Горящий

Я сидел на крыльце и крутил в руках кулон, висевший на шее. Он выглядел ещё более поношенным, и в некоторых местах краска совсем отвалилась, но я все также носил его на шее. Столько лет прошло, что инициалы на обратной стороне совсем стерлись и теперь их точно нельзя было разобрать, к сожалению. Так и останется тайной, откуда я вообще его достал. Горько вздохнул. Но всё равно что-то глубоко внутри меня твердило, что этот кулон был той памятью о доме, чем-то таким далеким, и эта мысль грела мне душу. Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы я остался с семьей? Каким человеком бы стал? Надо будет узнать у Уильяма, где мы жили, может, я смог бы что-нибудь выяснить. Выходит, я в любом случае стал бы ассассином, ведь отец был членом братства. Да уж. И правда, от судьбы не уйдешь. Лето медленно входило в свои права: ночи были тёплыми, а солнце садилось значительно позже, что позволяло мне больше времени проводить в лесу, но дядя быстро разрушил все мои планы. Он решил провести экспресс курс по введению в ассассины, не иначе. Ладно совершенствование навыков стрельбы, фехтование, но попытки повысить выносливость — это было чем-то ужасным. Мне кажется, до прыжка веры я даже не дотяну, грохнусь где-нибудь на пустой тропе, и затем сожрут волки. Я не знаю, что творилось у Уильяма в голове, но я физически не мог вытянуть всё, что он от меня требовал. К тому же, он решил вбить мне в голову и историю, философию и другие науки. Я в них не был профессором, но общие моменты знал, но он об этом, конечно, не догадывался. Я делал успехи в стрельбе: рука едва дрожала при выстреле и на перезарядку стало уходить меньше времени. Скрытый клинок я ещё не заслужил, но думаю на его освоение уйдет не один час. Интересно, если заснуть с клинком на руке, можно ли себя продырявить во сне? Случайно. Спрашиваю для друга. Нужно будет узнать. Фехтование давалось тяжелее, а Уильям, будучи единственным человеком, который мог меня ему обучать, не делал поблажек. Он был искусным мечником и так ловко обращался с саблей, что я мог лишь завидовать. Наши тренировочные бои на саблях проходили на заднем дворе каждый день после обеда, вплоть до наступления темноты. К концу мое дыхание сбивалось, и рубашка липла к телу от пота, но дядя не жалел меня и заставлял отрабатывать каждый прием иногда часами. Он так часто обезоруживал меня и бросал оземь, что иногда с трудом сдерживал разочарование и злость на самого себя. Понимаю, что результата так быстро не достигну, нужен опыт, но всё равно хотелось всё и сразу. Тяжело с этим бороться. Уильям редко комментировал мой прогресс, бросая какие-нибудь фразы вроде «сейчас было неплохо» или «ты слишком открылся для удара». Хотя, хуже фехтования были только рукопашные сражения. Я не был совсем худощавым или слабым, но дядю не победил. Ни разу. Я всегда оказывался на земле и откашливался от столба пыли, который поднял. Иногда так и лежал, прикрыв глаза, пока не чувствовал болезненный тычок ботинком о ногу и короткое «хватит валяться, продолжаем». Знаете, уже спустя один день после начала обучения я резко понял, что не хочу быть никаким ассассином. Но Уильям слушать меня не хотел, так что так я и продолжал свои мучения. Стоял вечер, и мы с дядей вновь занимались фехтованием. Я упорно уклонялся и парировал его удары, уйдя в защиту. Уильям напирал, его удары были всё резче и сильнее, так что я чувствовал, что вот-вот пропущу один, а затем и другие. Резко ушёл вправо и попытался сделать подсечку, но дядя мгновенно пресёк мою попытку. Удар, другой — моя сабля улетела куда-то под ноги, а у шеи я чувствовал острый конец сабли Уильяма. — Уже лучше. Повторим. Я тяжело вздохнул, но подобрал саблю