Змеиная пропасть

— Грейнджер, может, ты объяснишь мне, что здесь происходит? — Блейз, подбираясь почти вплотную, пытливо смотрел на Гермиону. — Подожди, я сейчас, — она приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Обнаружив, что никого нет, юркнула в узкую щель и глубоко вдохнула, пытаясь подавить нарастающий страх. С удовольствием обнаружила, что действие Успокаивающего зелья еще не закончилось. — Грейнджер, — шикнул Забини, — ты куда? — Жди здесь и прикрой меня. Я должна выяснить кое-что, — она побежала вперед, и темный коридор тут же проглотил ее. — Что ты опять задумала? Гермиона бежала по замку. Прислушивалась к почти мертвой тишине, пытаясь услышать хоть какой-то звук. Тихо прокралась на второй этаж и стала оглядывать каждую комнату. Прислонялась к двери ухом, чтобы убедиться, что в ней пусто. Гермиона не знала, как выглядит спальня Нарциссы, поэтому на пороге окидывала оценивающим взглядом все пространство, надеясь отыскать какие-то следы ее присутствия: личные вещи, одежду, косметику. Озираясь по сторонам, подошла уже к пятой подряд двери и неслышно отворила ее. Просторные апартаменты были украшены теплым зеленым убранством. На широкой кровати, стоявшей почти у окна, лежало аккуратно разложенное черное платье. У прикроватного столика стояла высокая ваза, наполненная свежими цветами. Воздух в комнате благоухал тонким ароматом белых роз и гортензий. На небольшом трюмо с зеркалом стояли баночки с разным содержимым, которые, по всей видимости, женщина использовала для ухода за кожей. Гермиона выглянула в коридор и, убедившись, что поблизости никого нет, тихо затворила за собой дверь. Наложила запирающее заклятие и тут же бросилась к тумбочке. Дернула верхний ящик, но тот был закрыт.  — Алохомора, — негромко произнесла заклинание Гермиона, но ящик не открылся. Гермиона дернула второй, но он тоже был заперт заклятием, и она не могла понять, каким. Перешла к третьему ящику и к своей радости легко выдвинула его. Внутри лежали большие свитки и книги для личного чтения. Она стала разворачивать свитки, но обнаружила там лишь рисунки. Аккуратно разложив все так же, как было до нее, недовольно захлопнула ящик. Ничего. Гермиона оглядела всю комнату в поисках чего-нибудь запрещенного, но все, вопреки ее ожиданиям, выглядело обычным: таким, как и должно было быть. Раздраженно прикусила губу и направилась к высокому шкафу. Аккуратно сложенная и развешенная одежда не вызывала никаких подозрений. Гермиона раздвинула некоторые вешалки с платьями и осмотрела внутреннюю стенку в поисках потайного хода или какого-нибудь маленького рычажка. Тоже ничего. Она обыскала каждый уголок, каждый сантиметр, но ничего не обнаружила. Кажется, прошло уже больше пятнадцати минут. Пора было возвращаться, пока не обнаружили ее и без того долгого отсутствия. Она подошла к двери и уткнулась лбом в прохладное дерево, облегченно выдохнув. Она ничего не нашла. Скорее всего, Нарцисса была не виновна, как она и думала. Гермиона бросила косой взгляд через плечо, который упал на хозяйскую постель. Она не проверила кровать! Бросилась к ней, задернула касающееся пола покрывало, опустилась на колени и заглянула внутрь. — Боже... — прошептала и вытащила небольшую металлическую шкатулку. Откинула крышку и, тут же отбросив ящик, отползла назад. Нет, нет! Этого не может быть! Это слишком очевидно… Почему она хранит это здесь? Неужели Нарцисса надеется, что в ее комнату не зайдет никто посторонний? Почему она не спрятала эти улики в надежное место или хотя бы не заколдовала их от чужих глаз? Гермиона приблизилась к подножию постели