распустившая и подвязавшая заново густые красно-рыжие волосы с медно-бронзовым отливом. Завидев отца, она широко улыбнулась, но после вспомнила о субординации и поклонилась ему, в первую очередь сейчас генералу.       — Я смогу пойти в следующий поход с твоим полком? — её голос чуть восторженный, красивые глаза изумрудного, так несвойственного людям Огня оттенка поблёскивают нескрываемым интересом. Но отец остаётся непоколебим.       — Ты продолжишь обучение при Дворце и, я надеюсь, обрадуешь меня своими успехами, — тяжёлая ладонь крепко сжимает её плечо. — Род Хозяина Огня надеется на тебя, Вайшванара…       — Агни. Зови меня Агни, отец, — она не удерживается и обнимает его, прижимаясь лбом к крепкой груди. — Мама так любила называть меня Агни, а ты совсем меня так не зовёшь, и я скучаю по маме ещё сильнее.       Голос девочки легко дрожит, но уже через секунду она снова сильна и стойка, отстраняется от отца и смотрит ему в глаза с нерушимой уверенностью.       — Ты и сам знаешь, что я куда более способна в магии, чем в каллиграфии и рукоделии. Я сделаю всё возможное, чтобы не разочаровать тебя, отец, но я не могу обещать тебе в этом никаких заоблачных высот.       Вайшванара ещё раз кланяется отцу, по-армейски разворачивается кругом и уходит вслед за гувернёром, который издали тоже кланяется генералу. А самому генералу остаётся только вздыхать, глядя на то, насколько же похожей его милая дочь становится не на свою мать, а на него самого.       Тринадцатилетняя девочка не может быть сильным магом огня и не может одним ударом выбивать противников с арены, но именно это Вайшванара и делает. Ей всего тринадцать, а она по росту уже сравнялась со многими взрослыми женщинами из дворцовой прислуги, на голову обойдя своих ровесниц. Ей всего тринадцать, и ей бы играть одетыми по последней моде куклами, но она предпочитает проводить своё время на учебных аренах или в наблюдении за тренировками солдат. Ей всего тринадцать, но она слишком сильно стремится вырасти и повзрослеть, стоять рядом со своим отцом, и потому не оставляет себе ни шанса на то, чтобы быть любимой дочерью и бережно хранимой наследницей — она искореняет в себе всё хрупкое и слабое, взращивая лишь силу, стойкость и выносливость.       Вайшванара потеряла маму всего два года назад, но её отцу кажется, словно матери у девочки не было никогда. Не было нежных и ласковых рук, не было трепетного голоса, не было мягкого шёлка одеяний и чёрного бархата волос. Единственное оставшееся в Вайшванаре от матери — изумрудный монолит в горящих глазах. И именно этот изумрудный монолит не даёт отцу-генералу забывать того, как сильно он любил свою жену и почему теперь Вайшванара так хочет быть на него похожа.       — Было ошибкой давать тебе это сильное имя, но ещё большая моя ошибка — требовать от тебя слабости.       Генерал точно так же, как и его дочь, разворачивается и уходит, озаряя коридор лишь эхом своих размашистых шагов и лязганьем металлических доспехов.

