Сводные

      Гермиона, не отрывая взгляда, смотрела на Драко, будто бы ожидая, что в следующую секунду он вытащит палочку и сделает что-нибудь гадкое. Она даже неосознанно отступила на шаг, стараясь прикрыть дочь своим телом и не позволить ему не только атаковать девочку, но и даже увидеть её.       Шарлотта же в свою очередь с интересом рассматривала новые лица: побелевшего то ли от страха, то ли от шока, то ли ещё чёрт знает от чего Драко, улыбающуюся Андромеду, сидящую рядом с ней сестру, у которой на лбу было написано страстное желание знать, что будет дальше, сидящих в кругу троих детей, которые смотрели на неё, но подойти не решались из-за накалившейся атмосферы.       Драко не двигался, даже не дёрнулся, когда от него отошёл Поттер, чтобы дать ему больше обзора. Он не смотрел на девочку за спиной Грейнджер, только на неё одну. Все присутствующие могли бы описать это, как будто он «призрака увидел», но в связи с ситуацией, где вот уже восемь лет «мёртвая» Гермиона является на праздник его двухлетней дочери, это было бы самое подходящее словосочетание.       Они смотрели друг на друга пять секунд, десять, пятнадцать, тридцать, минуту… Никто из них не отводил взгляда, не спешил шагнуть навстречу или хотя бы поздороваться. Они оба помнили давнюю вражду. Учитывая все нападки Малфоя на неё, как на маглорождённую, было вполне очевидно, почему она не улыбается ему после стольких лет отсутствия, не машет рукой и, в принципе, не рассказала, что жива-здорова и прячется где-то вне Британии.       Когда ситуация накалилась чуть ли не до пронзающих тела молний, волшебница, проиграв битву, перевела взгляд на Гарри, который чуть ли не сиял от радости. Понимание того, что друга забавляет устроенное им представление, всколыхнуло в груди девушки резкое негодование. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но, когда обратила внимание на детей, вырвался лишь сиплый выдох. Гарри, проследив за её взглядом, нахмурился. Он предполагал, что дочери Драко и он сам — основные фигуры её сна, но сама Грейнджер не раз говорила, что не помнит ничего из внешности людей кроме светлых волос. Однако теперь по её взгляду можно было понять, что она их узнала или, по крайней мере, подозревает, что девочки в её видениях — Капелла и Авиор Малфой.       Их отец тоже заметил напряжённый взгляд Гермионы, направленный на его детей, и сжал челюсти. Конечно, девушка бы ничего не сделала его малышкам, однако ему не нравилось такое внимание с её стороны. Это не было ревностью, но его зацепило, что он, её давний знакомый, не удостоился такого внимания от знаменитой и восемь лет назад пропавшей Грейнджер, зато незнакомые ей девочки — пожалуйста. Неужели она так удивилась тому, что у него есть дети? Непонятно.       — Дорогие, простите за вмешательство и разрешение этой прекрасной и совсем не давящей тишины, но, может, мы все присядем?       Андромеда поднялась со своего места и подошла к Грейнджер, аккуратно взяла её за дрогнувшую, слегка влажную от волнения ладошку и улыбнулась, привлекая её внимание.       — Прошу, не стойте, будто вы тут нежеланные гости, проходите! О, что за чудное дитя?       Гермиона выдала сиплый ответ:       — Шарлотта.       — Прошу, малышка, бери Джеймса, Рокси и Фреда и беги познакомься с остальными. А мы пока выпьем чай. Ты чего-нибудь желаешь?       Шарлотта неловко выглянула из-за спины матери и помотала головой. Её взгляд тут же наткнулся на лицо Малфоя, который с сомнением смотрел на неё, поэтому она тут же шагнула обратно, скрываясь из его поля зрения.       — Кхм… Здравствуй, Грейнджер.       — Малфой, да. Привет. Миссис Тонкс, миссис Малфой, простите за моё невежество. Простите, что не предупредила о своём визите, я думала, вы в курсе.       Взгляд волшебницы злобно сверкнул в сторону ухмыляющегося Гарри и такого же довольного Джорджа.       — Ну что ты, не стоит извиняться! Идём, присядем и действительно выпьем чаю, мы как раз ждали гостей, чтобы начать.       Грейнджер ничего не ответила и направилась за Андромедой. Шарлотта, крепко держа её за руку, обошла Драко и шмыгнула к детям, тихо познакомившись с каждым из них.       Проходя мимо мужчины, Гермиона неловко покачнулась и слегка зацепила плечом его руку, почти неслышно извинилась, избегая смотреть ему в глаза, и прошла за настойчивой Тонкс к столу, где на неё смотрела Нарцисса, только кивнув в знак приветствия.       Девушка присела на стул между Нарциссой и свободным местом, напротив сели Гарри и Джордж, Андромеда уместилась во главе стола. Она поняла, что единственное свободное место — место рядом с ней — принадлежит Малфою, и даже попыталась пересесть, мысленно умоляя Поттера или Уизли услышать её просьбу, но было поздно. Драко, неуверенно тронув спинку собственного стула, слегка отодвинул его и сел, тоже опасаясь смотреть на Грейнджер.       Она инстинктивно попыталась отстраниться, но двигать мебель было бы слишком очевидной паникой, разбушевавшейся в её груди, поэтому она подвинулась на самый край стула, тем самым приблизившись к Нарциссе, которая разительно отличалась от своей сестры.       Не только внешность была иной: светлые волосы Малфой и тёмные Тонкс, голубые глаза младшей сестры и карие старшей, — но и их манеры. Пусть Андромеда воспитывалась в чистокровной семье аристократов, она была более раскрепощённой и спокойной, в отличие от прямо сидящей Нарциссы, ладони которой были сложены на коленях, а губы слегка растянуты в этикетной улыбке, скрывающей её истинные эмоции, возможно, отличающиеся от показанных.       — Итак, нас посетила милая мисс Грейнджер.       — Это, судя по всему, не Грейнджер, тётя.       — Что? О чём ты, дорогой?       — Дорри представила её, как миссис Уизли. Я сначала даже подумал, что это Джордж привёл Анджелину, и был удивлён своему предположению, однако теперь я… в шоке?       Гермиона прикусила щеку и кинула взгляд на Гарри и Джорджа, которые, бросив её на растерзание Тонкс и Малфоя, даже не смотрели на подругу. Она одними губами произнесла «предатели», но это осталось незамеченным для всех кроме неё самой.       — Не поверишь, Малфой, но я тоже в шоке. Вот уж кого действительно не ожидала увидеть, так это тебя… вас всех, если быть точнее. Миссис Малфой, не в обиду вам и вашим… внучкам, судя по всему?       — Вы проницательны, дорогая, это мои внучки. Девочки, подойдите, пожалуйста!       Две светловолосые девочки синхронно поднялись с расстеленного на траве покрывала и подошли к Нарциссе.       — Познакомьтесь, это миссис Уизли, хорошая подруга мистера Поттера и мистера Уизли.       — Здравствуйте, очень приятно познакомиться, миссис Уизли. Меня зовут Капелла Малфой, а это моя младшая сестра, Авиор.       — Да! А ещё у меня сегодня день рождения!       