и еще раз заглянула внутрь шкатулки. Внутри были небольшие серые камешки. Те же, что приносил ей Блейз, только теперь на них не было никаких символов. Она осторожно коснулась холодного камня. Ничего не почувствовав, ухватила его пальцами и поднесла палочку. Произнесла Диагностирующее заклинание, но не обнаружила никаких следов магии. Вдруг она услышала громкий голос, приближающийся к комнате. Судорожно дыша, закрыла ящик и затолкнула обратно под кровать. Быстрым движением палочки сняла Запирающие чары и нанесла на себя заклятие Невидимости. Уже через секунду дверь распахнулась, и Нарцисса широким шагом направилась к своей кровати. Она была в ярости. Никогда Гермиона не видела ее такой. Бледная кожа покрылась темными багровыми пятнами, а глаза потемнели и сверкали ярким пламенем. — Драко! Я больше не хочу говорить об этой девчонке! Я все сказала! Ты никогда, слышишь, никогда не женишься на ней! — она резким взмахом палочки отворила первый ящик прикроватной тумбочки и достала небольшой конверт. — Мне надоело, что ты решаешь все за меня! — Малфой повысил на нее свой голос, отчего Нарцисса дернула плечами. — Ты захотела, чтобы я вернулся в Хогвартс, несмотря на то, что я был против, — пожалуйста! Сколько всего я был вынужден делать по твоей прихоти, но это уже слишком! — Оливия Элдридж — прекрасная девушка из приличной семьи! — Приличной? — прервал ее Малфой и разразился злобным хохотом. — Очнись! На приеме у Забини она отдалась мне в первые минуты после нашего знакомства. Неприятное ощущение протиснулось в грудь Гермионы и царапнуло изнутри. — О чем ты говоришь? Я не верю тебе, — Нарцисса сжала губы и беспомощно осмотрела лицо сына. — Она и у нас дома пыталась соблазнить меня, — криво усмехнулся Драко. — Вы занимались этим у нас дома? Гермиона судорожно сглотнула, пытаясь сдержать мучительное чувство, разрастающееся в груди. — Нет, меня не привлекают девушки, которые прыгают в постель с первым встречным. — Гермиона облегченно выдохнула и тут же разозлилась за это на саму себя. — Мама, ты серьезно думаешь, что она лучший для меня вариант? — Знаешь, Драко, ты прав, — Нарцисса обессиленно села на край кровати, — прости, я не должна решать семейные проблемы, жертвуя тобой. Но и позволить тебе жениться на этой девушке я не могу. Малфои всю свою жизнь чтили чистую кровь и проносили это сквозь поколения. Если отец узнает, он будет в ярости. — Успокойся, мама, я не собираюсь жениться на ней. Это было небольшое для тебя представление, чтобы ты, наконец, оставила попытки свести меня с Оливией. Нарцисса громко выдохнула и опустила голову. — Слава богу, ты так меня напугал. Драко, в этой семье теперь ты мужчина, и на твоих плечах лежит вся ответственность. Ты должен продолжать свой род. Должен продолжать его, соблюдая многовековые традиции, понимаешь? Эта девушка... маггловского происхождения. Она не подходит тебе, — она поджала губы, — даже несмотря на то, что она тебе нравится. — С чего ты взяла, что она мне нравится? — Малфой не сводил с матери пытливого взгляда, прищурив глаза. — Я вижу. Чувствую эту тонкую нить, связывающую вас. И она испытывает к тебе те же чувства, что и ты. — Ты права. Ненависть и отвращение — вот те чувства, которые мы испытываем друг к другу уже на протяжении многих лет, — кривая ухмылка поползла по его лицу. — Не обманывай себя, сынок. Только по тому, как вы смотрите друг на друга, можно понять ваши настоящие эмоции. Я прошу тебя, Драко. Я знаю, что с моей стороны это будет очень жестоко по отношению к тебе, но я не могу иначе. Пожалуйста, не дай этим чувствам развиться в себе. И