Провокации в изоляции

      Жизнь спортсменов подчинялась строгому распорядку дня. Старшему Бё это давалось тяжко, ибо склонности неукоснительно следовать расписанию в нём отродясь не было. Свободолюбивый по своей природе, Тарьей с детства доставлял неприятности тренерам и родителям. Душевный склад его был предрасположен к импровизации и спонтанности, становясь помехой педантичной дисциплинированности. Однако собственные планы на каждый день изоляции он выполнял от первого до последнего пункта: посуточно отчитывался о самочувствии контролирующему врачу, вовремя принимал лекарства, правильно питался, держал связь по телефону с наставниками, выполнял рекомендуемые тренировочные комплексы упражнений. А в свободное время забывался оздоровительным сном на диване перед камином или устраивал себе активный отдых на улице. Собственноручно вымел весь двор, вырвал посохшие сорняки и сложил все расколотые дрова маленькой аккуратной поленницей.        В воскресенье, как и всю пролетевшую неделю карантина, он занимал себя всем, чем мог, чтобы лишний раз не попадаться на глаза немцу. Бенедикт понимал это и сам норовил вне общего стола избегать Тария с первых лучей до заката. Совершал пробежки по двору, после чего подтягивалсяся на потолочной балке в сарае, пока Бё ещё спал. А когда тот выходил на улицу, Бенни уединялся в комнате с книжкой. Они не пересекались и никак не контачили, что устраивало обоих. Но едва стрелка часов зашла на финишный круг перед воскресной полночью, Долля охватило стыдливое беспокойство. Он вышел из дома.       Тарьей только закончил выбивать пыль из ковра и теперь сидел на крыльце, рассматривая потемневшее небо. Над верхушками чёрных окаменелых деревьев клубились снежные тучи и быстро расползались по небу, подгоняемые холодным ветром.       — Держи, заслужил! — Бенни протянул Тари конфету и сел на ступеньку выше.       — Всего одну?       — Это сосательная карамелька, её хватит надолго.       — Спасибо! — Тари быстро закинул конфетку в рот, смяв обертку озябшими пальцами.       Он сожалел о том, что изгадил их отношения. Осознал, что выбрал для оглашения своих догадок о латентных симпатиях Бена не то время и не ту форму. А главное дерзнул заговорить об этом напрасно, ибо не извлёк из своего деяния определенного результата. В нём шевелилось жадное любопытство: так «да» или «нет»? Но Бен никакой конкретики не дал. Тарьей снова поднял глаза, будто ждал прямого ответа сверху. Но на небе ничего не изменилось, оно было полно зловещего непрестанного движения. А на земле всё притихло в ожидании снегопада.       — Долго собираешься здесь сидеть?       Доллю по-прежнему было неловко с ним рядом, но он заставил себя легонько толкнуть Тари локтем. Тот ощутил его мнимую непринуждённость и решил подыграть:       — А что? — широко улыбнулся, показав зажатую между зубами алую карамельку, и вновь игриво закинул её за щёку, — У тебя имеются альтернативные варианты ночного досуга?       Долль пару мгновений взвешивал на языке имеющееся предложение, пока не рискнул таки его произнести. С нелепой дрожащей улыбкой.       — Пойдем спать? В кровать.       — Звучит хорошо! — Тарьей облизнулся. Так, что липкие губы склеились и разошлись, после некоторого усилия, со сладким звуком.       Бенедикту это показалось забавным и жутким. Несколько долгих секунд он видел перед собой только горящие озорством глаза, да бесстыдные губы, заставляя себя поскорей отвернуться. Однако Бё успел прервать их контакт первым. Не переставая скалить зубы и постукивать по ним конфетой, он страстно зажмурился, прогнулся, испытывая приятную ноющую боль во всех мышцах, и резко встал на ноги.       — Идём? — позвал он.       Долль поднялся, цепляясь глазами за его торс. Нет-нет. Тари приведелось! Правда же!? Бен не хотел его. Никогда?