Не суждено

“It's all for you You get the change and I give the truth It's all for you Take it to depths they never knew I couldn't stop, couldn't stop, stop caring” ♫ The Spiritual Machines - Couldn't Stop Caring

Фэн Синь спит урывками, просыпаясь то от воя дворовой собаки под окнами, то от мутных снов, в которых нет ничего, кроме разрозненных картинок без смысла. Утром, когда Хуа Чэн начинает шуметь водой в ванной, он уже лежит и пялится в потолок, придерживая рукой раскалывающуюся голову. В зеркало он еще не смотрелся, но хватило экрана телефона, чтобы понять — синяки под глазами, разумеется, появились. Еще не разблокировав телефон, Фэн Синь знает: Му Цин не звонил. И не писал. В сети даже не был. Вот, что значит человек, который не зависит от социальных сетей. Хуа Чэн переступает босыми ногами по полу, и это слышно. Шумит кофеварка, орут птицы за окном, хрустит секундная стрелка в настенных часах, которые Се Ляню подарила мама. Фэн Синь ведет по сухим губам языком и проклинает вчерашнего себя за то, что весь фильм бегал курить к окну, пока Хуа Чэн не выпроводил его заниматься этим на внешнюю лестницу. Во рту противно: кисло и солоно одновременно. На душе примерно так же, если не сказать — идентично. — Вставай, нам скоро ехать, — не став говорить никому не нужное и лживое «доброе утро», требует Хуа Чэн, заходя в гостиную. Он бодрый до противного, с кончиков волос капает вода, в руке — кружка в виде человеческого черепа, и этот череп источает пар, пахнущий свежесваренным кофе. Фэн Синь смотрит на телефон еще раз и только в этот момент видит время. Одиннадцать утра. Он пялился в потолок несколько часов и не заметил? Не помнит даже, о чем думал. — Куда ехать? — спрашивает он, садясь на диване. Голова тяжелая, как вагон, нагруженный щебнем. — В торговый центр, — говорит Хуа Чэн. — Мне нужно забрать Се Ляня. Да, точно. Учитывая, что Се Лянь с Му Цином подскакивают рано даже в выходные, будто у них будильник встроен туда, где у нормальных людей находится желание выспаться, они, вероятно, обошли уже все этажи по три раза. Фэн Синь трет лицо и щупает двумя пальцами переносицу. Нос все же не сломан. Повезло. — Подбросишь меня домой? — спрашивает он. Хуа Чэн, не отвлекаясь от поглощения кофе, кивает. — Ладно, все равно по пути. — На меня есть кофе? — Ты забыл, где кофеварка? — вопросом на вопрос отвечает Хуа Чэн. И снова — это не Се Лянь с его гостеприимством. Фэн Синю и не нужно, чтобы за ним ухаживали, так что он даже внимания на это не обращает — в конце концов, он и правда сам знает, где кофеварка. От кофе легче не становится. И не станет, понимает Фэн Синь. Он прокручивает в памяти то, о чем думал вчера, разглядывая поверхность темной жидкости в чашке. Ночью, еще не остыв от недавно прошедшей ссоры, он считал, что все кончено. Если даже Се Лянь на его предположение, что им с Му Цином просто не суждено быть вместе, не бросился его переубеждать, что надо попробовать со всем терпением попытаться снова, значит, дело и правда гиблое. И с этой идеей Фэн Синь засыпал. С ней же каждый час открывал глаза и смотрел на залитую бледным лунным светом чужую гостиную. Ведь он все уже решил. Почему так тошно? Разблокировав телефон, чтобы полистать Weibo, Фэн Синь долго сидит, занеся палец над иконкой приложения и глядя на снимок на рабочем столе. Это едва ли не единственная фотография, на которой они с Му Цином вдвоем. Ее сделал Се Лянь, пока они стояли в очереди за кофе. У Му Цина забавное выражение лица, потому что Се Лянь его окликнул и в этот момент снял. Фэн Синь же вообще в камеру тут не смотрит. Кажется, что разглядывает меню, висящее за спиной бариста, но на самом деле — нет. Му