Сводные

      Гермиона и Драко вернулись в мэнор, но прошло достаточно времени, чтобы девочки и Пэнси успели встревожиться. Как только они вдвоём появились среди сада Нарциссы, из открытого окна, в которое выглядывала Авиор в попытке заметить приближающегося отца с его подругой, раздались крики. Девочка приветствовала их, попутно рассказывая, что они уже сделали красивые фотографии, но при этом у Паркинсон есть ещё несколько идей, для которых нужны они вдвоём. Гермиона растерянно посмотрела на Драко, но он лишь пожал плечами, то ли, как и она, не понимая затеи подруги, то ли делая вид.       Пока они не зашли в мэнор, Гермиона провела восторженным взглядом по саду, рассматривая буквально каждый бутон, и улыбнулась:       — Такие красивые цветы… Тут очень атмосферно. Наверняка вечером находиться здесь одно удовольствие…       — Мама выращивает. Кое-где есть даже лечебные травы, поэтому я не позволяю девочкам гулять здесь без должного присмотра. Я покажу тебе этот сад поближе, когда будет время. Хорошо?       — Буду ждать твоего «времени», Малфой. Мне Тео обещал провести экскурсию вместо тебя, потому что я с ним первый раз хотя бы на пару минут увидела цветы.       Драко вздохнул, сжимая и разжимая кулаки. Недовольно покачав головой, он взял руку Гермионы в свои и посмотрел ей в глаза, приблизившись к лицу волшебницы настолько близко, насколько позволяли хотя бы какие-то правила приличия.       — Грейнджер. Я покажу тебе сад. Обещаю. И не надо идти с Ноттом.       — Мерлин, ты правда ревнуешь?       — Да.       Такого прямого ответа она совершенно не ожидала и даже отшатнулась от удивления. Потом, осознав ситуацию и вероятную шутку, заключающуюся в его «да», улыбнулась и подвинулась ещё ближе, чем они были до этого. Между их губами оставалось, возможно, сантиметров пять. Мужчина рвано выдохнул, а она, чуть смеясь, сказала:       — Ладно, Малфой. Засчитано. Сад показываешь только ты.       — Вот и отлично… Идём, а то Пэнси нас обыщется.       Гермиона кивнула и наконец-то отстранилась, дав Драко сделать судорожный вдох и попытаться привести мысли и чувства в относительный порядок. Он не хотел, чтобы она отходила даже на сантиметр, но и сделать ничего больше не мог. Мог, но просто стоял, смотрел ей в глаза и тихо дышал, боясь спугнуть, чувствовал ее дыхание, ощущал улыбку, скользнувшую не только по губам, но и во взгляде, просто наслаждался ситуацией. Она дёрнула его за руку, выводя из потока мыслей, и кивнула на вход, побуждая поскорее пойти к Паркинсон и выяснить, что там у неё за идея.       Пройдя по всем коридорам, в которых раньше Гермиона жутко путалась, а теперь научилась более или менее хорошо ориентироваться, они дошли до нужной двери и вошли в комнату. Пэнси стояла с ворохом одежды в руках, а Нарцисса с улыбкой наблюдала за ней, мысленно обругавшей буквально всю каминную систему. Малфой поднял бровь, осматривая подругу, и спросил:       — Это что?       — Одежда.       — Не смешно. Я вижу, что это одежда. Для кого она.       — Для вас. Я пересмотрела то, что принесла, но мне этого мало. У меня всего две взрослых модели, а малявок было много. Вам придётся переодеваться не один раз.       — Черт, Пэнс, ты серьезно?       — Да.       Сделав страдальческое лицо, Драко посмотрел на Гермиону. Ей стало так смешно от вида недовольно-обиженного мужчины, что она не сдержалась и рассмеялась. Малфой фыркнул, сложил руки на груди отвернулся.       — Да ладно тебе, ты сам меня уговорил, а теперь не хочешь?       — Я был согласен на один костюм, а тут…       — Малфой, прекрати. Давай!       Он вздохнул, покачав головой, потом снова повернулся к Грейнджер и нехотя кивнул. Она улыбнулась и посмотрела на Пэнси, благодарно улыбнувшуюся ей в ответ. Она не особо хотела уговаривать друга на все это, а у Гермионы это вышло так легко…       — Вы буквально что-то недоговариваете.       — О чем ты?       — Да так… Просто мысли вслух.       — Подозреваешь нас в чем-то?       — Да. Но тебе это не понравится. Миссис Малфой, а вы случайно не хотите принять участие в фотосессии?       Пэнси, отмахнувшись от Грейнджер, обратилась к матери Драко, тем самым оборвав подозрительный разговор. Гермиона подняла бровь и посмотрела на подругу, но та теперь не обращала на нее никакого внимания, магией раскладывая одежду на идеальные стопки, видимо, разобранные на несколько категорий. Немного подумав, Паркинсон снова посмотрела на Драко и Гермиону, решив для себя, что ссориться с ними перед фотосессией будет крайне глупо.       — Кстати, не хотите взглянуть на фото девочек?       Грейнджер тут же закивала, видимо, ожидая этого. Она слишком быстро подошла к подруге, выказывая нетерпение, из-за чего Малфой усмехнулся, и уставилась в камеру.       — А можно?       — Конечно. Так или иначе это ещё не конечный вариант, будет и ретушь, и в целом обработка, но можете глянуть. Вам понравится.       Волшебница наблюдала за тем, как Пэнси быстро щелкает по кнопкам камеры и открывает фотографии, на которых были изображены Шарлотта и Капелла с Авиор. Девочки были такими милыми: играли в снегу, обнимались, искренне смеялись.       — Кажется, мы много пропустили.       Фраза прозвучала с некоторой досадой. Девушка действительно хотела бы увидеть это вживую, но пропустила, а теперь жалела об этом.       — Думаю, следующая зима будет для них временем хороших воспоминаний. А ты не переживай, и у тебя, и у твоего нового друга еще будет очень много времени насмотреться на это. Например, если поехать к морю, там ведь куча фотографий получится…       Гермиона перевела задумчивый взгляд на Паркинсон, потом на Драко, прикусила кончик ногтя, продолжая о чем-то раздумывать и вдруг решилась:       — Малфой, давай купим камеру.       — Что?       Пэнси и Драко посмотрели на нее, ожидая совсем не этого, но девушка была уверена в своем предложении, поэтому повторила.       — Сам подумай! Это же воспоминания. Мы поедем в Кайнанс Ков, возвращаться без фотографий будет глупо.       — Мерлин, Гермиона, у тебя есть магия и Омут памяти. Захочешь посмотреть — вытащи нить воспоминаний.       — Этого мало! А если что-то случится? Если память сотрется. Тебе жалко что ли?..       Малфой цокнул и перевел взгляд сначала на подругу, все еще пытающуюся осознать их совместную поездку куда бы то ни было, а потом на мать, которая с интересом, но молча наблюдала за их небольшой перепалкой. Нарцисса кивнула, вынуждая сына согласиться на покупку магловской электроники, чтобы порадовать девушку. В конце концов она была права, вдруг что-то случится с памятью, ведь они все же люди с кучей разных причин что-либо забыть.       — Вот умеете вы, женщины, убеждать мужчин…       — Я же просила не называть меня женщиной!       Драко улыбнулся и подошел к Гермионе, приобняв ее за плечи. Смотря на нее сверху вниз, он продолжал наслаждаться ее близостью и, что его еще больше будоражило в эту секунду, запахом.       — Не сердись, я всего лишь шучу, ты это знаешь. Когда отправимся в магловскую часть Лондона за твоей камерой?       — За нашей. И… завтра. Да, миссис Малфой?       Они обе переглянулись, обменявшись веселыми улыбками. Нарцисса кивнула, соглашаясь с подругой сына. Пэнси продолжала непонимающе переводить взгляд с Драко на Гермиону и обратно, совсем не осознавая идеи их путешествия.       — Мы потом тебе все расскажем, как и обещали. Правда, Пэнси.       — Точно? Без секретов и умалчиваний?       — Ну придется. Ты же живого места не оставишь на нас, если что-то узнаешь из других… источников.       — Правильно мыслишь, Грейнджер.       