Горящий

Вода медленно капала с потолка. Я лежал и не слышал её, уставившись на потолок камеры, еле дыша — любое движение грудной клетки отдавалось резкой болью. Не знал, сколько часов прошло, но в помещении было светлее, чем обычно, видимо, наступил следующий день. Так ни разу и не двинулся с места после того, как меня бросили на ледяной пол. Холод немного притуплял боль. Из некоторых порезов сочилась кровь. Меня лихорадило. Всего на миг прикрыл глаза, мечтая о том, чтобы заснуть, провалиться в небытие хоть ненадолго, но перед глазами вставала прошедшая ночь. Опять пялился на чёртов потолок. Тамплиер не желал слушать ничего, вбив себе в голову то, во что сам верил. Поделился, как мой «знакомый» бросил меня (которому я сейчас пулю бы в лоб всадил), до этого весь день петляя по городу с хвостом его людей. Я был уверен, что Коннор отлично знал о слежке и просто ждал момента, чтобы сбагрить меня им. Нашёл мою скромную персону и воспользовался возможностью. Трус. И я ещё пытался его как-то оправдать — Радунхагейду интересовала лишь его личная мораль, а я в неё не вписывался. С меня хватит выгораживания и подстраивания под других. Коннор больше в число моих «друзей» не входил. Пошел он к чёрту. Очень хотелось спать. Я сорвал себе голос: не знаю, кем нужно быть, чтобы молча стерпеть то, как тебе рассекают кожу. Боль была невообразимая настолько, что несколько раз я терял сознание. Он закончил лишь тогда, когда я уже не мог говорить, и меня дотащили до камеры. Веревки с рук были уже давно сняты, нужды в них не было. Любое движение отдавалось внезапной болью. Да и сил не было. Видимо, тамплиер был большой шишкой, учитывая его безнаказанность в вопросе общения с пленными. Никто и не подал виду, будто что-то вообще произошло, когда стража вернулась за мной, чтобы дотащить обратно в камеру. Я понимал, как все выглядело со стороны, но, блять, можно было хотя бы принять к сведению мою версию событий? В какой-то момент я выложил всё, что произошло до ареста: нападение на форт, то, как я получил бумаги, и что направлялся к Великому Магистру, чтобы их вручить. Но тамплиер свято верил, что я вешал ему лапшу на уши. Что в Ордене не было известно никого, кто носил бы скрытые клинки. Кроме Шэя, конечно, но он мне не поверил, когда я выпалил, что он меня и обучал. Мне нужно было как-то связаться с внешним миром. Физически я не мог даже выползти из этой чёртовой камеры. Я сделал глубокий вдох и судорожно выдохнул, морщась от накатившей боли. Провалился в беспамятство на несколько часов, что было именно тем, о чём я мечтал. Пробуждение оказалось неприятным: очнулся от того, что меня тащили по скудно освещенным коридорам, и я снова чуть не потерял сознание. Меня охватил ужас лишь от мысли о том, что вчерашнее вновь повторится. Меня уже ждали. В этот раз он сменил одежду на более худшую, видимо, не хотел запачкать хорошие вещи кровью. В этот раз меня не связали, и я сидел, уставившись себе под ноги. Я мог попробовать его атаковать сейчас, но далеко бы не ушёл с такими ранениями. Тем более, место было полно стражи. Я чувствовал накатившую слабость и головокружение и слегка потряс головой, стараясь привести себя в чувство. — Ну что, надумал что-нибудь? — голос мужчины разнесся по помещению. — Было бы о чём, — хрипло выдавил из себя я. Он недовольно скривил лицо, но решил перейти от слов к действиям. Всё началось даже не так плохо — несколько ударов в живот, затем по рёбрам. После одного из особенно сильных ударов у меня выбило воздух из легких, а в глазах потемнело. Я пытался отдышаться, как в помещение кто-то вошёл. Я не обратил внимание, кто это был, вплоть до того момента, пока не понял, что тамплиер собирался ненадолго отлучиться. — Пригляди пока что за ним. Надеюсь, это не составит проблемы? — он подошёл к столу и подхватил свою трость, и только затем направился к выходу. — Да какие проблемы, — хмыкнул второй говорящий. Он прислонился спиной к стене рядом с дверью. Голос говорящего был очень знакомым, и я поднял взгляд на него. Не поверил глазам. Как же мне повезло! — Хики, блять, вытащи меня отсюда, — сквозь силы прохрипел я осипшим голосом, надеясь, что тому дважды повторять не нужно будет. Я еле умудрялся выдавить из себя даже пару слов. Томас недоуменно уставился на меня, видимо, не узнав. Но на лице была видна активная попытка сообразить, кто с ним говорил. Он оттолкнулся от стены и осторожно подошёл ближе. Я поймал его внимательный взгляд на своём лице, украшенном синяками и свежими порезами. Зеркала у меня не было, но складывалось ощущение, что на себя я и правда сейчас не был похож. — Сынок Шэя, ты что ли? — Да, — тяжело