Цина он разглядывал. Просто успел вовремя отвести глаза, чтобы не попасться на этом маленьком преступлении. Стиснув зубы, чтобы боль в разбитом лице ощущалась особенно остро, Фэн Синь заходит в галерею и меняет фото на основном экране на первое попавшееся. Собака родителей Се Ляня — подойдет. Окрыленный этой злой решимостью, он нажимает «удалить» под снимком с Му Цином, но в этот момент чашка, которую он все еще держит на весу, вздрагивает вслед за пальцами и накреняется. На ногу льется горячий кофе. — Твою мать! — рычит Фэн Синь, кидая телефон на стол. Проходящий в этот момент мимо распахнутой двери Хуа Чэн останавливается и поправляет ворот, вытягивая из-под него кончики рвано стриженных волос. — Жду в машине. Не выйдешь через пять минут, домой поедешь на метро. Фэн Синь одним глотком опрокидывает в себя оставшийся в кружке кофе, вытирает заляпанный каплями телефон об джинсы и плетется в ванную, чтобы причесаться. Все, чего ему хочется, это попасть домой и, возможно, напиться, наплевав на то, что завтра рабочий день. Когда он через десять минут садится в машину Хуа Чэна, тот уже разговаривает по телефону, который закреплен на передней панели. Фэн Синь слышит голос Се Ляня: — Да, костюм красивый, мне очень нравится! — Я рад, гэгэ! — сияет Хуа Чэн, заводя двигатель. — Может, покажешься мне? Включи видео. Фэн Синь пристегивает ремень безопасности, пока Се Лянь по ту сторону связи смеется и отвечает, что, придет время, Хуа Чэн сам все увидит, а пока рано. Хуа Чэн криво улыбается и, взглянув на Фэн Синя, протягивает ему за дужку свои солнечные очки. — Рожу скрой, меня полиция так остановит. — Я буду смотреть вниз! — огрызается Фэн Синь, отмахиваясь от него. — Какой дурак будет останавливать твою понтовую тачку? — Как хочешь. — Хуа Чэн надевает круглые темные очки обратно на нос и выруливает с парковки. — Фэн Синь, как себя чувствуешь? — спрашивает Се Лянь. — Гэгэ, что с ним будет, не переводи тему! Включи видео. Ну хоть на полминутки! — не унимается Хуа Чэн. — Нет. Ты за рулем. — Я остановлюсь! — Дома посмотришь. Я уже переоделся. — Гэгэ, это нечестно. Вздохнув, Фэн Синь откидывается затылком на подголовник. Вот так звучат и выглядят отношения, которых у него никогда не будет. И его это, наверное, устраивало, раз он все это время пытался как-то наладить свои. Нет смысла снова возвращаться к этому. Им с Му Цином будет лучше, если они станут держаться друг от друга подальше. Испортить друзьям такой праздник… Нет, это была последняя капля. — С тобой разговаривают, — тыкает его пальцем в плечо Хуа Чэн, не отвлекаясь от дороги. — А? Что? — Фэн Синь садится ровнее, прочищает горло. Машина поворачивает, и он щурится от яркого солнца, которое теперь светит с его стороны. — Ты приедешь? — спрашивает Се Лянь, судя по всему, во второй или третий раз. — Фэн Синь? Ты же хотел купить ботинки. Хотел. Потому что Му Цин сказал, что его черные туфли, которые верой и правдой отслужили ему и выпускной, и собеседование, так что отслужат и грядущее мероприятие, пора выкинуть. — Нет, — говорит Фэн Синь. — Нет? В голосе Се Ляня слышится напряжение. Хуа Чэн хмурится. Солнце снова скрывается над крышей машины, когда они поворачивают на мост и встраиваются в полосу за высоким автобусом. — Нет, — повторяет Фэн Синь, сглотнув. — Я еду домой. Му Цина я видеть не хочу. Повисшую в салоне тишину можно вдыхать и выдыхать, как кальянный густой дым. Хуа Чэн стучит пальцами по рулю. Се Лянь молчит. Фэн Синь разбирает на другом конце связи смазанный гул чужих голосов. — Ты на громкой связи, — наконец, медленно произносит Се Лянь. Фэн Синь закрывает глаза. Внутри дергает, и сердце начинает биться