Мраморное сердце

Лик Шелдона скрылся под красным туманом, что исчез через миг, являя копепода, застывшего белоснежной, мраморной скульптурой. Капитан резко умолк, разглядывая свою работу, не сумев удержать от того, чтобы провести пальцем по гладкой и холодной щеке замершего: правая рука была приподнята, а пальцы растопырены, на которых застыл спокойной взор красноглазого, на лице виднелась капля страха. Большой палец Гоберда провел по слегка сжатым губам Планктона, вновь не сдержав усмешки, что быстро переросла в зловещий хохот. — Кто бы мог подумать, что внутри каменного сердца живёт слабый огонек? — наконец, бородатый повернулся к привязанным, медленно приближаясь; по тому раздался щелчок — тряпки освободили рты чужаков. — Слышали? Он отдал свое существование взамен на ваше! — черный зрачок остановился на краснобородом, не сводящий глаз с длинноволосого, — На твое существование, краб. Ты мог предположить, что твой враг, отдаст свою свободу взамен на то, чтобы дать тебе возможность вернуться к обычной жизни — считать деньги, ни о чем не думая более? Думал ли ты, что в сердце твой соперник таит любовь к бывшему другу, который и не вспоминает его порой? Таит любовь к тебе? Юджин дрогнул, подняв взгляд на пирата, чье дыхание буквально ощущалось на лице. Время будто бы остановилось. Мужчина и не заметил, как пола коснулся первый луч солнца, а сияние сверху стало ослабевать. — Вот и подошло к концу мое плаванье в этом столетии. — пират вздохнул полной грудью; Жемчужина покачнулась — волшебство пропадало, а вода начала заполнять помещение. — Кенуа, моя милая Кенуа. Пришло время отдаться очередной иллюзии. — судно начало наклоняться, быстрее погружаясь в воду. Крики и возмущения смертных слились в неразборчивый гогот, — Я человек слова. — крышка открылась, тела друзей окутал дым, поднимая тех над палубой, лишь Юджин все также сидел на месте. — Я знаю, что любовь не имеет цены, но не может же Планктон исчезнуть за просто так, верно? — один сундук золота, с помощью той же магии, оказался на коленях зеленоглазого, что чуть хрипнул под немалым весом. — Шелли, если ты слышишь нас, то знай, что твои чувства стоят лишь сундук сокровищ! Надеюсь, ты не в обиде. Ох, точно, ты же статуя. — Нет! Не смей! Отпусти! — наконец, из горла вырвался истошный крик, а крепкое тело начало брыкаться, пытаясь противиться магии капитана, что вытаскивала его из трюма, — Шелдон! Шелдон, нет! Отпусти его! Шелдон! — слезы застилали глаза, а дрожь сковала тело, не по своей воле сжимая сундук. — Ублюдок! Нет! — сердце билось все быстрее, а вода уже дошла до шеи Планктона, что скрылся белым пятном под толщей воды. — Отпусти его! Хохотнув напоследок, Гоберд оскалился: «Ты прав. Мне не нужны чужаки на корабле», красные нити вытащили инженера наружу, искатели замерли, наблюдая. Одно мгновение и сердца смертных пропустило удар — силуэт одноглазого скрылся под водой, а тишину вновь разрывал хохот мертвеца, вперемешку с ревом хозяина Красти-Краба, что куклой повис в волшебных путах. — Вам тоже пора. Мой недолгий сон должен начаться. — своеобразная рука с силой замахнулась, отпуская жителей Бикини-Боттом, что с невероятной скоростью направлялись в сторону пляжа, уже скрылись за горизонтом. Черная борода усмехнулся, встав у штурвала, что вновь был направлен на запад. Только не плыл он уже, медленно опускаясь на дно. *** Со сдавленным криком, компания приземлилась на пляж, не сумев противостоять инерции, что протащила их на несколько метров по песку. Первым вскочил Крабс, оттолкнув сундук в сторону, упав на колени перед водой, устремив взгляд в даль, где не виднелось ничего, кроме мелких волн. Руки сжались в кулаки, а губы образовали тонкую линию — боль от потери, что будто бы кинжалом пронзала сердце, не позволяла двинуться с места, немо глотая слезы. Крабс и не заметил, как сзади к нему подошли остальные, а несколько рук легли на его плечи. — Мр.