Отпуск превратился в рабство

Егор Убежала! Все же смогла! Не побоялась и осмелилась. Я не перестаю удивляться этой особе. Все девушки всю мою жизнь были.. Шлюхами, доступными, опускались передо мной на колени и… Уверен, что облизывали бы мне ботинки если бы я этого хотел, но не она. Эта девушка вставляла мне палки в колеса. Я благодарил бога и не только его за то, что на дорогие украшения, точнее на камни, ставят маечки и у всех есть серийные номера. Зная номер камушка на пальце девушки, мы с легкостью смогли ее найти. Но я перенервничал знатно. Я уже был уверен в том, что девочка расскажет все копам и у меня будут проблемки. Я бы их решил, но тогда бы отец узнал все о том, что у меня за невеста… А этого мне не нужно совсем. В ее глазах был шок, удивление, ужас. Но я не из тех мужчин, что смогли бы ударить девушку. Меня не так воспитывали и Николай, явно бы отметил меня так, что даже родная мать не узнала бы.. Хотя, к черту это женщину, я благодарен ей по гроб жизни за то, что она меня выносила и родила, опуская в ад, под название Жизнь. Я мог заиграться с плетью или кнутом, но редко когда доставлял женщинам откровенную боль. Чаще удовольствие с болью в соотношении 49%/51%. Ведь любого человека можно легко подавить психологически и без применения грубой силы. Я смотрел на девушку, сам не веря почему мы переспали. Там, возле такси, я хотел и задушить ее и расцеловать, за то, что она еще не натворила дел. Наверное, я еще никогда так не благодарил удачу. Однако, когда наши глаза встретились я промолчал, как и она. Девушка признала поражение, и в полной мере извинилась за свою ошибку. Эмиллия, что-то в одном только ее имени говорило мне о том, что ее я не забуду, как бы не хотел и не жаждал этого. В ней было что-то особенное. Такое, что било меня под дых и показывало, что я не бог и поря уже снять корону с головы. Сколько она у меня? Я взглянул на дату. 15 апреля, мда.. За каких то, о боже.. я влип по самую задницу. Милли сладко сопела, утыкаясь своим милым носиком в шею. Мои пальцы запутались в ее волосах, и в отличии от девушки я не мог уснуть. После секса я часто отключался, но не сегодня.. Было в ней что-то особенное, и я яро пытался это найти, осматривая ее тело. Но ничего… Гладкая бархатная кожа, светлые кудрявые волосы, длинные пушистые ресницы, пухлые губки, которые распухли от наших с ней поцелуев. Обычная. Твердили мне глаза. Обычная красивая девушка каких я видел сотни и тысячи. На мое большое удивление я все еще хотел ее. Член стоял только от одной мысли о том, как она стонет. Я могу списать это все на алкоголь и то, что ее грудь красиво поднимается и опускается при вдохе и выдохе. Но тут что-то другое. У всех баб есть сиськи, и я могу спокойно сидеть на стриптизе и не чувствовать, как натянулись брюки. Ладно пора признать она более чем просто хорошенькая девица. И я вновь хочу ее. Уложив ее на живот, я развел ее ножки и лизнув пальцы, опустил их в нее. Чтобы было проще войти и она была не такой сухой. Приставив головку ко входу, я медленно толкнулся в нее. Секундное замешательство, стон, похоже девочка проснулась, она приподнялась на локтях и откинула голову назад, и я с удовольствием скользнул пятерней в светлые пряди. Очередной прекрасный звук сорвался с ее губ, когда я потянул ее на себя и плавно вошел до конца. Я трахал ее нещадно, с новой силой врываясь в ее теплое и влажное тело. И ох уж эти стоны.. Дьявол, забирай мою душу, эта девочка того стоит. Мои губы опустились на ее шею и прилипли к пульсирующей венке, посасывая ее. Девушка добровольно подставляла мне шею, продолжая все громче и громче стонать. Смирно лежать ей не нравилось, и я поставил ее на четвереньки. Оно прогнулась словно кошка, и стала сама насаживаться на меня. Если бы мне кто-то сказал, что у баб тоже есть мозг в вагине то я бы рассмеялся. Но то, как девушка отдавалась мне было даже приятно... Ноль сопротивлени,, сбитое дыхание, стоны, ногти, впивающиеся в простыни. Мои губы целовали каждый участок ее кожи. Я оставил не один десяток засосов на ее шее. И перешел к плечам, нежно покусывая их. А стоны становились громче, я опустил руку на ее клитор, и погладил. Тело девушки содрогнулось, но кончить она не успела, я не позволил. ― О господи, Марк! ― ну сказать, что я был в шоке ничего не сказать, я даже остановился, не веря тому, что услышал. То есть вашу мать Марк!? Пока я ее трахаю, она думает о бывшем любовничке? Моя рука сжала ее талию и я ускорился. Показывая ей как минимум по темпу и настойчивости, что за своего Марка она может забыть, а я так уже и быть прощу это имя. Ее голос срывался на крик, когда я сжал ее клитор и опустил губы на ее ушко. — А теперь кончай, — приказал я, слыша очередной вскрик. Сам же я кончил через пару толчков, откидывая голову назад, лаская ее поясницу. Голова девушки упала на подушку. Милашка была слишком хилой в плане выносливости. Я только начал, и не позволю ей так легко обо мне забыть и думать о Марке. Очень возможно, что я простил ее уже тогда, когда она судорожно сжимала меня в себе, выжимая из меня все соки. Вышел я из нее не стразу, чертовски не хотелось терять ее тепло и влажность. Но Эми нужны была вода, и я должен был принести ее ей. Я принес стакан прохладной воды, и перевернул Эми, помогая ей сесть. Мокрая и уставшая она затуманено подняла на меня глаза и отшатнулась. Делая рваные вдохи, она смотрел на меня, воду, а после опустила взгляд на мой еще стоявший член и посмотрела на себя. Глаза забегали, ей срочно нужно было прикрыться, но одеяло валялось где-то на полу, и я не собираюсь его поднимать. — Для начала попей воды, — спокойно бросил я. Она пила с осторожностью. Боюсь представить, что происходит у нее в голове сейчас. Опустошив стакан, она пыталась прикрыться руками, но пряталась она от меня не долго. Я отставил стакан на тумбочку и пленил ее прохладные губы, попутно опуская ее на постель. Ноги были плотно сжаты, на поцелуи она не отвечала, так что я остановился, и встал, поднимая одеяло. Насиловать я ее не собираюсь. Тело совершенно не слушалось ее. Так что у нее не было варианта, как спать на мне и принять то, что я буду обнимать и вдыхать ее запах, согревая ее дрожащее тело.