Горящий

Я прицелился и выстрелил: олень с тихим криком повалился на землю на сухую траву. Ружье повесил на плечо и направился к добыче. Мясо тоже не было бы лишним, но, кажется, в сумке уже было недостаточно места. Чёрт. Как бы все уместить? Лёгкий летний ветер приятно трепал отросшие волосы, а тень высоких массивных деревьев спасала от палящего солнца, которое скоро уже должно было начать медленно заходить. Мелкие ветви с хрустом ломались под моими сапогами, давая знать о моём нахождении животным и позволяя им скрыться. Шэя я не видел уже около года. Хотя это время и прошло на удивление быстро, я не мог сказать, что провёл его спокойно. Чем занимался Шэй, я не знал, как и того, что требовало его столь долгого отсутствия в Колониях. Мне казалось, что мой прогресс в фехтовании встал на месте и дальше не двигался, да и весь этот отрезок времени я находился в подвешенном состоянии, хотя постоянная возможность вновь пройтись по лесам фронтира приятно грела душу. Как я понял, Шэй и так всё оттягивал своё отплытие, ведь ему пришлось долго возиться со мной. Кенуэй ещё не пришел к какому-то определенному решению по поводу моей скромной персоны и, не знаю почему, но я оказался под крылом Уильяма Джонсона на всё это время. Роль в этом сыграло моё довольно хорошее знание фронтира: тамплиеры явно пытались что-то намутить с племенами индейцев и землей. Пока что их не интересовала земля племени Радунхагейду, но приближалось Бостонское чаепитие. Или интересовала? Со мной планами никто не собирался делиться, но это было и так очевидно. Я относился к Джонсону с подозрением до сих пор, но он казался слишком уж обычным, хотя и являлся умелым дипломатом — весьма хитрый контингент людей. Занимался в основном торговлей, а на территории Джонсон-холла разместились лесопилка и фактория. В его владении были десятки тысяч акров земли, но, стоит отметить, что земля эта изначально принадлежала индейцам. Так неожиданно, конечно. Но я немного пересмотрел взгляды на жизнь за это время и придерживался принципа «хочешь жить — умей вертеться», так что никак не комментировал на подобный грабеж. Хотя, Джонсон ещё и построил бесплатную школу как для детей колонистов, так и для детей индейцев за счет Короны. Я даже пару раз присутствовал при переговорах с индейцами, и проходили они довольно мирно, хоть я ни слова не понимал. Не знаю, как вообще согласился на них пойти, но оказалось интересно. Элементарно посмотреть на коренных жителей Америки было любопытно, кроме Радунхагейду я никого и не знал. Да и тот был очень скрытным. Думаю, при выборе, куда меня сбагрить, Гист даже не фигурировал: единственное, чем он мог бы меня занять, оказалось бы посещение всех таверн в Нью-Йорке. Что-то подсказывало мне, что он играл немаловажную роль в Ордене когда-то, но сейчас просто ушёл в отставку, судя по огромному количеству свободного времени. Чем он занимался, кроме роли квартирмейстера, я не знал. Не довелось поинтересоваться. Стоит отметить, что когда Шэй отплыл на Морриган, мы с Гистом и правда посетили пару-тройку таверн. Но это уже другая история. Я всё так же с подозрением относился к тамплиерам, но не видел в них абсолютное зло, как поступал тот же Коннор. Ничем не отличающиеся люди — со своими грехами. Буквально очеловечил изначального противника. У меня были противоречивые чувства на этот счёт. Чувство замешательство долгими месяцами мучало меня, добавляясь к остальным. Это тоже сбивало с толку. Помню, когда ещё жил в форте, часто засиживался ночами у камина в своей спальне. Было приятно проводить время у тёплого пламени, мягко освещавшего комнату тусклым светом, но мысли всегда возвращались к Лиаму. Жгучее ощущение предательства не давало мне покоя. Всё-таки и правда, неведение — счастье. Правда породила