больше не приводи эту девушку в наш дом. Все это время Гермиона не сводила глаз с Малфоя, цепляясь за каждую эмоцию, появлявшуюся на его лице. Сейчас, когда он думал, что она не видит его, не скрывал их под привычной маской равнодушия. Она видела, как поддергивается огонь в его глазах при каждом упоминании о ней. Это был не тот огонь ненависти, с которым она обычно сталкивалась. Это было пламя зарождающихся чувств, совершенно противоположных отвращению и злости. — Хорошо, мама. Я сделаю так, как ты просишь, — сдался он и сел рядом с ней. — Прости меня, Драко, но мы не можем иначе, — она припала губами к его рукам и покрыла их мокрым от слез поцелуем. — Прости. Гермиона почувствовала стыд от того, что лицезрела настолько интимную картину. Эта любовь матери и сына должна была оставаться только между ними двумя. То, каким Драко был с Нарциссой, поражало ее: нежный, чуткий, настоящий. Любящий?! Гермиона отвернулась к стене и стала терпеливо выжидать, когда они покинут комнату. — Что это? — с интересом спросил Малфой. — Это письмо от твоего отца. Гермиона обернулась и ошеломленно уставилась на них. — Что? Это шутка? — он пробежал нервным взглядом по бумаге и посмотрел на Нарциссу. — Из Азкабана невозможно отправить письмо. — Оно не из Азкабана, — негромко проговорила она. Что? Гермиона вжала пальцы в губы, пытаясь подавить вырывающийся возглас. — То есть как? Отец сейчас не в Азкабане? — его тихий тревожный тон задрожал на связках. — Он написал тебе это письмо перед своим заключением. — Что там? — Малфой начал открывать конверт, но Нарцисса, остановила его, положив свою ладонь на его руку. — Я не знаю. Но прочитай его один в своей комнате, когда гости покинут наш дом. — Хорошо, — он сложил конверт и убрал в карман. Вдруг Малфой резко и глубоко втянул воздух. Резко обернулся и посмотрел на то место, где она стояла. Сердце пропустило удар. Боясь пошевелиться, она почти не дышала, наблюдая за Малфоем. — Что там, Драко? — Нарцисса не понимающе посмотрела на него. — Ничего. Кажется, показалось. — Нам нужно идти. Нехорошо заставлять людей так долго ждать, — Нарцисса встала и направилась к выходу. Малфой сидел неподвижно на кровати, сверля напряженным взглядом стену, около которой жалась Гермиона. — Ты же не собираешься оставаться в моей комнате?! — Нарцисса обернулась и вскинула брови. Он встал с кровати и пошел к двери. Когда они вышли за дверь, Гермиона облегченно выдохнула и вдавила лопатки в холодную стену. Он ее обнаружил. Учуял аромат ее духов. Черт черт черт Постояв еще пару минут, покинула спальню вслед за хозяевами. Понятно, почему Нарцисса так стремилась разорвать только зарождающуюся связь между ней и Драко. Не только из-за страха запятнать репутацию семьи или смешать кровь. Нет, не только это было причиной. Она переживала за сына, потому что видела, как меняется его отношение к Гермионе, которая сейчас была для нее либо расходным материалом, либо способом для уничтожения врага. И Нарцисса понимала, как сильно Малфой будет страдать, если привяжется к ней. Он никогда не смог бы простить матери, если бы с Гермионой что-то случилось. Поэтому она хотела отрезать все пути, ведущие его к ней. Гермиона спустилась на первый этаж. Кралась, словно кошка, опасаясь быть обнаруженной. Около входа в зал сняла чары Невидимости и схватилась за ручку. — Почему ты бродишь в одиночестве по замку? — за спиной раздался холодный голос. — Я искала уборную, но у вас тут легче заблудиться, — Гермиона пыталась унять дрожь в голосе. — Что ты делала в спальне моей матери? — Малфой подошел к ней ближе, скрестив руки