***

      — Госпожа Вайшванара, постойте!       Дворцовые служанки не успевают за её размашистой походкой. Вайшванара госпожа и леди, но её шаги тяжелы и звучны, а сама она быстра и стремительна, как выпущенная с тугой тетивы стрела. Она не плывёт по мраморным полам, застеленным дорогими коврами, она грохочет и отбивает свой собственный марш, по пути к отцу и его сослуживцам скидывая с себя объёмные одеяния.       С плеч Вайшванары падает на пол тяжёлый плащ, за ним следом верхняя накидка из дорогого шёлка, после — плотная юбка, из которой юная госпожа буквально выскакивает перед тем, как переступить небольшую лестницу, ведущую прямо к коридору перед залом советов. Она остаётся в тунике, надетой сверху на нижнее платье, и в таком виде предстаёт перед отцом и другими генералами, склоняя голову.       — Вайшванара! — её отец начинает закипать от зарождающегося в груди гнева, но его перебивают, не давая разразиться тирадой.       — Отец, позволь мне присутствовать на военном совете подле тебя. Я обещаю молчать и лишь наблюдать за тем, что происходит.       Генерал теряет дар речи, но после понимает, что удивляться вовсе нечему — Вайшванара осталась собой даже спустя шесть долгих лет обучения при Дворце Огня. Юная госпожа, которой стала его дочь по своему совершеннолетию, всё так же склонна к боям и стратегиям, нежели чем к искусствам и хозяйству, и сколь ни пихай её в дорогие платья — вытравить боевой дух или спрятать его под многослойными шелками не удастся, как не удастся и стереть блеск из изумрудных монолитов глаз.       — Хозяин Огня ни за что не позволит тебе этого, — отец успокаивается, но прощать очередную выходку дочери не собирается. — Ни одна женщина ещё не имела права находиться на совете.       — Я будущая невеста его сына, — Вайшванара щурится и смотрит на отца атакующе. — У меня всё же есть преимущество перед этими, — она на миг оборачивается на лепечущих служанок, — наивными курами.       Другие генералы звучно смеются, восхищаясь острым языком Вайшванары, и самый старый из них хлопает её отца по плечу.       — Пусть идёт, если хочет — Хозяин Огня благоволит ей в достаточной степени, чтобы позволить эту прихоть. Одета она неброско, — намекает на все скинутые по пути части торжественного одеяния, — так что спрячется за твою спину, и считай, что нет её на совете вовсе.       Вайшванара кланяется старому генералу, благодаря за содействие, и её отцу не остаётся ничего, кроме как согласиться и спрятать дочь от Хозяина Огня за своими плечами. И вопреки всем ожиданиям, Вайшванара выдерживает совет стойко — действительно молчит и, что читается в её сосредоточенном взгляде, много думает, стараясь понять план стратегии. Старый генерал следит за ней внимательно и остаётся доволен тем, как она ведёт себя — истинная дочь своего отца, истинная наследница его силы и репутации. И потому по выходе с совета он задаёт ей вопрос:       — Как думаете, юная госпожа, план будет успешен?       Вайшванара теряется ненадолго, но вспоминает всё, обдумывает ещё раз и после кивает, широко расправив плечи — в этом плане она, если бы сама была генералом или командиром, была бы уверена полностью.       — Но генералу Яо стоит быть чуть менее высокомерным, — добавляет она, когда его силуэт скрывается за поворотом. — Он может переоценить свои силы и зазря потерять неплохих бойцов. Я думаю, было бы лучше, если бы его дивизию объединили с дивизией другого генерала — того, кто сможет осадить и вразумить.       Старый генерал медленно кивает ей и легко хлопает по плечу.       — Вам ещё многому предстоит научиться, юная госпожа, но Вы уже делаете успехи. Я не разочарован в Вас и, думаю, Ваш отец также в Вас не разочаруется.       Он уходит, а к Вайшванаре подбегает её отец, тут же ухватывает её за локоть и крепко сжимает, рывком притягивая ближе к себе, чтобы никто, кроме дочери, его не слышал.       — Если Хозяин Огня узнает, что я нарушил правила и притащил тебя на совет, он сочтёт это оскорблением его чести и неминуемо вызовет меня на дуэль Агни Кай, — в шипящем шёпоте слышатся гнев, раздражение и отчаяние разом. — И ты прекрасно знаешь, что мне придётся проиграть ему.       — Хозяин Огня не узнает о том, что я была на совете, если ты сам не сдашься ему, — Вайшванара вырывает руку из хватки отца, и из её причёски выпадает металлическая заколка.       Коридор напротив зала советов озаряется эхом её непривычно тяжёлой для девушки поступи, а сама она скрывается за одним из поворотов, оставляя отца наедине с этой самой заколкой, которую он поднимает и долго вертит в руках. Изящные изгибы и несколько крупных полудрагоценных камней, увы, оставляют Вайшванару равнодушной, лишь ещё раз подчёркивая её склонность к тяжёлым звенящим доспехам и к удобной военной форме, которую она надевает, вновь ступая на учебную арену против других солдат и других магов огня.       Она не станет достойной супругой для принца Огня, она не станет верной женой и любящей матерью, испепеляющее пламя в её душе никогда не согласится ютиться в скромном домашнем очаге. Ошибкой было верить в то, что рано или поздно в Вайшванаре Агни — названной дважды в честь бога огня — расцветут женственность и нежность. И ошибкой было верить в то, что образ матери навсегда отпечатается в её памяти и навсегда станет примером для подражания.       — Прости, дорогая, — обращается к умершей семь лет назад и единственно любимой жене, — я упустил нашу милую Агни…       Изящная заколка остаётся лежать на мраморном полу в коридоре напротив зала советов, с размаху брошенная об каменную стену, а по крупным камням расходятся трещины, которые не будет в силах починить ни один ювелир.