Грейнджер улыбнулась девочкам и протянула ладонь для рукопожатия, однако они неловко уставились на неё. Осознав, что их, наверное, не учили здороваться через рукопожатия, так как у аристократов это свойственно мужчинам, она одёрнула руку, прикусив щеку, стараясь скрыть неловкость.       — С днём рождения, Авиор. А меня зовут Гермиона, лучше называйте меня по имени. Договорились?       — Да! Мы пойдём?       Нарцисса улыбнулась и кивнула, переведя взгляд на напряжённо изучающего тело Грейнджер сына.       — Миссис Уизли, Грейнджер? Знаешь, думаю, это занимательная история. Расскажешь?       Драко поднял бровь, а потом дёрнулся, ощутив под столом неслабый пинок то ли от Поттера, то ли от Уизли, которые на него хмуро смотрели, если не сказать пялились. Малфой пожал плечами, так как идти на попятную было поздно: сестры Блэк уже ухватились за тему разговора.       — Да, дорогая, не поделишься ли, как и когда вы сошлись с мистером Рональдом?       — С Роном? О нет, я вовсе не замужем за ним, мы хорошие друзья! Недавно, правда, у нас была размолвка, мы не виделись целый год. Да и это было не так сложно, учитывая, что он находился в постоянных разъездах, а мы с Лотти в Румынии.       — В Румынии? Вы все восемь лет там провели?       — Да, я жила у второго по старшинству из братьев Уизли, у Чарли.       Нарцисса и Андромеда переглянулись. Малфой решила подхватить беседу.       — Стало быть, Чарли ваш муж? А эта милая девчушка — ваша с ним дочь?       — Ох, нет, снова мимо. Шарлотта действительно… моя дочь, но мы с Чарли друг другу словно брат с сестрой, я никогда не рассматривала его в качестве мужа.       Краем глаза девушка заметила движение со стороны Драко и снова попыталась отодвинуться, однако он лишь взял кружку с чаем, который ему незаметно налил домовик, как и всем сидящим за столом, пока каждый заинтересованно слушал рассказ Гермионы. Она ощутила напряжение, особенно увидев трясущуюся в его ладони кружку. Либо он до сих пор пребывал в шоке после её появления, либо негодовал, что она и вовсе тут появилась, однако боялся всё высказать при матери.       — Но погодите, Гермиона, это ведь единственные возможные варианты! Уильям уже давно женат на мисс Делакур, у Джорджа тоже жена и дети. Я… не понимаю.       — Это и правда сложно, миссис Малфой. Не думаю, что это хорошая тема для беседы за столом в такой день.       — Но позвольте, нам очень интересно.       — Мам! Ты не видишь, она не хочет рассказывать.       Нарцисса поджала губы и отвела расстроенный взгляд, однако Грейнджер разрешила себе посмотреть на Драко и молча поблагодарить его за «спасение» от расстраивающего её разговора. Однако его мать, может, и отбросила попытки продолжить диалог, зато её сестра вовсе не собиралась сдаваться:       — Я бы могла предположить, что ваша дочь… как бы сказать… рождена не в браке от кого-то из других братьев, но, во-первых, я уверена, что вы не из таких ветреных девушек, а во-вторых, не носили бы тогда фамилию Уизли.       — Я бы никогда не попыталась разрушить чей-то брак!       — Как раз об этом я и говорю, мисс… ис Уизли! Я вовсе не хотела вас расстроить или обидеть.       Решив всё же помочь подруге, Гарри улыбнулся бабушке своего крестника и попытался оправдать Грейнджер и увести разговор в другое русло:       — Поверьте, миссис Тонкс, Гермиона действительно правильная девушка, которая верна своему мужу и никогда не позволила бы себе влезть в чужую семью. Нам и правда стоит отложить этот разговор, а пока, миссис Малфой, как ваше здоровье? Я три месяца переживал, не зная подробностей.       — Это мило с вашей стороны, мистер Поттер, но всё хорошо.       — Я столько раз просил называть меня по имени, ну что же вы?       — Я тоже, помнится, просила обращаться ко мне Нарцисса, однако вы не следуете моей просьбе.       Драко хмыкнул и отпил от кружки немного чаю, а потом глянул на детей. Капелла и Авиор болтали с новой подругой, судя по отрывкам детских разговоров рассказывая о книгах, которые им читала бабушка три месяца назад до отъезда.       — Так что с вашим здоровьем… Нарцисса?       — О, Гарри, правда, ваше беспокойство неуместно. Всё прекрасно, мне поправили здоровье на источниках Франции, я чувствую себя помолодевшей на десяток лет!       — А как ваше сердце?       — Сердце почти не болит, только в случае сильного стресса. Гораздо более сильного, чем ваше появление, миссис Уизли.       — Гермиона, раз уж мы все перешли на имена.       — Тогда и для вас, дорогая, я Нарцисса.       — Я постараюсь, хотя для меня это, правда, очень необычно.       — А я в стороне? Тогда и меня зовите Андромедой, хотя и Тонкс мне тоже очень нравится даже спустя столько лет.       Драко сделал ещё один глоток и поднялся, слегка зацепив Гермиону ладонью, когда опирался на её стул. Она обернулась, наткнулась на его взгляд, но он не выражал ничего кроме доброжелательности. Девушка даже нахмурилась, будучи неуверенной в том, что увидела. Мужчина подошёл к детям и заговорил с ними. Волшебница, напрягшись, следила, как он говорил с Шарлоттой, но, заметив спокойных наблюдающих за этой сценой Гарри и Джорджа, не спешила подниматься.       — Привет, малышка. У нас не было возможности нормально познакомиться. Ты Шарлотта?       — Да, меня так мама зовёт, когда ругается или недовольна. Обычно она говорит Лотти.       — Можно мне тоже называть тебя Лотти?       — Думаю, да. Мне нравится, когда меня так называют. Лотти. Мама говорит, что если бы папа был тут, то никогда бы не называл меня полным именем.       — А… твоё полное имя?       — Шарлотта Фредерика Грейнджер-Уизли.       Малфой замялся, проводя параллель между вторым именем ребёнка и неизвестным Уизли-мужем Грейнджер. Заметив напряжённый из-за его молчания взгляд девочки, он улыбнулся.       — У тебя очень красивое имя. Как тебе мои дочки? Не обижают?       — Нет, они очень добрые! У меня никогда не было хороших друзей, но Капелла и Авиор такие милые, я бы хотела общаться с ними.       — Я поговорю с твоей мамой на эту тему.       — Она… не разрешит. Она была такая испуганная, когда вас увидела. Мне кажется, она вас боится.       Драко вздрогнул, как от удара. Он, конечно, понимал, что ситуация была накалённой не только из-за неожиданного появления потерянной Грейнджер, но и из-за их давней вражды, но раз это заметил даже ребёнок… Ему стало стыдно.       — Я очень постараюсь, малышка. Я бываю очень убедительным.       — Я бы хотела, чтобы так случилось. Капелла, Авиор и Тед очень хорошие.       — Согласен. А сколько тебе лет?       — Мне семь лет. Я родилась девятнадцатого января. Мама говорит, что это один из самых счастливых дней её жизни.       Потом она опустила голос до шёпота:       — Но слышала, как она говорила тёте Джинни, что рожать меня было очень-очень больно.       — Не волнуйся, я всё равно думаю, что это и правда счастливый день для неё. Вы надолго вернулись?       — Не знаю… Мама не любит Британию, но мне так надоело в Румынии. У меня там нет друзей, а тут столько родственников, а теперь ещё и Капелла и Авиор. Я бы хотела остаться.       — Что ж, мы с Гарри и Джорджем попытаемся убедить её остаться тут.       — Спасибо!       Девочка схватила его ладонь и улыбнулась. Её маленькая ладошка выглядела очень миниатюрно в его руке. Он улыбнулся, провел аналогию с собственными дочерьми. Мужчина был даже удивлён, что она о нём не знала. Не был уверен, конечно, что Гермиона, сидя в Румынии и не находя себе места, болтала о нём всякие гадости дочери, убеждая её, что Малфой — зло, однако чтобы ребёнок вообще не знал о нём… странно. Он ещё несколько минут болтал с компанией всех детей, а Фред ему даже сказал, что его отец и они с сестрой очень хотят, чтобы он с девочками посетил их, а потом вернулся к взрослым, которые что-то обсуждали. Гермиона сидела с отстранённым видом и поглаживала палочку под рукавом, видимо, о чём-то задумавшись. Драко сел рядом и слишком громко для неё стукнул ложкой о чашку с чаем. Девушка вздрогнула и посмотрела на него. Он заметил, как напрягались её плечи, а рука потянулась под рукав.       — Прости, Грейнджер, я не хотел вырывать тебя из твоих мыслей.       — Ничего, всё… в порядке. Я немного испугалась, но это мелочи.       — Звука? Или меня?       Вопрос застал Гермиону врасплох. Она сконфуженно опустила глаза и начала сминать тканевую салфетку, лежащую под сервизными блюдцем и кружкой на нём.       — Значит, всё же меня. Вполне ожидаемо.       — Не тебя, Малфой. Я испугалась за дочь. Материнский инстинкт наложился на воспоминания о моём детстве, а для меня Шарлотта — самый важный человек в жизни. Я бы хотела сказать, что после стольких лет я всё забыла и готова начать водить с тобой дружбу, но это будет ложью. Не понимаю, как это вышло у них.       Она кивком головы указала на Поттера и Уизли, принимающих участие в образовавшейся перепалке, суть которой Гермиону совершенно не заинтересовала.       — Я понимаю, поэтому не говорю, что ты обязана повторить за ними. Тем не менее, я думаю, мне стоит извиниться.       — За что?       — За… всё. За всё, что я когда-то сказал или сделал. Понимаю, что словами не откупишься, но пока что это всё, что я могу сделать.       — Извиниться? Да, это всё. И опять же, я бы хотела сказать, что ты прощён, но нет. Я злюсь. Конечно, ты поменялся, но я этого пока не заметила и не могу давать шанс на дружбу.       — Я и не прошу тебя прибегать ко мне в мэнор и кричать в каждом коридоре, что мы с тобой друзья, но… может, ты дашь шанс на дружбу своей дочери?       Она нахмурилась и резким движением повернула голову, сжав кулаки.       — О чём вы говорили?       — Ни о чём особенном, не бойся. Уж чего я не стану делать, так это обижать ребёнка, особенно твою дочь. Или ты думаешь, что я остался той малолетней сволочью?       — Ты с одиннадцати лет был сволочью, донимал меня вплоть до восемнадцати. Я должна верить, что ты не попытаешься навредить моему ребёнку?       — В это постарайся поверить, Грейнджер, я никогда не обижу твою дочь. И тебя, вероятно, тоже?       — Вероятно? То есть, у меня есть шанс получить какое-нибудь дрянное проклятье в спину?       — Нет, я не в этом смысле. Знаешь, если ты не хочешь привлечь всеобщее внимание, то я бы предложил тебе отойти от них. Это пока они так увлечены, но уверяю, у обеих сестёр слух подобен легилименции, а внимание сосредоточено на всём, включая сейчас говорящих нас.       — Я должна бояться?       — Ни в коем разе.       Девушка усмехнулась, бросила взгляд на, к счастью, всё ещё увлечённых беседой друзей и поднялась. Поттер тут же посмотрел на неё, потом на вставшего следом Драко и поднялся бровь. Она ему улыбнулась, давая понять, что всё в порядке, а потом посмотрела на детей. Шарлотта говорила о чём-то с Капеллой, совсем не напряжённая новым знакомством, рядом играли Джеймс и Авиор, перетягивая друг у друга машинку, которую мальчик, видимо, притащил с собой, а Роксана и Фред сидели рядом, первая, наблюдая за младшими, а второй за старшими. Драко указал волшебнице на тихий уголок под деревьями, где было расстелено покрывало для тех, кто, возможно, хотел отдельно поболтать. Изначально Малфой присмотрел это место для их с Джорджем и Гарри алкогольных посиделок, чтобы ни дети, ни мать с тётей их не увидели, но теперь оно приобрело больший смысл, ведь ему выдалась возможность поговорить с Гермионой.       Плюхнувшись на плед, рядом с которым тут же материализовалась корзинка с перекусом и бутылкой эльфийского вина, он похлопал по месту рядом, но девушка не спешила сесть. Она немного постояла, подумав о чём-то своём, потом скинула туфли на каблуках и аккуратно присела чуть подальше, чтобы не прикасаться ни ногой, ни плечом, ни другой частью тела.       — Итак, Грейнджер-Уизли.       — Ты говорил об этом с Лотти? О её фамилии?       — Не только. Я спросил, сколько ей лет, что она думает о моих дочерях и всё такое. А ещё…       — Что?       Она заинтересованно посмотрела на Драко и откинулась на руки, подставив своё лицо солнцу.       — Шарлотта Фредерика Грейнджер-Уизли.       Гермиона вздрогнула. Плечи тут же напряглись, она уже собралась защищаться, но Малфой продолжил:       — Довольно сложное, но очень красивое имя.       — Она редко называет своё второе имя. Обычно оно значится только в документах.       — И тем не менее, Грейнджер, ты превзошла все мои ожидания. Всегда думал, что магловские имена довольно простые, но…       — Ты действительно хочешь поговорить о её имени?       — Да. Видишь ли, я не глупый. Конечно, не самый умный и даже близко не стою к тому же Мерлину, однако мне хватило ума понять.       Девушка отвела взгляд, давая слабину, хоть и не хотела этого. Она всегда была слишком ранима, когда речь заходила о Фреде и их дочке, но показаться беззащитной перед Малфоем было очень… необычно.       — И что теперь?       — Ничего особенного. Наверное, мои слова покажутся тебе странными и крайне несвоевременными, но мне, правда, жаль, что так получилось. Он был бы прекрасным отцом.       — Он и есть прекрасный отец, Малфой.       — Он знал? Знал, что ты беременна?       — Слишком много личных вопросов, не находишь? Однако… допустим, сегодня я расположена к беседе. При условии, что ты не станешь задавать глупые вопросы о том, как я себя чувствовала и всё такое. Да, он знал. Мы оба узнали об этом за день до битвы.       — А ваша свадьба? Я не был тем, кого нужно было ставить в известность, но я так понимаю, что об этом знает мало людей, так?       — Крайне мало в сравнении с тем количеством, которому я когда-то доверяла. Даже Андромеда была не в курсе, хотя Нимфадора с Люпином были приглашены.       — Апрель?       — Да. Пятнадцатое. Собственно, по этой же причине они не пришли, но их событие было гораздо более значимым.       — Это ведь день рождения Тедди?       Гермиона кивнула и сцепила пальцы в замок. Она почти не ощущала напряжения, находясь наедине с Малфоем, и это было очень странно, учитывая ранние события. Молчание затянулось, поэтому волшебник залез в корзинку и достал небольшой сандвич для своей собеседницы, а потом предложил и вина. Она решила не отказываться, тем более, что первый и последний раз эльфийское вино пила на собственной свадьбе.       — После битвы ты уехала в Румынию?       — Да, почти сразу собрала вещи и сбежала, не оглядываясь. Даже… на похороны не осталась.       — Это объясняет, почему я тебя там не видел.       — Ты там был?       — Да, но об этом в другой раз, слишком неправильно будет вспоминать сейчас об этом, учитывая повод, по которому все здесь собрались. Да и эти двое спорят, кто первый подойдёт.       — Ты их слышишь?       — Нет, не слышу, но вижу. За восемь лет я привык понимать их. Сейчас оба придут.       — А я вот разучилась…       — Наверстаешь.       — Ты совсем не удивлён моему появлению?       — Удивлён, очень даже, но так уж вышло, что отец с детства впихивал мне в голову мысль о скрывании эмоций, а Снейп долгое время учил меня окклюменции, поэтому я просто решил опустить свой шок.       — Кстати, как Люциус? Он не посетил день рождения внучки?       — Он умер, Грейнджер.       Девушка опустила голову и замолчала, а потом глянула на совершенно спокойного мужчину.       — Соболезную.       — Не стоит, он был козлом. Я почти не общался с ним с момента женитьбы, хотя мы жили в одном доме.       — Ну, мэнор у вас огромный, сложно случайно столкнуться.       — Специально тоже.       — А твоя жена?..       — Астория Гринграсс, если помнишь такую.       — Её сестра, кажется, была нашей однокурсницей.       — Да, ты права.       — Её здесь тоже нет. Я бы не хотела затрагивать сложную тему.       — Она уже не сложная, Тори умерла.       — Это… грустно.       — Да.       — И ты любил её?       — Я уважал её больше, чем любил, но таковы браки аристократов. А ты любила Фреда?       — Иногда кажется, что слишком сильно.       Драко кивнул и перевёл взгляд на приближающихся Поттера и Уизли. Они подошли и присели на корточки, Джордж тут же вытащил небольшую бутылочку огневиски, а Гермиона закатила глаза на эту выходку, как бы говоря «снова?». Тот на это лишь усмехнулся и наколдовал уже знакомые стаканы, в которые разлил алкоголь. Спрашивать её не стал, просто передав ей виски.       — За встречу, ребята.       — За встречу!       — Тише, мама услышит! Тогда все огребем, как десятилетки.       — Не переживай, они с Медой обсуждают возвращение Гермионы.       — Что? Это что, такое большое событие?       — Огромное, дорогуша.       Грейнджер вздохнула и сделала глоток. Алкоголь приятно обжёг горло и распространился тёплом в груди. Она никогда не умела и не любила пить, но огневиски, который таскал из собственных запасов на любой праздник Джордж, был действительно хорошим и ни капли не противным. Уизли довольно улыбнулся, не увидев на лицах друзей отвращения. Драко вздохнул, наблюдая за матерью и тетёй, который бросали в их сторону взгляды, в которых можно было увидеть неодобрение, однако ни одна не поспешила сказать что-то против, видимо, понимая, что и самому Малфою, и его друзьям нужно развеяться. Он поднял голову, подставляя лицо солнцу, но буквально через несколько секунд оно скрылось за тучей, которая грозилась вылиться на землю хорошими осадками.       — Вот она, моя дождливая Британия.       — Тебе не нравится?       — Нет, наоборот. За восемь лет я привыкла к жаркому лету, но никогда особенно не любила его.       Малфой улыбнулся их небольшому диалогу. Они, конечно, поговорили немного, пока сидели вдали от всех, но мужчина думал, что она этим ограничится, однако Гермиона его приятно удивила, решив не скрывать их чуточку наладившееся общение от друзей. От взгляда Малфоя также не ускользнули довольные ухмылки Поттера и Уизли, которыми они обменялись втайне от Грейнджер.       — Наверное, стоит перенести всё в дом, чтобы не промокнуть.       — Хорошая идея. Нужна помощь?       Гарри поднял бровь, посмотрев на волшебницу. Джордж повторил тот же жест сомнения.       — А ты ещё помнишь, как пользоваться магией?       — Ну я же жила не среди маглов, Джордж. Конечно, я помню.       — Ты так редко ей пользуешься в последнее время.       — Только ради того, чтобы Шарлотта по незнанию не наделала глупостей, но раз уж я тут, пришло время показывать ей все прелести волшебства.       — Давно пора, она ведь не глупая девочка, она поймёт, когда можно кричать Акцио, а когда нет.       Девушка закатила глаза и повернулась к Драко, который с интересом наблюдал за их перепалкой.       — Ну так что, Малфой, тебе помочь?       — Если хочешь.       — Если бы не хотела, то промолчала бы.       Он согласно кивнул и направился к играющим детям. Увидев приближающегося отца, Авиор подскочила с места и подбежала к нему, крепко вцепившись в ногу, а потом начала рассказывать, что Лотти знает много сказок и пообещала рассказать их все. Драко присел рядом и улыбнулся, взглянув на рыжую девочку, которая смущённо отвела взгляд.       — Вы поговорили с мамой?       — Нет, ещё нет, но обещаю, что обязательно сделаю это до конца праздника, хорошо?       — О чём со мной не поговорили?       Гермиона оказалась стоящей за спиной мужчины. Он поднялся и открыл рот, чтобы что-то ответить, но отвлёкся на порыв ветра, который растрепал каштановые волосы и раздул небольшое декольте розоватой блузки. В этом не было ничего сексуального, однако его это заворожило. И не только это. Сознание загнало ему в голову навязчивую картинку из снов, где он смотрит на спину девушки с каштановыми волосами и надевает ей на шею прекрасное колье с гранатами, которое купил, будучи будто бы под Империусом.       — Ох, так это ты!       — Что я?       — Таинственная незнакомка. До меня только сейчас дошло. Мерлин, как долго я не мог этого понять!       — Ты о чём, Малфой?       На неё смотрели четыре пары глаз, владельцы которых носили фамилию Малфой. Она неловко переступила с ноги на ногу и, немного подумав, тихо исправилась:       — Прости… Драко. Думаю, так будет правильнее.       — О, моё имя из твоих уст? Звучит необычно.       — Да уж, сама не ожидала, но я не могу называть тебя по фамилии, потому что помимо тебя отвлекаю ещё троих людей, это неправильно.       — Мне нравится, Грейнджер? Или называть тебя Уизли? А может, Гермиона?       — Как удобно, Драко. Так о чём ты? Какая ещё незнакомка?       — Не думаю, что ты готова услышать мои бредни прямо сейчас. В лучшем случае ты просто покрутишь у виска, а в худшем — сбежишь, даже не дослушав.       — Ненавижу загадки, но только и делаю, что уже второй день страдаю от них. Хотя нет, это началось раньше, но я тоже не расскажу сейчас, чтобы было честно.       — Ты как ребёнок!       — Ты не лучше, М… Драко. Так что мы квиты. Итак, малыши, не хотелось бы отрывать вас от ваших игр и болтовни, но собирается дождь.       — Именно, поэтому мы решили, что стоит быстренько перекочевать в гостиную. Дорри с остальными домовиками сейчас решат проблему со столом, а мы пока всё перенесём, так что хватайте бабушку и… эм, Нарциссу и Андромеду и бегом в дом.       — А папа?       — Папа тоже подойдёт, Джеймс, не переживай, он поможет нам и тут же вернётся к тебе.       — Хорошо…       — Капелла, Шарлотта, Фред и Эдвард, вы за старших, следите за маленькими.       — Есть, сэр!       Старшие дети с весёлым смехом начали хватать младших и тащить под их визги в дом. Нарцисса и Андромеда направились следом, чтобы не оставлять малышей без присмотра, а рядом с Драко появился эльф, которого Грейнджер ещё не видела.       — Хозяин, Дорри и Лайза уже накрыли на стол, нужна ли вам помощь Фанки?       — Нет, Фанки, мы сами тут справимся. Разве что… можешь помочь перенести чашки со стола в дом, чтобы тут ничего не осталось, хорошо?       — Да, хозяин, Фанки будет рад помочь. Ещё Фанки хотел бы попросить у вас разрешения… сестра Фанки, которая живет у мисс Гринграсс, у неё скоро день рождения. Можно будет навестить её?       — Конечно, какие проблемы! Я поговорю с Дафной, чтобы она была в курсе твоего появления, хорошо?       — Да, спасибо, хозяин! А сейчас Фанки должен выполнить поручение.       Домовик тут же рванул собирать посуду и левитировать её в дом. Грейнджер, наблюдавшая за их разговорами, нахмурилась и сложила руки на груди.       — Ты всегда с ними так добр? Или только при мне?       — Всегда, можешь не волноваться. Кстати, как поживает твоя Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов?       — Поверить не могу, что ты помнишь, как она называется. Нет, не то что помнишь, а вообще знаешь.       — Ты многому удивишься, Грейнджер, я серьёзно. Оглядываясь назад, я вижу, что сильно изменился, так что будь готова.       — Я буду шокирована сильнее, чем сегодня, когда узнала, что у тебя есть двое детей?       — А это странно?       — Нет, просто я никогда бы не поверила, что женщина может быть с тобой так долго, чтобы завести семью.       — Фу, какая ты грубая!       — Зато честно.       Малфой поднял расстеленный плед, на котором играли дети, и закинул его на плечо. Желая помочь, Грейнджер направилась к тому, где недавно они с ним сидели и спокойно говорили, что, в принципе, было сложно представить. А они не только представили, но и сделали. Усмехнувшись, он направился за ней. Девушка подняла покрывало, но её роста было недостаточно даже на каблуках, чтобы расправить ткань так, чтобы она не касалась травы.       — А ты, оказывается, маленькая. Никогда этого не замечал.       — Потому что рядом не стоял. Хотя нет, помню, как я была выше. Я тогда была так горда своими генами, что они позволили мне тебя обогнать не только в учёбе.       — Хвастаешься?       Гарри подошёл и закинул ей на плечо одну руку, улыбнувшись. Джордж встал рядом с Малфоем, наблюдая за милейшей сценой, где Гермиона пытается подняться выше возможностей, чтобы сложить несчастный плед.       — Я не хвастаюсь, а констатирую факты, Гарри. А теперь сгинь, мне и так не хватает роста, а ты своей ручонкой избранного ещё сильнее прижимаешь меня к земле. Брысь!       Драко рассмеялся, и Грейнджер, обескураженная неслыханным ранее звуком, даже опустила руки, наблюдая за искренними эмоциями Малфоя, которые она видела, возможно, только на первом и втором курсах, и то не была уверена, были ли это его чувства или чувства Люциуса, которые он с рождения вбивал в голову сыну. Пока она наблюдала за этим, Гарри наклонился к её уху и тихо сказал:       — Влюбилась?       — Что? Что за глупости? Конечно нет.       — Да не скромничай, мы с Джорджем тоже испытывали подобные эмоции, когда он впервые засмеялся.       — Я просто… никогда не слышала.       — Ещё услышишь. Он больше не тот фальшивый мальчишка-маглоненавистник, теперь с ним общаться приятно.       — Вы обо мне болтаете?       — Нет, Малфой, о вулкане Фудзияма. Ты там был?       — Пф…       Грейнджер прыснула от смеха, а Джордж, не скрывая своего веселья, засмеялся в голос, постукивая друга по плечу.       — Зачем ему кататься к вулкану, если он сам прекрасный вулкан?       — В смысле?       — Вспыльчивый характер у тебя, Драко, не отнять. Можно заглушить, но точно не вырвать из тебя.       — Ой, ну молодцы, ребята, унизили и радуетесь. Друзья называется.       Гермиона улыбнулась и снова принялась за попытки сложить плед, отвергая помощь стоящего рядом Поттера. Понаблюдав за этим буквально пять секунд, Малфой подошёл и, наклонившись, взял нижний край покрывала.       — Я же сказала, что мне не нужна помощь.       — Ты сказала это Поттеру, а мне законы не писаны.       — Самодовольно.       — Скорее самоуверенно, но это неважно.       Драко сделал шаг к ней навстречу и сложил углы своего края с её, потом ещё раз и ещё, пока у девушки в руках не оказался аккуратно сложенный плед.       — Больше мороки, чем дела.       — Просто надо уметь принимать помощь.       — Я умею!       — Оно и видно, Грейнджер.       Пока они пререкались, начался дождь. Крупные капли сразу промочили блузку девушки, а повысившаяся влажность заставила её волосы завиться пружинами.       — Ну вот, теперь ты больше похожа на себя прежнюю, а не на утонченную леди с обложек модных журналов.       — Сказал так, будто быть такой плохо.       — Нет, просто такая ты гораздо более привычная, вот и всё.       — Так, наболтались? Быстрее в дом, я не хочу промокнуть.       — Ты уже промок, Джордж, можно не торопиться.       — Ой, иди ты. Я пошёл, а вы как хотите. Поттер?       — Да иду я, иду!       Поттер и Уизли сбежали так быстро, словно растаяли под дождем. Гермиона глянула на небо, наблюдая, как тёмные облака, полные воды, медленно плывут, выливаясь на землю.       — Дожди в Британии гораздо более холодные, но всё равно я по этому скучала.       — Всегда думал, что ты больше по солнечным дням. Ты вся такая… тёплая.       — Внешность обманчива, Малфой. Но не твоя. Ты сразу показался заносчивым мальчишкой и им же оказался.       — Мы ведь нормально общаемся, почему ты так категорична?       — Ты, правда, спрашиваешь? Ты не давал мне жизни на протяжении скольких лет? Шести? Ах, нет, на шестом ты был занят Исчезательным шкафом. Окей, тогда пяти. И ты, правда, хочешь, чтобы я так просто всё это забыла? Типа «Да, Драко, я плюну на все унижения, которые стерпела, всю боль, которую чувствовала, забуду, как ты со своими друзьями втаптывал меня в грязь и кинусь тебе в объятия»? Нет, я этого не сделаю.       — Но я ведь извинился, разве нет?       Грейнджер прижала плед к груди и сложила руки, выставив ногу и подняв одну бровь. Она напомнила ему Макгонагалл, но ему не понравилось сравнение. Вздохнув, девушка закатила глаза, словно собиралась объяснять простую истину глупому провинившемуся ребёнку.       — Прощение не заслужить словом, только делом. Если у тебя получится убедить меня, что ты перерос свой период пубертатного мальчишки-сволочи, то я подумаю, прощать тебя или нет. А теперь к делу: о чем ты говорил с Шарлоттой и почему она спрашивала, поговорил ли ты со мной?       — То есть ты строишь из себя хорошую девочку только при друзьях, а наедине со мной готова вгрызться мне в глотку?       — Нет, я просто хочу показаться им открытой к общению с любыми людьми, чтобы они отстали и не лезли с постоянными попытками вытянуть меня из придуманной ими же депрессии. Не пойми неправильно, я ценю своих друзей и их старания по восстановлению «прежней» Гермионы, но иногда они гиперопекающие, а я взрослая и самодостаточная девушка, которая самостоятельно вырастила семилетнюю девочку и продолжит этим заниматься. Ну так что?       — Что?       — Разговор с Шарлоттой.       Драко смахнул со светлых волос воду, которая мелкими каплями упала на траву, его рубашку, промочив ту ещё сильнее, а несколько даже попали на саму волшебницу, которая тоже была не в самой сухой одежде. Её волосы завились ещё сильнее, блузка прилипла к телу, позволяя угадать очертания светлого бюстгальтера, однако мужчина лишь мельком скользнул взглядом по её груди, не собираясь выставлять себя похотливым грубияном. Для себя он отметил, что сделал это с трудом, но быстро выкинул из головы эту мысль.       — Не хочешь пойти в дом, пока мы оба не вымокли до нитки?       — Нет, потому что там слишком много ушей, а я предпочитаю узнавать обо всём первой.       — Да уж, при Поттере и Уизли ты казалась мне более доброй.       — Я добрая, но справедливая. Как я уже сказала, простым «извини» ничего ты не сделал и моего мнения о твоей аристократской заднице не изменил.       Волшебник немного помолчал, а потом тихо, словно весь его запал выветрился, а голос потерялся где-то в горле, став на несколько тонов глуше, спросил:       — То есть ты меня ненавидишь?       — Нет, ненавижу я твою мёртвую тетку, которая сломала мне психику и добавила огромный комплекс, а тебя просто слегка недолюбливаю. Ну, знаешь, как бывает: встреча выпускников, а там люди, которые забивали на учебу, внезапно становятся директорами. Впечатление не очень. Тут подобная ситуация. Так ты расскажешь или нет?       — А я могу ответить «нет»? Ты ведь предложила этот вариант.       — Не можешь, Малфой, прекрати играть в кошки-мышки, я хочу знать, о чём ты говорил с моей дочерью.       — Твоя дочь, кстати, милейшее создание. Она быстро сдружилась с моими девочками и горит желанием общаться с ними больше. В то же время она считает, что ты меня боишься, поэтому…       — Я? Боюсь тебя? Я же сказала, что это вовсе не так. Скорее наоборот. Я всегда была сильнее.       — Мы были наравне!       Драко не хотел признавать, что его зацепили слова собеседницы, но так было на самом деле. Он всегда из кожи вон лез, чтобы быть лучшим, но она постоянно, всегда и везде, обходила его. Даже на его любимом Зельеварении, где Снейп делал всё, чтобы Слизерин обогнал Гриффиндор, она была лучшей. Он помнил её результаты СОВ, которые умудрился подсмотреть на шестом курсе в перерывах между починкой шкафа и появлением у Волан-де-Морта. Все «Превосходно» кроме Защиты, где было «Выше Ожидаемого», в то время, как у него и по Зельям, и по ЗОТИ, и ещё по паре предметов было «Выше Ожидаемого». Он чертовски ей завидовал, но где-то в глубине души он ей восхищался. Возможно…       — Вероятно, но учитывая моё происхождение, которое ты ежедневно припоминал мне в Хогвартсе, я сильнее.       — Ты как ребёнок решила помериться силой?       — Продолжай.       — Она думает, что ты не позволишь ей общаться с Капеллой и Авиор.       — Я не собираюсь ограничивать дочь, тем более, что твои девочки, к счастью, кажутся более воспитанными, чем ты, так что я не боюсь. Однако!       — Что?       — Я буду рядом. Даже если придётся находиться с тобой в одной комнате наедине, я не оставлю своего ребёнка тут одного. Только под присмотром.       — Ты, правда, думаешь, что я начну оттачивать магию на Шарлотте?       — Нет, я думаю, что она знает о магии лишь поверхностно, поэтому я хочу, чтобы она была хоть под каким-то присмотром.       — Я взрослый мужчина и вполне мог бы обеспечить этот «присмотр».       — Я скорее доверюсь Филчу, чем тебе. И дело не в том, что я подозреваю тебя в чём-то.       — А в чём же тогда?       — Не подумай, твои девочки и правда хорошие. Просто я на подсознательном уровне не буду спокойна, если оставлю Лотти тут. Она была в панике, когда увидела эльфа, кто знает, что ещё она увидит.       — То есть ты, лучшая волшебница, маглорождённая, что случается чуть ли не один раз на миллион, воспитываешь дочь с явной магической аурой, как маглу? Серьёзно?       — Да, но тебя не должны заботить методы воспитания моего, чёрт возьми, ребёнка.       Драко тяжело вздохнул. Этот разговор высосал из него слишком много сил. Пререкаться с Грейнджер всегда было сложно, он мог заткнуть её только фразой про «грязнокровку», да и это работало не всегда, а теперь, запретивший сам себе использовать происхождение против кого-то, мужчина даже не мог что-то ответить. Вся его язвительность будто вылилась не на Гермиону, а на землю, впитавшись в почву и не дойдя до той, кому можно было бы что-то ответить. Вымокший до нитки, он махнул рукой и выхватил у неё плед, направившись в дом и не беспокоясь, что она осталась одна. Малфой точно знал, что она пойдёт следом и не ошибся, услышав еле уловимый перестук каблуков о гальку.       Когда они зашли в дом, Андромеда ахнула, увидев промокших до нитки Драко и Гермиону, но мужчина не стал выслушивать причитания о том, что он заболеет, а просто достал палочку и высушил одежду прямо на себе. Его волосы, к которым он тоже применил заклинание, слегка распушились, как если бы он высушил их феном, но в целом его внешний вид не пострадал, чего нельзя было сказать о стоящей рядом Грейнджер.       — Я мог бы…       — Забудь, я в силах справиться с простым заклинанием и сама.       