Змеиная пропасть

Драко захлопнул за собой дверь и ринулся по коридору. Хотел как можно дальше убежать то ли от библиотеки, то ли от собственных ощущений. Ему стало казаться, что шизофрения на самом деле медленно проникает в его мозг, раз он по своей воле помог грязнокровке, да как — поцеловал ее! Не стал ли он слишком мягкотелым? Или всему виной был ее выбивающийся из общей массы образ? Сжал кулаки с такой силой, что костяшки захрустели. Словно ураган, бежал вперёд по коридору в поисках уединенного места. На пути ему попался домашний эльф, который при виде господина тут же склонился и носом коснулся пола. — Мне нужна бутылка огневиски. Сейчас! — рявкнул Драко, отчего тот дернулся и исчез по щелчку пальцев. Спустя три-четыре секунды он вернулся, держа в руках емкость с элитным алкоголем. — Спасибо, — уже немного мягче произнес Драко и пошёл вперёд, откупоривая горлышко на ходу. Четкий план уничтожить гриффиндорку стремительно рушился. Пытаясь перекрыть горьким огневиски ее вкус, Драко делал глоток за глотком, намеренно размазывая его по губам. Ему понравилось, черт возьми, ему понравилось! Все дальше удаляясь от шума подвыпивших гостей, он обнаружил в конце коридора небольшую комнатку, видимо предназначенную для слуг. Аскетичная обстановка спальни никак не напрягла. Он рухнул на небольшую односпальную кровать, затянутую серым поношенным покрывалом. Закрыл глаза и свесил руку с бутылкой, крепко зажатой в пальцах. Как бы Драко не пытался опустошить свою голову, мысли заполняли его разум. Он намеренно начал думать о девушке, с которой познакомился на приеме. Образ ее пышной груди тут же сменился аккуратным декольте Грейнджер. Стройные ноги под коротким платьем вытеснила ножка, элегантно обнажающаяся в глубоком разрезе пышного подола. Толстый слой яркой штукатурки рассыпался при виде нежного невесомого макияжа. Драко протяжно взвыл. Ему был ненавистен один вид Гермионы. Такой нежный и воздушный, такой потрясающий… Эмоции сопротивлялись в нем, словно это была битва не на жизнь, а насмерть. Он приподнялся на локтях и сделал большой глоток. Огневиски обжег горло и пищевод. Сделал еще, потом еще, пока бутылка не опустела наполовину. К черту! Драко вскочил с кровати и, небрежно кинув бутылку на стол, вышел из комнаты. К черту эту Грейнджер! Ему больше ни за что, ни при каких условиях нельзя было заходить дальше. Он понимал, что чем дальше будет идти, тем сильнее погрязнет в этом отвратительном ужасе. Нет, он должен был заставить себя еще сильнее возненавидеть Грейнджер и сделать вид, что ее не существует. Драко зашел в зал и осмотрелся. Увидел Оливию, подошел к ней, взял за руку и наклонился к уху: — Хочешь сбежать отсюда? — Конечно, — лукаво улыбнулась она и сама повела его к выходу. Стоило им немного отойти от зала, как Драко прижал ее к стене и впился в губы. Он целовал грязно, настойчиво с глухой, пошлой страстью. Особо не церемонясь, обхватил ее ягодицы. — Какой ты прыткий, — усмехнулась она, прервав поцелуй. — Пошли. Подвела его к одной из комнат и отворила дверь. Перед ними в центре стояла огромная кровать, занавешенная бордовым балдахином. Все ещё держа Драко за руку, подошла к постели и толкнула его на мягкое покрывало. Одним изящным движением спустила молнию на спине. Платье упало на пол. Оливия осталась в одном нижнем белье, дорогом и невероятно красивом. Грейнджер никогда не сможет позволить себе такое белье, — усмехнулся Драко. Черт, что? Опять это гриффиндорская сучка залезла в мою голову. Он притянул девушку к себе, ловким движением перевернулся и навис над ней. Почувствовав нахлынувшее возбуждение, сорвал бюстгальтер и, смочив слюной влагалище, вошел в