Пэнси вздохнула, покачав головой, и посмотрела на Капеллу и Шарлотту, о чём-то разговаривающих в другой части гостиной. Авиор пыталась что-то им доказать, но они говорили совсем на другую тему, что, конечно же, не устраивало маленькую Малфой. Она недовольно встала между ними и упёрла руки в бока, пытаясь перетащить на себя все внимание сестры и подруги.       — У-у-у, Драко, она точная копия маленького тебя. И характер похож.       — Нет.       — Да.       Девушки улыбнулись недовольству мужчины, но он совсем не сердился. Хоть и хмурился, Малфой давно заметил сходство их с младшей дочерью характеров, поэтому оспаривать этот факт было просто-напросто бессмысленно, но он все же не упустил момент повозражать.       — Так, время поджимает, ребята, так что быстренько идем переодеваться. Драко, это твои вещи, Гермиона — твои.       Паркинсон подобно командиру раздала приказ переодеваться, но чтобы не оставлять Грейнджер наедине с секретами, увязалась за ней, чтобы потом сравнить ее рассказ с Малфоевским. Стопка вещей оказалась больше, чем предполагала волшебница, но у Пэнси был план на ее наряд в день приема, так что у них было о чем поговорить помимо восьми лет жизни Гермионы вдали от всех знакомых магов.       В комнате уже не было детских вещей, видимо, Паркинсон все вернула в свой офис, оставив только одежду для девушки. Волшебница усадила подругу на в прошлом свою кровать и села рядом, сложив руки на коленях.       — Ты чего, Пэнси?       — Хочу знать все?       — Знать что?       — Ой, не притворяйся. Я хочу знать каждую деталь, потому что иначе не смогу спокойно спать по ночам, а я и без того сплю плохо. Что вас связывает с Драко? Ты же солгала, вы встречаетесь, да?       Гермиона покачала головой, пытаясь не засмеяться.       — Нет, Пэнси, мы не встречаемся. Мы даже не испытываем друг к другу взаимной симпатии, если ты меня понимаешь.       — Глупости. Вы точно оба друг в друга влюблены.       — Мерлин… С тобой бесполезно спорить?       — Нет, не бесполезно, но если ты отрицаешь этот факт, то мне нужны доказательства. Потому что если судить по тому, что я увидела за эти полдня, то вы точно влюблены.       Грейнджер вздохнула, не зная, куда деться от этого разговора. Как убедить подругу в отсутствии у них взаимных чувств, она не знала, поэтому придумывать что-то на ходу было бы проигрышным делом.       — Я не знаю, как тебе что-то доказать, но я правда надеюсь, что ты мне поверишь. Мы встретились на дне рождении Авиор, шестнадцатого июля. Мы оба совершенно этого не ожидали, так как это был план Гарри и, видимо, Джорджа. Я не хотела с ним общаться, я его… боялась. Точнее, не его, а воспоминаний о том, что он может сделать мне или Шарлотте. Однако у него получилось меня убедить. Он одним только разговором показал мне, как изменился, и делает теперь это каждый день. Я не знаю, насколько легко ему дается это, но у него получается. Я правда ему верю. Но мы друзья. Никакой влюбленности.       Паркинсон сжала пальцами переносицу и вздохнула, растирая ее. Может, она и правда что-то себе надумала? Может, Грейнджер так общается со всеми мужчинами, и Драко это принимает? Или все же… Нет, пока не будет доказательств, Пэнси оставит эту идею.       — Ладно, так уж и быть… Сделаю вид, что поверила. Но про ваш первый поцелуй, когда он состоится, я должна узнать. Первая.       — Ладно, если он состоится, я тебе расскажу.       Паркинсон недовольно качнула головой, уловив то самое ударение на слово «если», но не стала ничего говорить. Это повлекло бы за собой наверняка очень долгий спор, и совсем неясно, кто бы вышел из него победителем и вышел бы вообще.       — Так, у меня новая тема для разговора. Раз ты, наша потерянная прекрасная дева, идёшь на приём, то тебе нужно платье.       — Да, ты права. Удивительно, насколько ты проницательна.       — Не язви. У меня есть несколько вариантов для тебя, и они тебе точно понравятся!       