Семипламенная

      Стражники, стоявшие возле входа в резиденцию принцессы, оказываются проворнее, чем Агни рассчитывала, но она всё же умудряется их обоих врыть в землю и пройти дальше. Милые служанки вздрагивают от хлопка тяжёлых дверей и тут же разбегаются в стороны с лёгким повизгиванием, но в самой гостиной резиденции оказывается богато одетый дворянин, который немедля вынимает из ножен свою саблю.       — Зарина! — Агни громко зовёт принцессу, а сама при этом встаёт в боевую стойку, но это оказывается ненужным — Зарина тоже здесь, и она останавливает чужую руку с саблей.       — Вайшванара?.. — принцесса не верит своим глазам, а потому медленно подходит ближе, но с каждым шагом она узнаёт в женщине в мужской военной форме ту самую Вайшванару, которую знала ещё бойкой девочкой и своенравной госпожой. Агни же в ответ только поднимает руки с раскрытыми ладонями, показывая, что не имеет ничего плохого по отношению к принцессе.       — Я вернулась, моя принцесса, — они некрепко обнимаются, но это только потому, что Зарина на весьма позднем сроке беременности.       Она берёт Агни за руку и просит сесть в гостиной, Номма закрывает за ними тяжёлые двери и устраивается рядом. Муж Зарины — тот самый дворянин с саблей — всё ещё показывает недоверие и осторожность, но принцесса успокаивает его, рассказывая, кто такая Вайшванара и что когда-то была кандидаткой в невесты её брата Зариона. А Агни рассказывает Зарине о словах Сая и о том, что, по-видимому, собирается сделать Зарион, чтобы заполучить трон.       — Я знаю всё это, — голос Зарины мягок и тянуч, как сладкий мёд, и Агни правда скучала по нему. — Но я не хочу быть вмешана в эту войну. Ты долгое время была чуть ли не единственным человеком, который понимал меня и понимал, что я хочу сделать для своей страны. Я очень сильно надеялась на тебя и твою поддержку, но когда ты исчезла, у меня не осталось другого выбора, кроме как отречься от престола и заняться семьёй и домом.       Агни не хотела слышать это из уст Зарины, потому что Зарина всегда была той, кто будет бороться до конца, кто будет стоять на своём и своего добиваться всеми способами. И разница между ними была только в том, что Зарина действовала изящнее и хитрее, пока Агни брала грубой силой. И хитростью Зарины правда можно было добиться гораздо большего, но без силы Агни всё это — не более, чем красивые фокусы. Народ Огня силён и крепок духом, а потому простым деревенским мужикам ничего не стоило бы подняться на восстание против принцессы и Хозяйки, и их не успокоишь красивыми словами или сложными планами правления. И в этом прямолинейный и твёрдый Зарион перед сестрой имеет сильное преимущество.       Зарина кладёт аккуратную тонкую ладонь на свой живот и улыбается.       — Я отрекаюсь от престола не потому, что я боюсь или не хочу за него бороться, а потому, что титул Хозяйки Огня не дал бы мне ничего, кроме ненависти моего народа и желания меня свергнуть. Я добьюсь того, что я хочу сделать для своей страны, но теперь чуть иначе — я воспитаю то, что я хочу принести в мир, в своём ребёнке, и когда Хозяином Огня станет мой сын или моя дочь, вся страна будет готова измениться вместе с ним или с ней. Я очень хочу, чтобы у моего ребёнка перед глазами был пример сильного и смелого человека, и этим примером, Вайшванара, мне хотелось бы видеть именно тебя. Я рада твоему возвращению и очень надеюсь, что ты больше не оставишь нас — ты нужна Стране Огня.       — И я нужна всему миру, — Агни заносит руку над кубком с каким-то ягодным соком и призывает несколько круглых каплей с помощью магии воды, — потому что я не только госпожа, я ещё и Аватар.       Подведённые помадой губы Зарины раскрываются от удивления, и она прикрывает рот ладонью. Она не ожидала этого от Агни, и потому сейчас для неё всё встаёт на свои места — почему она исчезла из дворца и почему целых пять лет никто не слышал ничего о госпоже Вайшванаре. В глазах Зарины у Агни появляется ещё больший авторитет, потому что на ней остался неизгладимый след всех пережитых трудностей и всей обретённой мудрости — это читается по мелким ранам на руках, по усталым морщинкам на сухом лице и по ставшим ещё более глубокими зелёным глазам.       — Ты можешь быть много кем в этом мире, но самое главное — ты должна оставаться сама собой, — Зарина мягко улыбается и накрывает своей ладонью ладонь Агни, заставляя её вернуть капли в кубок. — И я тоже останусь сама собой — ведь не так плохо быть принцессой Огня и знать, что хоть какая-то малая доля власти у тебя всё же есть. Я могу начать постепенно и мягко, и никто даже не заметит, что за спиной Зариона я меняю свою страну к лучшему.       — Но было бы лучше, если бы ты была Хозяйкой Огня, верно?       Зарина тихо смеётся и улыбается.       — А ты знаешь, как меня ей сделать?       — Думаю, я знаю, как западню Зариона обернуть против него же.