нее. *** Простояв в оцепенении у полок больше двадцати минут, Гермиона наконец выглянула из-за стеллажей, чтобы убедиться, что в библиотеке никого не осталось. Расправила сбившийся в одну сторону подол. Как и в тот раз, поцелуй с Малфоем она задвинула на задворки своего сознания и заперла на три крепких замка. Возможно, когда-нибудь она вернется к этому воспоминанию, но сейчас ее волновал другой вопрос: что это были за мужчины, что именно они обсуждали и почему они говорили о ней. Ведь особой гостьей, без сомнения, была она. Гермиона не видела их лиц, но, кажется, запомнила голоса. И теперь нужно было отыскать этих мужчин среди присутствующих в большом зале. Не тратя больше времени на раздумья, решительно направилась на вечеринку. Ей было необходимо как можно быстрее найти Забини и передать ему все, что слышала. Гермиона вошла в зал. Вытянула шею и стала разыскивать Блейза взглядом в толпе. Обнаружив его, быстрым шагом подошла, ухватила за локоть и потянула в сторону. — Забини, мне нужно срочно тебе кое-что сказать. — Что случилось, Грейнджер? — весело проговорил он. — Я была в библиотеке, просматривала книги. Позже туда зашли двое мужчин, мне удалось спрятаться, и они меня не заметили. Они говорили какие-то странные вещи, — прошептала Гермиона. Забини нахмурился. Она пересказала ему все, что услышала. — Грейнджер, — оглядывая встревоженное лицо, он наклонился к ней, — сейчас твоя задача — взять себя в руки и сделать вид, что ничего не произошло. Не стоит привлекать излишнее к себе внимание своим обеспокоенным видом. Ты видела этих мужчин? — Нет, но я запомнила их голоса. — Отлично, значит, будем начеку. Как только что-нибудь заподозришь, сразу скажи мне. — Мисс Грейнджер, — пролился рядом тонкий мелодичный голос, — я слышала, что вы прекрасно поете, — миссис Забини указала рукой на черный рояль. — Окажите нам такую честь. Гермиона в недоумении уставилась на неё и отрицательно замотала головой.  — Прошу вас, Гермиона, мой сын с удовольствием будет вам аккомпанировать. Он чудесно играет на рояле. — Простите, я не могу. Блейз толкнул слегка ее в спину и прошептал на ухо: — Грейнджер, соглашайся. Мы должны усыпить их бдительность. Его аргумент показался ей весомым, и она сдержанно кивнула головой. — Замечательно, — захлопала Энная в ладоши, словно маленькая девочка. Блейз проводил Гермиону к роялю, сел на небольшой мягкий табурет и ловким грациозным движением рук откинул крышку. Гермиона встала около него и полушепотом предложила ему композицию, которую он, наверняка, знал. Забини утвердительно кивнул и коснулся клавиш. Тут же весь зал обволокла волшебная музыка: Блейз, казалось, не столько играл, сколько ласкал инструмент. Гермиона положила руку на твердую лакированную поверхность и, дождавшись нужной ноты, запела. Ее голос, кажется, поразил каждого вмиг оцепеневшего гостя. Он был настолько воздушным и изящным, что можно было почувствовать, как он наполняет грудь настоящей, неведомой никому магией. Мать еще в детстве Гермионы обнаружила ее хорошие вокальные данные и отвела в местный хор, где Грейнджер научилась владеть своим голосом. Мало кто знал из ее друзей и однокурсников, что она умеет петь: Гермиона искусно скрывала от всех свой талант. *** — Это было так... — восстанавливала дыхание Оливия, раскинувшись на кровати. Ее трусики были спущены до лодыжек, — жарко. Я бы сказала, яростно. Драко не смотрел на нее, застегивая пуговицы на рубашке. Ему хотелось поскорее убраться из этой душной комнаты, пропахшей запахом морского бриза. Аромат Оливии вызывал тошноту и резал глаза. — Увидимся в зале, — бросил он ей и вышел из комнаты, спиной чувствуя заинтересованный