Крабс, прошу, не плачьте! Мы не оставим это просто так! Сандра, скажи же! — обнимая босса, тихо щебетал губка, пытаясь успокоить плачущего мужчину. — Боб прав! Отставить панику и слезы! Чикс никогда не бросает членов команды в беде! — пытаясь звучать как можно увереннее, воскликнула ученая, слабо ударив моряка по плечу, дабы привести в чувства. — Губка, за мной! Бежим до моего дома, нужно готовить подводную лодку к заплыву! — не дожидаясь ответа, шатенка схватила повара пол локоть, срываясь с места, крича что-то остальным. Карен вздохнула, не пряча волнения, тихо позвала Юджина, надеясь на реакцию, но из уст бородатого лишь донеслось: «Это я виноват». — Крабс, прошу, тише. — женская ладонь легла на округлое плечо, — Он… он спас нас. Пожертвовав собой… он спас тебя. Он не такой ублюдок, каким мы — ты — его считал. Я долго размышляла после развода и знаешь, — на миг женщина остановилась, будто набираясь воздуха, — Больше формулы, его интересовал ты. Не ваша утерянная дружба, а нечто большее, о чем ты итак узнал неподобающим способом. — стоящий рядом Сквидвард, не решался раскрыть рта, лишь осторожно сжав плечо краба, что громко всхлипнул. — После всего, что я сделал — после стольких лет вражды, — наконец, глухо, слетело с уст зеленоглазого, что повернулся к компьютеру, — Как он может любить меня? Просто… как, за что? — нервный смешок, коренастый поднялся на ноги, — Я ведь… я ведь. — Я знаю. Но видимо ты был и являешься его главным интересом, нежели формула, что давно стоит на втором месте. — кашлянув, дабы прочистить горло, фиолетоволосая медленно направилась в сторону дороги, крикнув через плечо, — Восемь утра, пора на работу, мальчики. Сэнди и я займёмся лодкой, а я отправлю губку в ресторан. Вы тоже поторопитесь. — не оборачиваясь более, девушка ускорила шаг, пытаясь скрыть страх за брюнета, дабы не вводить с лица свое холодное спокойствие, от которого уже ничего не осталось. — Что делать с сундуком? — спросил кассир, пытаясь поднять тяжелый предмет с песка, уставившись на подошедшего начальника, чье лицо не выражало ничего, кроме отрешения. — Не в моих привычках говорить такое, но, Мр.Крабс, нужно поспешить на работу. — не дождавшись ответа, кассир направился следом за Карен, поглядывая на идущего рядом красноволосого, что с лёгкостью нес сундук, от которого, честно, хотелось избавиться. Солнце быстрее поднималась из-за горизонта, даруя остывшей земле тепло, а перед глазами моряка все ещё стояло лицо Планктона, чьи боль и страх застыли на мраморном лице. Сдерживать порывы, что лишь громче кричали в пустой голове, поторопить учёную, становились лишь громче, вызывая головную боль, от которой подкашивались ноги. В глубине души, мужчина до сих пор не мог поверить в происходящее — его заклятый враг — Шелдон Джеймс Планктон — пожертвовал собой, ради остальных — ради него — Юджина Крабса — скупого, упертого краба, у которого, действительно, деньги занимают большее место в его жизни? Если бы кто-то сказал такое Юджину раньше, рассказав ещё и о любви, кою испытывал брюнет по отношению к нему, моряк бы просто рассмеялся, махнув рукой, мол, глупости все это. Да только собственные чувства, подобно жукам, начали бы носиться по телу, заставляя ощущать не пойми что. Бывший пират, насколько помнил он сам и его работники, если не никогда, то очень редко говорил о Планктоне что-то хорошее. Говорил, и тут же осекался, будто