Английская Роза, стальной кулак III

Особенно гадко становилось к рассвету после бессонной ночи. Эндрю боялся закрыть глаза и провалиться в дрему, словно именно там таились и ждали ожившие кошмары, чтобы сожрать его. Иногда он выходил ночью на палубу, но заметив его почти сразу, Джулия приставила к его каюте охрану. Раз уж он оказался ценным свидетелем, стоило доставить его к Риду до того, как он кувыркнется за борт. Впрочем, если бы Эндрю обращал внимания на мелочи, он бы заметил, что ему принесли добротный костюм, и бритвенный нож, когда он сказал Сантьяго, что хотел бы побриться, и даже шарик пахучего мыла всегда лежал у таза воды. Утренние процедуры были тем единственным ритуалом, которого он ждал, и благодаря им мог хоть ненадолго отвлечься. Его даже не раздражал постоянный ропот молитв монаха, который обязательно присутствовал, когда он хотел побриться. Иногда он просыпался в его объятиях со слезами на глазах, выныривал из кошмара, и ненавидел и себя и Сантьяго за то, что тот был свидетелем его боли. Эндрю раздражало, что он начинал казаться себе больным из-за его трепетной заботы о своей душе. При этом он не мог отрицать, что в его обществе было гораздо спокойнее и, если ему удавалось заснуть при нем, то становилось немного легче, словно он получал защиту от прошлого. И за это Эндрю тоже его ненавидел. С капитаншей Чайки было гораздо проще – Эндрю хоть и помнил взбалмошную девицу, которая когда-то манерно смеялась его пошлым шуткам, но только теперь понял, как далеки даже самые вульгарные из них были от границ ее скромности. Джули, видимо, соскучившись по знакомому ей с детства, хоть и не близкому ее природе аристократическому обществу, проводила кучу времени с Эндрю. Она почти перестала раздражаться, даже если он угрюмо молчал, и веселилась за двоих, попутно не замолкая в своих рассказах о морских приключениях. Будь Эндрю прежним, он бы не упустил возможности взять максимум выгоды из подобной разговорчивости и наверняка бы сумел использовать наивность Джули в своих интригах, вошёл бы в доверие беседами и ответными шутками, и получил бы самого ценного и близкого Джо Риду союзника. Но тогда его единственной задачей было как-нибудь справиться с прошлым, которое нахлынуло воспоминаниями и в одночасье разрушило весь его мир. Смело волной и землетрясением, точно как и Порт-Ройял! И снова по вине того же Дьявола! От подобных мыслей в нем загорались искры ненависти, но они быстро тонули в океане отчаяния и боли. И все равно Эндрю нравилось то жгучее ощущение, которое они давали, и он оживал при разговоре о Риде. - Неужели похитители Кроуфорда настолько глупы, чтобы бросать ему вызов? – Спросил Эндрю у неё. - С его войском он уничтожит любого вместо торга. - А может быть, это месть! – Джули прищурилась, хмыкнув. - Конечно, только сумасшедший решит напасть на Кроуфорда! Либо кто не знает, что за этим последует, либо, напротив, умышленно желает себе особенно мучительной смерти! Братец Джо ужасно кровожаден! Даже мне иногда становится жутко, хотя мне он прощает все на свете. - А ты даёшь повод для недовольства? Не могу поверить. - Джо не нравятся мои женихи. И они постоянно мрут. Уже троих похоронила, такая жалость! Если бы не эта роковая судьба, я бы взяла тебя в мужья. А то скучно бывает до ужаса, милый. Эндрю тяжело вздохнул в попытке скрыть невероятное облегчение. - Ха, шучу! Ты не в моем вкусе. Но мне было бы жалко, правда. Хотя на тебя и так печально смотреть. Джо мне рассказал про твоего дядюшку, которого ему привезли из Бостона, сэра Уинстона Мэллдоуна. Знаешь, что он с ним сделал? Ха, тебе понравится история! Так вот… - Джули, прошу тебя… Она запнулась на полуслове и закатила глаза: - Ох, тоска! Но скажу только, что Уильяму Джо наказал не говорить ни слова про этого старика! Кажись, Джо все-таки не хочет, чтобы нежный Уилл узнал, как он на самом деле справляется с неприятными ему персонами. - Про меня Уильяму тоже было велено не