сомнения и тревогу, из-за чего я никак не мог прийти к какому-то определенному мнению насчет всего происходящего. Вроде бы, разум твердил, что было бы правильно, но ещё была привязанность, которая укреплялась годами и от которой было сложно отвязаться. Я так и не упомянул Лиама, зато один раз услышал весьма знакомое имя, которое принадлежало, как я тогда думал, трапперу, не раз забредавшему к нам на фронтире. Тогда то меня и осенило, что некоторые из них вполне могли быть ассассинами. Имена тех «трапперов», которых помнил и видел слишком часто, дал Шэю, а там он уже сам отталкивался, кто и правда промышлял охотой, а кто нет. Правда ли Лиам из-за доброты душевной тогда решил не дать мне умереть? Ещё один вопрос, терзавший меня. Спланировал ли он сам ту попытку убийства? Он мог таким образом лишь попробовать поднять себя в моих глазах, сделав ставку на то, что я не забуду об этом и не раскрою его. Жизнь за жизнь. Впрочем, так всё и было. Несколько раз я порывался выдать его, но, чёрт бы побрал мою совесть, она этого мне не позволила. Заявил, что не знал его настоящего имени. Так оно и было когда-то. Обычно я почти не пересекался с Уильямом Джонсоном, но тут он сам нашёл меня, когда я вернулся из леса. Видимо, наконец я мог уехать. — Ты уже встречал моего компаньона Томаса Хики? Мне нужно, чтобы ты передал ему это письмо. Ответ не нужен. Да, встречал и при последней встрече сломал ему нос. Я уверен, что Хики бы очень обрадовался новой встрече. Лично я видеть его совсем не хотел, но выбора у меня не было. Раз меня повысили до посыльного, нужно было соответствовать. Тем более, я наконец мог покинуть уже надоевший Джонсон-холл. Это уже грело душу. До Нью-Йорка я добирался долго, но было приятна смена обстановки, так что я не жаловался. Был осторожен, не желая наткнуться на очередного ассассина, хотя и понимал, что встретить их шанс был мал. Через неделю я прибыл. Признаюсь, я отправился на поиски Хики не в тот же день. Я устал от долгой дороги и хотел наконец нормально выспаться, поэтому остановился в ближайшей таверне и наслаждался долгожданным отдыхом. Хики вполне пережил бы ещё день без новых указаний от Джонсона. Или чего-угодно другого, что было в письме. — Опять ты? — Хики скривил губы в неприятной улыбке и оперся локтем о барную стойку. — Тебя разве не держали на коротком поводке? Сбежал с цепи, а? Он язвительно рассмеялся, на что я чудом подавил желание ударить его в челюсть. — Видишь шрам на шее? — указал на рубец. — Если не удержишься от очередной насмешки, у тебя будет такой же. И наглядно продемонстрировал лезвие скрытого клинка, которое молниеносно выскочило из механизма. — Так я шучу, — он ухмыльнулся, но я заметил, как его взгляд задержался на лезвие. — Что там у тебя? Я молча вынул из внутреннего кармана куртки запечатанное письмо, протягивая его Хики. Тот даже на него не взглянул, быстро пряча его. Решив, что дело было выполнено, а других указаний мне не давали, то я уже собирался уйти, но хватка Хики на плече не дала мне это сделать. — Куда собрался? Пошли. Старина Хэйтем сказал приглядеть за тобой. Он всё-таки знал, что я приду, но до этого ломал комедию. Честно говоря, компания тамплиера меня не прельщала: постоянные второсортные шутки были отвратительными, как и комментарии по поводу случайных прохожих и жуткий перегар, которым несло от Хики. Не уверен, куда мы направлялись, но предположу, что именно туда, где я впервые и столкнулся с ним в Нью-Йорке. Мы пересекали один из тех узких проулков, в которых никогда не было ни единой живой души, кроме редких пьяниц, валяющихся в пьяном бреду, и крыс: Хики остановился и громко выругался под нос, пытаясь найти что-то в карманах. Я лениво осматривался, как что-то внутри меня заставило резко поднять взгляд