Горящий

Проснулся я рано, чувствуя, что бортовая качка была сильнее, чем обычно. Моя небольшая каюта была покрыта мраком, но глаза привыкли к недостатку света: я весьма резво смог собраться, даже не налетев ни на какой предмет мебели, и, изредка держась за стены, направился в сторону палубы. Я не горел желанием идти на завтрак, не ожидая ничего, кроме отвратительной солонины и сухарей, но решил всё-таки его не пропускать. Впереди был очередной тяжёлый день, полный работы и беготни по кораблю. Впрочем, её начала я ждал с большим нетерпением. Пока ел, ко мне подсел мой новый знакомый — юнга по имени Джек, которого, по его рассказу, подобрали на «Морриган» после кораблекрушения. Хотя он и считался юнгой, но, по факту, был кем-то вроде младшего матроса — мелкими поручениями уже занимался редко, больше увязываясь за более старшими членами команды, будучи на подхвате. Впрочем, я занимал примерно то же самое место. — Готов к новому дню, а? — Джек громко рассмеялся и потянулся за порцией мужчины, сидящего рядом, который отвернулся, будучи отвлеченным разговором. Тот всё заметил, и я только посмеивался над тем, как Джек затем уносил ноги прочь из трюма. Рано утром я вступал на вахту, выбираясь на палубу из центрального люка, который, как правило, обычно был закрыт. Кто-то по неаккуратности как-то туда грохнулся и умудрился сломать сразу обе ноги, по-тихому поделился со мной Джек, когда мы вдвоём закрепляли паруса грот-мачты. Шэй держал корабль по определённому курсу и нечасто отдавал команду переставлять паруса для каких-либо манёвров, стоя за штурвалом и не опуская взгляд с горизонта. Рядом обычно находился Гист, который сменял его раз в несколько часов, и они о чём-то негромко переговаривались, но я редко присоединялся к их разговорам, предпочитая быть чем-то занятым в это время. В кабине капитана на одном из широких столов были разложены карты. По вечерам Шэй помечал путь корабля и его скорость, впрочем, к тому моменту я освобождался и мог наблюдать за работой. Когда погода стояла хорошая, а паруса были поставлены, у матросов выдавалось много свободного времени, и именно в такие моменты я старался улизнуть ненадолго. Шэй довольно ловко обращался с хронометром, тем самым умудряясь вычислить долготу, а с помощью секстана — широту. Но в ход также шёл и обычный компас и показания лага. Именно лаг предназначался для измерения скорости судна. Шэй всегда много времени уделял этому делу, несколько раз перепроверяя данные и сверяясь с картами, и часто вдавался в подробности, разъясняя мне принцип работы. Когда солнце медленно начало садиться и стало смеркаться, спустили верхние паруса — брамселя, бом-брамселя и топселя, чтобы уменьшить парусность корабля на случай внезапного усиления ветра. Это не занимало много времени, особенно, когда за дело брались опытные матросы. Я тоже быстро приноровился, не желая лезть кому-то под руку и мешаться. Работа давалась ладно и не тяготила, а матросы охотно делились опытом. Считалось, что практика важнее теоретических знаний, так что мой пробел в теории не был проблемой. Работу делили так, что сложную выполняли более опытные матросы, а остальные в это время находились на подхвате. К этим остальным обычно относился и я. Часто именно ночью корабль клали в дрейф, к чему я тоже приловчился. Реи брасопили таким образом, что судно почти не двигалось с места, чтобы сильно не отклоняться от курса. На окончании вахты я так выматывался, что мгновенное вырубался, как только падал в кровать, иногда даже забывая поесть Уже на утро все паруса на фок-мачте перебрасопиливали, и корабль продолжал держаться курса. Этим я сначала не занимался, так как прямые паруса фок-мачты были устроены весьма хитро: для того, чтобы поднять их, пришлось бы взобраться на стеньгу, а при сильной качке это было весьма опасно и можно было легко оказаться за бортом. Когда стоял штиль, я этому и учился, а обучение на ассасина немного облегчало мою задачу — опыт лазанья у меня имелся, хотя обычно это и были деревья, скалы или крыши домов. Я довольно ловко перебирался с марса до рея и пока ни разу не был близок к тому, чтобы свалиться. А падать было довольно высоко. Ещё одним испытанием было лазанье по пертам, что также было необходимо для постановки парусов на фок-мачте. — Поднять брамсель, бом-брамсель и стаксели! — по палубе разнёсся звучный голос Шэя, крепко удерживающего штурвал одной рукой. Видимо, он решил идти бакштагом. Я присоединился к матросам, и вскоре паруса были крепко закреплены, тем более стаксели было очень легко поднять и это не заняло много времени — они ставились прямо с