рассказывать? Джулия пожала плечами: - Насколько мне известно, ты первый, кому в подвале дона Карлоса стелили шкуру на пол! И даже не морили голодом. - Какая жалость, - не удержался Эндрю, – что именно к моему приезду условия заточения улучшили! Предполагаю, что эта забота была направлена не на сохранение моего хрупкого здоровья, а только для того, чтобы я дотянул до изощренных пыток! - Да, но ты же дотянул, - хмыкнула Джулия. – И вышел совершенно невредимым. Хоть и унылым до крайности. Уиллу в свое время повезло меньше. - Обязательно поблагодари Джо Рида от моего имени, - выдавил Эндрю, мысленно содрогаясь при мысли о том, что мог делать с любовником Рид. - Сам поблагодаришь. Джо хочет лично тебя допросить. Мы прибудем через день. Эндрю с трудом справился с дрожью, хотя мысленно презирал себя за трусость. Он чувствовал стыд поражения за то, что пережил из-за мести Рида, стыд за свою боль, за то, что не мог спать без кошмаров, за то, что Рид увидит его таким – жалким и раздавленным, за унизительную пытку, которой его подвергли. Этот стыд выплыл на мгновение из океана, где тонуло все, но снова увяз в боли и криках. Эндрю постоянно слышал те крики, и вот опять они погасли и снова раздались в ушах. Он вцепился руками в планшир, преодолевая преследовавшее его желание прыгнуть за борт и покончить с болью. - Что известно о Кроуфорде? За него требовали выкуп? - А это я тебе не могу сказать, - по лицу Джули вдруг тоже пробежала тень. – Сначала Джо надо тебя допросить. И все же Эндрю с трудом балансировал на грани между ненавистью и желанием сдаться и позволить слезам вырваться наружу. Будто жалость к его слабости способна смягчить врага! Только мысль об унижении помогала держать маску, когда он предстал перед капитаном пиратов в его кабинете на его прославленном адмиральском корабле. Джо Рид курил, закинув ноги в ботфортах на стол. Эндрю пошатнулся от качки и поспешил сесть в кресло перед его столом, куда Рид указал ему стальным пальцем. - Говори, - приказал он. Эндрю, хоть и боролся с комом в горле, пытался разглядеть Рида и понять его хотя бы сейчас. При их первой и единственной беседе в тюремной камере ему казалось, что он знает все, что беспокоит Джо Рида, но сейчас понимал, как глубоко ошибался. Именно сейчас, в своём кабинете, Рид был куда более открыт перед ним, если бы только Эндрю мог увидеть что-то за пределом своих больных чувств. Но он смотрел. На столе была залитая ромом карта, новые и отгоревшие свечи в серебряных подсвечниках, украшенные камнями кубки, изящная стеклянная шкатулка с чёрными горошинами, в которых Эндрю угадал «камни бессмертия», пистолет. И прямо рядом с носком ботфорта деревянный сундучок, под которым растекалась на карте лужа воды. - Не испытывай моего терпения, Мэдифорд. - Я должен испугаться? – Медленно проговорил Эндрю, устраиваясь в кресле поудобнее. - Иначе меня ждёт что-то еще более страшное? Боюсь, вы уже вызволили из преисподней всех моих демонов. Рид перевёл на него чёрный взгляд и выдохнул дым. - Знаешь, малыш Мэдифорд, я ведь не собирался оставлять тебя в живых. – Он усмехнулся. – Ты бы сгинул, как тот гнилой старик, рассказавший мне о твоей маленькой детской тайне. О, видел бы ты, с какой нежностью он предавался воспоминаниям! И меня еще считают сыном дьявола! Так вот – я считал правильным истребить все ваше порочное племя. Но оставил это дело на преданного Уильяму монаха – и вот результат. В очередной раз убедился, что иезуитам верить нельзя. Самый паршивый орден из всех святош. Он медленно вдохнул через трубку и выпустил кольца. - Я не собираюсь повторять ошибок или просить дважды – если мне надоест, то впереди тебя ждёт традиционный арсенал боли. Старой доброй и чистой боли. Кстати, - Рид пнул ногой деревянный сундук на столе, - загляни в ящик. На этот раз Эндрю подчинился и подошёл к столу, придвинув сундук ближе. Потом приподнял крышку, но увидев, что там, не удержал и откинул ее до конца. На подтаявшем куске