вверх. Я не успел даже сообразить, когда фигура с крыши резко прыгнула: рука рефлекторно поднялась, а из наруча вылетел клинок, перезавший шею ассассина, как и я, не ожидавший такой быстрой реакции. Он повалился на меня. Я в шоке отдёрнул клинок, что лишь усилило кровотечение, и с широкими глазами уставился на человека, который отчаянно прижимал рану, в то время как из-под его пальцев сочилась кровь. Резко отступил назад, даже не чувствуя собственных ног. Перевёл взгляд на собственную одежду, запачканную чужой кровью. Затем на скрытый клинок, лезвие которого тоже было в крови. Меня начало потряхивать. Ассассин с глухим стуком повалился на землю. Животный страх пробирал насквозь. Я не хотел его убить. Я даже не успел сообразить, когда он напал. Не успел. Всё произошло так быстро, что я ничего даже не понял. Я потрясенно уставился на труп перед собой, не обратив внимания на то, как Хики ударил его сапогом и громко выругался. — Опять высунулись, ублюдки, — презрительно бросил он и сплюнул. Я проигнорировал его, так как не мог отвести взгляд от трупа. Перевёл взгляд на собственные руки, дрожь в которых никак не мог унять. Хики в это время прочесывал карманы ассассина. Я бледной тенью застыл рядом. — Чего, крови испугался? — он мерзко рассмеялся. Затем всё-таки обратил внимание на меня, закончив с карманами. — Серьезно что ли, пацан? Не приходилось раньше руки марать? Я промолчал. Мысли метались в голове с бешеной скоростью. Я убил человека. Убил. Что я ожидал? Лиам для этого меня и обучал столько, затем Шэй. Почему мысль, что до этого когда-нибудь дойдет, ни разу не казалась такой значимой? Какой же я идиот. — Пошли, — Хики резко ухватил меня за плечо и развернул. Я шёл, не чувствуя ног, позволяя увести себя из переулка. Даже ничего не видел перед собой, зациклившись на одной единственной мысли: я убил того человека. Я не знал, куда мы шли, но ни разу не возразил, слепо уставившись себе под ноги. Перед глазами застыло лицо ассассина, с которого спал капюшон перед тем, как он уже мертвый повалился на холодную землю. Когда мы зашли в помещение таверны, и я повалился на один из стульев в углу, моя мыслительная деятельность явно ухудшилась. Я чувствовал, как бешено билось сердце в груди, и рана на шее вновь горела огнём: мой клинок перерезал ему горло, и я когда-то мог оказаться на его месте. Также остался бы лежать в богом забытом проулке Нью-Йорка. Два стакана с элем с грохотом опустились на стол передо мной, а на стул напротив уселся Хики. Он сделал глубокий глоток и одобрительно закивал, ухмыляясь. Один из стаканов оказался прямо у моего носа. — Я не каждый день угощаю, — отрывисто произнес Хики. Он вновь отпил. — Я не пью, — хрипло пробормотал. Никак не мог выкинуть из головы лицо того ассассина. — А это не было предложением. Манера речи Хики жутко раздражала, но даже она меня сейчас волновала меньше всего. Чувствуя на себе прожигающий взгляд, протянул дрожащую руку к стакану и сделал глоток, поморщившись от того, насколько горьким был эль. Между нами возникло временное перемирие. Думаю, Хики в любом случае был не против выпить, так что он не ограничился одной кружкой. Как бы я не противился до этого, но через какое-то время, после большего количества выпитого, меня уже не так сильно трясло. Я чувствовал, что начал немного тормозить, и это было неприятно, но внутри начало нарастать спокойствие. Хотелось спать. Честно говоря, идея выпить оказалась очень даже неплоха. Я молча сидел и наблюдал за Хики, который несколько раз отвлекался на флирт с хозяйкой таверны, а затем на ругань с каким-то пьяницей. Иногда отпивал ещё. Мне правда стало немного, но лучше. Я не отказался бы от того, чтобы лечь и вырубиться до следующего дня. Опустил голову на стол, приложившись лбом