Отпуск превратился в рабство

Нашему мальчику исполнилось пять лет. Эмили в нем души не чает, а он любит ее. Пожалуй, она единственный человек на земле заслуживающий его любви. Неужели я был таким же, мамы уверяют что да. Как я вообще нашел женщину способную полюбить меня? Этот вопрос навсегда останется тайной. В глазах сына застыли слезы, он упал с качели, и прибежал к нам, колени и руки в крови. Эмили отбежала от плиты к нашему сыну падая перед ним на колени. Я подошел к ним уже с мокрым и теплым полотенцем. — Малыш. Что болит? Боже мой сколько крови! — Голова, я упал.. — Оливер опустил пальцы на голову, пачкая светлые волосы в кровь. Сын сильно разбил коленку, пришлось наложить швы. Эмили, конечно, устроила из этого целую трагедию. Когда я отнес Оливера в комнату, чтобы он мог продолжить спать в кровати. — У нас один ребенок, у меня чуть сердце не остановилось! А ты хочешь еще одного! Боже мой. НИ ЗА ЧТО! Вот тебе мое последнее слово, — кричала Эмили на меня. — Эми — это просто разбитая коленка. Причем тут еще один ребенок? — Это шов через всю коленку! Нет. Нет и еще раз нет. А если бы сотрясение? Ты об этом думал? Я говорила что качели плохой подарок! — Я бы хотел братика или сестричку, — немного хромая тихо прошептал сын. — Что? — возвращая на лицо маску спокойной матери прошептала Эми. — Я бы хотел сестричку. Мама разве ты не хочешь? Кто бы мог подумать, что сын скажет решающее слово в таком серьезном деле как рождение ребенка. Каждый день после того, как мы объяснили, что ребенок появится у Эмили в животе сын разговаривал с ним. Рассказывая истории и то, как проходит его день. Даже когда мы с Эмили знали, что ребенка еще нет. Потом Оливер с интересом смотрел на снимок узи. Наши родители были меньше рады внуку чем Оливер ребенку. День за днем он садился рядом с Эмили и разговаривал с ее животом, словно ему это не надоело за 15 недель. Мы попросили записать пол малыша в конверт и подарить его тому, кто ждал этого ребёнка больше нас самих. — Тут записан пол малыша. Если хочешь узнать будет у нас девочка или мальчик открывай, — сказала Эмили протягивая конверт. Оливер взял конверт, он сосредоточенно открыл его, на губах появилась улыбка. Он очень хотел сестру. Какого будет его удивление, что все это время в животе Эмили развивались два плода, а не один. Мы долгое время не могли понять в чем дело и почему хгч в крови сильно превышает норму. Пока сегодня днем нам не сказали, что у нас близнецы. — Почему тут написано девочки? — уточнил сын, поднимая на нас глаза. — Иногда происходит так, что рождается не один ребенок сразу, а несколько. Получается у нас будут близняшки. У тебя будут две сестры. Глаза Оливера вспыхнули, и он крепко обнял Эмили. Впервые за долгое время наш мальчик плакал от счастья. Разговоров стала в два раза больше, сын уверял что до этого их было недостаточно. — Они что двигаются? — похоже сын впервые получил пинок от малышек. — Да, они толкаются. Ты тоже толкался, но чаще всего, когда я или папа трогали живот. Мы решили, что тебе не нравится это и ты отбивался от рук. — Я этого не помню. Они опять толкнулись! — теперь обе ладони лежали у Эми на животе. Девочки получили имена, как только начали толкаться Солнце и Луна. Теперь Оливер разговаривал с малышкой Солнце днем, и с Луной ближе к вечеру и ночи. Я не знаю, как он определял какая из них, когда толкается, если мне и Эмили было сложно определить это. Я тоже был в восторге от малышек. Эмили вела себя, спокойно просто ожидая появления наших девочек. — Было бы прикольно если бы они родились на мой день рождение! — 6 февраля заявил нам сын. — Ты был бы готов разделить свой праздник с девочками? — удивился я. — Конечно! Почему я должен быть против? Это мои сестры. — Слишком рано дорогой, предварительная дата родов 7 апреля. Они еще слишком маленькие. — Но у тебя такой большой живот. — Да, но их тут двое, им еще нужно набрать вес и полностью сформироваться. Это очень важно, — поглаживая сына по голове бросила Эмили. В свой день рождения Оливер то и дело трогал живот Эмили, в надежде что именно малышки станут его подарком, а не велик, который стоял на заднем дворе. В начале апреля я сидел в детской, которая теперь походила на розовый рай рассматривая инструкцию кроватки. Эмили сидела в кресле качалке рядом и кушала виноград, вдыхая запах свежей краски. Оливер только, что вернулся с секций с дедушкой и сразу бежал к нам. — Привет, солнышко! — улыбаясь он положил руку на живот, получая ответную реакцию. — Они рады тебя слышать. Как прошел день? — Хорошо! — Мы с папой выбрали имена для девочек, хочешь узнать? — Вы сделали это без меня? — нахмурился сын. — Хочу. — Джунна и Лу΄нна. Джунна – солнце. Лунна – луна. Мы выбрали их без тебя, потому что это была твоя идея, мы просто нашли способ как ее воплотить. — Мне нравится Джу и Лу, а тебе? — уточнил я. — Дорогой. Тебе не нравится? — я повернулся в их сторону, не понимая почему наш сын молчит. Я и Эмили выбирали имена часа два, чтобы найти и красивое, и подходящее под то, что говорил сын. Оливер покачал головой поглаживая ручку Джу, для движения Лу было еще рано. — Мне очень нравится, — я видел, как Эмили поглаживает щеку Оливера. Наш мальчик снова прослезился. А после старался помочь мне собрать кроватку. Я старался вести себя спокойно, хоть постоянно и переживал за состояние Эмили и то, как продолжается беременность. Не думая о том, что срок снова больше, чем нужно мы отмечали день рождение Эмили. Сын выставлял свечки, пока я искал зажигалку. Пока не услышал тяжелое дыхание жены. Я уже знал его, по спине побежали мурашки. — Мама! Ты должна вернуться в кровать, мы еще не закончили делать сюрприз! — Эмили подошла к сыну и поцеловала его в щеку. — Спасибо дорогой. Но девочки не могут ждать больше. Они хотят на свободу. Я уже позвонила родителям, они скоро будут. Ты возьмешь сумки? — Да, сейчас. — Я с вами! — улыбался сын. — Нет дорогой. Тебе с нами нельзя. Роды не тот процесс, который должен видеть маленький мальчик. Посмотри на папу, он сам волнуется и переживает, не переживай, мы вернемся уже с твоими сестрами. — Но мама.. — Нет, — пожалуй одно из первых нет, которые Оливер услышал от матери.