на груди. Прищурив глаза, наблюдал за тем, как она старательно скрывала эмоции на своем лице. — Что? Что за бред? — Гермиона хотела выглядеть спокойной, но страх подобно уродливому шраму исказил ее кожу. — Я узнал тебя, — он выдержал паузу, — по твоему запаху. — Что? Боже... — она демонстративно рассмеялась, — только не говори, что мой запах преследует тебя. Ты сейчас сам себя компрометируешь, Малфой. Скажи еще, что влюбился, — кривая ухмылка нервно поддернула уголок ее губ вверх. Он притянул Гермиону к себе и склонился к ее лицу так, что кончики их носов соприкоснулись. — Не нужно делать из меня дурака. Я могу прямо сейчас залезть в твою голову и увидеть все сам. Либо же, — он отпустил ее и выпрямился, окинув надменным взглядом, — ты сама мне во всем признаешься. — Ты не посмеешь, — зашипела она. — Уверена? — Малфой выгнул бровь, усмехаясь над ее напускной храбростью. — Что вы здесь делаете? — Забини выглянул из-за приоткрытой двери, — Грейнджер, собирайся, мы уходим. Она силой оттолкнула плечом Драко и прошла в зал. — Миссис Малфой, благодарю вас за теплый прием. Надеюсь, мне больше никогда не придется появляться здесь, — она кивнула ей головой и покинула комнату. — Что? — замешкался Забини, нервно улыбаясь. — Простите ее, она немного не в себе сегодня. *** Гермиона схватила свое пальто с вешалки и выбежала из дома. Стремительно удалялась от замка, словно он был охвачен огнем. Сердце стучало, пропуская удар за ударом. Холод горел на ее коже жарким пламенем, волнистые пряди, выбившиеся из аккуратной прически, хлестали по лицу. Она хотела как можно скорее убраться отсюда, вернуться в родной и теплый Хогвартс, где можно было укрыться от всех врагов. Нарцисса подстроила всю эту историю с рунами, запугивала ее, но чего она добивалась? Малфой, судя по всему, не был посвящен во все ее темные дела. Хотя откуда она могла знать наверняка. Может, все это представление с признаниями и поцелуями было запланировано заранее, чтобы обнажить ее слабое место и ударить по нему в нужный момент. Мысль о том, что все эмоции Малфоя были не настоящими, стали стучать внутри головы, отзываясь глухой болью. Гермиона ненавидела себя все больше. Она никогда не давала эмоциям взять верх над собой, но сейчас обида захлестнула ее, выдавливая все нутро наружу. Вспомнив, как Драко ласкал ее обнаженное тело, громко зарычала. Он издевался, играл с ней, пока она стонала под его руками. Сволочь! Но теперь она все знала и не могла позволить никому сломить себя. Ни Малфоям, ни Пожирателям смерти, никому на этом свете. Она справится со всем этим дерьмом, даже если в одиночку, но справится. — Грейнджер, ты куда так рванула? — Забини бежал за ней, сбивчиво дыша. — Да стой ты! — он крикнул, но она не остановилась и даже не обернулась. — Гермиона, твою мать! Она вдруг споткнулась и рухнула на обмерзшую траву. Уперлась ладонями в промерзшую землю. — Ты знал? — она, все еще лежа на траве, посмотрела на него через плечо. — Что знал? — он схватил ее под локоть, чтобы помочь встать. Гермиона отдернула его руку, приподнялась и села, поджав под себя ноги. — Признавайся, ты знал? Вы лучшие друзья, Малфой тебя во все посвящает! Ты знал, Забини? Отвечай! — она закричала так громко, что связки тут же надорвались, и она захрипела, — знал? — Да что знал? Ты сначала объясни! — Блейз сел рядом с ней. — Ты знал, что это Нарцисса отправляла тебе руны? Это она, — Гермиона зарылась пальцами в спутавшиеся от ветра волосы, — она и ее обожаемый сыночек. — Что? Но как? Откуда ты знаешь это? — пораженный новостью Забини растерянно бегал глазами по ее лицу. — Я