что-то пережимало горло, не позволяя закончить фразу, а с губ слетало: «Был бы он таким». Коренастый и сам не понимал, почему не позволяет себе разрушить образ одноглазого, который он создал — «но он ли?», встречный вопрос. В такие моменты, старший всегда уходил в себя, будто предаваясь воспоминаниям — их с Шелдоном воспоминаниям. Не важно, какие картины восставали перед глазами: будь то первая попытка краба что-то приготовить, в итоге мальчишка спалил кухню и был наказан на неделю. Так темноволосый, не боясь упасть, каким-то образом, тихо взбирался на второй этаж дома, стуча в окошко к другу, что с испуганным видом втаскивал Шелдона к себе в комнату, причитая, что тот мог разбиться, пока последний передразнивал зеленоглазого, снимая ботинки с какими-то липучками. Или же, как длинноволосый тихо плакал в палате, держась за окровавленную повязку, свернувшись на постели клубком, крупно дрожа. Отец мальчика сидел рядом, осторожно поглаживая сына по темной макушке, повторяя одну и ту же фразу: «Скоро станет легче, сынок, лекарства сейчас подействуют». Стоит ли говорить о том, что тридцатипятилетний мужчина — статный и уважаемый педагог физики — не мог сдержать немых слез, наблюдая, как корчится его мальчик от шока и боли. Мр.Планктон уже знал, что потеря глаза полностью изменит его сына — его характер, его отношение к сверстникам, да и просто к окружающим людям. Вот только не знал он одного, отчего эти дети напали на Шелдона, словно кучей собак на один кусок мяса. Вот, Юджин прошел в палату, следом показалась и Миссис Крабс, что жестом подозвала к себе Чарльза, что поднялся со своего места, скрываясь в коридоре, по пути потрепав красноволосого мальчишку по голове. Крабик позвал было друга, но тот не обернулся, лишь сильнее обнимая себя руками. Уж не от боли он уже плакал, а от обиды — что же он сделал им, просто идя домой в одиночку? Ладонь Юджина легла на небольшое плечо, а по щекам побежали слезы — вид такого брюнета не мог оставить его равнодушным; где его пылкий и смелый друг, что всегда шел через любые преграды с улыбкой, параллельно держа ладонь краба, таща за собой. «Прости меня, Шелдон! Я должен был пройти с тобой домой, а не с этими. — мальчик запнулся, смаргивая слезы, когда низкий наконец перевернулся на другой бок, испуганным взглядом бегая по мягкому лицу. — Шелли, прошу, не плачь! Все будет хорошо, я рядом, тебя никто не тронет больше! Я не оставлю тебя больше, слышишь?» — крепкий мальчик перебрался на койку, сразу же оказавшись в крепких объятиях Джея, что уткнулся лицом в грудь к первому, всхлипывая лишь сильнее. Сколько они просидели, честно, никто не знал, не желая отвлекаться друг от друга на время. Зеленоглазый все гладил друга по спине, перебирая темные пряди, что имели неопрятный и грязный вид, отмечая про себя различные ссадины и синяки, что виднелись на худых руках. Длинноволосый и не заметил, как слезы давно остановились, а вместе всхлипов вырывалось лишь тяжёлое дыхание — мальчик крепче ухватился за краба, уснув у того на груди. Младший сумел спрятать тоскливую улыбку, ощущая долгожданную безопасность, кою дарил плотный паренёк. Бизнесмен и не понял, как они с кальмаром уже вышли на прямую к ресторану, возле которого уже выстроилась огромная и галдящая очередь. Раздражение от шума пробежали по венам, окутывая каждый сантиметр тела, что от усталости, готово было упасть в любую минуту. Не обращая внимания на посетителей, моряк достал ключ, раскрывая двери, чуть не падая на свой же пол, когда голодная толпа затолкнула его в ресторан. На губах застыло ругательство, но ладонь кассира, что легла на плечо, малость успокоило босса, без лишнего