Девушка ловко достала палочку из чехла под рукавом левой руки и согревающими чарами высушила блузку и волосы. Ее кудри стали ещё гораздо более объемными и пушистыми, макияж слегка растёкся, хотя продавщица в магловском магазине косметики клялась, что тушь водостойкая и смыть её можно только специальным средством.       — Простите, я воспользуюсь ванной?       — Да, конечно. Драко, проводишь нашу гостью?       Малфой закатил глаза и мягко улыбнулся, кивнув. Андромеда прекрасная тётушка, но её желание свести его с любой женщиной после смерти его жены уже не удивляет. Грейнджер же напряглась, увидев искру в глазах Тонкс.       — Я и сама могу найти.       — Не противься, легче пройти со мной несколько метров, чем спорить с Дромедой.       — Это правда, Миона.       Волшебница сверкнула взглядом на Поттера, а потом фыркнула и пошла в сторону одной из нескольких дверей.       — Не туда.       — Чёрт…       Она развернулась и посмотрела на Малфоя, который кивнул на нужную дверь и, пропустив вперёд Гермиону, направился следом. Он шёл, не сокращая дистанцию в три шага между ними, слушая, как по плитке стучат каблуки её туфель. Он много раз в школе замечал, что волшебница одевается, как мальчишка, заметив её в платье только на Святочном балу, когда вся школа наслаждалась последним праздником в более или менее спокойной атмосфере. В остальное время либо мантия, либо магловские джинсы и кроссовки — неизменная одежда Гермионы.       — Ты не обязан провожать меня до двери.       — Однако, как мы уже сказали, Андромеде лучше не перечить. Она умная, поймёт, что твои обиды не забыты, а всё твоё шоу с дружелюбной по отношению ко мне Грейнджер пойдёт коту под хвост.       — Ого, даже магловские словечки выучил? Мило.       — Я стараюсь понять вашу культуру и стараюсь воспитывать своих дочерей так, чтобы они не прожили мою юность.       — Ладно, плюс один к твоей карме. Возможно, если ты когда-нибудь достаточно завладеешь моим доверием, я расскажу тебе больше о маглах.       — Было бы мило с твоей стороны, поскольку Поттер хоть и рос в немагической Британии, уже давно от неё открестился и теперь толком не может дать мне ничего нового.       — Ему больше нравится магия, а я люблю оба мира одинаково.       — И я хочу полюбить оба мира наравне.       Девушка глянула на него через плечо и улыбнулась краешками губ, однако Драко это хватило, чтобы почувствовать тепло зарождающейся дружбы. Может, он был слишком самоуверен, но ему и правда стала приятна возможность разговора с Грейнджер не только сегодня, а в будущем. Если, конечно, у него и правда получится совладать с её вспыльчивостью и старыми обидами.       — Вот дверь, тебе сюда.       — Спасибо.       — Путь назад найдёшь сама.       Малфой развернулся и направился обратно в гостиную, где были остальные. Она проводила взглядом его спину до первого поворота и скрылась за дверью, заперев её. Отражение в зеркале показало ту же Гермиону, только с подпорченным внешним видом. Девушка открыла воду и слегка намочила лицо, смывая потеки туши. Потом с помощью магии попыталась вернуть прежний вид макияжу и прическе, но вышло не так, как было изначально. В любом случае теперь у неё не было темных кругов под глазами и настолько распушившихся волос, которые она смогла слегка уложить при помощи волшебства.       Шрам на её руке неприятно кольнул, напоминая, в чьей компании ей приходится находиться. Потом появилась мысль, которая посетила девушку в самом начале: дети Малфоя — дети из её собственного сна. Она прикрыла глаза и выдохнула. Грейнджер ожидала чего угодно, но точно не этого. Зачем её собственное подсознание воспроизвело в голове образ Малфоя и двух его дочерей? Может, и правда видение?..       Она мотнула головой, стараясь выбросить эти мысли, потом, ещё раз глянув в зеркало, покинула ванную комнату, возвращаясь обратно. Девушка пропустила момент, когда кто-то вынес торт с большой свечкой в форме двойки, которая всё ещё не была затушена.       — Ты как раз вовремя, Миона. Время петь песенку!       — Я же не пою, Джордж.       — Никто не поёт, но это традиция, так что цыц!       — Ох, ладно. Только ради именинницы.       Авиор радостно подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Начала Нарцисса, приятным голосом заполнив гостиную. «С днём рождения тебя…». Андромеда подхватила, потом Джордж и Гарри, начав почти одновременно. Следом начали дети, начиная с Капеллы и заканчивая застенчивой Шарлоттой. Драко присел рядом с дочерью и тихо пропел «с днём рождения, наша звездочка Авиор», и Гермиона осталась последней, кто не пел. Почувствовав неловкость, она всё же вдохнула воздуха в лёгкие и начала «с днём рождения, тебя… с днём рождения тебя. С днём рождения, малышка Авиор…».       Драко посмотрел на неё с нескрываемым удивлением. Хоть Гермиона и сказала, что не поёт, её голос оказался крайне приятным, а когда она понизила тон, он вдруг опомнился. В конце концов, слившиеся почти воедино голоса пропели «с днём рождения тебя».       Незамысловатая, но гораздо более длинная песенка вызвала у ребёнка бурю радости и благодарностей. Хоть и двухлетняя, но смышлёная Авиор болтала много и постоянно говорила, как ей хорошо и как она всех любит. Малфой обнял девочку, а потом и её сестру, подошедшую ближе. Гермиона никогда не видела у Драко такого проявления любви. Только ненависть, высокомерие и заносчивость. Возможно, Драко был прав, и ему и правда есть, чем её удивить.       Когда все восторги стихли, домовики разнесли куски торта по столу, дети уселись, а в чашках снова появился чай. На улице шёл ливень, однако атмосфера стала только уютнее: в камине потрескивал огонь, за столом начались тихие разговоры, дети не шумели, мирно уплетая угощение. После раската грома, который совсем неожиданно ударил в момент тишины, дети вскрикнули, из-за чего оживились портреты. Посетовав на то, что их сон нарушен, люди на нескольких картинах сразу затихли, но один продолжал бубнить.       — Регулус, хватит уже возмущаться! Ты при жизни таким не был.       — Ты просто не помнишь, дорогая кузина.       — Зато я помню, дорогой. Меда права, ты всегда был гораздо более сдержанным.       — Может, я просто боялся, что мать и отец разочаруются во мне и тоже выжгут меня с портрета?       — Да уж, не выжгли… Хотя это было бы лучше, чем умереть, правда?       — Ну, в чём-то ты права, Дромеда. А что за праздник?       Тонкс вздохнула и покачала головой. Нарцисса поджала губы, Драко потёр переносицу, а остальные просто молча сидели, не собираясь влезать в беседу.       — День рождения моей внучки, Рег.       — О, Цисси, ты говорила. Авиор? Твоя маленькая звёздочка.       — Да, именно.       — Впрочем, это объясняет, почему тут сборище малявок. А что за рыжая? Это явно не твоя внучка. Кто ты, ребёнок?       