нашла под ее кроватью шкатулку с точно такими же камнями, которые ты мне показывал. Один в один, но только без символов. Видимо, она наносила их перед тем, как передать тебе. — Грейнджер, но это слишком очевидно, она бы не стала подставлять себя, пряча камни под своей постелью. — Я тоже подумала об этом, но она сама говорила, что в ее доме почти не бывает гостей. И, к тому же, никто, кроме Люциуса не имеет права входить в ее комнату, а он в Азкабане, — холод сковал ее ноги. — И что нам теперь делать? — он обессиленно выдохнул. — Я не знаю, но сейчас я хочу как можно скорее убраться отсюда. Блейз взял ее за запястье, она кивнула, и громкий щелчок тут же прорезал тугой воздух. *** Малфой захлопнул дверь в свою комнату и рухнул на огромную кровать. Закинул руки за голову и бродил невидящим взглядом по потолку. Может, Гермиона оказалась права, и ему действительно почудился ее запах. Нет. Он тряхнул головой, чтобы поставить все свои мысли на место. Ему не показалось: она на самом деле была в спальне его матери. Ее тонкий аромат отчетливо выделялся среди богатого благоухания садовых цветов. Но что она делала там? Может, она бродила по коридорам и, услышав их голоса, растерялась и спряталась в первой попавшейся комнате? Нет, она бы не стала прятаться, это же Грейнджер. Но что тогда? Что она искала? Он стиснул зубы. Он обязательно разберется с ней в школе. Поймает и залезет в ее голову — выяснит, что на самом деле она задумала. Нервно прошелся ладонями по бедрам и пальцами случайно через ткань задел бумагу, которая тут же зашелестела. Драко резко сел и вытащил сложенное письмо из кармана. Разорвал конверт и достал пергамент. Блуждая глазами по косым, написанным в спешке строчкам, только сильнее сжимал губы. Драко! Сегодня мой последний день пребывания в доме, а я так и не нашел в себе силы поговорить с тобой. Наступил конец, к которому мы не были готовы. Разве вообще кто-то когда-нибудь бывает по-настоящему готов к такому? Конец ведь всегда наступает неожиданно. Послушай, сын, в своей жизни я принимал очень много неправильных решений, которые привели к тому, что мы сейчас имеем. Но не это беспокоит меня. Помнишь, когда ты был маленьким, я отчитал тебя за то, что ты заигрался дольше обычного. Я так рвался к тому, чтобы ты уделял много времени учебе, поэтому злился на тебя за то, что ты хотел быть обычным ребенком. Я не позволял тебе этого, не позволял проявлять эмоции, обнажать свои слабости. Я придирался, делал замечания, стыдил тебя перед другими. Я не могу сказать, что не любил тебя, но я всегда ожидал от тебя слишком многого. Я ставил тебя на один уровень со взрослыми и, когда ты не мог оправдать мои завышенные ожидания, выходил из себя. Я взращивал в тебе свои амбиции, потому что ты должен был быть идеальным сыном идеального отца (как иронично) — достойным продолжателем рода Малфоев. Но сейчас я понимаю, что все это не больше, чем пыль из-под ботинок. Прости меня за то, что я не дал тебе той любви, которую ты заслуживаешь. Прости, что позволил обстоятельствам взять над собой верх и подверг тебя и твою мать такой опасности. Прости, что не позволял тебе быть настоящим, заставлял скрывать свои истинные эмоции под толстой маской хладнокровия. Всю свою жизнь я закрывался от других людей. Отец научил меня этому: нельзя позволять кому-то видеть твои слабости, чтобы они не могли тебя сломать. Но сейчас я понимаю, что наши любимые и близкие люди не заслуживают этого. Если в твоей жизни появится хоть один человек, которому ты захочешь открыться, сделай это, сын! Драко, я знаю, что все свое детство ты стремился