о холодную поверхность, и прикрыл глаза. Спустя столько времени впервые убил. Почему никто не рассказывал, как всё переворачивается внутри в этот момент? Лучше бы я никогда не покидал фронтир. — Томас, когда тебе поручили встретиться с юным мистером Кормаком, это не значило споить его в ближайшей таверне, — где-то за спиной раздался холодный голос Хэйтема Кенуэйя. Я тихо застонал от мысли об этой неприятной встрече. А встреча была и правда неприятная. Этот высокомерный хмырь очень уж сильно раздражал. — Я сделаю вид, что этого не слышал. Я это вслух сказал? Поднял голову и уставился на Кенуэя, который надменным взглядом окинул нашу компанию, сложив руки за спиной. Я не видел магистра около года, но он совсем не изменился: то же бесстрастное выражение лица, которое, честно говоря, иногда выводило меня из себя. — Можно было просто поблагодарить старого друга Томаса, — Хики обернулся. Лицо застыло в ухмылке. Вновь опустил голову на стол и прикрыл глаза. Так и задремал. Уже на следующий день я направлялся в сторону форта после неприятного пробуждения в таверне. Голова нещадно трещала и кружилась. К сожалению, мне вновь пришлось увидеть Великого Магистра, который дал мне указания. Шэй должен был приплыть в ближайшие дни, так что я мог вернуться и ждать его в форте. Это было единственной хорошей новостью за последнее время, честно говоря, и я был рад. После вчерашнего было бы хорошо отвести мысли в другую сторону. Мне было сильно не по себе, и я не мог найти себе места, всё ещё возвращаясь воспоминаниями в тот переулок. Казалось, что это лицо я уже не забуду. Это было странно - вернуться в форт спустя столько времени. Сад перед домом цвёл, а вода в фонтане переливалась на солнце. Я остановился прямо рядом с ним, вслушиваясь в звук прибоя: волны с силой бились о причал неподалеку. Честно, уже успел соскучиться по океану. Хоть меня давно здесь не было, но внутри было приятное ощущение, будто я вернулся домой. Как быстро меняются подобные вещи. Я спустился к причалу, но он пустовал. Я не знал, в какое время Шэй должен был вернуться, поэтому добрёл до комнаты, в которой ночевал до этого. В камине ярко горел огонь, а внутреннее убранство совсем не поменялось за прошедший год. Я привычно повалился в одно из кресел и вытянул ноги вперёд, поближе к пламени, устало выдыхая и прикрывая глаза в наслаждении. Хотя стояло лето, но в доме все равно было прохладно в силу вечных сквозняков и сильного ветра. Теперь сама идея о продолжении обучения угнетала. Хотя меня обучали больше сражению, а не тому, как лучше убить человека, но сама мысль о необходимости мне не нравилась. Я полюбил фехтование, но я боялся опять убить. Если подобное состояние внутри будет только ухудшаться, то как вообще жить? Можно ли вообще сойти с ума? Вспомнился Лиам. Шэй. Не похоже, чтобы это сильно сказалось на их адекватности. Не знаю, как все пойдет дальше… Я спустился на первый этаж ближе к вечеру, когда услышал шум внизу. В полумраке кабинета я нашёл Шэя, который как раз повалил какие-то бумажки на стол и теперь копался в них. Он отвёл взгляд от одного из пергаментов, когда я появился на пороге, и в удивлении приподнял брови. Улыбнулся уголками губ. Я неловко махнул рукой в приветственном жесте. Вот идиот. Наверняка выглядел соответственно. Поймал на себе смятённый взгляд, но проигнорировал его. Не понял же он, что что-то не так? Всё отлично. Может, бледнее обычного, но сегодня меня хотя бы уже не трясет. — Всё в порядке? — Абсолютно, — уверенно произнес я. Возможно, немного слишком уверенно. Я зашёл внутрь комнаты и остановился у одного из мягких кресел. Хотел уже начать задавать вопросы, но Шэй перебил меня. Он уселся за стол и потянулся за пером. — Подожди, мне нужно отправить письмо. Тишину нарушал лишь