Гермиона скептически посмотрела на Пэнси, но все же кивнула, вспоминая прекрасные наряды, в которые одевались дети. Пока волшебница боролась с собой и своим невероятно стойким желанием отказаться от помощи друзей, Паркинсон наколдовала довольно громоздкую стойку для вешалки и отлевитировала всю имеющуюся в комнате одежду на неё, аккуратно развесив. Неуверенная в том, что увидела верное количество вещей и что глаза ее не подводят, Гермиона спросила:       — Это что?       Девушка раздвинула вещи примерно посередине, кивая головой сначала на одну сторону, а потом на другую.       — Варианты на сегодня. И варианты на приём.       — Тебе не кажется, что это ну слишком много для одной меня?       — Нет. Я хочу, чтобы ты блистала, как потерянное когда-то давно и снова найденное сокровище. Ты будешь выглядеть лучше, чем королева Елизавета в золотые годы!       Гермиона растерянно осмотрела стойку с нарядами, но не придумала ни одного логичного ответа на такое невероятное желание подруги заставить всех присутствующих на приеме смотреть только на неё. Это и так будут делать все кому не лень, а если она будет выделяться ещё и каким-то необычным образом, то… Нет, она должна быть как все, чтобы легко затеряться в толпе!       — Я не хочу надевать что-то настолько… красивое. Обычное платье. Какой цвет сейчас надевают чаще всего? Точнее, наряды какого цвета будут на большинстве присутствующих женщин?       — Грейнджер, ты смеёшься? Никто не позволит тебе остаться в стороне. Ты бы ещё в джинсах собралась туда заявиться и в свитере каком-нибудь. Ты сокровище этого вечера, будь добра, нарядись. Неужели тебе не хочется почувствовать себя самой красивой?       — Там будет много гораздо более красивых ведьм, так зачем мне пытаться с ними соревноваться?       Пэнси выругалась на незнакомом Гермионе языке. Она бы предположила, что это французский, но девушка так грубо произнесла слова, что Грейнджер подумала на какой-то диалект немецкого. Возможно, она была права, но никогда в этом не убедится.       — Послушай меня, дорогая. Ты лучше всех, ты должна позиционировать свое присутствие, как возвращение легенды, а не как необходимость. Ты невероятно красивая девушка, так что засунь все свои пререкания себе в задницу и прекрати это. Захочешь поспорить — у тебя есть Драко, который в лепешку разобьётся, но не перестанет тебе доказывать, что ты самая лучшая. Моя задача — нарядить тебя.       Грейнджер уставилась на подругу, только открывая и закрывая рот, будто бы глотая воздух, как рыба на суше. В ее глазах застыли слёзы, но прежде чем они успели объявить миру о себе, волшебница закатилась таким смехом, что Пэнси ненароком подумала, что у той истерика. Понадобилось некоторое время, чтобы Гермиона успокоилась, но и тогда ее глаза все ещё были затуманены тенью слез, оставшихся после, казалось бы, невероятно смешной шутки.       — Не могу поверить, что ты это сказала! Это было так… необычно. Благодарю.       — За что? Грейнджер, ты совсем свихнулась? Или только притворяешься?       — Ну, все здесь такие… вежливые. Даже Гарри, Джордж и Джинни со своим страхом меня расстроить перестали так со мной общаться.       — То есть ты довела меня специально?       — Нет, неверно. Я не ожидала, что ты начнёшь высказывать мне все, и говорила то, что думала. Однако, возможно, мне стоит пересмотреть некоторые убеждения…       Пэнси растерянно моргнула, потом громко показательно вздохнула, покачала головой, будто была расстроена поведением непослушного ребёнка, и отошла к стойке с одеждой.       — Ладно, перевели дух. Самое время вернуться к обсуждению твоего наряда на приём.       — Ох, ладно… Что ты можешь мне предложить? Это будет что-то аристократичное? Дорогое? Отлито из серебра?       — Замолкни, Грейнджер, и смотри.       