и напал в этот раз первым. Дядя парировал, раздался скрежет металла о металл. — Эйдан, — за спиной услышал знакомый голос и обернулся. Из тени деревьев вышел Радунхагейду, но я не увидел на нем привычной одежды его племени. Лицо его скрывал капюшон. Я заметил, как Уильям замер в напряжении с саблей в руке. — Радунхагейду, — я приветственно кивнул и быстрым движением руки сделал выпад вперёд, обезоружив дядю — сабля со звоном упала на холодную землю. Тот даже и не повел бровью, переключив своё внимание на индейца. — Вы знакомы? — холодно спросил дядя, с укоризной глядя на меня. Его рука опустилась на пистолет на поясе. — Как ты нашел дом? Коннор напрягся, но виду не подал: голос его оставался всё таким же тихим и спокойным. — Я не раз встречал Эйдана на охоте, он сам дал мне знать, где его можно найти, — пояснил он. Уильям повернулся ко мне, и по одному взгляду я понял, что меня ждет взбучка. Спасибо, Радунхагейду, удружил. Но я и правда не прямо, но в размытых чертах рассказал о своём доме. Так, на всякий случай. — И что тебе нужно здесь? — дядя не давал мне и слова вставить. Великолепно, теперь он за меня и разговаривает. — Ахиллес хочет побеседовать с тобой, Эйдан, — продолжил говорить Радунхагейду, игнорируя недружелюбно настроенного Уильяма. — Ты должен поехать со мной. Включаем дурачка. Ни про каких Ахиллесов мне дядюшка не рассказывал, так что не палимся. — Кто это? — для эффекта я еще и нахмурился. Актёрище. Но с другой стороны, и правда, что ему от меня было нужно? — Никто, о ком ты должен знать, — резко встрял Уильям и в два шага приблизился к Радунхагейду, смотря на того сверху вниз. — Не суйся сюда, мальчишка, чтобы я не видел тебя больше здесь. Что-то я вообще ничего не понял. От чего такая реакция? Радунхайгейду такого отношения к Ахиллесу явно не оценил. — Он — наставник братства, прояви уважение! — вспылил Коннор и повысил голос. Честно говоря, он не выглядел особо внушительно даже в одеждах ассасина. Ещё просто пацан. Как и я. Ещё дети, а учимся убийству. Не жизнь, а сказка. — Я — мастер ассассин, мальчишка, не указывай мне, как поступать на моей земле, — процедил сквозь зубы Уильям. — Ахиллес просто выживший из ума старик. И если он решил, что способен возродить братство с помощью ребенка, то он глупец. Чему тебя может научить калека? Я в напряжении замер, чувствуя, что вот щас должен вмешаться, иначе они поубивают друг друга. Думаю, Уильям бы победил в силу большего опыта. Проверять не хотелось. Быстро пересёк двор и загородил Радунхагейду, поворачиваясь к тому спиной и глядя в лицо Уильяму. Не помню, когда последний раз видел его таким рассерженным, обычно его тяжело было вывести из себя. Видимо, с Ахиллесом они расстались не на лучшей ноте. — Дядя, почему бы и нет? — не знаю, что ему было от меня нужно, но мне правда стало интересно. И правда, почему они работают по отдельности? — Ты, — Уильям указал на меня, — остаешься здесь. А ты, — бросил взгляд через моё плечо на Коннора. — Уходи. Передай Ахиллесу, что я сам с ним встречусь. Я повернулся к Радунхагейду и увидел, что тот колебался. Хотел что-то сказать, но передумал. Лишь кивнул головой и ушёл обратно в лес, где его наверняка ждала лошадь. Правильно рассудил, что дядя был бы слишком сильным противником. — Что я говорил о разбалтывании всем подряд о доме? — раздраженно спросил Уильям, прожигая меня недовольным взглядом. Тяжело вздохнул. Сейчас точно отыграется на мне во время тренировок. — Так ты расскажешь мне, кто такой Ахиллес? Уильям колебался. Было видно, как тот пытался решить, стоило ли мне вообще что-то рассказывать. — Вечером поговорим, — нехотя ответил тот. — Саблю в руки и продолжаем. Я готов был взвыть, но лишь