Не суждено

“When a voice from behind me, that was fighting back tears Sat right down beside me and whispered right in my ear Tonight I'm dying to tell you That trying not to love you Only makes me love you more” ♫ Nickelback - Trying Not to Love You

От яркого солнца, пыли и дыма режет глаза. В какой-то момент, когда тело перестает подпитывать бешеный адреналин, вырубающий все, кроме светового табло «выжить» перед лицом, ощущений и мыслей становится слишком много. Фэн Синь не знает, как от этого спрятаться. Вероятно, спасения от этого и нет. Вокруг много искалеченных людей. Некогда красивая набережная, по которой так любили прогуливаться по вечерам пары и школьники, в одно мгновение превращается в ночной кошмар. Слышно рев пламени в загоревшихся зданиях чуть поодаль. Из окон валит едкий черный дым, продолжает биться стекло. Каждый раз невозможно не содрогнуться всем телом, когда что-то громко рушится, складывается, будто хрупкая игрушка под тяжелым ботинком. Только ночью Фэн Синь с Хуа Чэном смотрели очередной кровавый фильм, и Фэн Синь даже не вникал в сюжет, занятый своими переживаниями и обидами. Его не трогали оторванные руки-ноги и разбросанные по полу мозги. Сейчас же он отворачивается, завидев окровавленные лица и вывернутые сломанные конечности. А этого в поле зрения так много, что в какой-то момент он опускает голову и просто тупо смотрит на зеленую траву, на которой сидит. Цзянь Лань — спасенная им девушка, которая представилась уже трижды, и Фэн Синь только в последний раз смог услышать и запомнить ее имя — осматривает его руку. Она начала бы с Хуа Чэна, но тот пугающе задумчиво смотрит в одну точку единственным глазом, которым может видеть, и не шевелится. Когда взорвется эта бомба без часового механизма, не может сказать никто. Фэн Синь никогда не видел его таким. И надеялся, что никогда не увидит. Он знает, о чем тот думает. Потому что у самого тоже не остается других мыслей. — Сломана ключица, — тихо говорит Цзянь Лань. Ее сын Цоцо, не проронивший за все это время ни слова, вытягивает шею и смотрит за отведенный ворот толстовки Фэн Синя. Там больно, как будто кто-то заменил суставы и кости в плече на острое стеклянное крошево. — Ты врач? — спрашивает Фэн Синь. — Я учитель английского, — странно моргнув, словно ей что-то попало в глаза, отвечает Цзянь Лань. Фэн Синь хочет усмехнуться или хоть как-то еще показать свою реакцию на это заявление, но только шумно выдыхает через нос. — Ясно. Цзянь Лань берет у сына телефон, за которым тянутся по траве фиолетовые наушники-вкладыши, и поворачивает к нему темный экран, закрыв ладонью верхушку от солнца. Фэн Синь видит в отражении темное пятно над грудью с правой стороны. Ключица в середине припухла и торчит до тошноты неестественно. — Тут не нужно быть врачом, — говорит Цзянь Лань, опустив телефон. — Надо как-то зафиксировать. И откуда у нее только силы берутся так спокойно рассуждать? Всего полчаса назад (а может, час, а может, два, здесь не поймешь) она висела над пропастью в разорванной дыре из бетона и торчащей арматуры, а теперь сосредоточенно объясняет Фэн Синю, что у него сломано и как с этим быть. Никак не быть, думает Фэн Синь. У кого-то нет руки вообще. Или головы. Или их самих уже — нет. Он закрывает глаза и отворачивает голову. Вдруг Хуа Чэн, все это время похожий на неживую каменную горгулью, резко протягивает руку и хватает провод от наушников, свисающий с телефона Цоцо. — Дай мне это. Цзянь Лань вздрагивает. Ее сын чуть наклоняется, чтобы за Фэн Синем рассмотреть того, кто посягнул на его вещь. В этот момент раздаются громкие крики со стороны улицы. — Назад! Все назад! Отойдите же! Фэн Синь так резко поворачивает голову, что сломанная ключица, по ощущениям, прорывает кожу, но он забывает о боли. Искореженное здание, на нижних этажах которого бушует пламя, трещит и падает, сложившись внутрь, как картонная коробка. В воздух взвиваются пыль и дым. Цзянь Лань коротко вскрикивает. Ее сын