сверлящий взгляд. Передвигаясь по коридору, он с удивлением обнаружил, что не слышит гула и разговоров гостей. Вместо этого тишину мягко рассекала льющаяся музыка и восхитительный голос, поразительно знакомый, от которого Драко, кажется, забыл, как дышать. Он ускорил шаг. Ему было очень интересно узнать, что за девушка поет, словно вейла. В зале взгляд каждого гостя был прикован к источнику звука. Драко перевел глаза на рояль, за которым сидел Забини, а около него, прикрыв глаза, пела… — Грейнджер… — выдохнул он. Драко попытался собрать в кулак всю свою ненависть и ярость, но все они рассыпались под ударами вдохновленного изумления. Оно било прямо в его грудь, поднимая с глубин его погибшей души остатки былых теплых чувств, которые он намеренно разучился чувствовать еще давно. Он смотрел на плавно двигающиеся губы Гермионы, ловящие воздух. Ее пушистые ресницы дрожали от вибраций, проходящих по телу. *** Гермиона любила петь. Каждый раз она чувствовала, что взлетает с земли и оставляет все гнетущее позади. Она и небо. И больше ничего. И даже сейчас она полностью абстрагировалась от неприятной для нее толпы и отдалась во власть музыки. Стоило мелодии прерваться, как стены зала содрогнулись под тяжестью бурных аплодисментов. Гермиона распахнула глаза и тут же столкнулась со взглядом Драко, в котором плескалась трепетная нежность и плохо скрываемое восхищение. Но стоило ему обнаружить, что Грейнджер смотрит на него, как эмоции сменились надменным равнодушием и холодом. Он спешно развернулся и вышел из комнаты. Не придав этому значения, она обвела взглядом гостей, чувствуя, как с грохотом падает с небес обратно на землю. Умиротворение, эти минуты ласкавшее ее израненное сердце, вытеснила горечь и злость на саму себя. Как она вообще решилась на это: согласиться на вечер в кругу своих врагов. По правде сказать, ни одного из присутствующих, кроме Нарциссы, она не узнавала, но это никак не успокаивало ее гнетущие мысли о возможном количестве Пожирателей в этом особняке. Ей хотелось сбежать, скрыться от разглядывающих ее глаз, скинуть с себя это платье и залезть в любимые потертые джинсы. Она чувствовала здесь себя такой чужой и такой лишней. Резко схватив бокал с подноса, одним глотком опустошила его. Закашлялась от большого количества игристого и уперлась рукой в плечо Забини, по-прежнему сидевшего за роялем. — Когда мы уйдем отсюда? — негромко спросила она, когда отошла от короткого кашля. — Вечер же только начался, куда ты торопишься, Грейнджер? — Начался? Мы тут уже часа три, не меньше! — возмутилась она. — Вообще-то только час едва прошел, — Блейз указал на настенные часы. Гермиона закатила глаза. — Я думаю, через часа полтора отправимся домой. Ты соберись и будь внимательнее, — он встал около нее и подал бокал с шампанским. — Просишь быть внимательнее, а сам пытаешься напоить? — криво усмехнулась она. Блейз рассмеялся так громко, что половина зала непроизвольно обратила на пару внимание. — Не знаю, как ты, а я хочу расслабиться. И смотреть на твое вечно нахмуренное лицо я, если честно, уже задолбался. В зале вдруг стало так душно. — Мне нужно подышать воздухом. Где выход? Тут же под ногами появился домашний эльф и учтиво поклонился ей. — Торси проводит вас, миледи. Гермиона протянула ему руку в знак благодарности, но увидев ошеломленный взгляд домовика, отдернула ее. Прислужник проводил ее до балкона, который находился на втором этаже особняка. Протянул ей тёплую гостевую мантию и тут же исчез. Гермиона укуталась и ступила на каменный выступ. Глубоко вдохнула свежий холодный воздух и осмотрела окрестности дома. Аккуратно постриженные кустарники, рассредоточенные по