льда, полностью занимавшем весь сундук, словно вырезанным специально под него, лежал палец, отрубленный вместе с надетым на него роскошным перстнем. Камень в кольце был точно того же яркого алого цвета, что и лёд под пальцем. Эндрю узнал этот перстень – он видел его в шкатулке Уильяма, где тот хранил самые значимые вещи. Эндрю больше нравился другой перстень, с бирюзой и бриллиантами, где от нажатия на один из камней снизу падала капля из спрятанного резервуара. - Может быть, это палец не Кроуфорда? – Спросил Эндрю. Он сам не знал, почему пропустил в голосе надежду, и посмотрел на Рида. - Сними кольцо, - сказал Рид. Эндрю завороженно сглотнул, и осторожно прикасаясь к мертвой плоти, вытащил отрубленный палец. - На среднем пальце у Уильяма была крошечное коричневое пятно, родинка. Прямо под кольцом. Проверь. - О, Боже… Эндрю выронил палец в сундук и закрыл лицо руками. - Итак, прямо перед похищением Уильяма на Барбадосе ты видел его и помог его врагам, - сказал Рид. - Нет! Наоборот! Я должен был просить встречи Кроуфорда, чтобы привести его в трактир Доброго Бонни. Ему бы подали выпивку и блюда с сонной отравой, а после вынесли через задний двор в карету до пристани. Я же встретился с ним в комнатах старой Элен, где… я рассказал о покушении и просил… Я хотел его прощения. Уильям дал мне денег, в которых я крайне нуждался, и ушёл. Я был уверен, что прощен. Иначе, я бы скрывался тщательнее от твоих людей! - Как тебя нашли его похитители? - Через хозяйку комнат, Элен. Она искала, кому бы предложить… мои услуги, и ее нашел испанец, дон Раймондо. Он скрывал лицо, но это без сомнения был человек знатный. Ему нужен был Кроуфорд и он был прекрасно осведомлён о его маршруте. Он знал когда он приедет и где остановится. Он знал и обо мне достаточно, чтобы быть уверенным, что я смогу убедить Кроуфорда прийти на встречу. И он обещал мне полную защиту. - Ясно. Можешь идти, Мэдифорд. Эндрю был так взволнован увиденным и своими искренними переживаниями за Кроуфорда, что даже растерялся и пропустил мимо ушей приказ уйти. - Откуда лёд? Палец доставили недавно? Рид молчал, что явно говорило, что Эндрю задерживается, но он не мог просто взять и уйти. - В этих краях не так много мест, откуда можно привезти лёд. Скорее всего его рубят и хранят в Андах, часть держат на складах в пещерах внизу. Чтобы такой кусок доставить в целостности в таком размере сейчас, нужно отправить брусок в пять раз больше. У ваших врагов значительные ресурсы, раз они делают столь дорогие посылки. Рид снова посмотрел на него, и на этот раз Эндрю во всей тяжести почувствовал вес его взгляда. И понял – эта тяжесть сейчас – не относится к нему. Он увидел чёрное предчувствие неотвратимости. Словно Рид смотрел сквозь него, и его мертвый чёрный глаз видел гораздо больше. Рид вдруг протянул руку и достал из секретного ящика под столом два конверта и бросил их Эндрю. - Можешь прочесть. - Это условия выкупа? – Спросил Эндрю, впрочем это было очевидным. – Вы решили заплатить? Джо Рид рассмеялся в ответ, и от его смеха Эндрю стало по-настоящему страшно. - Нет. Я не выполню условий сделки. Я уже и не могу их выполнить. Я опоздал. Эндрю не стал переспрашивать, надеясь найти ответы в письмах. Первое было просто сообщением, переданным при захвате одного из связных кораблей Рида. В нем сухо перечислялись требования, главным из которых было освободить форт, охраняющий подход к перешейку с сухопутным путём к Тихому океану, чтобы вернуть его под управление испанцев. На исполнение было дано две недели, что практически осуществить не представлялось возможным. Рид, зная, что не успеет выполнить условия, отправил силы по всем возможным маршрутам похитителей, собрав корабли на востоке Карибов. Второе письмо вместе с посылкой было передано также через нападение на один из его кораблей. На этот раз Риду передали письмо и посылку, и свежесть отрезанного пальца говорила о том, что Кроуфорд должен был быть где-то