быстрее, разгоняя по телу будто не кровь, а тошноту. Так Му Цин слышал его слова? — Демон… А сразу сказать нельзя было? — Я сказал в самом начале разговора, — оправдывается Се Лянь. — Мне было неудобно держать телефон в примерочной. Фэн Синь переводит взгляд за окно на реку, над которой они проезжают, выжидает, когда уляжется ощущение, словно он сделал что-то ужасное. Он планировал успокоиться и через пару дней поговорить с Му Цином не на повышенных тонах. Ладно, хотя бы начать разговор без криков, пусть потом они вряд ли от них удержатся. Неожиданно Се Лянь громко охает, словно споткнулся. Слышится какая-то возня, металлический лязг и треск. Следом раздаются чьи-то вопли. — Гэгэ? — выдыхает Хуа Чэн. — Гэгэ, что случилось? — Се Лянь! — кричит Му Цин, и Фэн Синя насквозь прошивает от его голоса. Что должно произойти, чтобы Му Цин так кричал? — Гэгэ! — Хуа Чэн увеличивает скорость, выворачивая руль, чтобы обогнать автобус. — Гэгэ, ответь мне! Треск становится еще громче, орут люди. Фэн Синь подается вперед к панели. Ремень безопасности врезается в ключицу. — Му Цин! — зовет он. — Му Цин! Хруст — и звонок обрывается. Фэн Синь трясущимися руками пытается достать свой телефон, чтобы набрать Му Цина. Что у них случилось? Почему кричали люди? Почему Се Лянь ничего не отвечал? Что произошло в этом гребаном торговом центре?! Он достает телефон, но сразу же роняет его, когда машину буквально подбрасывает снизу, от асфальта, будто кто-то отбил ее огромной ракеткой, как воланчик для бадминтона. Едущий уже сбоку автобус пошатывается вместе с ними, пружиня на больших колесах. Фэн Синь поворачивается к Хуа Чэну и видит, как с другой стороны дрожат, будто тонкие деревья на шквалистом ветру, фонарные столбы. Земля вздрагивает снова, на этот раз еще сильнее. Автобус виляет вбок, едва не задев их машину. Хуа Чэн вцепляется в руль, еще увеличивает скорость, пытаясь обогнать его, но от следующего толчка сам едва не теряет управление. — Блядь! Землетрясение! Тормози! — орет ему Фэн Синь. — Мы на мосту! Фэн Синь хочет наклониться, чтобы достать свой телефон с пола салона, когда Хуа Чэн вдруг резко дает по тормозам, и машину заносит, разворачивая боком. Все, что Фэн Синь успевает увидеть, прежде чем это случается, — что прямо перед ними водитель не справился с управлением, едва не вылетев за парапет. Чтобы не врезаться на полной скорости в него, Хуа Чэну пришлось дернуть руль в сторону. Дрожь. Все подпрыгивает и шатается. Кто-то кричит. Визжат тормоза. Мост под ними будто встает на дыбы. Фэн Синь хватает ртом воздух, когда автомобиль разворачивает на огромной скорости еще раз от бокового удара. Бьется стекло. По лицу сильно ударяет, а грудь резко сдавливает ремнем. Ключицу справа и руку пронзает острая боль, заставляя расплыться алые пятна перед глазами. На мгновение Фэн Синю кажется, что голову размозжило чем-то тяжелым, но он даже рта раскрыть не может, чтобы закричать. В ушах звенит от криков и металлического скрежета. Толчки продолжаются, даже когда подушка безопасности, прилетевшая в уже и без того разбитое накануне лицо, сдувается. Фэн Синь вдыхает сквозь зубы, цепляясь левой рукой за сиденье, отстегивает ремень и наклоняет голову вниз, к коленям. Машина, от которой хорошо, если осталась морда, трясется. Пару раз создается ощущение, что они падают, и вот-вот в салон хлынет речная вода. Из носа льется кровь, но поднять, запрокинуть голову нет никакой возможности. Все, на что хватает Фэн Синя — это бросить затуманенный взгляд на водительское место. Хуа Чэн, как и он, сидит, низко опустив голову и закрыв лицо ладонями. Сдувшаяся подушка висит на руле, как перетекшая через край кастрюли молочная