Пэнси улыбнулась, принимая во внимание то, что Гермиона действительно замолчала и стала не отводя взгляд следить за движениями подруги. Волшебница оценивающе прошлась по одежде и вытащила первый вариант наряда для грандиозного возвращения.       — Это… зелёный. Ты действительно предлагаешь мне зелёное платье?       — Да, а тебе не нравится?       — Ну, платье очень красивое, но… Люди не поймут.       — Ой, какое тебе дело для понимания людей, Грейнджер? Как будто их будет парить твоё платье, а не ты.       Гермиона вздохнула, покачав головой, продолжая настаивать на другом платье. Пэнси закатила глаза, но все же послушалась и начала поиски подходящего наряда для подруги.       — Красный?       — Уже лучше. Что там?       Паркинсон вытащила со стойки одежду и продемонстрировала ее девушке. Она оценивающим взглядом обвела наряд и неуверенно кивнула.       — Могу я… примерить его?       — Мерлин, конечно! Я предупрежу Драко, чтобы он не торопился с переодеванием.       Пэнси отдала платье волшебнице и вышла из комнаты, предоставив ее тишине и оставив на растерзание костюму. Гермиона прикрыла глаза, собираясь с разбежавшимися по углам сознания мыслями. Платье было красивым, действительно прекрасным, но… Грейнджер где-то в глубине души представляла себя на приеме по-другому. Однако ее мысли и реальность не были едиными, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было. Прежде, чем волшебница успела раздеться, чтобы примерить возможный наряд, дверь открылась и в комнату заглянула Паркинсон.       — Грейнджер, сразу сделай макияж, чтобы было яснее, подходит тебе платье или нет. Мы с Драко подождём, не переживай.       — Ох… ладно.       Пэнси снова ретировалась, во второй раз оставив Гермиону наедине с собой и платьем. Она решила не заставлять друзей долго ждать и стянула с себя одежду. Стоя в нижнем белье, она пялилась на наряд, не зная, сможет ли одеться сама. К счастью, помощь ей действительно не понадобилась: Грейнджер справилась сама, немного помучившись с застежкой оказавшегося довольно узким платья. Поправив юбку, разрез которой начинался сантиметров на двадцать выше колена, она осмотрела себя в зеркале: открытые плечи, подчеркивающий грудь, талию и бёдра корсет, струящаяся ткань, закрывающая ее стройные ноги… Но образ действительно не был полным, поэтому она, послушавшись подругу, села за туалетный столик, раздумывая над макияжем.       За годы, проведённые в Румынии, она научилась наносить косметику магловскими способами и совсем разучилась краситься с помощью магии. Стоило бы вернуть этот навык, но не сегодня. Достав нужные принадлежности, Гермиона постаралась сделать тот вариант макияжа, который представляла ночами прежде, чем забыться сладким сном.       Острые стрелки, подчеркивающие карие глаза, золотистые тени, немного румян и…       Драко открыл дверь как раз в тот момент, когда девушка красила губы красной помадой. Она напевала какую-то известную только ей песню, написанную, судя по всему, каким-то известным маглом. Волшебница сидела, закинув ногу на ногу и покачивая свободной в такт напеваемой мелодии, что с радостью демонстрировал разрез на длинной юбке.       Малфой тут же осознал: вот она — та самая девушка из его сна. Более того, это не просто девушка из его сна, это тот самый момент, который мучил его на протяжении нескольких недель. Он, конечно, не был глупцом и догадывался, что, вероятно, ему снится именно Гермиона, но сейчас он в этом окончательно убедился.       