сжал зубы и подготовился к очередному удару. Мы закончили ближе к ночи, когда солнце совсем скрылось и похолодало. Я был готов благодарить всех богов, когда Уильям произнес долгожданное «на сегодня закончим», и чуть ли не бегом направился в дом, где меня ждала чистая одежда и ледяная ванная. Нагревать воду для полноценной ванны было не слишком сложно, но я терпеть не мог таскать эту воду потом. Холодную терпеть не мог, но выбора особо не было. Лучше так. Уильяма нашёл на кухне, где мы сели за ужин. Тут-то я и решил напомнить об обещанном разговоре. — Так кто такой этот Ахиллес? Сразу заметил, что тема разговора была неприятная дяде, но тот не стал привычно переводить тему. Отложил вилку, которой до этого ковырялся в ужине, и откинулся на спину стула, сложив руки на груди. — Ахиллес был наставником братства. Он просто глупец, — покачал головой Уильям и тяжело вздохнул. — Братство пало, потому что нас предали. И предатель выдал местоположение поместья, нашего убежища. Сидеть там и обучать новых ассассинов — безумие. Тамплиеры следят за домом до сих пор, и я не хочу, чтобы ты так глупо умер. Не смей соваться к Ахиллесу. Мальчишка там найдет лишь свою смерть. Не помню ничего такого в третьей части. Но аргумент был весомый, как Коннор до сих пор жив остался — загадка. — Если тамплиерам известно расположение дома, то почему Ахиллес до сих пор жив? — редко дядя был таким разговорчивым, так что я не мог упустить возможности задать как можно больше вопросов. Уильям лишь пожал плечами. Его взгляд мимолетно задержался на мне. — Если бы я знал. Это нужно узнавать у великого магистра, — дядя невесело рассмеялся. — Ублюдок. Тяжело найти такого же расчётливого отморозка, как Хэйтем Кенуэй. Он и его ближний круг. — Так весь орден держится на них? — спросил с интересом. Ответ то я конечно знал, но может Уильям рассказал бы поподробнее. — Кенуэй — главный кукловод, — грубо произнес Уильм и перевел взгляд на меня, уставившись прямо в глаза. — Остальные — его цепные псы. Города пронизаны их людьми, поэтому никогда и никому не смей говорить о своих связях с ассассинами, ты меня понял? — Это и так понятно, — я недовольно фыркнул. — Как я смог бы их узнать? — Пока это не важно, твое обучение еще не закончено, — мрачно заметил дядя и поднялся с места, с громким скрипом отодвигая стул. — Завтра сделаем перерыв, сходи и расставь капканы. Ну вот, я только надеялся на ответы… Да уж. Хотя бы завтра немного передохну. И на том спасибо. Ужин я доел в тишине, сполоснул тарелку и направился в свою коморку. Спать. Не помню даже, как вырубился. Но сны были неспокойными. Уильям так и не забыл о Радунхагейду и устроил мне допрос о том, как я вообще с ним познакомился. Тот не сильно его заинтересовал, так что дядя лишь покивал и дальше продолжил заниматься своими делами. Было приятно вернуться в лес. Теплый летний ветер мягко трепал волосы, шорох сухой травы под ногами и шелест деревьев навевали воспоминания о прошлом. Первая самостоятельная охота, тогда всё казалось таким опасным и устрашающим, что я даже умудрился заблудиться, будучи довольно близко к дому. Тихо рассмеялся и покачал головой — каким ребёнком я ещё был тогда. Хотя и сейчас ещё просто мальчишка. Расставление капканов не заняло у меня много времени, так что я решил немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Добрёл до речки и разместился в тени дерева, привалившись спиной о его ствол. Журчание воды неподалеку убаюкивало. Я слегка прикрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух. Выдохнул. Как же хорошо было иногда просто расслабиться. Где-то неподалеку треснула ветка, и я повернул голову в сторону шума. Это был обычный олень, забредший на водопой. Вновь