быть таким, как я. Надеюсь, что сейчас это желание покинуло тебя. Я не хочу для тебя такой участи: не хочу, чтобы ты становился похожим на меня. Ты не такой, как я, сын. Ты лучше! И всегда помни об этом, если вдруг решишь пойти по моему пути. И помни, что самая дорогая ценность в нашей жизни — семья. Оберегай ее. Оберегай свою мать. Кроме тебя ее больше некому защитить. Я люблю тебя, сын. Твой отец, Люциус Малфой. Драко сжал бумагу и со злостью откинул на край кровати. Что это за вынужденный порыв раскаяния? Все свое детство он подвергался давлению со стороны отца: ты должен быть лучше всех, ты должен быть достойным носителем своей фамилии. Ты должендолжендолжен Бесконечное должен, и ничего взамен. Быть похожим на отца он перехотел еще в подростковом возрасте, когда стал понимать, к чему ведут идеалы, которым Люциус поклонялся. Слепая вера в чужое покровительство сыграла с ним плохую шутку. Драко же не верил ни в кого, кроме себя. И сейчас, когда все полетело в пропасть, его отец вдруг осознал, что, оказывается, вся его жизнь — сплошная лживая дрянь. Это выглядело удручающе смешно, если бы не было так грустно. Как жаль, что понимание порой приходило к людям так поздно. Слишком поздно. Драко запустил пальцы в волосы. Как бы сильно он не хотел отличаться от отца, он как никогда был похож на него. Надменность, высокомерие, амбициозность, равнодушие, чувство превосходства над другими — все это дышало в нем с самого рождения. Люциус настолько старательно взращивал в сыне эти качества, что вывести их из крови было равносильно смерти. Все эти черты впечатались в характер Драко, обросли вокруг каждого его органа и проникли в каждую гребаную клетку его тела. Это было его сущностью, и Малфой ничего не мог с этим поделать. То, что отец просил за это прощения, сейчас не имело абсолютно никакого смысла. Какой толк от этих слов, когда уже ничего нельзя было изменить. Но в глубине души он метался от этих извинений, мучительно выворачивая себя наружу. Ему всегда не хватало отцовской любви, не хватало слов одобрения вместо постоянных упреков, не хватало тепла в холодных и беспристрастных глазах. Ему вдруг стало так жаль ребенка, которого он давно похоронил в бездне своей души, что ярость мигом захлестнула его. К черту жалость. Не будь слабаком, Драко — и снова мысли прозвучали в его голове голосом отца. Он вскочил с кровати и перевернул тумбочку, стоявшую около нее. — Эрил! — его крик, кажется, сотряс каждый уголок особняка. Эльфийка тут же появилась около него и низко поклонилась. — Огневиски! Немедленно! — Хозяин в последнее время много пьет, — обеспокоенно прошептала она. — Твоего мнения никто не спрашивал! Живо! — Эрил вжала голову в плечи и исчезла из комнаты, вернувшись уже через пару секунд с закрытой бутылкой. Драко выхватил алкоголь из ее рук, откупорил пробку зубами и опрокинул содержимое в рот. — Оставь меня одного, — упал обратно на кровать. Эльфийка жалобно посмотрела на опрокинутую тумбочку и аппарировала из спальни. К черту все это дерьмо Он подумает обо всем завтра. А сейчас ему жизненно необходимо было напиться до беспамятства. *** Больше всего Гермиона хотела спрятаться от всех на свете. Она в растерянности стояла посреди коридора, и не знала, куда ей податься. От мысли вернуться в свою спальню тошнило. Блейз, терпеливо выслушав все ругательства, на которые она была способна, ретировал в свое Подземелье. Гермиона зашла в ближайший пустой кабинет и опустилась на край парты. Захотелось остаться здесь навсегда. Соскочила на пол. Свела две парты вместе, нанесла на себя Согревающее заклятие и