всему периметру, цепляли пространство цепкими сухими пальцами. Скорее всего, летом они покрывались самыми удивительными цветами, отчего сад пылал буйством красок. Сейчас же перед Гермионой простиралась поникшая, готовившаяся ко сну растительность. Гермиона уперлась ладонями в ледяные железные поручни и посмотрела на небо, которое сегодня не скупилось на красоту. Мириады звезд мерцали и искрили, окружая яркий полумесяц. Вдруг боковым зрением она увидела движение под балконом. Опустила голову вниз и увидела до скрежета знакомую серебристую макушку. Отпрянув от перил, Гермиона вжалась в стену. Меньше всего сейчас хотелось быть обнаруженной, но и покидать наполненный свежестью вечер она не собиралась. Лучше терпеть насмешки Малфоя, чем то общество, от которого она только что сбежала. Переждав пару минут, вернулась к краю балкона и осторожно посмотрела вниз. — Твою мать, чертова ты Гермиона Грейнджер, — послышалось громкое шипение. Сердце ухнуло и упало в пятки. Она выпрямилась, чтобы достойно сдержать удар, ожидая оскорблений, но дальше ничего не последовало. Гермиона слегка перевалилась через перила и обнаружила, что Драко не смотрел на нее. По всей видимости, он даже не знал, что она стоит у него над головой. — Драко, — послышался встревоженный голос у выхода, — заходи внутрь, тут очень холодно. — Не нужно, мама. Не беспокойся, мне просто нужно немного подышать свежим воздухом. — Это все из-за нее, да? Я видела, как ты на нее смотрел, когда она пела. Гермиона тихо ахнула. При чем тут вообще она? Прервав молчание, Нарцисса продолжила: — Драко, милый... — С чего ты взяла, что мне вообще есть дело до какой-то гриффиндорской зубрилы? — перебил он мать. — Она прекрасна, сын, и это заметил сегодня каждый в зале, даже ты. — Этот разговор окончен, мама, — он поднял голову вверх и увидел Грейнджер, с нескрываемым удивлением наблюдавшую за их разговором. Криво усмехнувшись, зашел в дом. Ее сердце, лежавшее где-то в пятках, еще раз перевернулось. Он заметил ее, понял, что она подслушивала их беседу. Впившись пальцами в холодную сталь, стала ожидать Малфоя, который сейчас должен был ворваться в комнату и снова облить ее грязью, но не было слышно даже шагов. Устав от нервного ожидания, скинула мантию и направилась к выходу. Настроив себя воинственно, решила во что бы то ни стало провести этот вечер с пользой и уйти отсюда хоть с какими-то результатами. Ей еще предстояло выяснить, что за мужчины говорили о ней в библиотеке. Зал немного опустел, и дышать в нем стало легче. Гермиона коснулась волос пальцами и оглядела гостей. Около рояля стоял Малфой и со скучающим видом слушал воодушевленную чем-то Оливию. Он, по всей видимости, решил, что ее пустую болтовню можно потопить в хорошем огневиски, поэтому с завидным постоянством обновлял свой бокал. Его мать стояла неподалеку и была занята очень приятной для нее беседой с каким-то солидным мужчиной, изредка поглядывая на сына и его спутницу. Миссис Забини ворковала в окружении нескольких мужчин и женщин. Она что-то увлеченно рассказывала, иногда рассыпая по полу жемчужины своего звонкого смеха. В другом конце зала Блейз, деловито засунув руки в карманы брюк, разговаривал с двумя мужчинами. Гермиона прищурила глаза и направилась к нему. Может, эти люди и переговаривались тогда в библиотеке. Не замечая на себе холодный, сопровождающий взгляд, галантно ворвалась в беседу. — Мисс Грейнджер, какая честь, — кивнул ей один из мужчин. Гермиона сосредоточенно, но не подавая вида, вслушалась, — вы сегодня приятно поразили нас. Ваш голос — настоящее произведение искусства. Это он! Это его я слышала в библиотеке! — Благодарю, — учтиво кивнула в