прикрыл глаза и сложил руки на груди. Олень был мне не нужен. Не знаю, сколько времени прошло, но я ненадолго задремал. Спал в последнее время плохо и мало. Проснулся, когда тень от дерева сместилась и глаза начало слепить солнце. Я недовольно фыркнул, но встал и побрёл обратно к капканам. К моей удачи, в них попалась пара зайцев. Думаю, Уильяма это устроило бы. Но возвращаться я не собирался и ещё пару часов побродил по лесу. В эту часть фронтира редко забредали хищники, так что я был спокоен, но всё равно осторожничал. На поясе висел пистолет, так, на всякий случай. Пока прогуливался, размышлял о том, куда приведет меня это вступление в братство. Честно, я глубоко сомневался, что это закончится хорошо. Зная себя, я наверняка где-нибудь ошибусь, что может стоить мне жизни, а, чёрт побери, столько всего ещё хотел увидеть. Нью-Йорк! Сомневаюсь, что он сильно отличается от Бостона, но пройтись по его улицам очень даже хотелось. Заглянуть в лавки, таверны и порт. Но он был значительно дальше Бостона, возможно, я мог бы добраться туда на корабле, что было бы очень даже любопытно. На кораблях я ещё не плавал, а попробовать жуть как хотелось. Невольно вспомнил про Радунхагейду и Аквиллу. Вот парню повезло! Я бы не отказался от такой возможности. Если только мне и правда отправиться к Ахиллесу… Но где он, там и проблемы. Нельзя отрицать, что за поместьем и правда могли следить тамплиеры. Да, свалил из одного города, и тут душа потянула в другой. Но тут уже всё сложнее из-за слишком дальнего расположения. Возможно, Уильям отправит меня туда по какой-нибудь ассассинской задаче. Но я совсем не знал, сколько ещё продлится мое обучение. Всё гадал, с кем же дядя всё-таки имел дело и как сильно разрослось братство. Сомневаюсь, что ассассинов было много. Очень в этом сомневаюсь. Ближе к вечеру я вернулся в дом. Ночью мне снились неприятные сны, как я бродил по тёмным коридорам старого дома с красивыми дверьми и высокими потолками. Но ни одна дверь не открывалась, а животный страх твердил, что мне нужно было где-то спрятаться. Было негде. А днем продолжились мои тренировки. Чёрт бы их побрал. Когда спустя пару месяцев Уильям заявил о встрече на одной из скал, я понял, что всё было плохо. Прыжок веры. И отнекиваться не было возможности. Даже не знаю, как я на месте не умер от остановки сердца, когда взглянул вниз на кучу листвы. Уильям стоял позади меня со сложенными руками на груди и нечитаемым выражением лица, явно готовый меня толкнуть, если струшу. — Может, ты первый? — с надеждой спросил дядю и обернулся на него. Тот лишь приподнял брови. — Тебе помочь? — Не-не, я сам, — быстро пробурчал себе под нос и вновь повернулся к краю скалы. Зажмурился, вздохнул. И рванул вперед. Смею заявить, что я пережил прыжок веры, но потом долго ещё вынимал из шевелюры мелкие ветки и листву. Уильям прыгнул следом за мной и сделал это так легко и изящно, что я просто пялился на него с круглыми глазами. Тот лишь весело рассмеялся и похлопал меня по спине, но затем выпрямился и серьёзно взглянул на меня. — Ты успешно прошел инициацию, Эйдан, — голос Уильяма звучал торжественно, и тот с гордостью глядел на меня. — Теперь настала твоя очередь получить скрытый клинок и научиться с ним обращаться. Я с волнением наблюдал, как он достал из внутреннего отдела куртки пару скрытых клинков и по отдельности надел их на мое предплечье: сначала на одно, затем другое. Честно, как бы я не отнекивался от ассассинов, но это было настолько важным моментом, что сердце бешено билось в моей груди, и я чувствовал некую торжественность. Рука Уильяма опустилась на моё плечо, а на его лице я увидел усталую улыбку. — Добро пожаловать в Братство, брат.