свернулась калачиком на столе. Твердое дерево впилось в ее косточки, но Грейнджер терпеливо сжала зубы и закрыла глаза. Она похоронит себя в стенах этого кабинета. Закрыла глаза и провалилась в сон. *** Гермиона стояла посреди неизвестной ей комнаты и прикрывала обнаженную грудь руками. На ней была одна школьная юбка. Вдруг она почувствовала, как крепкие руки обвили тонкую талию. Горячее дыхание обожгло шею, и она инстинктивно запрокинула голову и закатила глаза. Малфой скользил по коже напряженным языком, оставляя влажную дорожку. Осторожно опустил ее руки, закрывающие грудь, и сжал ее в своих горячих ладонях. Драко развернул Гермиону к себе и накрыл ее губы своими. Гермиона пыталась дышать, но возбуждение будто перекрывало доступ к кислороду. Не разнимая губ, он подвел ее к кровати и, придерживая спину, опустил на мягкое покрывало. Отпрянув от ее губ, быстро, но плавно опустился к груди и лизнул сосок,. Гермиона выгнулась и застонала. Малфой ласкал ее соски и сжимал нежную кожу на бедрах. Игриво постукивая, довел пальцы до трусиков и, отодвинув ткань в сторону, провел пальцем вдоль мокрых половых губ. Нащупав чувствительный бугорок, он ущипнул его двумя пальцами и принялся теребить, отчего Грейнджер протяжно застонала. — Драко… — она рвано дышала. Оба одновременно проснулись, томно шепча имя друг друга в холодной пустоте. Гермиона — в темном кабинете. Драко — в своей комнате. *** Гермиона опустила руку и провела пальцами по измокшей ткани своего белья. Вздрогнула. Бросила взгляд на наручные часы: половина третьего. Преодолевая желание снова и снова прокручивать в голове сон, опустилась на пол, полная решимости вернуться в свою спальню. Тело изнывало и болело от возбуждения и твердой поверхности, на которой она проспала больше трех часов. Тихо приоткрыла дверь в комнату и на цыпочках прокралась к своей кровати. Скинув всю одежду, легла на мягкий матрас и облегченно вздохнула. Тепло и нега тут же окутали все тело. Гермиона посмотрела на соседок в надежде, что никто не обнаружил ее позднего возвращения. Убедившись, что они спят, откинулась на подушку и прикрыла глаза. Сейчас ей как никогда следовало остерегаться Малфоев. Она уже давно приняла решение избегать Драко, так какого черта он являлся к ней во сне, да еще таким наглым образом. Она не могла испытывать от этого удовольствие, она ненавидела его всем сердцем. Почему? Почему он снова и снова нарушал ее сновидения, врывался, сводил ее с ума, заставлял шептать свое имя. Боже, как же сильно она его ненавидит. И, кажется, эта ненависть стала своеобразной зависимостью. Гермиона нуждалась в ней, цеплялась за нее, как за последний шанс на спасение. Она дышала этим чувством, напитывалась, жила им. И больше всего на свете боялась, что эта ненависть доведет ее до привязанности. Ненормальной. Больной. Но привязанности. *** Драко метался по Хогвартсу, пересекая коридор за коридором. Он искал Грейнджер. Ему так и не удалось выяснить, что она делала в комнате его матери. Сегодня, как назло, у них не было ни одной совместной пары с гриффиндорцами. И если раньше его бы это только обрадовало, то сегодня бесконечно злило. Драко объяснял это тем, что ему было необходимо вытрясти из Гермионы всю правду, но, на самом деле, ему безумно не хватало ее присутствия, запаха, глаз, которые она постоянно прятала от него. Он скучал. Но признаться себе в этом для него было равносильно пытке. Ее не было нигде: ни в библиотеке, ни в Большом зале. Проверять гостиную Гриффиндора он посчитал ниже своего достоинства. Меря очередной коридор широкими шагами, он вдруг втянул едва