Шарлотта испуганно пялилась на портрет, не зная, как реагировать. Она никогда не видела говорящих картинок, а эта не только без умолку болтала, но ещё и обращалась прямиком к ней. Молчание затянулось, Регулус нетерпеливо цокнул. Девочка глянула на Гермиону, но та, немного подумав, кивнула, не увидев ничего плохого в том, что Лотти представится родному брату Сириуса.       — Моё имя Шарлотта Фредерика Грейнджер-Уизли.       — О, не ожидал увидеть на празднике Малфоев дочь, судя по всему, Фреда Уизли и грязнокровки. А, кстати, тебя я и не заметил.       Девушка испуганно отшатнулась и потянула левый рукав вниз, несмотря на то, что он и без того прекрасно закрывал шрам. Как она могла забыть, что Регулус всегда гнобил маглорождённых и всегда отличался острым языком? Глупая, глупая Гермиона! Её явно зря называют умнейшей ведьмой своего поколения. Тишина затянулась снова, только в этот раз Блэк молчал, как и остальные, сидящие за столом. Вдруг оживилась Капелла, видимо заинтересовавшаяся новым словом, которого до сих пор не было в её лексиконе.       — Пап, а кто такая грязнокровка?       Драко растерянно посмотрел на дочь, потом перевёл такой же взгляд на Грейнджер, которая, потупив взгляд, опустила голову и не двигалась. Снова тишина, Малфой так и не ответил на вопрос ребёнка, поэтому Гермиона поднялась и со сдерживаемыми слезами и гордостью, произнесла:       — Видимо, это я.       Потом вышла из-за стола и направилась к выходу в сад. Поттер и Уизли молча смотрели ей вслед, как будто не понимали, что сейчас произошло, дети попеременно смотрели то на удаляющуюся спину, то на Драко. Шарлотта еле слышно сказала Капелле, что слово «грязнокровка» высечено у мамы на руке, а Нарцисса не сдержала испуганного вдоха.       — Чёрт возьми, Регулус Арктурус Блэк! Когда же ты научишься молчать и не вставлять свои пять кнатов? Ты видишь, что ты сделал?       — А что я сделал, Андромеда? Сказал правду? Как будто вы не знали, что она грязнокровка.       Поттер подорвался одновременно с Малфоем и Уизли. Они пересеклись взглядами и, не сговариваясь, направились к той двери, куда только что ушла Гермиона. Хлопок оповестил их о том, что она выбежала под ливень. Остановившись перед выходом, Гарри посмотрел на друзей и спросил:       — Кто пойдёт?       — А что, всем нельзя?       — Джордж, когда ты в последний раз видел, чтобы это сработало? Нужен один.       — Тогда, может, я?       Гарри и Джордж уставились на Драко. Потом посмотрели друг на друга и снова на него.       — Ты уверен? Мне кажется, ты не лучшая кандидатура для того, чтобы успокоить её.       — А я думаю, что как раз самая лучшая. Сами подумайте: я называл её грязнокровкой когда-то, это шанс доказать ей, что я изменился.       — Ты думаешь об этом? То есть она там сейчас, скорее всего, плачет, вспомнив, как на втором курсе ты ворвался в её жизнь с этим оскорблением, а ты думаешь, как изменить её мнение о тебе?       — Да нет же! Ну, не только об этом. Я имею в виду, что я могу поговорить с ней, объяснить, что моя семья теперь уважает маглорождённых и особенно её, ведь она прекрасная ведьма, сильнее и умнее которых я не видел. Чёрт, да даже моя мать когда-то признала, что Грейнджер стала бы отличным учителем для меня, если бы мы были в лучших отношениях.       — Я не думаю, что это сработает, но, как бы сильно я ни любил Миону… Я не хочу мокнуть. Надо объясняться перед детьми, а из двух зол я выберу это.       — Как ни стыдно признавать, но я тоже не хочу лезть в это. Не знаю, что сейчас творится у неё в голове. Я хоть и был её лучшим другом чёрт знает сколько лет, но успокаивать её после брошенной в её лицо «грязнокровки» никогда не умел.       — Тогда давай, Малфой, мы в тебя верим. А сейчас нам лучше вернуться в гостиную, пока Андромеда не разодрала портрет Регулуса. Хотя я, если честно, сам бы хотел этим заняться.       Поттер и Уизли вернулись в гостиную. Драко услышал, как они наперебой пытаются успокоить Тонкс, пока Гермиона находится на улице, возможно, стоит под проливным дождём и, опять же возможно, плачет, поэтому он открыл дверь и вышел.       Крупные капли тут же ударили по голове, плечам и двери, начали стекать с волос по лбу и заливать глаза, поэтому, приложив ладонь ко лбу, он попытался высмотреть силуэт Грейнджер. К его счастью, он быстро распознал её, сидящую на лавке под навесом, смотрящую куда-то будто в пустоту, и двинулся к ней.       Она не реагировала на движение, поэтому он остановился перед навесом, пока на него продолжал литься дождь. Он не хотел нарушать её личное пространство или пугать задумавшуюся девушку своим неожиданным появлением. Она молчала, её грудь едва заметно вздымалась под слегка промокшей блузкой, взгляд не фокусировался ни на чём определённым. Драко почти весь промок, когда волшебница, чуть подвинувшись с середины лавки, хлопнула ладонью по дереву и, перебиваемая громкими ударами капель о крышу, спросила:       — Долго ещё будешь стоять и мокнуть?       — Ты меня заметила?       — Конечно, я же не слепая. От тебя в любом случае не отвязаться, поэтому садись, иначе меня потом заклюют за то, что ты простудишься.       Малфой улыбнулся краешком губ и сел рядом. Не глядя на него, Гермиона достала палочку и тут же высушила его и свою одежду, а потом снова уставилась в пустоту. Они оба молчали: Грейнджер не собиралась начинать разговор, а Малфой не был уверен в том, что сказать сначала.       — Ты же не помолчать сюда пришёл.       — А ты готова к разговору?       — Нет, но меня никто не спрашивает.       — Я только что спросил.       — В таком случае, почему ты ещё тут?       — Потому что если я вернусь без тебя, с меня спустят шкуру.       — Твоя шкура тебе так дорога?       — Не в этом дело. Мне… и правда нужно многое тебе сказать. Возможно, ты не захочешь меня слушать, но попробовать можно?       — У меня всё равно нет выбора.       — Я даю его тебе. Мы можем поговорить или молча посидеть, пока ты не переживёшь этот… инцидент.       — Инцидент? Фу, ужасное слово.       — Так каков твой выбор?       — Ты и так знаешь, Малфой. Начинай свой длинный монолог о том, какие мы все отвратительные.       — Не собирался.       — Говорить?       — Начинать монолог об этом.       — Тогда о чём?       Гермиона, наконец, повернулась к нему и внимательно посмотрела на Драко. Он заметил, что её глаза слегка покраснели, и убедился в том, что она плакала, но он всё равно хотел спросить об этом. Грейнджер так героически и смело выступила перед всей его, на минуточку, чистокровной семьёй, что он уже не был уверен, что плакала она из-за слов Регулуса. Он взъерошил свои волосы и прокашлялся. Им предстоял длинный и наверняка сложный разговор, к которому он, по сути, совершенно не был готов.