***

      — Если Хозяин Огня узнает, что я нарушил правила и притащил тебя на совет, он сочтёт это оскорблением его чести и неминуемо вызовет меня на дуэль Агни Кай. И ты прекрасно знаешь, что мне придётся проиграть ему.       — О чём думаешь? — у Номма страшно холодные ладони, и Агни не удерживается от того, чтобы именно их для успокоения приложить к своему лбу.       — Обо всём, что нужно будет сделать. Ты знаешь, мой план, как и всегда, прост — вышибить дверь, с порога заявить всё то, что я думаю, а всем несогласным дать в бубен.       Номма прыскает со смеху, потому что знает, как сильно Агни утрирует: она не будет вышибать дверь, а лишь без приглашения войдёт в зал советов, в котором уже была ранее, и скажет на собрании всё то, что сочтёт нужным сказать Хозяину Огня, принцу Зариону и всем тем, кто входит в совет. Она сделает это хладнокровно и обдуманно, вспомнив всё то, чему когда-то её научили эти же стены.       — Ты со всем справишься, — Номма осторожно гладит Агни по щеке внешней стороной пальцев, и делает это очень, очень зря. Агни хочется поймать его ладонь и притереться к ней, попытаться впитать его холод и спокойствие, чтобы всё прошло гладко. Она и сама не понимала, как сильно переживает за то, что произойдёт с её родиной и с её домом, пока не осознала, что прямо сейчас будущее Страны Огня находится лишь в её руках. Не делали лучше и нахлынувшие воспоминания об отце и о том, как он грозился Агни Каем с Хозяином Огня.       Но теперь Агни — не выхоленная дворянская девчонка в дорогом и неудобном платье; сейчас она — Аватар, маг всех четырёх стихий и маг крови, сейчас она — тот самый человек, в чьих силах остановить и успокоить зарождающуюся в головах и в сердцах людей бурю. Сейчас она единственная, на ком лежит такая ответственность, и единственная, кто должен с ней справиться, потому что просить поддержки не у кого. Агни вспоминаются слова Аватара Мизу о том, что теперь в её руках мир между Южным племенем Воды и народом Огня, но разве сможет она держать баланс между двумя нациями, если не сможет навести порядок и восстановить мир даже в своей собственной?       Всего этого слишком много в её голове и у неё на душе — она чувствует, как вместе с трепещущим в груди сердцем начинают дрожать и руки, чувствует, как ноги слабеют и держат еле-еле. Она хватается за единственное, за что может ухватиться — за холодную ладонь Номма, — и пытается заставить себя сделать этот шаг. Но сколь бы сильно она ни пыталась пробудить в себе твёрдость и стойкость, все её попытки разбились одним простым касанием.       Номма мягко целует её ладонь между костяшек и держит холодные губы на её сухой коже. Агни не может понять, зачем он это делает, ибо в её понимание такой поцелуй — бесчувственная и льстивая формальность. Но почему тогда от этой формальности вдруг перехватило в груди и ударило глухим стуком сердца по ушам?       — Я пойду туда вместе с тобой, — Номма не убирает её ладонь далеко от лица, и каждое его слово соскальзывает дыханием по коже. — Я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. И мы со всем справимся.       Кажется, у Номма получается — руки Агни перестают дрожать, ноги вновь держат её, а все переживания она ловко обуздывает и опускает, оставляет за пределами себя и игнорирует, пока ещё раз обдумывает всё то, что собирается сказать и сделать. Её восприятие мира вновь возвращается к модели арены, на которой с одной стороны — весь мир со всеми его сильными и могущественными людьми, а на другой — она сама, но теперь не в гордом одиночестве, как это было в то время, когда она была госпожой Вайшванарой.       Она отказалась от своего титула, она отказалась от красивых одежд, богатых украшений, изобилия и роскоши, которые ей сулила судьба невесты принца Огня, но обрела вместо этого гораздо большее — умение любить, умение прощать и понимание того, что она в этом мире не одна. Этого всего нельзя купить ни за какие золотые монеты, как нельзя было купить и Номма, который, сам того не понимая, научил её гораздо большему, чем все гувернёры Дворца Огня. И если сейчас он говорит, что они со всем справятся, то они справятся — иначе и быть не может.       — Мы со всем справимся, — она улыбается ему, тянет их всё ещё держащие друг друга руки к себе, пожав плечами, и возвращает поцелуй на его ладонь ровно в то же место между костяшек. Но Агни не держит губы на его коже долго — отпускает его ладонь, сжимает кулаки и, в последний раз выдохнув, смело идёт к дверям зала совета.       Пламя горевших внутри свечей и факелов содрогается, когда Агни, с силой распахнув тяжёлые двери, входит в зал. Все устремляют свои взгляды на неё, желая знать, какой наглец посмел прервать совет, и все же оказываются оказываются крайне удивлены, когда перед низким столом оказывается женщина, посмевшая надеть мужскую военную форму. Но находятся и те, кто в силуэте женщины узнаёт знакомые черты — принц Зарион ёрзает на месте, пока сидящий среди других адмиралов отец думает о том, что сошёл с ума.       — Вайшванара? — голос Хозяина Огня так же грозен и гулок, как и в тот день, когда Агни оказалась в этом зале впервые. Она складывает руки в почтительный жест и склоняет голову, пока костлявая рука Хозяина коротким жестом осаживает встрепенувшуюся стражу.       — Вы можете называть меня гораздо проще — Агни. Или Аватар Агни, если важен мой статус.       Чтобы доказать, что она Аватар, Агни поднимает вверх столбы пламени из свеч и факелов, но тут же, вскрыв мягкую флягу на своём поясе, призывает из неё поток воды, которым выборочно тушит несколько факелов. Земли под рукой не оказывается, но оказывается песок на подошвах обуви, который, ударив в пол ногой, Агни собирает в одну небольшую горку как раз посреди стола совета. А с помощью магии воздуха она создаёт два потока, которые захлопывают тяжёлые двери.       Старые адмиралы смотрят на неё, разинув рты, и не верят тому, что вот он — нынешний Аватар, Аватар их родной стихии — огня, — и особенно в это не верят те, кто знал Агни лично — той самой генеральской дочерью, которая вопреки всему пришла на совет и которая вела себя на этом совете во много раз более достойно, чем о ней могли подумать. Хозяин Огня долго всматривается в неё, подмечает детали и чувствует между глухих ударов её сердца то, как она изменилась и кем она стала. И он даёт ей сказать вслух всё то, что она уже сказала ему взглядом, гордо расправленными плечами и тяжёлой поступью.       — Я пришла к Вам, Хозяин Огня, не для того, чтобы сознаться в том, что я Аватар, а для того, чтобы исполнить свой долг перед своей страной и перед своим народом — вернуть во Дворец мир и покой.       — Если бы ты не пропала на несколько лет, ты бы знала, что Страна Огня ни с кем не воюет и давно уже нашла мир сама.       — Война бывает не только за пределами государства, но и внутри него, а особенно страшна война за трон. Вы — отец двух детей, каждый из которых — Ваша гордость, Ваше достояние и Ваша надежда. Но думали ли Вы когда-либо о том, кто из них займёт Ваше место и станет следующим Хозяином Огня?       Зарион вытягивается по струнке, понимая, к чему всё клонится, а Хозяин Огня хмурится и перебирает тонкими пальцами жидкую седую бородку.       — Когда придёт время, я сделаю свой выбор и назначу наследника. А если с этим решением кто-то захочет поспорить, то он сойдётся на Агни Кае не с моим наследником, а со мной.       — К чему такие сложности? Гораздо проще ведь будет на Агни Кай вызвать друг друга, равных по статусу и по силе. Верно, мой принц?       Агни щурится и еле заметно ухмыляется, смотря Зариону прямо в глаза. Он хочет прямо сейчас отдать страже приказ вывести её отсюда, а ещё лучше — запереть в одном из карцеров, но если он хоть как-то отреагирует — даже если просто повернёт голову в ответ на это обращение, — это будет значить, что к мысли об Агни Кае с сестрой он не так уж и равнодушен. И это будет значить, что он сам сознался во всех своих планах насчёт сестры и насчёт трона. Зарион попал в западню, которую готовил для Зарины, но и это не единственное, чего Агни добивалась.       — Принц Зарион, от лица принцессы Зарины я вызываю Вас на дуэль Агни Кай. Коном станет право наследования престола. Ваша победа будет означать то, что следующим наследником станете Вы, а Ваш отказ или проигрыш — то, что Ваша сестра станет Хозяйкой Огня.       Этой наглости Зарион выдержать оказывается не в силах, а потому вскакивает со своего места.       — Ты не имеешь права на это! Если Зарина хочет сражаться со мной, пусть приходит сама!       — Зарина беременна! — голос Хозяина Огня грохочет по залу советов, и Номма вздрагивает от него, стоя за спиной у Агни. Она же в ответ только незаметно показывает ему ладонью — всё в порядке, всё под контролем, и их не тронут.       — И потому вместо принцессы вызов бросаю я, — Агни остаётся твёрдой и стойкой, и её не пугает совершенно ничего — ни грозный голос Хозяина Огня, ни косые взгляды адмиралов, ни шепотки стоящей по углам стражи. — И я, принц, имею на это полное право. Я тоже маг огня, тоже имею знатное происхождение и тоже готова рискнуть всем, что у меня есть, чтобы мир в моей стране наступил не путём долгой и кровопролитной войны, а всего лишь с помощью одного поединка.       Зарион был сбит с толку: он планировал бросить этот вызов сам. Он хотел, чтобы никто, особенно Хозяин Огня, не узнал об этом поединке и никто не смог их разнять, и он никак не думал о том, что за Зарину кто-то вступится, особенно сам Аватар. Тем более, ему ни за что бы не пришло на ум, что Аватаром станет Вайшванара — та самая Вайшванара, которая была самым сильным магом и которая вопреки всем наставлениям гувернёров ни разу не поддалась Зариону на тренировочной арене и которая ни разу ему не проиграла. На её стороне также было то, что все те годы, которые её не было во дворце, она проводила в тренировках, в то время как Зарион был занят политикой и проработкой своих планов. У принца было крайне мало шансов на победу, и понимали это они оба. Голос разума говорил Зариону отказаться, сохранить свои здоровье, жизнь и честь, но его алчность требовала боя — он не хотел признавать себя слабее какой-то бабы, даже если этой бабой была Аватар.       Хозяин Огня же, глядя на них, молчал и ждал того, как поступит его сын — вопрос о наследнике едким миражом мучал с тех самых пор, когда стало ясно, что Зарион тоже претендует на трон, и ему всё равно, что он второй ребёнок и что его сестра вполне в состоянии справиться с этим сама. Зарина была мягче в своей политике, но она делала это для того, чтобы её страна процветала и богатела, Зариона же интересовали жестокие игры и армия, которой он уделял львиную долю внимания. Зарион желал власти, Зарина же была готова эту власть принять в свои руки — вот и вся разница между ними, почти незаметная для отца, но такая важная для правителя.       Запрета на Агни Кай между ним и Аватаром так и не последовало, и Зариону оставалось надеяться только на самого себя. Теперь один против всего мира оставался он, но за его спиной не было человека, который был бы готов пойти за ним хоть на край света, если так будет нужно — за спиной Агни же до сих пор умиротворяющей мелодией слышалось дыхание Номма, которое она научилась вычленять из всех звуков, которые окружали её на данный момент, и потому она была готова идти до самого конца.       — Я отказываюсь от поединка.       — Вы уверены, принц? Это ведь будет значить то, что Вы на престол не претендуете, и вся власть окажется в руках Вашей сестры.       Зарион скрипит зубами и выговаривает сквозь них же, еле сдерживая злобу.       — Зарина старше меня, потому её право наследия сильнее. Мне в любом случае пришлось бы уступить ей.       — Это были Ваши слова, принц Зарион, — Агни кланяется ему, сложив руки в почтительном жесте, — и Ваше право отказа. Думаю, теперь народу Огня не о чем волноваться и незачем спорить, и в моей стране вновь воцарятся спокойствие и порядок.       