ощутимый знакомый запах. Резко остановился. Огляделся. Заметил узкую щель в дверном проеме пустого темного кабинета, из которого сочился ее аромат. Подошел ближе к аудитории, и отчетливое благоухание защекотало в носу. Приоткрыл дверь и увидел Гермиону. Ее голова лежала на сложенных на парте руках. Приблизился к ней. Она тихо дышала, сомкнув глаза. Она, что, спит? Здесь, в холодной аудитории? Опустился на колени и придвинулся к ее лицу так близко, что почувствовал теплое дыхание. Закрыл глаза и глубоко вдохнул. Поддавшись желанию, он припал к ее приоткрытым, блестевшим от влаги губам. — Драко... — прошептала она ему в рот. Он резко отпрянул и прищурился. Вгляделся в лицо. Она по-прежнему спала. Пальцами дотронулся до ее щеки и мягко провел ими до линии подбородка. Опустился к шее. Тонкая вена пульсировала под его прикосновениями. — Грейнджер, — выдохнул он ее имя, не отрывая взгляда от нежной кожи. — Драко, — она ухватила его пальцы и поднесла к раскрытым губам. Вдруг раскрыла глаза и испуганно посмотрела на него. — Малфой? — выпрямилась и вскочила со стула. — Что ты делаешь? — Нет, что ты делаешь? — он криво усмехнулся. — Шепчешь мое имя во сне. — Что? Я... — ее лицо мгновенно залилось краской и стало пунцовым. — И еще меня обвиняешь в том, что я влюбился. А сама, — он с неприкрытым удовольствием наблюдал за тем, как сильно она смущалась своих же ощущений. — Не неси чушь! Я не ответственна за больное воображение своего мозга. Мы не можем контролировать свои сны, — огрызнулась она. — Я даже отсюда чувствую, какая ты мокрая, Грейнджер. — Что? Ты чертов извращенец, — прошипела Гермиона. Он сделал шаг в ее сторону. — Не смей приближаться ко мне! Я тебя уже предупреждала, — выхватила палочку и направила в его сторону. Но Драко, не обращая внимания на ее угрозы, подошел так близко, что палочка уперлась в его грудь. Древко завибрировало в дрожащих пальцах. — Чего ты боишься, Грейнджер? — он спросил тихо и вкрадчиво. — Тебя, — ее хриплый голос дрожал. — Я не собираюсь причинять тебе боль, — он осторожно отодвинул палочку в сторону и приблизился вплотную. — От тебя стоит ожидать чего угодно, — испуганно она изучала его глаза. — Например? — он мягко завел пальцы в ее волосы и обхватил ими затылок. — Ты Пожиратель смерти, и это говорит само за себя, — она слегка прикрыла глаза. — И ты думаешь, что я пытаюсь тебя совратить, чтобы потом уничтожить? — он криво усмехнулся и приблизился к ее губам. — Да, я так думаю. И я устала от твоих игр, Малфой, — Гермиона обессиленно выдохнула ему в рот. — А что, если я не играю? — он закрыл глаза и сжал губы, борясь с желанием поцеловать ее. — Ты не можешь по-другому, потому что у тебя вместо сердца большой булыжник. Ты не способен что-то чувствовать, — ее уверенность и самообладание в голосе трещали по швам. Драко знал, еще чуть-чуть и она сама припадет к его губам. Они стояли, прикрыв глаза и прижавшись телами. Драко не понимал, куда делась вся ненависть, которая была главной опорой в их натянутых отношениях. Весь мир бешено крутился вокруг, пока они не двигались. Малфой, едва касаясь, провел кончиком носа по ее щеке и положил руку на талию. — Малфой, отпусти меня, — она жалобно прошептала, — пожалуйста. Зачем? Он не мог. Не сейчас. Никогда. Она слишком близко, чтобы снова уйти. — Я не хочу, — он сильнее сжал пальцы на ее пояснице. — Я хочу, — она отодвинулась от него, — пожалуйста, — прошептала она так тихо, что его кожа покрылась дрожью. Гулко выдохнув, разжал пальцы и отступил в глубь класса, наблюдая, как Гермиона, не поднимая на него глаза, выходит из кабинета.