просипел я. Говорить было мучением. — Вытащи меня. Он… принял меня за ассасина. Хики промолчал, но его напряжённый взгляд говорил сам за себя. Мне не удалось с ним поговорить дольше. Тамплиер совсем скоро вернулся в весьма приподнятом настроении, опираясь на трость. — Слушай, отдай мне паренька, — начал издалека Хики. Он повернулся ко мне спиной и загородил обзор. — И что, получишь потом все лавры? Допросы — это моя стезя. Ты занимайся своей, Хики. На мою территорию не лезь, — раздражённо ответил тамплиер. — Старина Хэйтем совсем не обрадуется, когда узнаёт. Он хотел принять его в Орден. — Конечно, — тамплиер скривил лицо и с пренебрежением взглянул на Хики. — Великий магистр лично гоняется за мальчишкой-ассасином? Не неси чушь, в это я уж точно не поверю. — Да не ассасин он, — рявкнул Хики. Как бы я его терпеть не мог, но сейчас мне больше некого было надеяться. — Это сын Кормака. — Насколько мне известно, он мёртв и уже давно, — холодно отметил мужчина. — Прекрати тратить моё личное время, Хики, и займись чем-то более полезным, нежели попыткой украсть моих пленников. Я с отчаянием уставился на Томаса, который обернулся на меня, ловя на себе его взгляд. Я конечно знал, что Хики был известным пьяницей, но почему-то считал, что он выбил себе серьёзное место в Ордене. И его голос должен был иметь хоть какую-то силу. — Ладно-ладно, расслабься, — Хики неприятно ухмыльнулся и раскинул руки в стороны. — Обсудим тогда всё в другой раз. Если Хики сейчас уйдёт и не приведёт кого угодно, я буду его преследовать призраком после смерти. Я его презирал, но сейчас больше ни на кого надеяться не мог. — Уйди уже с моих глаз. Обреченно провёл взглядом фигуру Хики, скрывшуюся за дверью. — Ну что, продолжим?

***

Не знаю, как я умудрился, спишу всё на везение, но обратно меня сопровождал лишь один страж. Тот даже не заморочился и заставил меня брести самому — обычно мне заламывали руки и просто тащили до камеры, позволяя прочувствовать все ступеньки по пути. И я не мог не воспользоваться возможностью. Время близилось к ночи, и я должен был попытаться. Стараясь не обращать внимание на боль, я вырубил его довольно быстро и сразу затащил в ближайшую открытую камеру, чтобы на него никто не наткнулся в ближайшее время. Двигаться было мучительно больно, голова дико кружилась, но у меня не было выбора. Связал и забрал оружие. Также ключи. Всё шло отлично до того момента, пока я не добрался до двора форта. Только там меня наконец заметили и подняли тревогу. Я стремительно огибал ящики, забитые оружием, и умудрился не словить ни единой пули, но всё-таки выбрался за ворота. Стража шла за мной следом — мысль о них подгоняла меня. Что и так меня потом подставило. Я добежал до склона, который явно стоило обойти, но заметил это слишком поздно. Споткнулся и покатился по крутому склону, чувствуя под собой все камни и ветки, беспощадно царапавшие мне лицо и руки. Не смог сдержать болезненного стона, когда приземлился животом прямо на крупный булыжник, сразу перекатившись после этого на спину. Нужно было бежать — я торопливо пытался подняться, но сапоги заскользили по мокрой грязи и колючая трава цеплялась за руки. Я замешкался и, чудом не угодив лицом в эту же лужу грязи, уже был готов рвануть, как заметил солдат, уже нагонявших меня. Рядом пронеслась пуля — я во время уклонился. Сердце бешено билось в груди, и я затравленно уставился на тропинку к лесу, замерев. Уже не успею скрыться в лесу: местность была слишком открыта и меня бы легко подстрелили. Впрочем, возвращаться в форт я не собирался, поэтому из последних сил рванул к лесу. Крики солдат где-то позади и топот их сапог набатом отдавались в ушах. Иногда они стреляли, но слишком много времени тратили на перезарядку. Целились в ноги, но пока что промазывали, поднимая столб пыли от неудачных выстрелов. Я бежал, прикусив язык от боли, но стойко терпел — левая нога у меня была прострелена ранее, и боль застилала мне глаза, но нужно было бежать. Местность с бешеной скоростью проносилась мимо, и вход в лес уже был совсем близко. Я ловко оббегал редкие валуны, защищая себя от очередных выстрелов и выигрывая немного времени. Я был опьянен от предвкушения свободы, но, к сожалению, слишком поспешно. Сзади отчетливо начал доноситься звук стука копыт и ржание лошади. Я не остановился, но немного повернул голову — в мою сторону нёсся всадник и приближался с бешеной скоростью. Даже не успел ничего предпринять, как меня просто снесли с ног. Я покатился по грязи, сминая высокую траву, и приземлился на правую руку, почувствовав в ней резкую боль. Не успел даже никак смягчить падение и умудрился