Хозяин Огня встаёт с места и машет рукой, объявляя конец совета. Принц Зарион грязно ругается себе под нос, но сделать с этим действительно ничего уже не может — если бы он принял этот вызов, его бы наказали за измену трону Огня, ведь он посмел принимать решения о будущем страны вместо Хозяина Огня, а этого не прощалось никому, даже его детям.       Агни по-армейски разворачивается кругом, как привыкла разворачиваться с самого детства, и выходит из зала, неизменно сопровождаемая, словно тенью, Номма, но у самого порога она оборачивается, чтобы спустя целых пять лет бросить хотя бы короткий взгляд на отца и почувствовать, как сильно защемило в груди. Отец смотрит на неё глазами, полными слёз, но попробуй пойми, что эти слёзы значат — радость от встречи, страх за её жизнь или же гордость от того, что его дочь стала достаточно сильной, чтобы выйти на Агни Кай против рода Огня.

***

      За всё, что было в прошлом, отец прощает Агни — уже ничего нельзя изменить и переиграть, но можно понять, что это было её смелым и волевым решением, которое она смогла оправдать и исполнить. Они приходят в сад Памяти на могилу матери Агни и там долго говорят обо всём, что произошло в их жизнях, о том, что и как изменилось, и о том, что ещё нужно изменить и сделать в будущем. Усталые глаза адмирала наполняются только его дочери понятными оттенками отцовской любви и радости встречи, а сама Агни впервые чувствует себя по-настоящему отцу равной — не маленькой девочкой под строгой опекой, а взрослым и через многое прошедшим человеком, у которого есть свой опыт и своя голова на плечах.       Они заканчивают говорить друг с другом тогда, когда солнце опускается за горизонт, и над дворцом рассыпаются по тёмному небу звёзды. Отец крепко обнимает Агни, которая наконец-то снова дома и снова рядом с ним.       — Мама бы сейчас гордилась тобой, Вайш…       — Агни! — его перебивают вместе с прищуром глаз. — Прошу тебя, не сейчас всю эту официозность!       Отец только смеётся в ответ, но всё же называет дочь тем именем, которое ей приятнее слышать. Он называет её тем именем, которое она взяла, став беглянкой и неприкаянной душой, тем именем, которое называлось всем встреченным на пути, и тем именем, которое неразрывно связано теперь со статусом Аватара, и она оказывается невероятно счастлива вновь услышать его родным до боли голосом, пока такие же родные руки обнимают её за плечи.       — И куда теперь будет лежать твой путь? — отец спрашивает не потому, что вновь боится свою дочь потерять, а потому, что хочет услышать от неё о долгожданном перерыве и о том, что какое-то время она побудет дома, рядом с ним, и залечит раны, оставленные горькой одинокой тоской на его старом сердце. Но…       Агни вспоминает о том, что у неё всё ещё есть одно незавершённое дело, возложенное на её плечи, оборачивается во все стороны и только сейчас понимает, что Номма рядом с ней нет. Она не видит его тени среди деревьев, не слышит лёгкой походки между надгробий и не чувствует холодка от его рук. С одной стороны, его и не должно здесь быть, потому что разговор с отцом — это слишком личное, но с другой…       — Аватар!       Со стороны ворот сада Памяти слышится мужской голос, а в самих воротах замирают три силуэта — принцесса Зарина, её муж и Номма, который на территорию сада так и не заходит. Агни благодарят за то, что она сделала, и Зарина говорит, что будет готова взять страну в свои руки, но только после того, как из её рук будет передан надёжным людям её уже сейчас всем сердцем любимый и долгожданный первенец.       И Агни, понимая, сколько всего ещё должно быть рассказано и услышано, сколько всего ещё должно произойти, думает о том, что со своими делами Аватара можно было бы и повременить — её не было здесь слишком долго, и она слишком многое должна наверстать. От Номма она получает медленный кивок и еле заметую, в одних лишь глазах читаемую улыбку; он здесь чужак, и ему никто здесь не рад, но он, невзирая на это, останется рядом — тихой тенью, лёгкой походкой и холодком по рукам.       И только теперь Агни понимает, что здесь она по-настоящему дома.

