Горящий

Сердце сильно билось в груди, ударяясь о грудную клетку: я запутался в тяжелом одеяле и всё пытался выпутаться, чувствуя накатившее чувство паники и нехватку воздуха. Комната была погружена во мрак и через открытое окно внутрь попадал прохладный ночной воздух, но я не чувствовал его. Наконец откинул чёртово одеяло и резко уселся в постели, хватаясь рукой за бинты, которые не давали мне нормально вдохнуть. Я опустил ноги с кровати и быстро доковылял до стола, на котором точно знал, что мог найти ножницы, игнорируя резкую боль в бедре. Совсем неважную в тот момент. В темноте отыскал то, что искал, и принялся дрожащей рукой срезать чёртовы бинты, которые не давали мне дышать. Неаккуратно разрезанные куски бинта начали падать на холодный пол, а я наконец смог прийти в себя. Ножницы бросил обратно на стол, а руками опёрся о его поверхность и сделал глубокий вдох, прикрывая глаза. Очередной кошмар. Они донимали меня уже не одну неделю и явно не собирались отставать. Сердцебиение медленно приходило в норму, а я так и стоял на месте, успокаиваясь. Не думаю, что настолько тугой бинт на грудной клетке был до сих пор необходим: ребра иногда ныли, но совсем не так, как раньше. Сломанная рука практически зажила, но всё равно некоторые движения давались непросто. Проблемой оставалась подстреленная нога: ходить было сложно и я сильно хромал, что явно бросалось в глаза. Я с этим активно боролся, стараясь как можно больше бродить по дому, начав с собственной спальни, а затем уже продолжил ковылять по коридорам, пугая своим ужасным внешним видом прислугу. Категорически отказался от костылей, не желая давать себе поблажек: пойти по стопам Ахиллеса и гулять с тростью, особенно в семнадцать лет, не было никакого желания. Я глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул, наконец открывая глаза. Они немного привыкли ко мраку, и теперь я мог различить очертания мебели вокруг себя. Медленно побрёл к тумбочке, стоявшей в дальнем углу. С трудом, но добрёл до неё и с нетерпением выдвинул верхний ящик. Скрытые клинки привычно легли на предплечье, и я улыбнулся уголками губ, затягивая крепления. Они давали мне чувство спокойствия и защищённости и явно были лучше, чем тот же кинжал под подушкой. Да, я хранил кинжал под подушкой, дальше что? Уже давно не чувствовал тяжести клинков и вновь надеть их было приятно. Я слегка повернул голову вправо, тем самым выглядывая из окна: солнечные блики легко ложились на землю и начинали освещать окрестности. Приближался рассвет. Учитывая, что спать я уже точно не собирался, так как мысль о повторении ночных кошмаров не сильно меня вдохновляла, решил выбраться во внутренний двор. Неторопливо оделся, стараясь не ворошить только зажившие и ещё заживающие раны, и поковылял на улицу. Немного проветрить голову всегда было хорошей идеей, да и пора было начать тренировки. Я сильно потерял в мышечной массе, пока валялся в постели, довольно внушительно исхудав, и боялся, что это скажется на моих навыках. Иногда я, конечно, выбирался и мучил чучела, но пока что не брал это за привычку. Внутренний двор встретил меня утренней прохладой. Медленно светало, редкие птицы уже начали перекликаться, а со стороны города доносился едва различимый шум. Нью-Йорк просыпался. Я стойко переносил боль в ноге, умудрившись уже через несколько минут ходьбы хромать менее заметно, чем особо не гордился. Нужно было что-то с этим срочно делать. В руках я нёс сумку с метательными ножами, решив начать с чего-то более простого и менее энергозатратного. И менее шумного. Бросил её у забора прямо напротив мишеней, выудив несколько штук. Нож удобно лежал в руке, и я слегка замахнулся, прицелившись, и выпустил его. Он краем лезвия воткнулся в чучело, слегка покачнулся, а затем упал на камень. Я тихо выругался и потянулся ещё за одним. Этим и занимался, пока солнце совсем не поднялось, наслаждаясь относительной тишиной и спокойствием. Достал очередной. — В жизни не видел худшего метания ножей, — позади раздался насмешливый голос Шэя. Я не услышал, как он подошел, и резко обернулся, наблюдая, как тот неторопливым шагом приблизился. Шэй с прищуром глядел на мою мишень, окидывая внимательным взглядом все те