палубы. Иногда Шэй любил устроить блиц-опрос, если я присоединялся к ним с Гистом у штурвала. Спрашивал что-то об устройстве корабля, парусах, определённых узлах. Его явно устраивала моя работа на корабле вместе с матросами, и он обычно никак её не комментировал, но иногда я ловил на себе его внимательный взгляд. Когда моя вахта заканчивалась, знал, что привлечь меня к работе никто не мог, — это было негласным правилом на корабле. Отдых есть отдых. Поднять матросов в такой момент мог только капитан в случае чрезвычайно ситуации: шторма или нападения другого корабля. Но пока было спокойно. Отдых обычно тратили на сон, но иногда я ловил членов экипажа за игрой в карты. Играли на всё подряд: деньги, еду, алкоголь. Особенно дорого ценился алкоголь, популярен был грог — разбавленный ром с сахаром, лимоном и какими-то специями. Вахт было две: одна рабочая, другая отдыхающая. Что я совсем терпеть не мог, так это швартовку — это было сложно и начиналась беготня вокруг, а в самой швартовке участвовали практически все. В принципе, каждый матрос должен был уметь делать всё, так как дополнительные руки всегда были нужны. Порой складывалось ощущение, что людей не хватало, хотя экипаж и был полон и никто не отлынивал от работы. На корабле работал принцип: куда позвали — туда и бежишь. Из-за постоянной работы вместе экипаж был сплочён и знал друг о друге весьма много: матросы любили поболтать, чтобы убить время. Иногда они заводили шанти, что тоже немного разбавляло атмосферу и разгоняло скуку. Самым младшим в экипаже был тринадцатилетний мальчишка — юнга, у которого был уж очень сильный французский акцент, и он постоянно мешался под ногами, но все относились к нему довольно снисходительно и лишь посмеивались. В общем, я был очень доволен. Хотя работа была и тяжёлая, но морское дело меня затянуло: совсем не замечал, как пролетали дни, а многое уже выполнял просто на автомате, даже не задумываясь. Уже почти не путался в корабельных терминах, названиях мачт и других морских названиях, что тоже было весьма приятно. Учился я быстро, наслаждаясь процессом. Даже редкая сильная качка не портила мне настроения: в океане я чувствовал себя словно в своей тарелке. Солёный морской воздух был приятен, а такая сильная загруженность совсем избавила меня от ночных кошмаров, даже если это было ненадолго. В последнее время мне не снилось абсолютно ничего, что тоже было приятно. Мне нравилось то, чем я занимался, и на палубе корабля я чувствовал себя так же свободно, как и в лесах фронтира. Блуждая по трюму в свободное время я набрел на китобойные шлюпки и гарпуны и довольно долго проторчал рядом с ними, с интересом разглядывая. Не знал, что «Морриган» этим промышляла. Смог задать пару вопросов насчет китобойного промысла одному из более опытных матросов, который как раз курил в трюме неподалеку. Он поделился опытом, рассказав, как вообще всё это происходило: сколько людей участвовали в охоте, как лучше стоило подходить к киту — а именно с подветренной стороны, чтобы шум не выдавал приближения шлюпки, — и то, как туша затем разделывалась и складывалась в бочки. В общем, довольно любопытно. Путь до Квебека был не близким и занял почти три недели со средней скоростью в восемь узлов. Эти три недели пронеслись очень быстро, так что я даже удивился, когда узнал о скором прибытии в порт. Я как раз подошёл к Шэю, который стоял за штурвалом и что-то тихо обсуждал с Гистом. — … по делам Ордена, — краем уха смог расслышать я, поднявшись на капитанский мостик, стараясь нацепить на лицо не особо заинтересованное выражение. Я не подслушивал, вы что. — Ты как раз вовремя, — одобрительно закивал Гист, — не нужно будет повторяться. Шэй кивнул мне, а затем вновь перевёл взгляд на водную гладь впереди. — Нужно будет посетить одно место, пойдёшь со мной, — пояснил Шэй. — Через пару часов мы должны уже причалить. Последние часы плаванья прошли весьма спокойно, и «Морриган» причалила без всяких происшествий. Матросы засновали по палубе, в то время как Шэй, отдав наблюдение за кораблем Гисту, направился в сторону трапа, кивком головы указав мне следовать за ним. Шэй шёл довольно быстро, широким и уверенным шагом пересекая улочки Квебека. Я не отставал, на ходу поправив пистолет на поясе и окинув быстрым взглядом собственную амуницию. Кажется, ничего не забыл. Спускаться на землю после трехнедельной тряски на корабле было непривычно и меня даже немного закачало, но я умудрился прийти в себя довольно скоро, лишь удивляясь, как Шэй даже не обратил на это внимания. Видимо, привык за долгие годы плаванья. Квебек оказался шумным и красочным городом, хоть и небольшим. Британцев здесь было совсем немного и вокруг постоянно можно было различить французскую речь, а если и переходили на английский, то слышался сильный акцент. Мы плутали по улицам и, честно говоря, я совсем не мог запомнить дороги, хотя и пытался. Перед глазами проносились разные вывески и прилавки, а в какой-то момент мы свернули на чисто жилую тихую улочку, людей на которой уже было значительно меньше. — Куда мы идем? — поинтересовался я, слегка поёжившись от внезапного холодного ветра. Приближалась осень. — К информатору, — Шэй замер у угла одного из покосившегося дома и слегка прищурился, явно пытаясь что-то рассмотреть впереди. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь. Шэй направился к неприметной двери на заднем дворе, за которой очень быстро скрылся. От скуки я заозирался по сторонам, без интереса разглядывая деревянный забор, который неполностью скрывал дворик. Рядом с ним неаккуратно лежал стог сена, который подъедал козел, непонятно откуда сбежавший. Совсем неподалеку валялись ржавые вилы. Милая картина. Я опёрся спиной о холодный камень дома напротив, без интереса наблюдая за дверью, за которой скрылся Шэй. Зевнул. Хотелось спать, но я слегка покачал головой, пытаясь развеять усталость. Громкий треск стекла передо мной привлек всё моё внимания: я резко повернул голову в сторону, замечая, как фигура человека выскочила как раз из того дома, где сейчас должен был быть Шэй. Человек быстро нёсся в противоположную сторону по узким проулку и уже через несколько секунд скрылся за поворотом. Шэй не было видно, так что я просто рванул за мужчиной, сам удивляясь скорости, с которой бежал. У меня всё ещё были проблемы с ногой, но сейчас я вполне был способен разогнаться. Улочки проносились перед глазами, как и редкие прохожие: я чудом не налетел на какую-то женщину, которая громко вскрикнула при виде меня и что-то пробормотала вслед, но я уже не слышал. Я ловко огибал бочки, появляющиеся на пути, сапогами раскидывая дорожную грязь. Один раз поскользнулся, но продолжал погоню: я активно нагонял беглеца, который точно заметил погоню. Один раз он обернулся и выругался, но не остановился. Мы выбежали на какой-то многолюдный рынок, где уследить за ним было сложнее, но в этот момент меня сильно выручило Орлиное зрение. Моя цель подсветилась алым, и я отчетливо видел, куда он направлялся даже в такой большой толпе. Я почти нагнал его, но в этот момент мужчина опрокинул прилавок с рыбой, из-за чего мне пришлось резко обогнуть его. Почти упал, но смог удержать равновесие и дальше понесся следом. Мы выбежали на широкую улицу, которая находилась на окраине города: домов было мало и большей частью вокруг были поля и коровы. Я поднажал, тяжело дыша, не спуская взгляда с мужчины, который отчётливо видел, что я его нагонял. С силой сжал зубы и сделал последний рывок, повалившись на беглеца и прижав его к земле. Тот забился на месте, но я коленом надавил на его горло, одновременно выпуская скрытый клинок и прижимая его к лицу. Мужчина замер, бешеным взглядом уставившись на меня. Сзади послышались быстро приближающиеся шаги. Я не оглянулся, не желая спускать взгляда со своей цели, но интуиция говорила, что мне ничего не угрожало. — Вот ублюдок, — раздался незнакомый мне мужской голос. Он сплюнул. — Знал же, что попытается сделать ноги! — Отличная работа, — Шэя присел рядом на корточки с веревкой в руках. — Давай-ка свяжем нашего друга. Мужчина с ужасом смотрел на Шэя, переведя взгляд с меня на него, но мне не было его жаль. Я убрал колено и помог связать его руки, после чего пленного подняли. И тут ему прилетел удар кулаком в лицо — постарался тот, кто пришел сюда вместе с Шэем. Видимо, удар был настолько сильный, что беглец просто вырубился и повалился без сознания на землю. Я обернулся к незнакомцу, отмечая, что тот был уже не молод, а на пальце виднелось кольцо с тамплиерским крестом. Это был довольно высокий афроамериканец лет шестидесяти, а может и немного младше, одетый примерно также, как обычно щеголял Гист: коричневая длинная куртка, широкополая шляпа. А на глазах были очки. Поймал на себе его заинтересованный взгляд: он посмотрел на Шэя, явно желая задать вопрос. — Джек Уикс, — он протянул руку, и я на секунду завис, разглядывая тамплиера перед собой, но затем ответил на рукопожатие. — Эйдан Кормак, — представился я, кивая в знак знакомства. — Не стоит здесь задерживаться, — вклинился в разговор Шэя. Я повернулся к нему и увидел, что тот смотрел на пару солдат, показавшихся из-за угла. Так началось мое более близкое знакомство с Орденом.