скрип пера о бумагу, на что я стал без интереса разглядывать кабинет, разместившись в том самом удобном кресле напротив рабочего стола. Всё тот же богатый интерьер стал уже чем-то привычным, что уже не так сильно бросался в глаза. Тёмные стены, украшенные множеством картин, разнообразные витрины с оружием: пистолетами, саблями, в одной был даже меч. Высокие окна, завешенные тяжелыми бордовыми портьерами, и полотна с крестом тамплиеров. Мой взгляд случайно задержался на дубовом столе, за которым разместился Шэй, сам не знаю почему, но я нахмурился. Вновь оглядел комнату, не найдя то, что искал. Совсем не задумавшись, ляпнул. — А куда ты дел тот кремневый пистолет? Рука Шэя замерла над пергаментом, он нахмурился и непонимающе посмотрел на меня. Мне стало не по себе от такого внимательного взгляда, и я пожалел, что вообще задал вопрос. Сдался мне сейчас этот пистолет? Он же не подумал, что я решил у него пистолет свинтить? Но вопрос так и повис, поэтому пришлось ответить. — Разве тут не было пистолета с рукояткой из белого дерева? — кивнул на край стола. — Я не вижу его ни в одной витрине. Я почувствовал себя некомфортно от пронзительного взгляда Шэя и уже хотел перевести тему, как тот заговорил. — Пистолет был, — он остановился и вглядывался в мое лицо. — Коллекционный. Но это было больше десяти лет назад и не в этом кабинете. Тут уже я уставился на него. Вопрос возник спонтанно, чисто на уровне подсознания. Неужели… — Ты что-то вспомнил? — тишину пронзил слегка хриплый голос. Это даже не было как таковым воспоминаниям, просто резко появившаяся мысль. Мог ли я вспомнить что-то на самом деле? Чёрт. Я правда хотел бы вспомнить что-то, кроме дурацкого пистолета в кабинете Шэя. Я наконец покачал головой, видя неприкрытое разочарование на лице Шэя. Встретился с ним взглядом. Что сподвигло мою память что-то достать из глубин? Возможно, знакомая обстановка или сцена. Заваленный бумагами стол? Может, я уже наблюдал за Шэем когда-то за работой и мое внимание привлек этот пистолет, врезаясь в память, как что-то незначительное? Учитывая, что я был тогда ещё ребёнком, то такие вещи могли вызывать сильное впечатление. Я в этом уверен. Запомнить такую мелочь оказалось бы логично. Мы больше так и не вернулись к этой теме в тот вечер, хотя Шэй и пытался. Задавал вопросы, но я правда не мог на них ответить в силу того, что это даже не было полноценным воспоминанием, а просто внезапной мыслью. Это неприятно - не помнить определенные моменты из жизни, смею заметить, поэтому я заметно помрачнел и уже не так сильно был заинтересован в разговоре. Шэй не давал никаких точных ответов о том, чем же он занимался, что тоже было неприятно. Хотя я и понимал, что и так их не получил бы. Я не заслужил подобного доверия до сих пор. Спать я отправился поздно и долго не мог заснуть. Шэй собирался продолжить моё обучение через несколько дней. Сначала ему было необходимо заняться какими-то делами, о которых я, конечно, ничего не знал. Мне снился сон, который я уже видел однажды, но помнил настолько ярко, будто это было совсем недавно. Женщина в ночной рубашке замерла у высоких дверей, её тёмные растрёпанные волосы освещал тусклый свет луны, позволяя мне рассмотреть и её лицо: заспанные карие глаза, вздёрнутый нос и приподнятые брови. Она уже лежала на полу, когда я приблизился, и хваталась за рану на животе, прижимая её дрожащими руками. В этот раз я проснулся раньше, не почувствовав её ледяные ладони на своем лице. Я тяжело дышал и уселся в постели, уставившись перед собой. Раньше я не мог разглядеть её лицо, но в этот раз оно было настолько чётким, как никогда до этого. Её глаза застыли тем же стеклянным взглядом, как у ассассина в том переулке. Я точно начал вспоминать. И собирался узнать больше.