цепляется пальцами за траву, едва не вырывая ее вместе с комьями земли. Хуа Чэн же отворачивается от этого жуткого зрелища и одним движением дергает на себя провод наушников. — Что ты делаешь? — не выдерживает Фэн Синь. — Радио, — бросает Хуа Чэн, вставляя наушники в свой телефон. — Нужно послушать новости. Новости… Фэн Синь больше ничего не спрашивает, только отбирает у Хуа Чэна один наушник, перепутав левый и правый, и вставляет в ухо. «…число жертв постоянно растет. Сообщение подземного и наземного транспорта остановлено. Город обесточен и парализован. Более двух миллионов человек остались без домов. По последним данным, пожарами охвачено семь районов, большая часть которых находится в северной части. К сожалению, прогнозы неутешительны — толчки будут продолжаться ближайшие сутки. Из-за обрушения зданий многие люди находятся под завалами, и пока предсказать их число невозможно. Это землетрясение уже сравнивают с одной из крупнейших катастроф XX века в Таншане, унесшей жизни более 240 тысяч человек в 1976 году. Сейчас будет оглашена сводка по районам, которые пострадали больше всего…» Фэн Синь напрягается, глядя прямо перед собой и не видя совершенно ничего, как туманом заволокло. Хуа Чэн даже не реагирует на слова о том, что район, где находится их с Се Лянем квартира, из-за современной застройки мало пострадал. Фэн Синь опускает голову и зажмуривается, когда слышит название своей улицы. Там горят и рушатся дома. Му Цин и Жое живут в паре кварталов друг от друга, их район тоже в руинах. Все это на севере, и ведущая уже упомянула, что основные разрушения произошли именно там. Недалеко и тот самый торговый центр, в который они так и не доехали. Он не сразу понимает, что больше ничего не слышит, потому что Хуа Чэн вырубил радио и убрал телефон, вырвав у него наушник. Цзянь Лань смотрит на него широко распахнутыми глазами, но молчит. — Надо идти. — Хуа Чэн рывком поднимается на ноги, даже не пошатнувшись. Куда идти? Фэн Синь согласен пройти пешком хоть весь город по окружным магистралям, хоть землю рыть, хоть вбегать в каждый горящий дом, если скажут, что это нужно, чтобы узнать, что Му Цин и Се Лянь живы, но этого никто не говорит! Куда идти? В торговый центр? К Му Цину домой? Куда? — Куда? — спрашивает он, не поднимаясь с места. Хуа Чэн резко поворачивает к нему голову и смотрит сверху вниз. Даже с одним глазом его взгляд способен метать молнии, а от перемазанного кровью лица и вовсе становится жутко. — На север! Если собираешься просиживать здесь штаны, твое право. — Стойте, — вмешивается Цзянь Лань. — Я тоже живу на севере, мы пойдем с вами. — Нет, — резко отвечает Хуа Чэн. — С вами будет медленнее. — Да? А у тебя, если не обработать глаз и не наложить повязку, уже к вечеру начнется заражение, — в тон ему отвечает Цзянь Лань. Цоцо переводит взгляд с матери на Хуа Чэна и обратно, как часы с бегающими туда-сюда на каждой секунде мультяшными глазами. — Господа! — окликает их кто-то. Фэн Синь узнает этот голос — тот самый мужчина, который помог ему вытащить Цзянь Лань на мосту. — И дамы, конечно, — просияв при виде девушки, добавляет он, подойдя ближе. — Я услышал, что вы собираетесь идти на север. Пожалуй, составлю вам компанию. — Это не поход в летнем лагере, — сквозь зубы произносит Хуа Чэн. — Я не собирал компанию. — Пэй Мин, — словно не слыша его, представляется мужчина. — Я тут нашел забавную парочку, один владелец уцелевшей аптеки. Нам стоит немного привести себя в порядок, как думаете? Цзянь Лань поднимается на ноги и тянет Цоцо за ручки, чтобы встал с травы. — Хоть у кого-то здесь еще остался здравый смысл, — бормочет она, отряхивая сына от земли. Пэй Мин улыбается и машет рукой в сторону более-менее целой улицы, не охваченной дымом. — Тогда нам туда! Фэн Синь стискивает зубы и встает тоже. В море людей вокруг кто-то лежит на траве, кто-то — прямо на мощеной набережной. Уши привыкают к стонам, крикам и плачу, потому что на это уже просто невозможно