ответ, сжав кулаки за спиной. — Вы почтили нас не только превосходным пением, но и своим присутствием. Признаться, вы затмили сегодня всех девушек в зале, — окинул ее хищным взглядом второй человек. По телу словно прошелся высокий разряд тока. Это они: те люди, которых ей теперь стоило опасаться. — Вы позволите отнять от вашей приятной беседы моего друга? — она стиснула зубы и натянула самую фальшивую улыбку, на которую была способна. — Для вас, — мужчина схватил ее за запястье и, словно дикий зверь, посмотрел в глаза, — хоть весь мир, мисс Грейнджер. Надеюсь на скорую встречу, — многозначительно улыбнулся он. Она вырвала свою руку из его цепких пальцев и, дернув Забини за рукав, отправилась к выходу. Сердце бешено стучало, словно чувствуя надвигающуюся опасность. Гермиона вышла из зала и, с облегчением обнаружив, что в коридоре никого нет, прижалась спиной к стене. — Что случилось? — Блейз подошел к ней. — Это они! Те мужчины, с которыми ты беседовал. Это они, Блейз, они разговаривали в библиотеке, — Гермиона задыхалась от собственных эмоций. — Не может быть! Это давние друзья моей мамы, они постоянно навещают нас. Я знаю их с детства. Подожди, — он напряженно посмотрел на нее, — раз они постоянно ошиваются у нас в доме, значит им ничего не стоило подкладывать эти руны. И кстати, — он достал камешек из кармана, — я обнаружил еще один у себя в спальне около получаса назад. Гермиона схватила его и стала жадно вглядываться в символ. — Я его уже видела в одном из учебников, — она сдвинула брови, пытаясь вспомнить значение символа. Около минуты она судорожно перебирала в голове все страницы, прочитанные ей. — Вспомнила! Трансформация. Надвигающиеся изменения могут стать настолько радикальными, что придется поменять всю свою сущность, подстраиваясь под новый мир. Придется стать другим человеком, — она нервно сглотнула. — Я хочу убраться отсюда. Прямо сейчас! — грозно прикрикнула Гермиона. — Хорошо, хорошо. Торси, — щелкнул он пальцами, — подготовь карету. Мисс Грейнджер покидает особняк. — Ты… ты не поедешь? — возмущенно уставилась она на однокурсника. — Нет, мне нужно остаться еще на пару часов. Мать мне не простит раннего отбытия. Я отправлю с тобой Торси, он позаботится о тебе. *** Карета, мягко качаясь и ухая, передвигалась по ночной глади. Купол был все так же прозрачен, но только теперь вид не приводил в восторг, а чудовищно давил. Небо угрожающее висело над головой, звезды, словно мелкие жуки, злобно смотрели на Гермиону. Она остервенело кусала губы. — Мисс Грейнджер больше не стоит появляться в особняке Забини, — вдруг нарушил тишину домовик. Гермиона вопросительно взглянула на него. — В этом доме творятся плохие вещи, Торси переживает за юную миледи. — С чего вдруг эльф, который видит меня впервые, будет переживать за меня?  — Торси видит Гермиону Грейнджер не в первый раз, Торси знает Гермиону Грейнджер — ярую защитницу домашних эльфов, — гордо произнес он. — Это было так давно, — она задумчиво уставилась на свои пальцы, сгибая и разгибая их. — У хороших дел нет срока давности, мисс. Карета мягко толкнулась о землю, и Гермиона увидела башни замка, окутанные мраком. Она дома, она в безопасности. — Благодарю тебя, Торси, что проводил, — горячо сжала его маленькие ручки. — Будьте осторожны, мисс Грейнджер, — пожелал он на прощание и ловко прыгнул в карету. Та покачнулась и взвилась в воздух, следуя за величественным обликом ночи. Не позволяя холоду завладеть телом, Гермиона наложила на себя Согревающее заклятие и чары невидимости. Зябко осмотрелась. Казалось, что высокие стены Запретного леса надвигаются на нее, сужая пространство. Судорожно вздохнув, она, что