Сводные

      Вечер с Тео прошёл на удивление легко и без происшествий, если не учитывать реакцию Драко на его появление вместе с Гермионой. Атмосфера разрядилась сразу же после того, как Нарцисса попросила домовиков приготовить чай на всех собравшиеся в столовой людей, среди которых, конечно же, были Малфои, Грейнджер с дочерью и гостящий у них Нотт. Сёстры с интересом крутились вокруг любимого дяди, пусть и названого, а не родного, и даже Шарлотта успела подружиться с ним, слушая интересные истории, которыми он делился. На деле Теодор рассказывал переделанные собственной фантазией старые сказки барда Бидля, но даже Капелла, знающая их буквально наизусть, с радостью слушала новую интерпретацию, а Гермиона, в своё время вызубрившая каждую строчку, также заинтересованно вслушивалась в очередную сказку, помешивая уже третью порцию чая за этот длинный вечер.       Нарцисса ушла спать, сославшись на усталость, тем самым оставив молодых людей в более комфортной компании, перед уходом обозначив время, так как девочкам уже пора было быть в постелях или хотя бы готовиться ко сну.       — Драко, дружище, ты не против, если я поболтаю с девочками перед сном? Может быть, расскажу ещё пару сказок или несколько историй из моей молодости.       Малфой оторвался от изучения новой жительницы своего дома, а именно Гермионы, чем был занят последние полчаса бесконечной болтовни своего друга, и посмотрел на Тео. Она тоже перевела взгляд на Драко, ожидая вердикта мужчины. Её заинтересованный взгляд скользнул по его смягчившемуся лицу, но что стало причиной такой расслабленности, она не поняла. Малфой же так отреагировал на внезапно вернувшееся к нему внимание девушки, чего он хотел, но не рисковал добиться весь вечер. Малфой отодвинул опустевшую чашку и выпрямил и без того достаточно прямую спину, приосанившись.       — Не против, если они сами этого хотят. Но прими к сведению, что с ними вместе сейчас живёт Шарлотта.       Теодор усмехнулся и закатил глаза показной вежливости друга. Чего тот добивался, он не понял, но Драко был доволен, поэтому Нотт не рискнул задавать вопросы. Он вообще не любил спорить с другом, так как зачастую понимал причины его поведения, даже если не принимал их. Тео улыбнулся, повернувшись к рыжей девочке и протянул ей руку, чтобы вызвать ещё большее доверие к своей персоне.       — Не думаю, что это станет проблемой, правда, милашка?       Лотти смущённо кивнула, не привыкшая к такому вниманию, и ответила ему рукопожатием. Да, Чарли уделял ей время, но скорее как отец, нежели как какой-то друг, каким себя позиционировал для неё Нотт. Для неё это было в новинку: сначала Драко со своей аристократической манерой целовать девушкам руки, теперь Теодор.       Грейнджер цокнула, не в силах скрыть своего волнения и недовольства подобным поведением мужчин с таким воспитанием, но Тео пропустил это мимо ушей, а Драко лишь слегка повернул к ней голову. Тем не менее, она заметила, что он не оставил её переживания без внимания, и чуточку расслабилась. Радостно взвизгнув данному разрешению, дети рванули в ванные, которых, к счастью, было несколько, а взрослые остались втроём. Грейнджер напряглась, в воздухе ощущая желание Нотта закидать её вопросами. Было видно, что ему недостаточно тех ответов, которые она дала ему в кафе сегодняшним днём. Малфой перевёл взгляд на друга, и тот всё же не удержался:       — Как так вышло, дорогуша, что ты живёшь тут?       — Тео, я же просила не называть меня так!       — Ну что ты, не злись. Милое прозвище для милой девушки, почему нет? И я всё ещё жду ответа.       Драко хмыкнул, сопровождая комплимент друга недовольным цоканьем. Нотт снова предпочёл проигнорировать этот звук, однако теперь уже со стороны Малфоя, продолжая ждать ответа. Гермиона вздохнула и прикусила губу, не будучи уверенной в том, как стоит это объяснить.       — Я приехала сюда на годовщину свадьбы Молли и Артура.       — Ты уже говорила.       — Да… У них не слишком много места, учитывая собрание всего семейства в одном доме. Я решила пожить у Гарри, но Джинни сейчас на последних сроках беременности, и я подумала, что буду мешать. Собственно, я ищу квартиру, искала по крайней мере, после чего и встретила тебя.       — Интересно… так а почему ты тут?       Драко резко поднялся со своего места и вышел из-за стола. Врождённая аристократичность и плавность движений превратили его выпад в нечто более изящное, чем показательное недовольство, но всё же сделали своё дело, не позволив стулу упасть и наделать много шума. Сидящие за столом Грейнджер и Нотт обернулись на него, полностью сконцентрировав своё внимание на Малфое, а он решил воспользоваться возможностью ответить за Гермиону прежде, чем она откроет рот в попытке как-то объясниться.       — Я пригласил. Очень рад, что предложил, и ни капли не жалею об этом. Тебя проводить до спальни?       Грейнджер, удивлённая резкостью Драко, немного помолчала, но всё же кивнула и, пожелав Теодору спокойной ночи, направилась вслед за уже исчезнувшим в коридоре мужчиной. Когда они оказались наедине, посреди коридора, но где Тео или кто-то ещё уже не могли их слышать, девушка остановилась и, схватив его за руку, заставила его остановиться тоже.       — Малфой, что с тобой?       — О чём ты?       — Ты… какой-то не такой. Что не так с Тео? Почему ты так на него реагируешь?       — Как?       — Агрессивно.       Малфой фыркнул и вытащил свою руку из её пальцев, стараясь быть резким, однако то ли его страх навредить и напугать Гермиону, то ли всё та же аристократичность не позволили ему быть резким настолько, насколько он хотел.       — Не говори глупости, Грейнджер, всё как обычно. Мы так общаемся.       — Неправда.       — Откуда тебе знать?       — Потому что это выглядит слишком неправильно. Даже реакция Тео…       — Какая реакция? О чём ты? И почему ты зовёшь его по имени?       Она вздрогнула, стараясь осознать его поведение и не совсем понимая такой вспышки… ревности?       — А как мне его звать? Он сам предложил, почему я должна отказываться и звать его как-то по-другому?       Драко прикусил щёку изнутри, борясь со своими чувствами. Где-то внутри он понимал, почему так себя ведёт, но объяснять это ей было бы странно. Она стояла и смотрела на него, ожидая объяснений. Чёрт возьми, она всё прекрасно понимала! Гермиона понимала, что он чувствует и почему молчит, но хотела добиться от него ответа на свой вопрос, хотела увидеть, что он сам это понимает. Хотела, чтобы он сам в себе разобрался, а поможет в этом только вслух произнести свои волнения. Драко раздражался её проницательностью, но одновременно с этим восхищался ею.       — По фамилии, например? Как меня. Меня ведь ты по имени не называешь.       — А ты хочешь?       — Что?       — Хочешь, чтобы я называла тебя по имени, Драко?       Он замолчал, переваривая ситуацию. Это уже не первый раз, когда она произносит его имя, но сейчас это звучало как-то необычно и… чужеродно. Гермиона делала ему одолжение, заминая конфликт.       — Нет, Грейнджер, я хочу, чтобы ты относилась к нему так, как относишься ко мне. Меня вводит в глубокую грусть то, что он так легко завоевал твоё доверие, когда я не могу даже без этого разговора привести тебя к мысли о том, что действительно хочу, чтобы ты назвала меня по имени.       — Ты противоречишь сам себе и… Ты ревнуешь?       Малфой вздрогнул. Наверное, это было оно. Не из романтических побуждений, а из-за чувства собственного достоинства, заколотого отношением Гермионы к Теодору. Что ни говори, но Драко всегда позиционировал себя выше других, и даже если он с этим боролся последние годы, полностью искоренить в себе эгоизм, привитый с детства, у него не вышло. Он не хотел жить ради всех, но и не только для себя, конечно. Его девочки и мать были превыше всего, но следом за ними шёл он, и никто другой: ни друзья, ни кто-либо ещё — только он. Может быть, когда-то это изменится, и какой-то особенный человек займёт место перед ним, но, как ни прискорбно, этим «кем-то» никогда не будет кто-то из его друзей.       — Нет, Грейнджер, я не ревную. Я в принципе этого чувства не испытываю. Никогда не испытывал. Зависть, агрессия, ненависть — что угодно, но только не ревность.       — А вот мне кажется, что это ревность. Да и демонстрировал ты её не единожды даже в Хогвартсе. Как бы там ни было, Драко, будь добр, позволь мне спокойно общаться с Тео. Он твой друг и может стать моим. Разве это плохо? Я столько лет ограничивалась максимально небольшим кругом общения, состоящим, по сути, из семьи, и новый человек для меня будто глоток свежего воздуха.       — По-моему, за последние несколько дней новых людей в твоём круге общения достаточно много и без Нотта. Но как хочешь, Грейнджер. А если ты и хочешь, то не мне запрещать. Идём, а то в коридорах потеряешься.       Девушка прикусила губу, пряча улыбку маленькой победы над Драко, и положила ладонь на его предплечье, отвлекая. Что бы он сам себе не думал, но выглядела эта вспышка ревности довольно мило, да и Гермиона не хотела оставлять его на растерзание бессонной ночи в таком настроении.       — Кажется, ты говорил, что я в любой момент могу прийти к тебе в комнату?       Действительно отвлёкшись на её прикосновение, он даже не подумал над её вопросом, ответив автоматически.       — М… да.       — Тогда, может, я зайду? Только слушать иногда бывает утомительно, а Тео, как оказалось, из тех, кто любит поболтать. Может быть, у тебя есть желание что-нибудь обсудить?       За долю секунды обдумав её предложение, Малфой перехватил руку Гермионы и, держа за запястье, повёл в свою комнату. Странно, что он так быстро купился на этот трюк, но ему действительно хотелось провести время с девушкой, тем более что она сама проявила инициативу, и уже, судя по всему, не так категорично к нему относилась.       Он учёл тот факт, что длина их ног отличается, значит, ей надо идти быстрее, чтобы успевать за ним. Мужчина шёл в таком темпе, чтобы не вызывать дискомфорт у Грейнджер, но при этом не дать ей передумать. Однако, у него не вышло, ведь когда они остановились у двери в его комнату, она застопорилась.       Её лицо выражало неуверенность, и она, казалось, даже не пыталась это скрыть, либо желая продемонстрировать Малфою свои сомнения, что вряд ли, либо сильно задумавшись и не уследив за собственными эмоциями. Драко не торопил. Более того, он совершенно не хотел заставлять её входить в его комнату, если Грейнджер сама того не хотела или хотя бы на минуту позволяла себе сомневаться в своём желании.       — Грейнджер, не сражайся с собой, у нас есть другое решение.       — Что? О чём ты?       — О том, что ты не хочешь входить в мою комнату.       — Нет, это не так.       — А как?       — Я переживаю, что девочки как-то неверно это поймут. Они, конечно, умные, но сам подумай, твои страдают от отсутствия матери, моя — от отсутствия отца. Их детские желания сыграют злую шутку и с ними, и с нами.       Малфой нахмурился, обдумывая её слова. Надо признать, она достаточно дальновидный человек и совершенно не спонтанный. Сколько раз она неожиданно решалась на что-то? Дважды: когда покинула Британию и когда вернулась в неё через восемь лет.       — Хочешь сказать, что они подумают, будто мы… вместе?       — Да.       Драко вздохнул и кивнул. Её мысль была противно правдива, но он не хотел просто так сдаваться, искренне желая провести с ней ещё хоть немного времени.       — Тогда…       Качнув головой и решив не договаривать своё предложение, мужчина потянул девушку за то же запястье, что держал всё время их разговора, и повёл её в уже знакомую Гермионе комнату с изображением скользящей серебристой змеи.       — Если мы будем в кабинете, никто из них не придумает себе наши отношения, так? По крайней мере, Капелла и Авиор знают, что здесь я провожу время за работой и деловыми встречами, а не развлечениями. Маме будет всё равно, где мы находимся. Если она захочет что-то себе надумать — она это сделает и без твоего местонахождения в моей комнате или моего — в твоей.       — А Шарлотта?       — Думаю, Капелла ей всё объяснит, они умные девочки.       — Ладно…       Всё ещё не слишком уверенная, Грейнджер прошла в кабинет и села в то же самое удобное кресло, где провела вчерашний вечер. Её тело буквально сразу расслабилось, дав напряжённым весь день мышцам отдохнуть. Веки Гермионы прикрылись, складки на лбу разгладились, а из приоткрытых губ вырвался тихий стон облегчения. Малфой решил не давить на неё своим присутствием, поэтому предпочёл опереться на свой рабочий стол и сложил руки на груди.       — О чём хочешь поговорить? О политике?       Драко усмехнулся. Он, конечно, легко купился на трюк Грейнджер, но он не глупец, чтобы не понять, что она всего лишь его успокаивала. Девушка легко пожала плечами.       — Ты не говорил, что Паркинсон теперь дизайнер одежды.       Он моргнул, переваривая информацию. Логично, что знает она это от Тео, но с чего вдруг вообще эти двое заговорили о Пэнси, Малфой не понял.       — А что, хочешь купить пару вещичек?       — Может быть, кто знает. Ну, если серьёзно, я просто удивлена, что теперь она работает с такими ей ненавистными когда-то маглами бок о бок.       — Она просто нашла в себе силы побороть выработанную в детстве ненависть. Это сделали Тео, мама, я. И то, что она работает в данной сфере, на самом деле не слишком удивительно. По крайней мере, для нас, но ты ведь с ней не общалась... У Пэнси всегда были желания связать себя с карьерой моделинга, а поскольку в модели она пока не пробралась, решила начать с личной коллекции одежды.       — Симпатичная история. И что, у неё действительно хорошая одежда?       — Я подарю тебе купон на поход к ней перед приёмом в мэноре.       Девушка вздрогнула, не уверенная в том, что именно она услышала. Точнее, она всё верно поняла, но отказывалась признавать это, ведь приём в Малфой-мэноре при условии, конечно, что она будет в нём находиться, обозначал провал по сокрытию информации о её возвращении и, что ещё хуже, о наличии у неё и погибшего Фреда ребёнка.       — Приём?       — Да.       — Я не приду.       — Придёшь, Грейнджер, не переживай так сильно. Во-первых, это всё планируется ещё не скоро, во-вторых, тебе всё равно надо будет объявить обо всём. Лучше сказать самой, чем дать нажиться на этом какому-нибудь фантазёру-обманщику.       — Как подумаю о том, что Скитер про меня напишет, становится страшно. И ладно я, но она ведь затронет и… Фреда и, что ещё хуже, Шарлотту!       — У тебя есть подружка с не менее известным журналом, который отличается от «Пророка» действительно правдивыми новостями. Стоит ли говорить, что Скитер с «Пророком» попали в категорию «жёлтой» прессы сразу после войны?       — О каком журнале ты говоришь?       — Ты забыла о такой прекрасной вещи, как «Придира»?       — Ох… Луна! Я ведь не говорила ей ни о чём, хоть мы и были достаточно близки. Я бы не сказала, что мы были лучшими подругами, ведь… наши взгляды на жизнь разительно отличались. Надеюсь, у неё всё хорошо, я ведь вообще ничего не знаю.       Драко улыбнулся её волнению. Ему льстило, что девушка вполне доверяет ему настолько, что показывает эмоции и рассказывает обо всём. К её счастью, у него было несколько больше информации о её школьной подруге.       — Лавгуд больше не Лавгуд.       — Что?       — Она вышла замуж за… как же его… внук любителя животных. Тоже, кстати, тот ещё любитель.       — Ты про внука Ньюта Саламандера? Погоди, что?       — Мне даже приглашение на свадьбу приходило, правда, у меня тогда было много дел с… сама понимаешь, Астория умерла, у меня двое детей на руках и всё такое. Луна не обиделась, извинилась, что не подумала об этом сразу и пригласила к себе в гости в более свободное время, но я так и не нашёл повода с ней увидеться, да и не особо хотел, если честно. Она милая девушка, но… странная.       — Да, Луна всегда была необычной… То есть она замужем за Рольфом?       — Да, и, насколько я знаю от бесконечных трещаний твоей рыжей подружки, она скоро будет мамочкой. Удивлён, что ты не в курсе. Думал, Поттеретта этой информаций всем мозги вынесла.       Гермиона хлопнула ресницами, будучи несколько шокированной вываленной на неё информацией.       — Теперь я переживаю.       — О чём?       — Вдруг своим появлением я ей… наврежу?       — Мерлин, Грейнджер, успокойся. Мозгов Лавгуд не занимать, она и так, наверное, в курсе событий, просто у неё свои источники по типу мозгошмыгов.       — Откуда ты про них знаешь?       — «Придира», Грейнджер. Довольно интересный журнал, если подумать.       Девушка прикрыла глаза рукой и тяжело вздохнула. Она действительно переживала и… чувствовала себя виноватой. За то, что пропала на много лет, за то, что практически никого не предупредила, да и вообще за все свои эмоции, которые испытывала всё это время. Да, ей разрешено скорбеть, как вдове, потерявшей любимого мужа, но столько лет… Так страдать, зная, что сам Фред бы этого не оценил, было неправильно.       Драко дёрнул щекой, наблюдая за её мучениями. Было видно, что мысли Гермионы конкретно давят на её разум, буквально впрыскивая в неё отрицательные эмоции. Он подошёл к креслу, в котором она сидела, и присел на корточки прямо у её ног, аккуратно, чтобы не напугать, убирая её ладонь от лица.       — Грейнджер, ты слишком много думаешь. Тебе надо расслабиться. Ты ни в чём не виновата, тебе не за что себя корить.       — Я исчезла на столько лет, а теперь вернулась, как ни в чём не бывало, да ещё и с ребёнком. Я напугаю всех дорогих людей, подставлю Шарлотту под удар.       — Не подставишь, Грейнджер, всё будет в порядке. Тебе стоит перестать думать об этом. В любом случае, если случится форс-мажор, я приду на помощь. Связи у меня какие-никакие есть, да и оставлять тебя или Шарлотту в беде я не намерен.       — Тебе это нужно?       — Мерлин, я даже пригласил вас жить у меня. Конечно.       Гермиона чуть улыбнулась и, перехватив пальцы Драко, сжала их в ладони. Теперь можно было поговорить о чём-то другом, ведь у Малфоя вышло утихомирить сжирающие мысли волшебницы.       — Что за приём?       — Ежегодная встреча известных в волшебном мире и не очень людей, где обсуждаются насущные проблемы за бокалом вина.       — А… кто является на этот ваш «приём»?       Гермиона отпустила руку мужчины, и тот поднялся на ноги, подойдя к шкафчику и открыв его в поисках какой-нибудь выпивки, чтобы разрядить обстановку и немножко успокоить всё ещё напряжённую Грейнджер.       — Ну, на самом деле сюда является достаточно много гостей, ведь мэнор вмещает большое количество людей. Но из основной части твоих знакомых… Кингсли со свитой министерских чиновников, вечно избранный мальчик со всей семьёй рыжеволосых, если только кто-то не откажется явиться, Лавгуд, Лонгботтом, немалая кучка наших однокурсников. В принципе, почти все, кто принимал участие в войне.       — То есть, по большей части, это сборище ветеранов?       Он позволил себе усмехнуться. Наконец, выбрав нужную бутылку, он достал ирландский «Шериданс» и две ликёрные рюмки.       — Я с тобой сопьюсь, Малфой.       — Не сопьёшься, а попробуешь прекрасный алкоголь. Я же не прошу тебя выпить залпом бутылку текилы, верно?       — Да-да… так что, ты собираешь дома участников войны?       — Если ты хочешь так это назвать, то да. Изначально этот приём был днём нашего известного мальчика, но Поттеру надоело праздновать свой день рождения на такого рода мероприятии, поэтому «праздник» был перенесён с тридцать первого июля на второе августа.       — Почему на второе, а не первое?       — Уизли очень попросили.       Девушка кивнула, очевидно поняв причину просьбы. Билл и Флёр наверняка тоже хотели бы явиться на приём, но и праздновать годовщину свадьбы здесь было бы не очень удобно. Пока Гермиона размышляла над тем, как пройдёт праздник второго августа, до которого было, кстати говоря, не так много времени, как казалось на первый взгляд, Драко разлил по бокалам ликёр и откуда-то достал трубочку.       Волшебница, задумавшись над этим, предположила два варианта: либо он настолько часто пьёт с помощью соломинок, что у него тут есть целый набор, либо он колдует молча и незаметно.       — Смешиваешь слои? Или пьёшь отдельно?       — По настроению.       — Тогда держи, сама решай, какое у тебя сегодня настроение.       