реагировать. В голове словно замыкается все лишь на одном — нужно идти. Если они будут сидеть здесь и дожидаться помощи, даже когда она прибудет, это ничего не изменит. Нет никакого волшебного способа узнать, как Му Цин и Се Лянь, кроме как идти к ним. И он запрещает себе думать дальше. Цзянь Лань сама несет Цоцо на руках, отказываясь от помощи. Пэй Мин ведет их к аптеке, о которой говорил. Фэн Синь не знает, куда смотреть, чтобы не видеть бесконечные травмы и разбитые лица, головы, так что шагает, глядя под ноги. И даже так видит следы крови и вздыбленные трещины на асфальте. В аптеке нет света, а с потолка свисает длинная лампа, застряв в верхней конструкции одним концом. Внутри не протолкнуться. Молодой растрепанный парень в белом халате снует от полки к полке, доставая коробки и свертки. — Не толпитесь, прошу вас, на всех все равно не хватит лекарств, — бормочет он, хотя его, кажется, никто не слышит. — Ши Цинсюань! — зовет Пэй Мин. Парень оборачивается и утирает пот со лба, пытаясь среди людей найти того, кто его окликнул. Когда ему это удается, он машет рукой, чтобы они подошли ближе. — Сюда-сюда! Вот и пострадавшие. Здесь столько народу, и все целые! — Нецелые там, на набережной, — говорит Фэн Синь. — И на соседней улице. — Знаю-знаю, — быстро кивает Ши Цинсюань и сует в протянутые к нему руки бинты и какие-то коробочки. — Но я не могу разорваться! — А жаль, — поворачивается к нему другой парень, постарше, с суровым видом. — Носишься, как угорелый, а все без толку. — Хэ-сюн, я помогаю людям! — Раздавая направо и налево витамины? — Хэ-сюн! Ши Цинсюань вздыхает и подходит к Хуа Чэну, который стоит, скрестив руки на груди. — Ой-ой, а вот это плохо, — говорит он, приблизив свое лицо настолько, что чуть не задевает нос Хуа Чэна. Так недолго и по этому самому лицу получить — Фэн Синь бы поостерегся. — Пойдем в подсобку. Есть телефон с фонариком? Мой куда-то запропастился. — Жаль, что не вместе с тобой, — опять встревает его старший товарищ. — Хэ-сюн, как ты можешь так говорить о лучшем друге?! Тот только фыркает. Ши Цинсюань качает головой и указывает пальцем в дальнюю часть аптеки. — Туда-туда. Пойдемте. Я только возьму кое-что. Пэй Мин, куда-то на время пропавший, возвращается с пакетом. Фэн Синь и не думал, насколько хочет пить, пока он не вытащил из него бутылку воды. — Как прекрасно ходить в магазин и не платить, — довольно произносит мужчина. — Бесплатное пиво! С этими словами он выуживает еще и баночку, тут же открывая ее и приникая губами к отверстию, из которого полезла наружу густая пена. Цзянь Лань с Цоцо на руках хмуро смотрит на него. — Вы бы не пили алкоголь в таких условиях. — А в каких его пить, красавица? Этот чудесный потолок может упасть мне на голову в любую минуту. Лучше я получу максимум удовольствия, пока этого не произошло. Фэн Синь, жадными глотками поглощая воду, которую еле открыл, потому что правая рука плохо слушается, думает, что с ним сложно не согласиться. — Так, а с тобой что? — спрашивает подошедший ближе Ши Цинсюань. Фэн Синь отводит ворот толстовки, показывая ключицу. — Вроде сломана, — говорит он. — Еще как. Идем тоже. И дайте мне уже телефон, света же нет! Цзянь Лань поспешно протягивает ему смартфон сына. — Возьмите. Спустя несколько минут, они все оказываются в небольшом служебном помещении. Ши Цинсюань, то и дело хмурясь и прикусывая нижнюю губу от напряжения, осматривает глаз Хуа Чэна. Фэн Синь еле удерживается от того, чтобы не поморщиться, когда тот раскрывает пальцами в перчатках чужое веко. Глаз выглядит ужасно, налитый кровью и увитый сеткой сосудов, но становится понятно, что он хотя бы на месте. — Осколков нет, порез, — заключает Ши Цинсюань. — Я бы сказал, что повезло, но видеть ты им вряд ли будешь. — У меня есть второй, — отвечает Хуа Чэн ровным тоном. — Делай, что нужно, и мы пойдем. Цзянь Лань, держа голову Цоцо так, чтобы он не смотрел на действо, вздыхает. Когда Ши Цинсюань заканчивает свои манипуляции, на Хуа