рядом. Осложнял ситуацию сезон летних ливней и бурь. Во втором письме был ультиматум об освобождении форта в течении трёх дней и последствия невыполнения. Дойдя до места перечисления зверств, которые обещали сотворить с Уильямом Кроуфордом, Эндрю даже сел в кресло, и действительно забыл о том, что до этого мучило его самого. Он читал фразу за фразой, иногда поднимая взгляд на спокойное лицо Джо Рида, который не обращал на него больше никакого внимания и только тогда начинал понимать, что за внешним штилем и невозмутимостью скрывается ледяная ярость. «Старая добрая чистая боль?» - повторил про себя Эндрю, только теперь понимая, о чем говорил Рид. В письме подробно описывалось, как Уильяма изуродуют и покалечат. Эндрю поразился фантазии – в следующий раз вместо пальца обещали прислать то, чего недоставало самому Риду – левую руку и глаз. Затем особо подчеркивался статус Уильяма Кроуфорда в качестве любовника Рида, поэтому уродства должны были нанести удар именно по его возможностям радовать капитана пиратов в постели. В изощренности пыток равным испанцам не было. Кроме лишения языка, Уильяму грозило оскопление и, словно этого мало, еще и то, что сделает его непривлекательным в качестве партнера в любой роли. Перечислялись действия насилия, которые, как мог представить Эндрю на примере капитана Уоллеса с вечно зловонными штанами, однозначно приведут несчастного к таким же проблемам. Впрочем, Уильяму обещали сохранить рассудок, если Рид поторопится, если же нет, то с помощью усыхающей кишки, натянутой на голову, от дикой боли и давления черепа, он мог лишиться и разума. Мелочи, вроде носа и ушей, предполагалось оставить на усмотрение палачей или поведение Кроуфорда, впрочем, упоминалось, что он крайне послушен, хорошо воспитан и угодлив во всех проявлениях. Последняя строчка явно вопила о лжи, но именно очевидность лжи говорила о желании уязвить Рида и потому вызывала ярость. Помимо изучения текста, Эндрю посмотрел лист пожелтевшей бумаги на просвет, но чернила были обычными и никаких догадок он не нашел. Эндрю заметил дату ультиматума, который как раз истекал. - Почему вы не выполнили условия? Рид, видимо, ушёл в свои мысли, потому что посмотрел на Эндрю, словно забыв о его существовании. Он положил трубку и взял лежавший на столе пистолет, устало целясь в Эндрю: - Поди прочь, или я снесу тебе голову. Вернувшись на Чёрную Чайку, он задал тот же вопрос Джулии, не желая опускаться в свою личную преисподнюю. - Из-за бури два корабля вышли из строя, - сказала она. – Только путь до перешейка займёт полторы недели. - Значит, задача была невыполнима изначально? Джули сжала губы, почти так же как она делала в детстве, когда пыталась не зареветь, как и подобало леди. - Не знаю! Джо ничего не говорит про этого Педро Раймондо Алварадо, с которым ты встретился, а я уверена, он ему знаком. Но вот предчувствие у меня отвратное. Она все-таки шмыгнула носом. - Я ведь уже считала Уильяма погибшим однажды. Не думала, что так привязалась к этому зануде! - Еще не все потеряно, - сказал Эндрю, не веря, что действительно успокаивает ее, - пока ему всего лишь отняли палец. - Что?! – Джулия побледнела, закрыв рот двумя ладонями и вытаращив на него глаза, и Эндрю понял, что стоило промолчать. Но потом она зажмурилась и вдруг лицо ее совершенно изменилось: - Ну и черт с ним! Пусть уж тогда убьют побыстрее, ненавижу вот так сидеть и ждать! Но ждать пришлось немало, и время неопределённости растягивалось, превращаясь в вечность. Поиски Рида не принесли никаких известий. Эндрю сполна измаялся еще и собственными переживаниями. Один и тот же образ преследовал его, и иногда ужас накатывал даже сильнее, чем было в подвале того сумасшедшего испанца, что почти довёл его до казни. Однажды, не выдержав, он начал крушить все в каюте, изорвав простыни и подушки, лупя по ним ножкой стула. Снаружи была буря, и от качки его даже не мутило, как раньше, шум моря заглушал его безумие, но