Feathers and Leather, Fluff and other Predicaments

Драко мало разбирался в выпечке, не говоря уже о магловской выпечке. Он не был экспертом. Гермиона была не из тех, кто любит готовить. Поэтому в большинстве случаев они либо заказывали еду в ресторанах, либо Драко уговаривал Гермиону позволить одному из эльфов поместья приготовить для них еду. Ее было легко убедить, немного поцеловавшись и пообещав побить ее рекорд по количеству оргазмов, которые он мог дать ей за одну ночь. И она тает прямо в его объятиях. Иногда они отваживались готовить. Молли Уизли подарила ей книгу, которую она ненавидела. Он никогда не думал, что увидит тот день, когда Гермиона Грейнджер возненавидит книгу. Но «Рецепты, которые должна знать каждая молодая ведьма» почти сгорела на глазах. Драко сумел спасти ее, отвлекая Гермиону своим подарком в то Рождество, всего три месяца назад. И время от времени они открывали книгу наугад и готовили блюдо по рецепту. Драко сказал, что если каждая юная ведьма должна знать, то же самое должно быть и с каждым юным волшебником. Они приготовили лазанью, тушеную телятину и тыквенный суп. Итак, прийти домой и обнаружить в воздухе странный горький запах гари было странно, такого никогда не случалось раньше. — Грейнджер? — он спросил. Она фыркнул. — Я в порядке, Драко. Пойди к Блейзу, Тео, Гарри или к кому угодно. Но не входи… И что-то в ее тоне заставило сердце Драко забиться быстрее. Как будто она делала все возможное, чтобы не заплакать. И это делало ее угрожающей. Каждый раз, когда Гермиона подавляла свои эмоции, вместо того чтобы делиться ими, это было рискованно. Может быть, дело в том, что в детстве никто не учил ее отпускать магическую энергию, когда она была слишком эмоциональная. Итак, она могла отпустить свою магическую энергию только в критическом состоянии. Когда он впервые привел ее в поместье Малфоев, бокалы для вина разбились на тысячу осколков из-за волны случайной магии. Ни он, ни Нарцисса не пострадали, но у Люциуса был порез над глазом, а у Гермионы на ее щеке. Все в порядке, мистер Малфой? спросила она перед отъездом. Драко глубоко вздохнул и посмотрел в дверной проем. Гермиона смотрела на другой противень. У них не могло быть столько противней, не так ли? Наполнены сердечками цвета угля. Сгоревшее печенье. — Я сказала тебе уйти! — крикнула она. Ее карие глаза нашли его; гнев и спокойствие. — Я знаю. Но это казалось более важным, чем огневиски с мальчиками, — объяснил он, медленно идя в ее направлении, пока не смог обнять ее. — Что случилось? Могу я встать на колени и поцеловать путь от твоих щиколоток к твоей шее? А потом она смеялась и плакала одновременно. И Драко не знал, что делать. — Нет нет. Спасибо, но нет, — заверила она его, обвивая руками его торс и бормоча что-то, чего он не понимал. — Мне нужно, чтобы ты повторила это громче, любимая. — Мои родители возвращаются в Англию, — на этот раз сказала она более четко. Драко отстранился, чтобы посмотреть на нее, широко открыв рот. — Они возвращаются? Она кивнула, закусив нижнюю губу. — Они возвращаются! Драко не мог остановиться, он поцеловал ее и почувствовал, как она тает вокруг него. Хорошо, — подумал Драко, — очень хорошо. Она это заслужила. — А что случилось с нашей кухней? — Я хотела приготовить их любимое печенье. Мы пекли их вместе, — она вздохнула, — но я потерпела неудачу. — Что ж, теперь я дома! Чем я могу помочь? — Нет, нет, Драко. Я пеку маггловским способом, без магии. Драко кивнул. — Чем я могу помочь? — Правда? — и когда он кивнул, закатав рукава, она поцеловала его. — Я люблю тебя! — Я тоже тебя люблю. Грейнджер, — он усмехнулся. — Теперь, прежде чем мы начнем немагическую часть, могу ли я избавиться от всего этого беспорядка с помощью магии?