Чэна получается смотреть, внутренне не содрогаясь. Поверх плотных бинтов владелец аптеки налепил ему черную маску для сна, из которой виртуозно вырезал одну часть, чтобы не мешалась. Закрепив ее, он осматривает свою работу и удовлетворенно кивает. — Так лучше. Не снимай и не три, даже если будет чесаться и болеть. Ощущение, будто что-то мешает в глазу, останется надолго, но там правда ничего нет. Не лазь грязными руками. — Разберусь. — Спасибо, — говорит за Хуа Чэна Цзянь Лань. Пэй Мин попивает пиво, сидя на торце перевернутого набок стола. В аптеке, к счастью, уцелело большинство полок, но сейчас она все равно напоминает помещение, по которому прошелся ураган. Фэн Синю Ши Цинсюань притаскивает откуда-то странного вида ремни, похожие на шлейку, в которых особо странные хозяева выгуливают котов. — Это что еще за БДСМ-приспособление? — усмехается Пэй Мин, доставая из своего пакета с награбленным из соседнего магазина вторую банку. — Это ортез! У меня аптека, а не сексшоп! — от возмущения Ши Цинсюань краснеет сразу всем лицом, становясь на вид еще моложе. — Зафиксировать ключицу! Фэн Синь позволяет ему забинтовать плечо и надеть на себя эту штуковину, которая теперь, помимо шлейки, напоминает ему крепления на американских горках. Сзади ортез сходится крест-накрест, держит туго, не давая сутулиться и неосторожно двигать плечом. — Да, так правда лучше, — говорит Фэн Синь. — Спасибо. — Не за что, — улыбается Ши Цинсюань. — Хоть где-то я и правда пригодился, а то Хэ Сюань будет шутить надо мной до самой смерти. — А она наступит очень скоро, если будешь торчать здесь, — раздается голос со стороны двери. В подсобку входит тот самый его язвительный товарищ. Он смотрит исподлобья, слегка хмуря широкие черные брови. Не будь он таким суровым, его можно было бы даже назвать красивым. — А где мне еще торчать, Хэ-сюн, мой дом рухнул у меня на глазах. — Правда? — спрашивает Цзянь Лань. — Так это ваш дом горел? — Да, — кивает Ши Цинсюань. — Ну, я снимал эту квартиру. Там все равно не было ничего ценного. Кроме… разве что моей коллекции вееров. — От которой давно пора было избавиться, — не упускает возможность вставить колкость Хэ Сюань. Его друг, если такие отношения вообще можно назвать дружбой — хотя Фэн Синь помнит времена, когда они таким же образом общались с Му Цином, — только головой качает. В этот момент Хуа Чэн поднимается на ноги и направляется к двери. — Если вы закончили, то нам пора. Пэй Мин вскакивает со стола и достает из пакета свернутую в несколько слоев брошюру. — Я нашел туристическую карту города. Неизвестно, сколько и как мы будем идти, а телефоны сядут. Фэн Синь тоже встает и подходит к нему, забирая карту. Он стоит какое-то время, рассматривая паутину улиц и пытаясь понять, как и куда им лучше двигаться. — Пойдем в сторону торгового центра, — говорит Хуа Чэн. — Му Цин и Жое живут недалеко, скорее всего они будут где-то в том районе. — Если не пойдут точно так же искать нас, — отвечает Фэн Синь, но вдруг мысль, которая все это время не давала ему покоя, становится явной. — Стой… Му Цин не пойдет домой. — Почему? Фэн Синь стискивает в руках карту и поворачивается к нему. — Он пойдет ко мне домой. Хуа Чэн прищуривает один глаз, но выжидает. — С какой стати? Сглотнув, Фэн Синь выдыхает и произносит: — С той, что у меня дома пожилой отец. И он об этом знает. Недоверие во взгляде Хуа Чэна почему-то делает больнее, чем должно. Сердце начинает биться быстрее, рот наполняет соленая слюна. Фэн Синь не знает даже, жив ли Му Цин. Вообще ничего не знает. Однако уверенность, что идти нужно именно домой, никуда не исчезает. Приставьте к его виску пистолет, он все равно не отбросит эту идею. Из них всех лишь у него дома кто-то есть. Родители Се Ляня давно живут в Англии, мать Жое две недели назад уехала к ним, а Му Цин подарил своей на день рождения путевку к морю. Остается надеяться, что она где-то с подругами попивает коктейли на пляже и не смотрит новости, иначе