Сантьяго услышал. Он повалил Эндрю на пол среди перьев и держал, пока тот не успокоился. Когда же ожидание внезапно разрешилось новым известием, Эндрю решил, что лучше бы подождал еще. Рид получил еще одну посылку, судя по состоянию, сильно запоздавшую. Эндрю, все это время пытавшийся научиться жить вместе с преследовавшими его кошмарами, заставлял себя общаться с матросами на Чайке так, как он прекрасно умел раньше. Он знал, как войти в доверие и говорил не только на нескольких языках и наречиях некоторых местных племен, но и понимал речь сброда самого низкого пошиба, потому и здесь знал все новости в подробностях. Из-за бури пересыльное судно запоздало, сундук со льдом хранили у камбуза, лёд давно растаял, а потому несло от сундука тошнотворно, как из бочонка с плохо засоленным мясом. Матросы, не видевшие содержимое, пересказывали друг другу байки о кусках плоти, впрочем, не сильно ошибаясь в догадках. Джулия в тревоге отправилась на корабль Рида вместе с Эндрю, который для капитана теперь стал почти невидимкой. Это его более чем устраивало, Эндрю понемногу учился сохранять внутреннее спокойствие, не боясь, что придётся сдерживать подкативший ком в горле или слезы стыда. Без внимания к своей персоне сделать это было гораздо проще. Но он не смог смолчать, когда Джулия заполучила в свои руки новое письмо от похитителей. На то раз чернила были темно-красными, написано оно было явно рукой самого Уильяма, хоть и неровным почерком. И написано было кровью. В письме говорилось, что Джо Рид в сундуке получил достаточные доказательства того, что его враги держат свое слово. Но в качестве последнего предложения похитителей Рид сможет все еще найти своего «английского друга», живым, если успеет и если его существование еще можно будет назвать жизнью, когда он выполнит последнее условие. В свете свечей было незаметно, а под пасмурным небом только едва-едва, но Эндрю увидел разницу оттенка некоторых неровных букв. Часть буквы была написана почерневшей кровью, часть, хоть и была буро-красной, на просвет выглядела немного иначе. Написанные будто бы мучимым болью человеком буквы прыгали по строчке, и разглядеть нюансы оттенков было сложно, но Эндрю сам когда-то рассказывал Уильяму о свойствах порошка ачиоте и о том, как следует писать тайные послания, если возникнет такая нужда. Эндрю прихватил кувшин с водой с подноса стоявшего в углу юнги-мартышки и, положив лист на стол, аккуратно полил его водой, не задумываясь о том, что это стол капитана, который не пристрелил его на месте потому, что был слишком занят тягостными мыслями. Ачиоте невозможно смыть, но пигмент немного порыжел, и разница с темной бурой кровью стала ярче. - Хоть письмо написано Уильямом под диктовку, вы можете быть уверены, что на тот момент он был при своём уме. Он сумел зашифровать здесь название… Или что это? Там, где Ворон хотел клюнуть Лорель, а Уильям получил урок милосердия. Как изящно он переплел линии букв разными красками! - Раздери меня хер морского дьявола! – Воскликнула Джули, и Эндрю непроизвольно вздрогнул. – Как здорово, что тебе не сожгли нутро у дона Карлоса! - Действительно, - мрачно заметил про себя Эндрю, отступая подальше от стола к которому подошёл Джо Рид. Он поднял лист медленно, словно тот весил тысячи фунтов, и Эндрю со стороны даже успокаивало наблюдать за человеком, который в данный момент страдал не меньше него. Эндрю даже жалел, что не видел лица Джо Рида, когда тот получил зловонную посылку, когда заглянул внутрь. Когда он понял, что есть вещи, которые нельзя проконтролировать, которые убивают мучительнее любой пытки. И Эндрю с отстранённым интересом смотрел, что будет делать дальше этот человек, наделённый такой силой и властью, которого ударили в единственное слабое место. Кроуфорд все-таки значил гораздо больше, чем Эндрю мог представить, возможно, больше, чем осознавал сам Рид, и его страдание завораживало. На месте, которое Уильям зашифровал столь странным