Она до сих пор его не заметила, старательно выводя контур губ, чтобы не сделать лишних штрихов. Пока у него было время, он решил действовать: аккуратно, чтобы не потревожить сосредоточенную девушку, он быстро дошёл до своего кабинета и взял заветную коробочку. Он представлял много раз, как подарит украшение девушке из сна, а теперь ему действительно предоставился такой момент. Посмотрев на камни буквально пару секунд, он вернулся к двери комнаты, в которой все ещё сидела Гермиона. Припав плечом к дверному проему, Малфой действительно наслаждался жизнью. Ему нравилось все, начиная от самой Грейнджер и ее нахождения в его доме, заканчивая атмосферой, которая создавалась вокруг неё, а где-то в середине его восторгала возможность того, что ему во сне приходило будущее. В какой-то мере искаженное, где-то неправдивое, но будущее, такое, какое он действительно хотел бы пережить. И вот «будущее» стало его «настоящим»… Драко смотрел на нервные движения той самой девушки и улыбался. Ее волнение было новым подтверждением воспроизведению его сна в реальности.       — Ты нервничаешь?       Малфой показалось, что он слышит свой собственный голос со стороны, но не обратил на это внимания. Он подошёл ближе, показываясь в зеркале, но вздрогнула Гермиона раньше, чем увидела его. Она, слишком погружённая в свои мысли, испугалась появления Драко в комнате, где она была совсем одна буквально мгновение назад. По крайней мере, в ее представлении.       — Вовсе нет?       Она нервно улыбнулась, не оборачиваясь к нему и продолжая закрашивать не слишком полные, но чувственные губы красной помадой.       — Я не нервничаю. Возможно, немного в ужасе.       Малфой напряжённо смотрел в спину девушки, чувствуя дежавю. Этот диалог уже был! В его сне… Она закончила с макияжем, повернулась к нему и… улыбнулась. И эта улыбка стала подарком для него. Каждая черточка ее лица всплывала в его памяти, обрастая новыми подробностями. Тогда он не мог запомнить ее лицо, но теперь сделает все, чтобы никогда его не забыть.       — Всегда знал, что красный тебе к лицу.       — Ты про платье?       — Про помаду.       Гермиона вздохнула, поднялась и осмотрела себя с головы до ног.       — Я не уверена, что это платье мне подходит. Странно это говорить, но оно… слишком красное.       — Что?       — Слишком много красного цвета для одной меня. Понимаешь?       — Нет, не совсем.       Девушка растерянно приподняла юбку, в разрез тут же проскользнула нога, но Гермиона недовольно покачала головой.       — Я хочу другое платье.       — Уверен, Пэнси поможет тебе с выбором. А я… Ты какая-то грустная.       — Я просто действительно сильно переживаю.       Малфой чуть сильнее сжал коробочку в пальцах, удостовериваясь, что она все ещё находится в его руках, что это не сон и что он не проснётся в эту секунду, потеряв все то, что сейчас было для него будто бы сказкой.       — Может, я смогу поднять тебе настроение?       Грейнджер скептически посмотрела на него, внезапно осознав, что он стоит ближе, чем ей казалось. Однако это ее совсем не напугало, а скорее только раззадорило. Она сделала ещё один шаг навстречу ему и оказалась на расстоянии ладони от его лица.       — Интересно, каким образом?       Он усмехнулся, принимая вызов. Они стояли так, смотря друг другу в глаза. Каждый погружен в свои мысли, тайные друг для друга, но совершенно одинаковые.       — У меня есть подарок. Для тебя. Точнее, для таинственной девушки-подружки Поттера. Кто же знал, что ей окажешься ты.       — Что?       — Долгая история. Возможно, попозже я тебе расскажу. Сейчас важнее вот это.       Драко показал Гермионе коробочку. Она уставилась на неё, то ли не понимая, что там, то ли отказываясь понимать.       — Это.?       — Подарок. Откроешь?       — Ты настаиваешь?       — Несомненно.       Грейнджер неуверенно приняла коробочку в руки и дрожащими пальцами приподняла крышку. Удивление на ее лице расцвело быстрее, чем румянец, усиленный косметикой. Переливающиеся в лучах попадающего через окно солнца красные камушки, искусно вплетенные в драгоценный метал, полностью заполнили ее сознание. Это то самое ожерелье, то самое, которое кто-то увёл у неё прямо из-под носа.