Несмотря на миловидную рожу и парочку милых черт в характере, обусловленных случайными генами, Тарьей Бё — последняя дрянь! Кто вообще может желать иметь его? Только такой же озабоченный отморозок с нордических земель. Эмиль Хегле Свендсен. Но не я! — уверял себя Бен, пока они шли к спальне. Где Тари, вызывая к себе еще больше чувств, бросил бумажку от сосалки на покрывало и вытряс туда же свои карманы, где обнаружилась целая куча конфетных оберток.       — Знаешь, как мы с Йоськой играли в кораблики, когда были совсем пацанами? Мы делали такие вот судна, смотри.       Нечаянно впавший в детство Тарьей скрутил бумажку по краям и со всей мочи дунул в неё, придавая фантику форму лодочки. Повторил это с другими. С ребяческой радостью за минуту создав целый флот.       — Здорово же, скажи? — поставив на покрывало последнее суденышко, напросился на комплимент он, — А теперь отправим их в плавание!       Бё устроился на полу у изножья кровати, взявшись за покрывало.       — Если тянуть его осторожно и медленно, будет казаться, что кораблики идут по воде.       Как находчиво! — завосхищался затеей Долль. Складки покрывала были действительно похожи на волны. Подушки напоминали горы вокруг морского залива, а край кровати превратился в большой водопад, с которого вся флотилия вскоре скатилась в бездну. А Тарьей, нырнувший в детские забавы с головой, вспомнил о доме, родной земле, норвежских фьордах. И начал рассказывать о них Бенедикту. Красивыми, точными, высокохудожественными эпитетами. Без слов-паразитов, без пошлостей. Так прочувствованно, будто все эти уникальные места были созданы с его слов, а теперь он рисовал их копии специально для Бенедикта. Где-то немец уже бывал, какие-то пейзажи Норвегии ему еще предстояло увидеть. Ну, а те, что не дано было посетить, выходец с севера воссоздал для него волшебными изображениями, которые засели отныне в голове. И в штанах. Где, как Бену чудилось, от животрепещущего голоса Тари стали выситься скалы и распускались колокольчики.       Тарьей не переставал его удивлять! Вкусными пельмешками, работой по хозяйству в деревенском дворе, а на сей раз талантом рассказчика-экскурсовода. Перечень удивительных фактов, которых Долль раньше не замечал, рос на глазах и неуловимо склонял внимательней посмотреть на Тария под иным углом зрения. Его прежнее мнение о нём явно было ограниченным и поверхностным. Настоящий Тарьей Бё был… Да каким он только не был! Наверняка, о многих своих удивительных качествах он и сам не догадывался.       — Ты такой интересный парень. — Не удержался и озвучил своё открытие он.       Тарьей вскочил.       — Закрою-ка шторы, а то в первую нашу ночь здесь луна мне светила прямо в глаза.       — Делай, как знаешь. — Бенни подобрал покрывало с пола.       Шторы на окне с места не двинулись. Совершенно круглая луна таинственно выглядывала из-за туч, нависших над верхушками леса, а Тари завис перед ней. Её неуловимый свет проникал через стекло и скользил по его лицу.       — У меня такое чувство, словно мы оказались в другом мире, ином измерении. И находимся здесь не неделю, а уже целую вечность. — Не отгораживаясь от неба, поделился он. — Я как-будто стал забывать, как жил и что делал до карантина. Не помню, о чём в последний раз говорил с Эмилем, и как выглядит моя подружка без инстаграмного фоторедактора. Да и как радуются моим успехам родители, могу припомнить с трудом.        В его позе появилась артистичная обречённость, а голос наполнился романтичной тоской. Бенни поморщился и отмахнулся от неё, как от мухи.       — Не преувеличивай. Ты отлично помнишь прабабушку и пейзажи своей страны.       — Это потому, что ты напоминаешь о них.       — Со старушкой всё ясно. Но что во мне имеет связь с вашими фьордами?       Спеша ответить и совершенно позабыв о необходимости задернуть шторы, Тари повернулся к нему и заговорил. Не то ласковым, не то зловещим шёпотом.       — Ты напоминаешь мне местных самоубийц. Так смотреть на меня, всё равно что стоять на отвесной скале и заглядывать в бездонный омут залива. Складывается обманчивое впечатление, что он затягивает и зовет сорваться. Нет. Поверхность воды лишь отражает желания самого человека.       — Ммм.       