***

      — Найти мою дочь!       Служанки, приставленные к Вайшванаре, вздрагивают от крика её отца, стража же только быстро кланяется и разбегается на поиски.       В комнате юной госпожи переполох — занавески порваны и прожжены, простыня неестественно смята и сдёрнута с постели, ковровые дорожки испачканы грязью и истоптаны чужими сапогами. Вайшванары в комнате нет, остались только верхние накидки от её одеяния и мелкие заколки, которыми убирались её красно-рыжие волосы с медно-бронзовым отливом.       Отец бессильно падает на кровать, упираясь руками в колени и подпирая голову. Он в гневе и в ярости, но больше — в отчаянии. Он кричит, не в силах держать свои эмоции, и дрожит, не в силах свои эмоции отрицать.       — Агни… — он хриплым шёпотом зовёт свою дочь, но она не откликается, не выскальзывает тенью из-за прождёной занавески и не смотрит с вызовом, давая понять, что за очередную свою проделку нисколь не раскаивается.       Вайшванару признают похищенной из Дворца Огня и за ней посылают лучших из лучших — так говорит Хозяин Огня безутешному отцу, который хочет рвать и метать, но который держится на грани от того, чтобы заплакать от боли и отчаяния. Ему не нужно напоминать, что занавески в комнате прожжены, а значит, Вайшванара сражалась с похитителями, — он и сам прекрасно помнит тот бардак, который суетливые служанки-куры убрали почти сразу же после исчезновения юной госпожи. Он приходит в комнату дочери и держится из последних сил, чтобы не разнести её заново. И жалеет, что ту изящную заколку не заткнул за край своей генеральской формы.

***

      — Прости меня, отец.       Свистит в воздухе остро заточенная сабля, и тяжёлая коса, заплетённая из густых красно-рыжих волос, падает на каменный пол оружейной. Шёлковые ленты, которыми перевязаны обрезанные волосы, жалко, но Вайшванаре они не понадобятся ещё очень долго, а потому они сгорают вместе с волосами, оставляя после себя лишь кучку летящего серого пепла.       Шёлковое одеяние она сжигает в своих руках тоже и обтирает ладони об форменные армейские брюки. Поправляет перевязки на ногах и выскальзывает из оружейной, с помощью магии поднимается в воздух на широкую стену, ограждающую Дворец Огня от столицы. Оборачивается в последний раз, смотрит на мраморные стены и чувствует, как болезненно сжимает в груди.       — Я обязательно вернусь, как только стану достаточно сильной…       Чтобы победить Хозяина Огня в Агни Кае.       Чтобы в этом Агни Кае сражаться вместо тебя…