образом, был необитаемый остров, один из тысяч мелких остатков атоллов, на мели у которого стоял старый шлюп. Мачты были срублены, но шлюп, несомненно еще недавно был на ходу. Подойти близко, тем более на линейном корабле, к нему было нельзя, не напоровшись на рифы, и с Падшей Розы уже спускали лодку, ожидая капитана, который медлил. Даже Джулия не решалась отправиться на брошенный шлюп без его разрешения. Но она приказала дать холостой залп, чтобы Уильям, если он окажется там, мог бы подать какой-нибудь ответный знак или показаться. - Почему он медлит! Я сойду с ума! – Сетовала она, притопывая от нетерпения. – А если Уильям все еще жив и страдает? Если его можно спасти? - Ты действительно веришь в это? – Спросил ее Эндрю. Испанец на этот раз не сопровождал их, потому что не выдержав горя после получения последней страшной посылки, глушил его опиумным небытием. Эндрю словно оказался единственным, кого не пугала судьба Кроуфорда, и то только по той причине, что он попеременно балансировал между апатией и своей болью, и сейчас перевешивала сторона безразличия. - Нет, - Джули вдруг не выдержала и вытерла слезы. – Никто уже не верит, и Джо тоже знает, что все кончено. Там может остаться лишь осквернённое тело, и я бы просто взорвала шлюп, чтобы не… Чтобы… О, я не смогу жить, если увижу своими глазами, какой смертью он погиб!.. - Но ведь шанс есть! Джулия! Послушай… - решительная мысль пришла ему внезапно и показалась самым лучшим выходом для всех, включая самого Эндрю. - Я могу отправиться на шлюп один. Если он жив… Я выйду на палубу и подам знак. Если нет, то… можете взорвать судно вместе со мной. Я просто останусь там. Джулия, уже не стесняясь, заревела во весь голос и обняла его, а Эндрю, напротив, испытал легкость от своего решения. Ему не страшно было увидеть содеянное похитителями, его больше пугала мысль остаток жизни видеть свой собственный кошмар. Может быть, если уйти с иными переживаниями, он сможет оставить его… и отправиться в иной мир освобождённым. Джули не решилась ждать Джо, и Эндрю, прихватив с собой несколько бутылей вина и рома, сел в шлюпку. Два рослых темнокожих моряка гребли довольно быстро, и вскоре Эндрю уже стоял на палубе перед трапом вниз. Корабль едва заметно покачивался, но от внезапного волнения у него закружилась голова. Неужели вот так он и закончит свою жизнь? Рядом с погибшим другом в Богом забытом уголке Вест Индии… Он откупорил вино, сделал несколько глотков. Потом осторожно спустился на нижнюю палубу, отправился дальше, поднял крышку трюма, боясь почуять запах смерти, но в темноте не видел и не слышал ничего, словно корабль был пуст. Разве что запахом табака и рома разило, как из злачной таверны. Из темноты так резко раздался смех, и Эндрю чуть не скатился с трапа. - Вот уж кого ожидал увидеть в последнюю очередь, Мэдифорд! Сначала Эндрю увидел только огонёк трубки, потом, чуть привыкнув к темноте, с удивлением обнаружил Уильяма Кроуфорда в добром здравии, хоть и весьма неряшливом виде. К тому же он был явно пьян, иначе его веселье Эндрю мог бы обьяснить только безумием. Но кроме перевязанной кисти, он выглядел абсолютно здоровым. - Давай, Эндрю, спускайся. – Он похлопал здоровой ладонью по дивану рядом с собой. – Покажи, что ты там принёс, а то я за несколько дней одиночества устал от чертовых хереса и текилы. Запомни мои слова, Эндрю – если будет выбор, иди в плен к французам! Эндрю, выдохнув с облегчением, сел на предложенное место рядом с Кроуфордом, оглядывая обстановку. Помимо loveseat, на котором полулежал Уильям, на грязный пол был брошен ковёр, чуть поодаль висел гамак, заваленный подушками, и по всему полу катались пустые бутылки. - Меньше всего это смахивает на плен, - заметил Эндрю. Уильям забрал у него вино и согласился: - Еще бы! Слух о жестокости Стального кулака настолько испугал бедных людей, что они обращались со мной как с опальным принцем. Трудно представить себе более деликатных