удариться головой о землю, из-за чего остался лежать, зажмурившись он накатившей тошноты. Слышал, как конь кружил вокруг меня, а затем то, как всадник спешился. Нас достигли солдаты, и меня резко подняли, подхватив под руки. Я безжизненно повис, не находя в себе силы уже ни на что реагировать. Первый удар кулаком пришёлся в челюсть, второй - в живот. С трудом разлепил глаза и отчуждённо уставился на землю перед собой, но не мог ни на чём сфокусировать взгляд. Всё кружилось перед глазами. — Доставьте обратно в допросную, — брезгливый тон не был уже чем-то непривычным. Единственной надеждой оставался Хики. А рассчитывать на него было нельзя. Меня захлестнуло такое сильное отчаяние, что, если бы у меня был пистолет, я лучше бы застрелился, чем вернулся в допросную. Если Хики меня бросил тут помирать, то ему несдобровать. Очень надеялся, что тамплиеру надоест со мной возиться быстрее обычного и меня бросят обратно в камеру. Хочу заметить, что зря я на это надеялся. Рука — та самая, на которую я неудачно свалился после того, как меня сшибли с ног совсем недавно, теперь опухла и любое движение отдавалось болью. Впрочем, мой побег и последующее молчание в допросной не сильно впечатлили мужчину. Руку он снисходительно сломал, а затем решил её ещё заломить за мою спину для большего удовольствия. Я сорвал себе голос от крика, уже не сдерживаясь — смысла в этом не было. Даже если меня кто-то и слышал, то внимания не обращали. Было немного времени после этого как-то прийти в себя, что больше было похоже на издёвку. Он отошёл обратно к столу, а я завалился на спинку стула с закрытыми глазами, чувствуя, что долго не смогу терпеть и просто придумаю любую ересь, которую тамплиер хотел услышать. Останавливало лишь то, что после этого не думаю, что меня оставили бы в живых. После предыдущего неудавшегося побега у меня точно уже не будет возможности его повторить. Да и за побег я дорого заплатил. Я даже не помнил, как оказался в камере. Очнулся чёрт знает через сколько времени на ледяном полу, лёжа на боку. Грязные спутанные волосы, слипшиеся от запёкшейся крови, спадали на лицо, но у меня не было сил их убрать. Свежие порезы ныли, не давая покоя, но мне было уже наплевать. Я просто валялся, не способный что-либо сделать. Смысла в этом я и не видел. Не знаю, как я физически до этого умудрился вообще выбраться из форта. Мне показалось, что я слышал чьи-то шаги где-то в коридоре. Привычное бормотание за стеной затихло, видимо, тот заключенный уснул. Или ещё что похуже. Пол приятно холодил кожу лица, притупляя боль. Громкий скрежет металла дал знать о том, что дверь в мою камеру открыли. Я даже на миг невольно задержал дыхание, ожидая новых ударов. Но их не последовало. — Ты можешь встать? — по камере разнесся голос Шэя. Я с трудом открыл глаза, не способный толком ничего рассмотреть, уставившись перед собой и пытаясь сообразить, что от меня хотели. Не сразу сообразил, спал ли я ещё, да может у меня галлюцинации пошли? В глазах рябило, но надо мной и правда склонилась чья-то фигура. Он немного повысил голос. — Эйдан, — я почувствовал руку на плече и легкое тормошение, — ты можешь встать? Мысли путались в голове, говорить было сложно, но я смог выдавить из себя короткое и хриплое «нет». Веки тяжелили, и я, кажется, опять был близок к тому, чтобы потерять сознание. Грязный пол перед глазами поплыл, как и неотчетливое очертание Шэя. Внезапная дикая боль в левой руке привила меня в чувство — я сразу отдёрнул её, резко распахивая глаза и уставившись на Шэя, который сразу же отпрянул, не предпринимая больше никаких действий. Я тяжело дышал и аккуратно прижал руку к груди, ожидая, пока боль ослабнет. Шэй с кем-то переговаривался на повышенных тонах, и я даже что-то разобрал про врача. Врач — это хорошо. Я перевернулся на спину и облегчённо выдохнул, вновь прикрывая глаза. Лежать на боку до этого было не то чтобы мучительно, но чертовски неприятно. Меня столько раз били по ребрам, что оставалось лишь гадать, были ли они сломаны. -…ит? Я нахмурился, будучи выдернутый из внезапной полудремы, игнорируя вопрос. Даже не услышал, что от меня хотели. Мысли не хотели строиться в полные предложения. Очень хотелось спать. На фоне были слышны какие-то голоса, но я не обращал на них внимание, впервые за это время почувствовав облегчение и наконец расслабившись. Опять начал засыпать. Возникло приятное ощущение, что я качался на волнах. Кажется, мне всё-таки дали обезболивающее. Или это было не обезболивающее? В любом случае, впервые за последние дни я смог спокойно заснуть без страха. И это было приятно. Так я и вырубился. И ничего мне не снилось.