Волшебник улыбнулся, отдав рюмку девушке. Она обхватила хрустальную ножку тонкими пальцами и, немного подумав, быстро размешала содержимое. Тёмная и светлая части смешались, и вид напитка стал обычным, зато вкус более ярким. По крайней мере, так она объяснила своё желание смешать идеально разделённые части ликёра. Обхватив трубочку губами, она набрала в рот маленькую часть алкоголя. Сладкий вкус приятно чувствовался на языке, а первый глоток приятным тёплом разлился в груди.       Малфой с интересном наблюдал за тем, как буквально каждая капля позволяет его гостье расслабиться и почувствовать себя более спокойно наедине с ним. Неожиданно в голову ударила мысль о том, почему они тут вместе. Из-за его ревности? Так это стоило назвать? Он вздохнул, не понимая вспышки собственных эмоций, ведь Теодор был его другом, а Гермиона не вызывала никаких романтических чувств. Почему же тогда он ревновал? Это было глупо, но ответить на такой несложный вопрос он не мог. Точнее, несколько минут назад, говоря с ней в коридоре, пытался, но не был уверен в правильности собственных суждений.       Пока Гермиона и Драко находились в кабинете последнего, Тео с нетерпением ждал вечера с девочками. Он безумно скучал по Капелле и Авиор, которые к нему относились лучше, чем он мог представить, а теперь ему выдалась возможность подружиться с ещё одним ребёнком, да ещё и с дочерью мисс Грейнджер, замечательной ведьмы, которая в школьные годы была эталоном дружбы для Теодора, да и для Драко тоже.       Нотт прошёлся по коридору со спальнями туда, потом обратно, услышал детские голоса в одной из комнат и взрослые в другой. На двери, извиваясь серебристым блеском, находилась змея, а её глаза сверкали изумрудами. Тео усмехнулся, подмечая, что Люциус, не изменяя слизеринским традициям, не дал сыну переделать кабинет, в котором когда-то работал сам и в котором теперь чуть ли не ночевал Драко. Голос Гермионы показался Теодору уставшим, но достаточно счастливым, чтобы он не попытался вмешаться. Да он и не особо стремился, ведь, во-первых, Грейнджер не беспомощна, во-вторых, Малфой не глупец, а в-третьих, его ждали три прекрасные маленькие принцессы, ожидающие от дяди Тео пару историй на ночь. И Шарлотта… Нотт видел в ней более лёгкую цель для расспросов. Он не желал зла ни ей, ни её матери, просто хотел удовлетворить интерес и задать пару интересующих вопросов, на которые Гермиона и Драко точно не ответят.       Он аккуратно постучал в дверь с солнышком и облаками костяшками пальцев, ожидая разрешения войти. Вместо этого на пороге появилась Капелла и, улыбнувшись, попросила Нотта ещё подождать, так как они не готовы. Она объяснила это тем, что Шарлотта не справилась с замочком на одежде, поэтому немного задержалась, но уже всё в порядке, через пару минут она закончит водные процедуры и ляжет в кровать, чтобы выслушать дядю Теодора. Перед носом Нотта захлопнулась дверь, а сам он не выдержал и рассмеялся. Да уж, воспитание Астории и Нарциссы, аристократические черты, полученные от Драко, и редкое, но всё же ощутимое вмешательство Люциуса в воспитание старшей дочери Малфоя сделало своё дело — она была эталоном этикета для пятилетней девочки.       Через пару минут Капелла сообщила Тео о том, что можно входить. Он не стал заставлять детей ждать и зашёл в комнату, в очередной раз восхитившись интерьеру. Большая комната с огромным количеством игрушек, три кровати, которые для девочек сдвинули домовики, письменные столы, диван посреди комнаты, волшебные предметы, не представляющие для детей опасности, и очень, очень много колдографий, вырезки из газет и картинки на розовых стенах комнаты, которые были составлены сами девочками. Где-то красовались свадебные колдографии Драко и Астории, где-то Драко на руках с Капеллой и Авиор на снимке, вырезанном из газеты, много колдографий молодого Малфоя ещё со школьных лет, на некоторых из которых даже периодически появлялся сам Теодор. Но это он уже видел. А вот несколько новых — нет. На одном снимке была изображена Гермиона, обнимающая гораздо более маленькую Шарлотту, на другом — улыбающаяся Грейнджер в коротком белом платье, кедах и с фатой, прицепленной к причёске, а рядом один из близнецов Уизли, ещё более счастливый, чем обычно. Ещё колдо со свадьбы, где были изображены Гермиона и Фред посередине, а также столпившиеся вокруг Гарри, Луна, некоторые члены семьи Уизли и ещё несколько человек, которых Тео не помнил по именам. Куча вырезок из газеты, где была Гермиона, Фред, Гарри, Чарли, драконы и много разных картинок. Но всё внимание Нотта сконцентрировалось на свадебном фото.       — Милая, это твоя семья?       Вопрос прозвучал хрипло, как будто он несколько часов не говорил и не смачивал горло и каплей воды. Не то, чтобы он не знал, что Грейнджер была замужем, да ещё и за Уизли, ведь она сама ему всё рассказала, но было странно осознавать, насколько счастливой она была и насколько её жизнь сломала война.       — Да, мама и папа, дядя Гарри с тётей Джинни, тут дядя Джордж, Чарли и Билл. Дядя Перси, говорила мама, не смог прийти на свадьбу, но зато были бабушка, дедушка, много друзей мамы и вся семья папы.       — Да, я вижу… Большая у тебя семья, да?       Шарлотта неловко ёрзнула под одеялом, успев улечься, пока Тео рассматривал стены детской, и кивнула.       — Теперь особенно. Раньше мы жили втроём: я, мама и дядя Чарли. Но теперь у меня много братиков и сестричек.       — И ещё будут появляться и появляться.       — Да, тётя Джинни говорит, что у неё в животе большой и активный мальчик.       Девочка понизила голос до шёпота и будто бы по секрету решила сообщить Нотту и сёстрам Малфой кое-что.       — Тётя Джинни говорит, что они с дядей Гарри уже придумали ему имя.       — И как же они хотят его назвать?       — Альбус Северус. Мама рассказывала о них. Она говорила, что они очень умные и смелые дяденьки.       — Это точно…       Авиор подобралось к Теодору и, взяв ладошками его лицо, повернула к себе, требуя внимания.       — Дядя Тео! Сказка!       Он рассмеялся и кивнул, усадив девочку к себе на колени и приобняв её. Она тут же прикрыла глаза, приготовившись слушать.       — Однажды на свет появилась девочка. Она была красивой, с такими огромными карими глазами, каких не было, наверное, ни у кого больше, а родители её очень любили, даря столько тепла и нежности, сколько было возможно. Девочка росла, умнела не по годам, очень много читала и в итоге стала самой умной в городе. Но её не любили, потому что она была очень умной. Люди боялись, что она знает слишком много, поэтому не хотели с ней общаться. Девочка…       — Дядя Тео, а как звали девочку?       — Не помню… может, Эмма?       Капелла, которая задала вопрос, довольно кивнула и замолчала, готовая продолжать слушать.       — Так вот, девочка Эмма грустила из-за того, что с ней не общались, но родители никогда её не бросали. Они очень её любили и однажды, когда им пришло странное сообщение, разрешили девочке Эмме покинуть дом и отправиться в прекрасное королевство. Она собиралась туда днём и ночью, очень много учила, чтобы не отставать, ведь она не принадлежала тому миру изначально, но стала избранной судьбой. Эмма выучила много книг, пришла в прекрасное королевство и… оказалось, что оно совсем не такое прекрасное, как она думала.       — Что случилось?       — Там было много злых людей, которые её обижали, как и в её городе. Однако девочка была очень сильной и смелой, противостояла своим обидчикам и заставила их признать её силу, знания и мощь.       Шарлотта молча слушала историю Тео, но её не заданный вопрос буквально давил на плечи мужчины. Однако он продолжил рассказывать «сказку», будто бы не замечая этого. Авиор уже заснула на его руках, Капелла с интересом слушала неизвестную сказку, а Нотт, уложив младшую девочку под одеяло, продолжил двум ещё не спящим детям рассказывать историю.       — Девочке на пути встретились четыре злых духа. Один её обзывал, вторая смеялась, третий косо смотрел, а четвёртый просто игнорировал. Но Эмма противостояла им, заслужив их почтение. На самом деле эти четыре духа очень хотели с ней дружить, но у неё уже были друзья, поэтому для них места не хватило. Победив злых духов, она вместе с друзьями победила ещё и злую змею, спасла прекрасное королевство, нашла прекрасного принца и вышла за него замуж. Вот и конец.       — Странная сказка.       Теодор посмотрел на дочь Гермионы и улыбнулся, кивая. Конечно, она показалась Шарлотте странной, ведь, многое додумав, он пересказал жизнь Грейнджер так, какой он её видел. Конечно, в более детской адаптации, но тем не менее.       — Эмма очень хорошая девочка, а таких людей сейчас очень мало, поэтому сказка кажется странной.       Девочка лишь пожала плечами и посмотрела на уснувшую Капеллу. Сёстры Малфой тихо сопели в своих постелях, а Лотти осталась наедине с Тео.       — Малышка, можно я кое-что спрошу, а ты не будешь рассказывать маме?       — Можно, но я не обещаю не рассказывать.       — Многим делишься с ней?       — Конечно, она же моя мама.       Нотт кивнул, улыбнувшись. Он не мог позволить себе такую роскошь — делиться эмоциями и новостями с родителям. И Драко когда-то тоже не имел такой возможности, и Пэнси, Блейз и ещё огромное количество выходцев с факультета змей.       — Почему вы живёте у Драко?       — Он хороший, позвал нас к себе. Мама ищет квартиру, но пока не нашла.       — Она не хочет тут жить?       — Хочет, но переживает. И я хочу, но я не переживаю. У меня здесь новые друзья. А дядя Драко и тётя Нарцисса очень хорошие.       — Понимаю. А твоя мама хорошо относится к Драко?       — Сначала она боялась. Но она не его боялась. Она просто боялась. А теперь они друзья. Она смеётся, когда говорит с ним. А он нам очень помогает. Он обещал нам путешествие.       — Какое?       — Не знаю, как называется, но что-то про море.       Тео улыбнулся, погладив девочку по голове.       — Это замечательно, Лотти. Засыпай, уже очень поздно. Я проведаю Драко и Гермиону, а потом тоже пойду спать.       — Скажите маме, что я очень её люблю.       — Хорошо, малышка.       Нотт вышел из детской, обдумывая те небольшие крупицы информации, которые ему сообщила Шарлотта. Значит, отношения Гермионы и Драко улучшились. Это хорошо, но… Ему тоже хотелось быть тем, кого она не боится, а испытывала она перед ним страх или нет, он не знал. Тео подошёл к кабинету Драко и тихо постучал. Не получив ответа, он открыл дверь и прислонился к дверному косяку, наблюдая за двумя волшебниками. Грейнджер, сидя в кресле, закрыла глаза и, кажется, дремала, а Малфой, медленно цедя ликёр через трубочку, смотрел на неё, буквально не сводя глаз.       Движение заставило Драко оторваться от рассматривания Гермионы и обратить внимание на друга. Тео кивнул ему, а потом посмотрел на девушку. Одними губами спросил, спит ли она, но Малфой понял и помотал головой. В подтверждение его слов волшебница открыла глаза и слегка затуманенным сном взглядом посмотрела на Малфоя. Он поднялся со своего места, аккуратно вытащил у неё из рук полупустой бокал и присел на корточки перед Гермионой.       — Кажется, я потеряла счёт времени…       — Наверное. Идём, пора спать.       Драко протянул руку, чтобы она могла на неё опереться и подняться, что она и сделала. Слегка растрёпанная, с покрасневшими щеками и сонным взглядом, она заметила Тео лишь тогда, когда почти вплотную подошла к нему.       — Теодор, ты здесь. Добрых снов?       — Добрых, Грейнджер. Твоя дочь очень просила передать, что любит тебя, сильно-сильно любит.       Девушка улыбнулась и сдержанно кивнула, почти неслышно произнеся:       — Я её тоже очень сильно люблю.       Драко положил ладонь ей на спину и, когда она повернула голову, улыбнулся. Тео отошёл в сторону, выпуская их в коридор. Малфой довёл Гермиону до комнаты и открыл для неё дверь.       — Доброй ночи, Грейнджер. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать.       — Конечно. Доброй ночи и…       Она посмотрела ему в глаза и, быстро что-то обдумав, некрепко обняла и добавила:       — Спасибо за вечер, Драко.       Скрывшись в своей спальне, волшебница тут же улеглась в кровать и уснула, не позаботившись о том, чтобы сходить в душ или даже раздеться. Малфой же занялся этими вещами, совершенно потеряв желание спать после их с Гермионой прощания.