Мини истории с Бантанами. Слэш

— У тебя есть гитара, хен. Аккуратно замечает Чонгук, проходя в небольшую студию Юнги. Он тут впервые, кажется, с тех пор как они начали встречаться. Не то, чтобы младший рвался посмотреть на уютный рабочий кабинет своего парня, просто… Просто ему очень хотелось, а старший разрешил. Привел сюда, когда уже полностью привык к вечно шебутному хвостику рядом, что так и норовит прыгнуть на него со спины с крепкими объятьями. — М, да. Я играл когда-то. Чон хмурится, смотря за тем, как Мин перебрасывается с темы на тему, чувствуя себя немного неуютно. Младший присаживается на диванчик, складывая руки на коленочки, и смотрит за мечущимися из стороны в сторону глазами. Он осматривается, стараясь так сильно не мешать любимому, пока тот что-то делает возле стола, усыпанного различной аппаратурой и стойками с оборудованием. По потолку приятно тянется неоновая лента, светящаяся мягким голубым с бирюзовым оттенком. Старший стоит в нескольких метрах, неуверенно теребя рукава длинной кофты, и с такого ракурса не скажешь, что он сам позвал сюда своего парня. Не скажешь, что он самый грозный на курсе и от одного его взгляда холодок бежит по коже. Сейчас он похож на потерянного котенка, ищущего и нуждающегося в тепле. — Все хорошо, хен? — Чонгук хлопает по материалу дивана, намекая сесть рядышком, и Мин идет, громко плюхаясь. Младший сразу тянет к нему свои руки, немного кряхтя пересаживается на его колени, раскладывая бедра по разным сторонам от его ног. Юнги по наитию обнимает хрупкий стан своего мальчика, зарываясь прохладным носом в крепкую грудь, и тяжело дышит, словно его вот-вот накроет паническая атака. Чонгук молчит, тихонько так только улыбается, любовно и нежно, что внутри старшего все оттаивает и превращается в ручей по весне. Аккуратные пальчики находят свой домик в слегка жестковатых волосах Мина, мягко поглаживая напряженную голову, пока Юнги сопит ему в шею, удобное устроив голову прямо под чужим подбородком. — Я не брал гитару в руки, кажется, два года после того, как он ушел, — шепчет Юнги, опаляя кожу горячими волнами. — Ему так сильно нравилась моя игра, а потом я потерял желание творить на ней. Даже в не прикасался, представляешь? Чонгук кивает, оставляя крошечные поцелуи на чужой макушке, давая Юнги волю выпустить все свои эмоции и чувства. Тот замолкает, не хочет говорить что-либо, так удобно и тепло устроившись в любимых руках. Все было и осталось в прошлом. У него теперь другое настоящее и лучшее будущее, в которое они пойдут рука об руку. Вместе. — Мне хотелось бы когда-нибудь услышать твою игру, — медленно проговаривает Чонгук, смотря в чужие глаза напротив. — Но когда ты будешь готов, хорошо? — Я постараюсь для тебя. Младший смеется так тихонечко и сладко, поглаживая мягкую кожу чужих щек, и не может оторваться от глубоких темных глаз, что манят окунуться в омут еще сильнее, глубже и больше. И через пару недель Юнги возьмет в руки гитару и будет играть вновь почти каждый день, посвящая все свои песни любимому мальчику, что с восхищением будет ловить каждый звук инструмента, и с яркими искрами огромной любви смотреть на своего хена. Определенно, у них впереди лучшее будущее. Вместе.