есть сил, ринулась наверх, к школе. Никогда еще ей не было так спокойно в пустых тёмных коридорах. Восстанавливая дыхание, она тихо ступала по каменному полу босыми ногами, раскачивая босоножки в руке. Когда дошла до двери, ведущей на свой факультет, замешкалась. Ей нужно было как-то пройти внутрь незамеченной, но сделать это было невозможно. Пришлось бы снять чары невидимости и произнести пароль, и тогда все, кто есть в гостиной, застали бы ее в таком виде. Несколько минут она стояла у входа, кусая костяшки пальцев. Вдруг дверь отворилась. — Рон, сегодня такое красивое небо. Я так хочу его тебе показать, — Лаванда прижималась к парню. — Нужно было одеться потеплее. Сегодня холодно, — Уизли выглядел поникшим. Гермиона, уже не слушая их разговор, ловко протиснулась в узкий дверной проем и облегченно выдохнула. В гостиной сидели Гарри с Джинни. Он лежал на ее коленях — она гладила его взлохмаченные волосы. Гермиона бесшумно прошла мимо них и направилась в комнату. Тихо отворив дверь, проскользнула внутрь. Сняв с себя заклятие, яростно принялась стягивать платье. Затолкав его в коробку, она схватила чистую пижаму и направилась в душ. Опершись руками о небольшой столик, посмотрела на себя в зеркало. Ее прекрасное лицо, словно шрам, изуродовало сковавшее чувство страха и ужаса, которое, кажется, и не планировало отпускать. Гермиона схватила пальцами заколку и потянула, но та застряла в ее волосах. Дернула еще раз — никакого результата. Тогда она зажала заколку в ладонях и стала дергать ее, что есть силы. Казалось, она выплескивала на неё всю злость. Борясь с заколкой около минуты, Гермиона судорожно дышала. Остановившись, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Аккуратно ухватила гребень и, не торопясь, наконец сняла его. Распустила волосы, взглянула на своё отражение и, кисло усмехнувшись, зашла в душ. Теплая вода сильным напором словно хлестала по спине. Гермиона сидела на полу в душевой кабине, прижав к себе колени. Они в опасности, они снова в опасности. Им даже не удалось до конца оправиться от войны с Волдемортом, как тут же их затянуло в другое болото. Неужели Пожиратели смерти решили отомстить им за падение своего Лорда. Или же они хотели создать свой новый мир? Надвигающиеся изменения могут стать настолько радикальными, что придется поменять всю свою сущность, подстраиваясь под новый мир. Придется стать другим человеком — фраза, уже сказанная ей сегодня, стремительно пронеслась в голове. Конечно, они хотели захватить страну, поработить их. Но зачем им она? Почему они ни словом не обмолвились о Гарри, ведь это он ключевой персонаж, избранный. Это он победил Волдеморта. Она же не представляла никакой ценности для чистокровных волшебников, наоборот, она была той, от которой они всегда хотели избавиться, — грязнокровкой. Гермиона в очередной раз пожалела, что Блейз впутал ее во все это, и она согласилась. Зачем вообще ему вздумалось рассказывать мне про эти руны. У него ведь есть лучший друг, с которым он всем делится. Но она понимала, что Забини знал про ее острый ум, про находчивость и непоколебимую решимость добиваться желаемого. А ее страсть спасать всех вокруг, защищать и бороться стала главным аргументом для него. Гермиона заплакала. Она всегда была сильной. Никто и никогда не позволял ей хоть раз быть слабой и беззащитной. Никогда рядом не было крепкого плеча, за которым она могла бы спрятаться. Хотя бы ненадолго. Она всегда стояла в первых рядах готовая ринуться в бой. А ей так иногда хотелось побыть маленькой, хрупкой девочкой, которую бы оберегали и хранили, как самую важную ценность. Гермиона крепко обняла себя за плечи и разрыдалась