просто сойдет с ума от волнения. Хуа Чэн круглая сирота с детства. А отец… Уцелел ли вообще дом? — Почему ты думаешь, что Му Цин пойдет к тебе домой проверять, все ли в порядке с твоим отцом, после того, что между вами произошло? — жестко спрашивает Хуа Чэн. Фэн Синь крепче вцепляется в карту, сминая плотную бумагу. — Он знает, что такое бояться за единственного родителя, — отвечает он на выдохе, глотая окончание фразы, которое сухим пеплом оседает на языке: «и знает меня». — И как он попадет внутрь? — У него есть ключи. И это куда ближе торгового центра. Если… если они… — Фэн Синь никак не может это сказать, мысли начинают путаться. Если они живы. — Мы будем идти навстречу друг другу. Цзянь Лань ставит сына на пол и подходит ближе к Фэн Синю, забирая у него из рук смятую карту. — Где твой дом? — спрашивает она, развернув ее. — Вот. — Так мы почти соседи. Мне тоже туда. Хуа Чэн разворачивается и идет к двери, но останавливается, лишь положив руку на ручку. Пэй Мин молча следит за ним взглядом. Ши Цинсюань и Хэ Сюань стоят оба в одинаковых позах, скрестив руки на груди и чуть наклонив головы. — Если бы не ваш гребаный скандал, Се Лянь был бы дома, — говорит Хуа Чэн. Вот оно. То, что Фэн Синь отталкивал мысленно от себя с того самого момента, как их перестало бить и трясти, как в барабане стиральной машины. То, что убивает его изнутри с самого начала. То, что должно было прозвучать рано или поздно, это был лишь вопрос времени. Он думает промолчать. Думает, что сможет. Думает так даже тогда, когда губы сами собой распахиваются, а с языка слетает: — Если бы не ваша неожиданная новость о церемонии, мы бы и не поскандалили. Этот момент похож на еще один толчок страшного землетрясения. В подсобке будто становится темнее, хотя в окно с огромной трещиной в стекле продолжают бить яркие лучи солнца. Хуа Чэн в один момент оказывается рядом с Фэн Синем и хватает его за грудки обеими руками, впиваясь в него взглядом единственного глаза. — Что. Ты. Несешь? Ключицу прошивает острой болью, но Фэн Синь не может думать об этом сейчас. — Ты все слышал, — говорит он. — Ух ебать, — изрекает Пэй Мин, причмокивая пивом. — Как хорошо быть одному и ни за кого не беспокоиться. Может, хватит уже? Вмешивается Цзянь Лань, смело вставая между ними и отталкивая руки Хуа Чэна. — Вы вообще в своем уме? Оба! Что вы несете? — спрашивает она. — Никто не виноват, ясно? Это землетрясение! О чем бы вы ни говорили, ни один скандал не может разрушить целый город! Фэн Синь вцепляется левой рукой в волосы и обходит и ее, и Хуа Чэна по дуге, вываливаясь из подсобки. В голове будто тлеет порох, который вот-вот взорвется. В груди прыгает и сотрясается, словно у сердца началась собственная разрушительная катастрофа. Если бы они прошлой ночью не подрались с Му Цином, все вчетвером бы сегодня находились в квартире Се Ляня и Хуа Чэна. В районе, который остался почти невредим. А теперь они не знают, что с ними. С Му Цином. Се Лянем. Жое. Если торговый центр обрушился… Мысль о том, как ему хочется прямо сейчас увидеть Му Цина, заставляет остановиться, будто вдруг перед носом выросла стена. И Фэн Синь натыкается на нее, как глупая птица на прутья клетки. Вокруг снуют и галдят испуганные люди, а он просто стоит и в ужасе пытается вдохнуть. Все бы отдал, лишь бы хоть раз еще увидеть. Он боится за отца. Боится за Се Ляня. Молится, чтобы с Жое все было хорошо, ведь она вчера прислала ему сообщение, что присмотрела ему классные ботинки в соседнем магазине с тем, где работает. Написала, что будет ждать его, даже поменялась с коллегой сменами, чтобы показать лично. Но Му Цин… Если с ним что-то случилось, Фэн Синь не знает, что будет делать. Пожалуйста, пусть он будет… Новые толчки заставляют всех заорать и пригнуться. С потолка что-то падает, разбивая остававшиеся целыми стеллажи вдоль левой стены помещения. Фэн Синь рушится на пол, не устояв на ногах, и так сильно ударяется обо что-то затылком, что темнеет перед глазами.