пена. Фэн Синь понимает, что дышит, как собака, не в силах вдохнуть нормально. Приходится делать это урывками, и от каждой порции воздуха с правой стороны над грудью болит только сильнее. Он пытается переместить правую руку, накрыть ею голову, но может лишь через боль уложить ее на колени, согнув в локте. Момент, когда перестает трясти, Фэн Синь осознает по ставшим оглушительными крикам. Хуа Чэн рядом тяжело, шумно дышит. Через несколько секунд мост дергает, как будто за него потянули с одной стороны. Все трещит, хрустит, воют люди. Фэн Синь хватает левой рукой Хуа Чэна за колено. — Целый? Ты целый? Надо уходить! Хуа Чэн не поднимает головы, продолжая закрывать лицо ладонями. Фэн Синь видит, что у него по пальцам размазана кровь. Он открывает пассажирскую дверь, с которой осыпается на пошедший трещинами асфальт разбитое стекло. Ноги едва получается почувствовать, под ними вакуум, пустота. Приходится пару мгновений постоять, привалившись к машине, прежде чем получается выпрямиться без опоры. Придерживая праву руку, Фэн Синь смотрит на то, что творится вокруг. И теряет дар речи. У моста всего в паре десятков шагов от их машины нет секции! Она обвалилась! Фэн Синь, как оглушенный, моргает, не в силах поверить в то, что видит. Ему нужно вытащить Хуа Чэна и бежать. Если мост начал проваливаться, любой следующий толчок может заставить его обрушиться уже целиком. Он делает несколько шагов, глотая воздух вместе с поднятой пылью, когда слышит женский крик: — Сынок, отойди от края! Немедленно! К зияющей в мосту дыре бросается молодая девушка. Фэн Синь видит, как на ее вопль оборачивается маленький мальчик лет пяти, который до этого неподвижно стоял и смотрел на воду под собой. Земля вздрагивает снова. Фэн Синь, проковыляв лишь пару метров, цепляется за чью-то искореженную в столкновении машину, чуть не съехав по ней на асфальт. — Мама! Мгновение — девушка хватает сына за руку. Второе — новый толчок, сильнее предыдущего, и она рывком отталкивает его от края. Третье — она неловко пошатывается, а в следующую секунду взмахивает руками, пытаясь устоять. Фэн Синь в последний момент успевает кинуться вперед и схватить ее за запястье. От падения на горячий асфальт под тяжестью чужого тела вышибает весь воздух из груди. Мальчишка рушится рядом. Левую руку, которой Фэн Синь теперь держит висящую над водой девушку, выкручивает от напряжения до судорог. — Мама! Мама! Девушка кричит и извивается от страха, из-за чего держать ее становится невыносимо тяжело. — Мама! — вопит ребенок. — Мама, поднимайся! Не отпускай мою маму! Фэн Синь пытается перехватить тонкое запястье покрепче, но пальцы становятся лишь слабее. На него смотрят снизу широко распахнутыми в ужасе глазами. — Блядь! Я не удержу! — Фэн Синь роняет голову и кричит, пытаясь хотя бы согнуть руку, которую нещадно царапает рваными краями бетона и арматурой. — Помогите! Помогите мне! — Дай вторую руку! — слышится сбоку чей-то голос. — Быстро дай мне вторую руку! Рядом кто-то опускается, но Фэн Синь даже головы не может повернуть. Левую руку, кажется, вот-вот просто оторвет. Он чувствует, как девушка напрягается, как ее тело становится легче, когда она, хвала небесам, все же цепляется за второго своего спасителя. — Цоцо, отойди! Не смотри! — кричит она, вероятно, своему сыну. — Мы тебя держим! — говорит незнакомец, пришедший Фэн Синю на помощь. — А теперь подтянись. Ну же, милая! Раз, два, три! Когда девушка оказывается снова на мосту, к ней тут же бросается мальчик, которого она обнимает дрожащими руками. Фэн Синь, с хрипами дыша, смотрит на спасшего ее широкоплечего мужчину. — Спасибо, — говорит он. — Люблю спасать дам, оказавшихся