ножи, что в ней торчали. — Кто тебя научил такой технике? — Никто, — пробормотал я, подойдя к чучелу и резким движением выудив оставшиеся ножи. Затем отошёл обратно к Шэю, слушая. — Лезвие должно свободно проходить между пальцами. Конец лезвия прижми к ладони, — пояснил он, забирая у меня один из ножей и наглядно располагая его в своей руке. — Если стоишь слишком далеко, то бросай, удерживая за рукоять. Нож резко воткнулся прямо в голову чучела, пробивая ёе насквозь. — Найди себе другую мишень, эта никуда не годится, — он окинул двор придирчивым взглядом, озираясь. Затем кивком указал на что-то в противоположной стороне. — Вон та подойдёт. Не скажу, что я сразу освоил эту технику, но ножи уже реже не попадали в цель и даже оставались в чучеле. Я был доволен небольшим, но прогрессом. Надо было сразу поинтересоваться, как это правильно делалось. Вспомнился тот раз, когда я метнул нож в какого-то ассасина — удивительно, как вообще попал. Повезло, видимо. С ножами я страдал ещё пару часов, решив вернуться в дом только к завтраку. С Шэем там не пересёкся, но встретил его во дворе: тот попросил к обеду зайти в его кабинет. Зачем — понятия не имею.

***

Как бы я не избегал разговора о произошедшем, он всё равно был поднят и довольно скоро. Ещё тогда, когда я валялся целыми днями в постели, не способный добрести даже до выхода из комнаты. Я лениво листал какую-то очень неинтересную книгу, что было немного сложно, учитывая, что мог свободно пользоваться только одной из рук — другая была зафиксирована бинтами к груди, будучи сломанной. Шэй тогда выглядел мрачно и хмуро, я бы даже сказал, что он был чем-то раздражен. Но явно не я стал причиной его отвратительного настроения. Он разместился в одном из кресел, которое находилось в моей спальне, и опёрся локтями о мягкие ручки кресла, прожигая меня неподвижным взглядом. — Я хочу задать тебе несколько вопросов, Эйдан, — его низкий голос казался слишком громким почему-то на тот момент, как будто он на меня давил. Скорее, я просто не хотел заводить этот разговор. Я лишь кивнул, опираясь спиной о подушку, приподнятую к изголовью. — Мне нужно знать, что случилось в форте Хилл. Ты передал письмо? На миг прикрыл глаза и тяжело вздохнул, зная, что сейчас нужно было во всем разобраться. Наверняка это ещё была инициатива Кенуэя, который ставил под вопрос мою верность ордену. — Да, передал, — спокойно ответил я, вновь видя перед глазами ту картину, которая тогда предстала передо мной. Мёртвое лицо тамплиера, а затем Лиам, который налетел на меня в коридоре, специально отыскивая. — Он только вскрыл конверт, как на форт напали, вышел, а там его уже убили. Я уже увидел только ассасина и разобрался с ним. Шэй внимательно слушал и не перебивал. — Сказал о потайном ящике, затем я достал бумаги, их нужно было передать великому магистру. А в коридоре уже налетел на очередного ассасина… Я ненадолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Но, кажется, мой взгляд говорил сам за себя. — На Уильяма, — констатировал Шэй. Я называл ему когда-то имя, но не то настоящее, о котором выяснил лишь позже. — На Уильяма, — подтвердил я. «То есть на Лиама О’Брайена, — невесело подумал Шэй, но никак это не показал, смотря на Эйдана нечитаемым выражением лица. — В форте был Лиам, и он позволил ему уйти. Вот как». — Наверное, он не знал, что я достал бумаги. Не могу точно сказать, — я отрешенно уставился перед собой, вспоминая тот день. — Но сказал, как мне выбраться. Там уже украл лошадь и добрался до Бостона, только узнал, как найти Кенуэя, но тут меня и взяли солдаты. — И они просто так приняли тебя за ассасина? — в голосе Шэя скользило недоверие, что не осталось от меня в стороне. — Нет, конечно, — горячо возразил я. — Я столкнулся с учеником Ахиллеса. Очень злым учеником Ахиллеса, который и подставил меня. Шэй понимающе кивнул и откинулся на спинку кресла, сделав для себя какие-то выводы. Он только убил старого наставника в ту ночь, неудивительно, что его ученик искал мести. И нашёл весьма интересный способ. Тяжело вздохнув, он поднялся. — Я тебя понял. Отдыхай. И больше эта тема не поднималась с тех пор. Думаю, Кенуэя версия событий вполне устроила, для меня этого было достаточно.