энтузиазма, направляясь к своему кабинету. Сзади послышался хлопок дверей и громкий возглас Боба, извиняющийся, не весть перед кем, за опоздание. * Прижавшись спиной к двери, краб тяжело вздохнул, чуть ли не выпустив стон изо рта, поставив сундук на стол, усевшись на сове кресло, так и замерев, смотря на добычу. Желания, хотя бы открыть сундук, не было — чего уж говорить о подсчёте золотых монет? Зарывшись в свои пряди, хозяин золотой серьги закрыл глаза, попросту не зная, что ему сейчас делать. Сердце рвалось от волнения и страха за соперника, разрывалось от злобы и гнева, что были направленны на самого же себя, за свою беспомощность и — всего и не перечислишь. Мужчина, хотя бы сейчас, мог не отрицать того, что кроме денег и монет, его сердце занимал и отрешенный ото всех учёный, чья лаборатория стояла буквально через дорогу. Учёный, чья улыбка — настоящая, радостная улыбка — была такой же редкой, как возврат денег посетителям, которыми были чем-то недовольны. Пират и сам ловил себя за тем, как наблюдал за Планктоном, будь то «поле их боя», или же различные, другие места, скажем, набережная вечером, где краб застал низкого несколько раз, что смотрел на закат, свесив ноги с моста. По щеке вновь скатилась слеза — Юджин врал. Врал кому только можно: работники, знакомые, мать, дочь или же он сам. Врал, когда речь заходила о Шелдоне — злейшем враге, заклятом сопернике и… единственной душе, которая понимала его. Да только верят его вранью, что одноглазый не нужен ему — мужчина не уверен. Перл, что уехала из страны, все смеётся над своим стариком, сравнивая того с паинькой школьником, что влюбился в плохую компанию. В последние из разговоры, красноволосый уже и не оправдывался, потеряв в этом смысл — это было видно. Видно, как моряк старался быть ближе к инженеру: как закрыл ресторан, дабы низкому было удобнее проникнуть за формулой, ведь шум тот не любил. Как пытался зацепить колким словом, лишь бы враг подольше побеседовал с ним, пусть и на повышенных тонах. Юджин признался, давно признался в том, что скучает по этому копеподу — жаждет его компании, разговоров, шуток и прочего больше, чем чего-либо. Да только голова забита всем этим, а рот все говорит и говорит другое — говорит, что жаждет избавиться от изобретателя, стереть оставшиеся мосты, забыть все, что было между ними. Планктону было больно слышать это, хоть вида он старался и не показывать. Но дрогнувшее тело, слегка приоткрытые для ответа губы, что не роняют ни звука, сжатые кулаки и — ох, ракушки — этот потерянный, и, в какой-то степени испуганный и обиженный взгляд, выдавали его с потрохами. Да не видел этого только никто, кроме моряка, что боролся с желанием извиниться перед брюнетом, что с усмешкой развернулся и направился прочь, одернув полы лабораторного халата. «Что же делать теперь?.. Что?! — усидеть на месте не выходило, а от нервов, вот-вот, ничего и не останется. Глаза остановились на сундуке, рука поднялась к крышке, отворяя ее, желая хоть на что-то отвлечься. Впервые от вида кучи золотых и блестящих монет, не было ничего внутри — не было чувства счастья и некой полноценности. Было просто плевать. Голова гудела так, что ноги невольно подкашивались, а о работе и вовсе речи не могло идти. — Шелдон… Господи, Шелдон, все будет хорошо! -ДА ГДЕ НОСИТ ЭТУ ДРАНУЮ БЕЛКУ?!» — ухватившись за телефонную трубку и собравшись было звонить шатенке, как в кабинет осторожно зашёл блондин, теребя в ладошках фуражку. — Сир, Сэнди зовёт меня на помощь. Я приготовил много бургеров и оставил их на кухне, работа будет идти. — потерпев шею, блондин попытался разглядеть эмоции начальника, — Сквидвард справится с