сильнее. В ее жизни был только один человек, который всегда защищал ее. И это была она сама. *** Гермиона долго стояла у зеркала, обернувшись полотенцем, и размышляла. Ей стоило обо всем рассказать Гарри. Он должен был быть в курсе, потому что точно знал бы, что им делать дальше. Но Забини просил не вмешивать в это ее друзей. Да и, к тому же, не очень ей хотелось раскрывать, откуда она вообще об этом узнала. Она пошла на званый вечер к врагам, не сказав своим близким ни слова. Она предала их. Пусть и ради благого дела. И как бы они сейчас отреагировали на ее новости? Наверняка, накинулись бы на нее с упреками. Гермионе так не хотелось портить отношения с ними, поэтому она приняла решение нести этот груз на своих плечах до тех пор, пока это не будет угрожать их жизни. Высушив волосы взмахом палочки, надела пижаму и вышла из ванной. Джинни сидела на кровати и внимательно смотрела на Гермиону, как только та вошла. — Как прошел вечер, принцесса? — Неплохо, — Гермиона закусила губу в сомнении, — Джинни, мне нужно тебе кое-что рассказать. Только пообещай, что никто, даже Гарри не узнает об этом. — Смотря, о чем речь. — Джинни! Я серьезно. Пообещай! — Хорошо, обещаю. Рассказывай, подруга, — Уизли поерзала на кровати в нетерпении услышать новости. — Я сегодня была на приеме у … — Гермиона замешкалась, в воздухе повисла долгая пауза, — я была на приеме в особняке у Забини, — выпалила она. Как она и ожидала, у Джинни пропал дар речи. Широко распахнутыми от удивления глазами она смотрела на нее. — Вы… Вы встречаетесь? — тихо поинтересовалась она. — Что ты! Нет! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Мы же пишем совместный проект и… в общем, — она поджала губы, — Забини попросил меня о дружеском одолжении — поприсутствовать на званом вечере его матери. Я не хотела соглашаться, но дело в том, что Блейз находит у себя камешки с выцарапанными на них рунами. Их уже три, и все они с очень странными посланиями. Никто в его доме не знает, откуда они появляются. — Что за послания? — лицо Уизли все это время было очень серьезным. Гермиона перебрала в голове все значения. — Все рано или поздно приходит к завершению. Конец всегда есть начало чего-то нового, и изменения неизбежны. Они могут стать настолько радикальными, что придется поменять всю свою сущность, подстраиваясь под новый мир. — Джинни задумчиво закусила кончик пальца, осмысливая ее слова. — В особняке я посетила его фамильную библиотеку. И там случайно стала свидетелем приватного разговора. Двое мужчин говорили… — она перешла на шепот, — обо мне. Джинни смотрела на неё с ужасом. — Что они говорили? — ее голос дрожал. — О том, что скоро наступит благоприятное время, когда они смогут схватить меня. Но я не знаю, для чего. — Гермиона, ты же понимаешь, что мы просто обязаны сообщить об этом Гарри. — Нет! Нет, Джинни, ты обещала! — взмолилась она, — он возненавидит меня! И как я ещё не возненавидела себя сама? — За что? За то, что ты не удосужилась рассказать нам, что сблизилась со слизеринцами настолько, что посещаешь их вечеринки? Я же не возненавидела! Это твоя жизнь, Гермиона, но сейчас она в опасности, и мы просто не можем сидеть сложа руки. Я уверена, он поймет. Но знай одно — он тебя не бросит в беде. Подуется, может, немного и успокоится. Блейз ведь не Малфой, в конце концов. Она вдруг вспомнила про поцелуй с Драко. Кровь прилила к лицу. Гермиона быстро опустила подбородок, чтобы подруга не заметила постыдный румянец. — Хорошо. Я согласна. Расскажем все Гарри, но только завтра. А сейчас я смертельно устала, — девушка демонстративно зевнула и забралась под одеяло. Но Гермионе спокойный сон сегодня и не светил.