***

Я брёл по длинным коридорам, направляясь к кабинету Шэя, где мы с ним должны были встретиться немного позже. Прошёл мимо дорогих картин и тяжёлых портьер, особо не обращая на них внимания, будучи привычным к данной обстановке. Где-то в роли интерьера выступали коллекционные сабли или какое-то другое оружие, но я бы сказал, что Шэй больше предпочитал пистолеты. Медленно брёл мимо одного из зеркал и на секунду застыл, уставившись перед собой и пытаясь собраться с мыслями. Всё это время я избегал отражений и не хотел видеть все новые шрамы, которые теперь покрывали мое лицо. Боялся ли я, что они навеют неприятные воспоминания? Может быть. Но и узнать, насколько оказался изуродован, тоже не желал всё это время. Но пора уже было встретиться с реальностью, а не убегать от неё. Я резко повернулся и уставился на собственное отражение, сейчас слишком непривычное, с неприязнью разглядывая себя: правую щеку пересекал уродливый и не до конца заживший тонкий рубец, заходивший на подбородок, где он утолщался, заходя на старый шрам на шее, который также не был особо привлекательным. Рядом с грубым рубцом на щеке шли параллельно ещё несколько таких же, но короче и менее заметные, видимо, порезы были не глубокими и теперь не так сильно выделялись. Сам я выглядел устало: под глазами залегли тёмные синяки, хотя я и довольно много спал в последнее время, но также постоянно просыпался и валялся часами без сна. Меня мучали кошмары. Под губой цвёл фиолетовый синяк, как и на скуле. Волосы неплохо так успели отрасти и, думаю, мне стоило немного подстричься. Всё-таки, выглядел я и правда отвратительно и увидеть все шрамы было противной и весьма плохой идеей. Собственный вид мне изрядно испортил настроение, из-за чего я помрачнел. Аккуратно коснулся щеки, проводя кончиками пальцев по розовой полоске шрама, а затем опустил руку. Если шрам на шее раньше ещё можно было скрыть, то сейчас я не мог ничего сделать. До этого никогда не задумывался о том, чтобы его спрятать, а сейчас горячо желал. Они напоминали о слишком болезненных воспоминаниях, к сожалению. Но от них уж точно не избавишься. До меня донёсся звук чьих-то тяжелых шагов, но я продолжал стоять и пялиться на своё отражение, чувствуя разочарование. Получить столько шрамов так рано совсем не хотелось, но они уже были. Звук сапог по скрипучему полу приблизился, и в зеркале я увидел Шэя, который подошёл сзади. Руки его были сложены за спиной, а глаза его смотрели тоскливо. — Шрамы побледнеют и не будут уже так видны, — спокойно произнёс он, видимо, поняв, почему я так надолго застрял у зеркала. Я пересекся с ним взглядом, а затем он перевёл его на собственное отражение. — Не сразу, но побледнеют. Я смотрел на себя, а затем взглянул на Шэя и обратил внимание на шрам, который пересекал его лицо, желая задать вопрос, но и так получил ответ. — Упал со скалы, когда ассасины меня подстрелили, — пояснил он. — Чудом остался жив. Он опустил руку на мое плечо. — Пойдём, поговорим в кабинете. И мы двинулись вниз. Хотя Шэй явно старался не спешить, отлично видя, что я ещё сильно хромал, я упрямо ускорялся, игнорируя слова врача о том, что ногу нужно бы беречь. Хромать всю оставшуюся жизнь я не собирался. Ощущение скрытых клинков на предплечьях