этим. Эм, я могу идти? Девочки уже здесь. Моряк вздохнул, даже не представляя, как подавленно выглядел сейчас. Усатый почесал затылок, обойдя повара, дабы выйти в зал, без слов призывая сделать и губку то же самое. — Можно. Но я иду с вами. — смотря на белку, серьезно и уверенно пробасил краб, скрестив руки на груди. Как бы серьезно он не выглядел, но смятение и некая тревожность, все равно плескались в зелёных глазах; в ответ лишь кивнули, — Сквидвард, ты за главного и ответственен за ресторан! И смотри, чтобы касса была набита! — не слушая бормотания голубоволосого, мужчина выбежал следом за женщинами, остановились возле огромной подводной лодки, что сейчас была на колесах. — Если я правильно понял, колеса станут винтами? — запрыгнув внутрь, моряк сел на одно из сидений, смотря то на Карен, то на ее девушку, дожидаясь хоть каких-то ответов. — Да, верно. Моя малышка с лёгкостью найдет Планктона, ведь я включила его ДНК в систему поиска! — с хитрой усмешкой, отозвалась темнокожая, выжимая газ на полную, кажется и не волнуясь насчёт местной власти, — Правда… я не уверена, что это поможет… он ведь статуя, так что, возможно, придется искать его так… не думаю, что его могло отнести течением куда-то далеко. Не бойтесь, мы найдем его! — эхом отразился вопрос повара, что тут же закрыл рот ладонями, смотря, как дёрнуло Крабса. — Сначала… сначала найдем его, потом уж вернём в прежнее состояние! Нет ничего, из чего бы мы не выбирались! — уверенно крикнула Чикс, уже приближаясь к показавшейся Лагуне-Гуу. — Мы… мы вернём его, Мр.Крабс. — сделав акцент на имени моряка, кучерявая окончательно, но замолкла, держа курс на море. Сидящая рядом женщина, лишь поправила очки, поднявшись со своего места, осторожно присев рядом с пиратом, что спрятал лицо в ладонях. — Он… он никогда не хотел тебе действительного зла. — спокойно начала Карен, закинув ногу на ногу, обращая на себя внимания рядом сидящих, — Он никогда не позволял себе перегнуть палку, когда дело касалось его планов и тебя. Его… не знаю, как он называл это, «регулятор силы машины», всегда стоял ниже среднего, чтобы… — полноватая запеклась, будто позабыв слова; красноволосый выпрямился, уставившись в глаза женщины, будто бы ища ответы и там. — Чтобы вам не угрожала опасность. Настоящая опасность. Даже его пылесос может устроить хаос в городе, если выставить его регулятор на полную мощность. — на лице мельком сверкнула улыбка, что тут же исчезла. — Не спорю, может он и хотел украсть формулу, но чего он точно не хотел, так это причинить тебе боль. И да, прежде чем ты не спросил меня, зачем я говорю это тебе. — Карен сверкнула очками в сторону губки, будто бы прося отойти, что тот и сделал, подойдя к калине управления. — Я отвечу, что никто на деле то, и не знает настоящего его. Он ведёт себя как мудак, — со стороны губки послышался шокированный восклик, но компьютер лишь отмахнулась. — Лишь для того, чтобы его оставили в покое. Он пытается оттолкнуть от себя всех, кто окружает его, будто боясь чего-то. Ты, — она ткнула пальцем в грудь краба, что не решался было раскрыть рта, — Наверняка знаешь, а если нет, то знай, что он видит во всех подвох. Во мне, в тебе, даже в твоём поваре, чье поведение смахивает на ребенка. Я хочу сказать, что ты единственный, кто знает его малость лучше нас. — наконец, она встала, натянув на лице обычное спокойствие, возвращаясь на свое место, не слушая бормотания своей девушки, что ворчала на губку. Не успел было Юджин вновь впасть в раздумья, как по лодке громко разнеслось: «Погружаемся! Пристегнитесь!» — вода медленно окутывала «Орешек», а за небольшими окошками уже виднелись различные рыбы.