в беде! — отзывается тот веселым тоном, будто они только что отогнали от девушки мышь, а не вытащили ее из дыры в мосту после страшнейшего землетрясения! Фэн Синь замечает чуть поодаль Хуа Чэна, пробирающегося к нему. Тот закрывает ладонью правую часть лица. — Бежим. Быстро! — говорит Фэн Синь, толкая застывшую рядом девушку. Та, словно очнувшись, подхватывает сына на руки и бросается вслед убегающим на другую сторону моста людям. Фэн Синь несется за ней, молясь, чтобы не было новых толчков хотя бы до того, как они доберутся до набережной. На другом берегу клубятся пыль и дым. Начались пожары. Часть зданий обрушилась. Сердце подлетает к горлу и встает в нем, как ком, который не проглотить. В ушах снова шумит. Хуа Чэн бежит рядом. Мост вновь содрогается, когда до набережной остается совсем немного. Бегущая впереди девушка с ребенком испуганно вскрикивает и приседает, закрыв голову сына руками. Фэн Синь, едва не упав, но все же удержавшись на ногах, дергает ее за ворот легкого платья сзади, заставляя встать. — Пошла-пошла-пошла! — орет он, пихая ее вперед. Толчки на этот раз оказываются несильными и быстро затихают. Оказавшись на берегу, Фэн Синь валится на траву, которой усеяны фигурные клумбы на набережной. Правая рука двигается с трудом, и он ощупывает ее, но не находит источника боли. Лишь когда дотрагивается до ключицы, содрогается всем телом и закусывает нижнюю губу. Хуа Чэн сперва стоит, низко опустив голову и не глядя на рыдающих и стонущих людей вокруг, но потом медленно подходит и садится рядом. — Что… что с тобой? — сглотнув, спрашивает Фэн Синь. Тот отводит ладонь от лица. Его глаз закрыт, ресницы слиплись от слез, в уголке у переносицы глубокий порез. Щека измазана в крови, будто он рыдал кровавыми слезами. — Не могу его открыть, — говорит Хуа Чэн. — Что-то попало? — Стекло. — Пиздец. — Фэн Синь снова сглатывает, вспоминая, что тот ехал в солнечных очках, и пытаясь переждать приступ тошноты. Девушка, которую они с незнакомцем втащили обратно на мост, ставит на землю мальчика. У нее трясутся руки. — Милый, ты в порядке? — спрашивает она. Ребенок кивает, глядя широко распахнутыми глазами на Фэн Синя и Хуа Чэна. Его мать поднимает голову и тоже смотрит на них. — Спасибо, — говорит она, следом закрывая ладонью рот и глухо добавляя в свои пальцы: — Что же это, как же так… Хуа Чэн резко выдыхает и достает из кармана телефон с трещиной по экрану. Фэн Синь вздрагивает всем телом и подается к нему, игнорируя боль в ключице. — Есть связь? Позвони им! И без его советов тот уже набирает Се Ляня и подносит телефон к уху, по-прежнему не открывая один глаз. — Вам нужно наложить повязку, — тихо говорит мать мальчика, подходя чуть ближе. — И проверить, нет ли осколков. Хуа Чэн лишь мотает головой, стискивая крепче телефон. Фэн Синь сжимает бесконтрольно задрожавшие пальцы в кулаки и смотрит на него. Его телефон остался в машине, так что все, что ему остается, — лишь ждать. Секунда. Две. Три… — Ничего. — Хуа Чэн опускает руку. — Гудков нет? — Нет. — Му Цин! Позвони Му Цину! Хуа Чэн молча разворачивает телефон экраном к Фэн Синю, показывая перечеркнутую иконку связи. Внутри обрывается. Вспоминается крик Му Цина, как он звал Се Ляня, прежде чем все потонуло в воплях людей и лязге металла. Нет сомнений в том, что там, в нескольких районах отсюда, тоже произошло землетрясение. Куда звонить, если нет связи? Как искать их обоих? И живы ли они вообще? Фэн Синь касается дрожащей рукой лба, размазывая по коже пот, потом вцепляется всей пятерней в волосы, сжимает их до боли, будто это поможет отогнать страшные картинки, которые подкидывает подсознание. Нет. Небо, пожалуйста, нет.