***

      — Во славу принца Кая!       — Во славу принцессы Зарины!       — Во славу рода Огня!       Весь дворец и вся столица гудят, поздравляя род Огня с пополнением — принцесса родила здорового и крепкого сына, в честь которого был устроен огромный праздник с кучей увеселений — громкой музыкой, цирковыми выступлениями и представлениями магов огня, песнями, танцами и даже театральными постановками. Но самым ярким событием стало то, что в последний день недельных празднеств многие жители города, выйдя на центральную улицу, зажгли воздушные фонари и выпустили их в небо.       Весь род Огня наблюдал за этим с балкона дворца Огня, и маленький Кай, улыбаясь, тянул свои ручки к летающим огонькам. Агни стояла этажом ниже напротив окна с резным сводом и смотрела в небо, пытаясь эти огоньки сосчитать.       — Народу Огня пришлось по душе всё то, что ты для них сделала, — рука отца ложится на её плечо, но касается она не шёлка праздничного платья, а грубой шерсти военного кителя, который Аватару разрешили носить при дворе, как разрешили и присутствовать на советах, но этой своей привилегией Агни пока не успела воспользоваться.       — Я не сделала для них ничего, что не сделал бы на моём месте любой другой. Я не только госпожа, но и Аватар, и на моих плечах лежит поддержание мира и гармонии во всём мире, — но о грустном Агни сейчас вовсе не хочется. — Представь, сколько всего ещё я сделаю, и не только в Стране Огня.       Отец улыбается ей и убирает руку с её плеча, и теперь в его взгляде — та самая гордость за свою дочь, которой Агни не хватало в детстве. Она снова оборачивается по всем сторонам, но в этот раз она находит Номма за одним из соседних окон. Он вновь держится подальше, давая им с отцом поговорить, и спасибо ему за тактичность, но сегодняшний день и воспоминание о том, как красиво сияет небо, в котором яркими волнами плывут тысячи фонариков, Агни хочет разделить и с ним тоже.       Она встаёт напротив него, оперевшись спиной на оконную раму, но ничего не говорит, что, впрочем, и не нужно, — ей достаточно смотреть на то, с каким восторгом Номма провожает взглядом фонари, и на то, как эти самые фонари россыпью блёсток отражаются в синем льду его глаз.       — Мне было тогда лет семь, не больше, — всё же начинает она, и Номма тут же переключает всё внимание на неё, о ярких фонариках словно забывая. — Мама приютила в нашем доме одну старуху, а та предложила погадать на мою судьбу. И она сказала, что мне безумно повезло — моя жизнь будет тесно связана с одним принцем.       — Я вижу, как тесно вы с Зарионом связаны.       Агни коротко смеётся и наклоняется ближе к Номма, подхватывая его под подбородком.       — Дурак ты. Я не про Зариона сейчас говорю, а про тебя, мой южный принц.       Номма отводит в сторону взгляд и давит неловкую улыбку, но против ладони Агни, держащей его под подбородком, не имеет ровно ничего.       — Я же просил не называть меня так.       — Тогда придумай альтернативу.       Она ухмыляется, но при этом нежно гладит его кончиком пальца вдоль линии челюсти. И, к её удивлению, Номма эту ухмылку зеркалит, а после крепко целует, запуская руку в им же собранные наверху её медно-бронзовые волосы. И Агни тоже не имеет ничего против, а потому целует его в ответ, пока в небе над ними постепенно уплывают далеко-далеко тысячи зажжённых фонариков.       — Хорошая альтернатива. Я над ней подумаю.