похитителей. - Ты, верно, шутишь? Уильям? - Конечно, нет, друг мой. Потрясающее вино... Как ты вовремя... - Уильям выпил еще, наслаждаясь напитком и явно пьянея с каждым глотком еще больше. - Они действительно пытались угодить мне изо всех сил, жалкое было зрелище. Не представляю, откуда все эти слухи о жестокости Рида! Последний, кстати, совсем свежий, представь себе, якобы некий господин оказывал мне знаки внимания, и Рид казнил его, залив расплавленный свинец в огромную лейку, вставленную ему в анус. Крики несчастного сделали заиками нескольких детей в округе. Как можно было сочинить такую чушь? - Это не чушь, - побледнев проговорил Эндрю. – И тот господин… он не просто оказывал знаки… - О чем ты, Эндрю? Джонатан ни с кем не мог бы поступить таким образом. Тем более, за какие-то знаки! Я вполне могу постоять за себя сам… - А если бы не мог? – Перебил Эндрю. – Если бы кто-то… Если бы Рид узнал, что тот некий господин обманул твое доверие и лег с тобой против твоей воли? Обманом. Или… во сне? - Но никто кроме тебя… - Уильям застыл, глядя в одну точку, потом медленно повернулся к Эндрю. - Нет, это невозможно! Он не мог… - Это правда, Уильям, - прошептал тот в ответ, едва шевеля губами от ужаса воспоминаний. – Все правда! Его затрясло, впрочем, гораздо сильнее, чем он в тот момент страдал. Но искреннее беспокойство на лице Уильяма натолкнуло Эндрю на идею, которой он не мог не воспользоваться. - Так он поступил со мной… конечно, это заслужено, я причинил тебе столько зла… Они схватили меня сразу после нашей с тобой встречи на Барбадосе. И сделали это руками какого-то жуткого Карлоса... - Нет, - Уильям в ужасе мотал головой. – Он не мог! Это чудовищно! - Но это правда! И тот… стальной рог… действительно был гигантским! О, Уильям, прости меня, только тогда я понял, сколько боли тебе принес… Эндрю зарыдал, падая ему на грудь. Уильям обнял его, крепко прижимая к себе, пытаясь успокоить пьяными увещеваниями. - Бедный друг, мне не за что прощать, я легко забыл обиды… Эндрю, что бы ты ни сделал, ты не заслуживал столь сурового наказания, и боли… Ты ведь на самом деле никогда не причинял мне боли! Никогда! Эндрю мотал головой в знак искреннего раскаяния и согласия. Конечно, он дарил только удовольствия, он всего лишь избалованный радостями жизни мальчишка, который жаждал ласки!.. И сейчас так сладко было плакать на груди Уильяма Кроуфорда, который вместо насильника видел в Эндрю жертву жестокости своего любовника. О, Уильям даже не представляет, на что способен Рид! - Они заставили меня получить удовольствие от пытки той лейкой… Чтобы я осознал все, что когда-то делал с тобой… И потом… потом… - Эндрю почти искренне задохнулся от ужаса, не в силах закончить кошмарное описание казни. – Они залили в меня кипящий свинец… Надрыв в голосе и фонтаном льющиеся слезы не оставили бы равнодушным даже памятник, что уж говорит о чувствительном юноше, которым все еще оставался коммодор Кроуфорд. Эндрю с удовлетворением заметил, с каким страданием он слушает его откровения, и как блестят его влажные глаза. - Но как ты выжил?! – с болью в голосе спросил Уильям. Эндрю всхлипнул, потом поднял полные слез глаза и прошептал: - Разве это жизнь, Уильям? Посмотри на меня, что от меня осталось? Я – тень… и никогда не стану прежним… Уильям забрал у него бутылку рома, запивая им вино и кошмар, который не укладывался в голове. - Поэтому я и сделал это, - прошептал Уильям. – Я сам пошел в ту таверну, о которой ты меня предупредил. Бедный друг, если бы я знал, что после этого тебя постигнет столь ужасная участь, я бы подождал, пока ты не будешь в безопасности… но в тот момент мною двигал только бунт! Против расписанных наперёд ходов, правил, против преград любой самостоятельной деятельности, на которую я рассчитывал! Меня душит его забота, опека, словно я беспомощный и жалкий, не смотря на все, через что я прошёл ранее – он мне не верит! Я вижу его руку в каждом приказе о своём переводе