Бену пришлось признать, что он никак не ожидал услышать подобного, хотя уже убедился в красноречии Бё. Луна смотрела на них близко-близко, лес как будто придвинулся и из его чащи повеяло диким животным страхом. Или это близость Тарьея былой такой пугающей и будоражила тревожное чувство боязни за свою безопасность? Бенни прислушался к себе и тотчас ощутил, как горячая струйка пробежала по его животу, заливая внутренности горячей возбужденною кровью. Голова поехала медленно и тягуче. Приятное напряжение внутри начало возрастать и тянуться к коварному соблазнителю. Само собой, Бенни не позволил себе прижаться к нему, усмирив свои ополоумевшие инстинкты. Однако и не отдалился, еще больше интригуя Тари своей загадочно-неопределенной пассивностью.       — Дай мне это, — шепнул ему на ухо Бё и потянул из рук Бена скомканное им покрывало, — Я остаюсь спать внизу.       Он отстранился и присвистывая ушёл, оставив Долля в одиночку бороться с густым туманом, заполнившим его голову, и последствиями прилившей к паху горячей крови.       На удобном диване Тари приснилось, как он прыгает со скалы в пропасть, но в последний миг его крепко ухватил за руку Свендсен.       — Эмиль? — пробормотал он.       — Да-да, он самый! — не своим голосом отозвался друг и стал нещадно трясти его за плечо, — Эй, не отключайся! Открой глаза!       Бё послушался. Вокруг была одна темнота.       — Проснулся? Какого хрена ты на полу развалился?!       Горящий экран телефона высветил нависшую над ним физиономию Йоханнеса, который пытался его растормошить.       — Я упал… с дивана? — медленно сообразил Тарьей, глотая воздух, — Мне сон приснился... Страшный, аж жуть.       Момент падения был настолько реальным, что сердце до сих пор билось под самым горлом, а тело колошматило, будто в припадке предсмертной лихорадки.       — Ты ответишь Свендсену или нет? — нетерпеливо перебил братец, — Твой телефон полчаса уже надрывается. Всех перебудил! А ты тут дрыхнешь, как Морфеем поцелованный.       — Один момент. — Кивнул Тари, выбираясь из бездушных объятий жаккардового покрывала, которое совершило бряк-фляк с дивана с ним вместе.       Раздышаться вроде бы получилось, но дрожь в теле осталась. Как и отголоски того страшного чувства, что довело его до края и увлекло бездумно сорваться вниз со скалы.       Давай, Тари. Прыгай. Ты должен.Так будет правильно. Все люди делают это рано или поздно. Лучше раньше, сейчас. Поторопить, пока не стало хуже для всех. Подумай о нас. Сделай шаг! Молодец. Ещё один. Уже хорошо! Не останавливайся, шагай. Ты можешь сделать всем ещё лучше. Ну, же. Прыгай, тебе говорят! — Голоса. Кругом. Везде эти голоса. Они сводили с ума. Тари устал их слышать. Сдался им. Шагнул. Бах!       — Ай, больно!       — Порядок? Говорите. Я пошёл.       Йося, отвесив пробуждающий шлёпок по его щеке, приставил телефон к уху и убедился в стабильности их общего положения, прежде чем оставить наедине и отвалить.       — Эмиль? Я тебя слушаю. — Принял звонок Тарьей, протирая глаза, — Кто-то умер?       — Я думал, что ты. — Прилетело в ответ. — От тебя девять дней никаких вестей. А обещал звонить и кидать мне сообщения каждый день.       — А можешь наезжать чуть потише? — застонал Тарьей, — Ты на часы глядел? Ночь на дворе.       Каждый звук, что издавал телефон, разрывался в его голове, словно рождественская петарда, а ещё он бил по глазам слепящим потоком света, от которого начинало тошнить.       — Еще скажи мне, что спал! Я по голосу слышу, как у тебя перехватывает дыхание от активных телодвижений. С кем ты там делишь постель? С немцем-извращенцем?       Очевидно, Эмилю почудилось, будто бы друг вот прямо сейчас завершил подход к упругой заднице Бенедикта Долля и еще не успел отойти от оргазма, поэтому дышит так странно и говорит прерывисто. Оправдываться и разубеждать его Тари не стал. Не в их это было правилах.       — Именно так. Ты быстро просчитал все варианты и нашёл верный ответ. Чем ещё поделишься с классом?       — Я узнал у команды, что вы там отлично устроились. Дом со всеми удобствами, свежий воздух, да полный холодильник запасов. Ты отрываешься без меня, наглец! Если б я сразу знал, что скрывается за вашей изоляцией, то не пропустил такое веселье, а вылетел к вам первым же рейсом из Осло!       — Даже не думай.       Тарьей был непривычно категоричным и впервые не поддержал боевого настроя друга, что Эмиля раздоссадовало и разозлило.       — Хочешь сказать, я буду лишним? Пятым колесом?       — Нет.       — Правильно! Потому что я буду той самой необходимой запаской, которая не позволит вам забуксовать там до смерти! Я не дам вам помереть, слышишь? От скуки уж точно! Зуб даю!       — Забудь об этом, Эмиль. Тебе тут появляться нельзя.       — Это еще почему? Помешаю тебе трахаться с немцем?       — Потому, что мы на карантине, дебил. У нас с ребятами ковид, забыл?       — Да хоть СПИД! Я их в дёсна целовать не собирался, да и от целовашек с тобой на людях воздержусь! — с готовностью пообещал Свендсен.       — А я и совсем без них пару недель обойдусь.       Будучи инфицированным, Тари представлял опасность для здоровых людей, и о любых контактах с Эмилем ни сегодня, ни послезавтра, ни через неделю не могло быть и речи. С этим Свендсену следовало смириться. Здоровее будет!       — Вот как? Всё с тобой ясно, чувак! — Эмиль смиренно вздохнул, в свою очередь понимая, что дурное настроение друга — побочный эффект коронавирусной паники, которая пройдет через день-другой. — Если хочешь знать, я и не планировал приезжать. Не собираюсь мешать вашему уединению с членами Корона-братства. Просто пытался поддержать и отвлечь тебя от болезни. Думал, ты помечтаешь вместе со мной о маленькой совместной авантюре и приободришься.       — Я так и понял. Ты просто выбрал не то время, не то настроение.       — Буду ждать твоего звонка! — сказал последнее слово Эмиль и отключился.       Гаджет исполнил свою миссию и погас, сообщив напоследок точное местное время. Кругом всё вновь потемнело, и Тарьей вернулся в свой новый замкнутый мир, в котором не было места для старого друга. Телефонная связь, как некий портал между мирами, сблизила их на несколько минут разговора, а когда оборвалась, они мгновенно отдалились друг от друга на сотни миль.       Тари закрыл глаза, упал на диван, мягко приземлившись в поролоновые подушки, и мгновенно вернулся в свой больной сон. Там Эмиль всё ещё крепко держал его за руку, не давая себя погубить, и говорил Тари, что не позволит ему слушать никого, кроме собственного сердца. Но голосов было больше и они были сильнее Свендсена.       Оттолкни его, Тари. Он не нужен тебе. Брось, выбери нас. Только он удерживает тебя от правильного пути, на который ты уже сделал шаг. Избавься от него раз и навсегда. Сделай это ради нас. Порви с ним сейчас! — Они беспощадно давили со всех сторон. Тари не мог сопротивляться. Он подчинился. Отказался держаться за Эмиля. Отпустил его руку. Полетел вниз. И умер под страшный крик Свендсена.       Нет. Это снова орал Йоханнес.       — Ты труп!! Слышишь?! Ответь! Либо выруби его или хотя бы звук отключи! Иначе я убью тебя!       Бездумно тиская спросонья свой телефон, Тарьей осознавал вновь изменившуюся реальность. В ушах противно звенело, но он был жив. Рядом любимый братишка — это огромный плюс. Йося на него орёт — не критично. Главное, что Эмиль не сдаётся, не бросая попыток вырвать его из ночных кошмаров.       — Уже соскучился? Ты же обещал ждать моего звонка. Тебе бы выдержку потренировать, Эмиль. И воздержание. Уяснил?       — Снова тебя разбудил, да? Прости, Тарюх. Я просто хотел тебе кое о чем напомнить. Сразу собирался сказать, ради этого в первый раз позвонил, но заговорился с тобой и забыл.       — Это так важно, что не могло подождать до утра?       — Люблю тебя.       — Ах это. Я знаю. И люблю тебя так же.       — Да ты даже представить не сможешь, как сильно люблю тебя я! Куда тебе до меня!       — Спорное утверждение.       — Я бы подискутировал с тобой на эту тему. Но не по телефону.       — Знаю. Будь готов предъявить мне все свои неотразимые аргументы. Я прилечу домой сразу, как только смогу.       — Ладно. Пойду практиковать воздержание. Приличных снов, Тарь!       — И тебе ночки без дрочки, Эмиль.       Телефон замолчал. Тари пожамкал подушку, посчитал все звёзды от окна до Луны и назад. Не быстро, но снова уснул.       Женитьба, о которой в реальной жизни его заставляли задумываться с каждым годом всё настырный и чаще, случилась во сне. В отличие от младшего брата, старшенький Бё ассоциировал её не иначе как с персональным Армагеддоном, и она стала таковой в стране грёз, обернувшись для него новым ужасным сном.       Только теперь Тари сам был невестой. А женихом порядочная, видная девушка. С фигурой его реальной подружки, претендующей стать женой, но обликом Бенедикта Долля. По сюжету сноведения их свадьба была неизбежной, но жениться на Тари хотел также и Эмиль Свендсен. Красавчик-викинг, жадный до оргий, бухла и крови. Он пришёл по радужному мосту из Асгарда и хотел забрать Тари с собой. Но ни предки Бё, ни скандинавские боги не одобрили их союза. У алтаря Тария вновь поглотил хаос разноречивых мнений десятка внутренних голосов и мучительных вопросов выбора единственного правильного решения. А потом он будто родился заново, и всё разрешилось само собой. Девушка-Бенедикт стала его супругой. Тарьей видел своих возможных детей и пожилых родителей, нянчивших многочисленных внуков. Но нигде не видел Эмиля. Странно, но этот какой-то другой Тарьей из сна был без него счастлив. Он не нуждался в отношениях с лучшим другом и не испытывал сожалений от расставания с ним. Атрофию былых чувств к Свендсену можно было списать на последствия перенесенного коронавируса, но во сне эта болезнь не качала свои права, как в жизни. Будь оно так, свадьба из него была бы изначально исключена! — подсказывала Тари недремлющая область сознания. И ведь логично. Массовые мероприятия с привлечением старшего поколения родственников, к коим относился свадебный пир, в период пандемии числились в списке запретов.       Тогда, что с ним случилось? Почему потеряв Эмиля, в нём завелось это блаженное ощущение освобождения от балласта, который много лет отягощал его жизнь? Так не должно быть! Они с Эмилем были близки и неразлучны, словно супруги в счастливом браке. Разве что, клятв оставаться вместе в здравии и в болезни друг другу не дали. Отказ от общения с ним не являлся показателем его нормального состояния! К тому же, Тарьей никогда раньше не обращал на Долля особенного внимания. Не видел в нём даже большого соперника, а уж сексуальный объект тем более. А тут вдруг увидел сны об их парном будущем. Отклонение от здорового поведения на лицо!       Как только Тарьей понял это, все участники сновидения снова оказались на той высокой скале. Где один Тари увидел другого себя, как бы со стороны, в момент предполагаемого разрыва со Свендсеном. То была картина совсем не для слабонервных. Трагичная и мерзопакостная.       Однажды, внучек, этот парень разорвет тебе жопу и сердце! — так ему сказала когда-то бабушка, впервые увидев рядом со Свендсеном. Как в воду глядела! Отдаляясь от Эмиля, он будто отрывал часть себя. Кровавые жилы, которые тянулись из собственного тела к удаляющейся второй половинке, хрустели и лопались, оставляя на грудной клетке рваные кровоточащие раны. Бё погибал и вроде как сам же наблюдал за своей смертью. Смиренно и хлоднокровно.        Стало быть, я действительно заболел! — Тари содрогнулся в своём сноведении и наяву от собственного низкопробного сонного творчества. А где-то на границе сна и сознания, наконец, согласился с результатами теста.       Если не умываться и не надевать пижаму, то всю ночь будешь видеть плохие сны! — как видно, не обманывала его бабуля. А может, это был Бенедикт? Без разницы! — Тари встряхнулся. Слава Одину, жуткий сон был позади.        Усыпить себя в четвертый раз за ночь он так и не смог. Сильно подозревая, что одиноко коротающий ночи на двуспальной кровати Бен тоже страдает от бессонницы вместе с ним.