немного подбадривало меня, с ними чувствовал себя увереннее. Поскорее бы уже начать тренироваться с ними… Слишком много времени тратил на метание ножей. Кабинет Шэя совсем не изменился с тех пор, как я побывал в нём впервые пару лет назад: в углу всё тот же массивный дубовый стол, только теперь, казалось, он ломился от разных бумаг, за которым стояло дорогое мягкое кресло. Многочисленные витрины с оружием отлично дополняли интерьер и хорошо смотрелись рядом с алыми полотнами, на которых был изображен тамплиерский крест. Сейчас он меня сильно не напрягал, как раньше. Недалеко от входа был камин, а над ним - привычная картина. Впрочем, по всему дому на стенах их было довольно много. Шэй явно был ценителем искусства. Посередине, прямо напротив крупного камина, стоял длинный стол, который сейчас оказался завален картами. Шэй обогнул его и склонился над одной из них, видимо ожидая, пока я подойду. Когда я увидел Шэя таким, как сейчас — что-то рассматривающим на бумагах, мне невольно вспомнился Лиам и та ночь, когда он рассказал мне о братстве ассасинов. Я подошёл поближе и увидел ту самую карту, которую заметил, когда специально лазил по кабинету, пытаясь хоть что-то узнать. — Помнишь, я рассказывал тебе об артефактах Предтеч? Кивнул, с нетерпением ожидая, в какое русло ляжет разговор. Шэй никогда не делился со мной своей работой, сколько бы я ни сгорал от любопытства. Он выглядел серьезно и говорил медленно, явно собираясь с мыслями. Впрочем, я не перебивал. — Это и есть то, чем я занимаюсь. Моя основная задача - найти шкатулку, похищенную ассасинами. — И поэтому ты постоянно где-то пропадаешь, — сделал вывод я, пересекаясь с Шэем взглядом. — Именно поэтому, — он кивнул, а затем указал на точку на карте. — Один из информаторов сейчас находится в Квебеке, туда мы и отплывем. — Мы? — честно говоря, совсем не ожидал и выпалил слишком уж резко, уставившись на Шэя. — Ты разве не хотел изучить морское дело? — Хотел. — Вот этим между делом и займёмся. Я с трудом, но сдержал довольную улыбку. Этого я ждал уже давно! Теперь можно будет заняться чем-то и правда интересным и наконец увидеть что-то новое, кроме Бостона и Нью-Йорка. Сама затея мне очень даже понравился, я не мог этого отрицать. — Завтра отплываем. Завтра мы и отплыли. Гист выполнял роль квартирмейстера, хотя и давно уже ушёл, так сказать, на пенсию. Но не мог отказаться от очередного плаванья, как он отметил, когда я встретил его с утра на пристани. Он был как всегда очень разговорчив, но сейчас меня это не раздражало, как когда-то, а веселило. Через пару часов после рассвета «Морриган» отчалила, а я занял место слева от капитана. Впрочем, Шэй очень скоро передал штурвал Гисту, и кивнул на меня. — Пойдём, будешь учиться. У меня аж глаза загорелись от предвкушения. — Ну-ка, что ты знаешь про верпы? Мы двигались в сторону носа корабля: Шэй с заложенными за спину руками, важно вышагивающий по палубе, вполне оправдывая своим внешним видом звание капитана, и я рядом, отвечающий на вопросы. Я решил серьезно взяться за корабельное дело. Океан манил и уже давно. А если рядом был капитан с кораблём, готовый поделиться личным опытом, почему не воспользоваться возможностью? И я взялся за дело. А Шэй был только за.