или задаче, лишенных риска, словно я выполняю только декоративную роль. - Причиной заботы Рида может быть страх потерять тебя, Уильям. Я не думаю, что он недооценивает тебя… - Это не имеет значения! Значит, страх появился из недоверия! Я решил убить всех зайцев сразу. Я договорился с похитителями заранее, пошёл к ним сам и то письмо, второе – написал тоже я. На этот раз настала очередь Эндрю удивляться. Он поднял голову с колен Уильяма и теперь в ужасе смотрел на него. Письмо его шокировало, и теперь Уильям умножил эффект. - Мне мала роль наложника, но на большее я в его глазах не способен. Он прекрасно все устроил: мою карьеру, обязанности, но по сути я не свободен в своих действиях, прописанных заранее. Единственная моя ценность по воле Джо Рида осталась лишь в его постели, и я просто хотел показать, что лишившись способности приносить удовлетворение собственностью, которой стал, окажусь ему не нужен. Да, я просто перечислил все уродства, какие смог придумать, которые сделали бы мое тело совершенно непригодным для плотской любви, чтобы посмотреть – останется ли тогда у Джонатана причины и желание спасти меня. Эндрю осторожно накрыл его раненую руку своей. - Не слишком ли высокой ценой, Уильям? Ты ведь мог погибнуть по глупости… - Глупости! Ну что ж! На том кольце была надпись «Верный друг познаётся в неверном деле», Рид ведь получил его? Он дал мне его… Когда-то… в знак нашей дружбы… или начала любви… Но ни одно ни другое невозможно, если не считаешь избранника ни другом ни чем-то большим. Он солгал этим кольцом, а я решил начать все заново и вернул его. Я сам заплатил эту цену, Эндрю, и сам отсек себе палец вместе с чертовым перстнем. - А я считал его дьяволом! Уильям, я не могу поверить… - Почему же? - Уильям рассмеялся. - Он ведь испугался прийти сюда сам, не так ли? - Рид… он… Я сам вызвался пойти за тобой. Он не хотел видеть твоё мертвое изуродованное тело, чтобы не осквернять память о тебе безграничной болью. У нас не было надежды, друг мой. Я отправился сюда констатировать твою гибель. И должен был подать сигнал, что с тобой все в порядке, иначе они расстреляют и сожгут корабль. – Эндрю вдруг хотел вскочить, но Уильям удержал его рядом. - Черт возьми, Уильям! Я же так и не подал знака! Уильям продолжал смеяться и, не пустив его от себя, чокнулся с ним бутылкой. - Что ж, тогда хоть выпьем напоследок? Ты боишься смерти, друг мой? Эндрю несколькими крупными глотками приглушил отдаленный страх и опустил голову на плечо обнявшего его Уильяма. - Не знаю. Мне кажется, я больше ничего не чувствую. Сенека говорил, что только тот человек воистину наслаждается жизнью, кто согласен и готов оставить ее. Я уже не помню, что значит наслаждение, но если я смогу испытать его, дав свое согласие оставить жизнь… - Бедный друг. Ты попал под жернова моей судьбы совершенно случайно, и познал всю жестокость ее мельника. Мне так жаль, что ты страдаешь по моей вине, я был несправедлив… Эндрю лукавил, когда говорил, что не способен на чувства, хоть и остались ему жалкие крохи от былого разнообразия доступных ощущения. Но в тот момент, когда Уильям, изливал благодаря вину вперемешку с ромом свои откровения, бессознательно перебирая его кудри, он чувствовал себя почти отмщенным. Он давно услышал шаги сквозь плеск волн и начавшегося ливня и с интересом следил за темным проемом над трапом, где тень была насыщенней чем раньше. Сумерки из нескольких пробоин под потолком давали мало света, а гость был без факела. Уильям был слишком занят сентиментальным сожалением об их судьбе и не видел, каким взглядом одарил их Джо Рид, спустившийся, наконец, в трюм. Но Эндрю заметил всё и позволил себе злую усмешку, которую, впрочем, вполне можно было принять за улыбку пьяного беспамятства. Только Эндрю был трезв и не сомневался, что Джо Рид видит его таким, каков он есть. И наслаждался этим мгновением. Иллюстрация к главе https://static.diary.ru/userdir/5/9/9/7/59973/86951610.jpg