Ноябрь

      Харука считал, что в переполненных утренних электричках есть что-то такое… волшебное. Не то чтобы ему нравилось это скопление вялых тел, беспорядочно снырявших туда-обратно, нет. Однозначно нет. Но Хару нравилось думать, что они с Макото наконец выбрались в большой город, и, честно говоря, поезда были одной из отличительных его черт.       В Иватоби, конечно, тоже были поезда. Тоже такие заполненные, что часто не хватало места. Особенно утром.       Токио отличался масштабом. Масштабы вообще всего вокруг поражали, так, что иногда Харука ловил себя на мысли: он не чувствует себя защищённым. От вида ночного мегаполиса с его огромными зданиями и рекламными щитами захватывало дух, и не всегда это было чем-то хорошим.       Людей вокруг чересчур много, а свободного пространства катастрофически мало. В Токио не хватало свободы. Квартира всё ещё была чужой, университет не находился на расстоянии утренней пробежки, а в спальню Макото нельзя было заглянуть, просто посмотрев в окно.       Последний факт был одним из тех, что резко разочаровывал Харуку в самый неподходящий момент. Прошло уже больше года, как они перебрались сюда, но Хару всё ещё не мог свыкнуться с тем, что теперь с давлением и нагрузкой приходилось бороться практически в одиночку.       А Макото не хватало.       Дело не в том, насколько он близок ментально — связь есть всегда, независимо от расстояния. Теперь его нет здесь физически, и для того, чтобы ему оказаться рядом, он должен был преодолеть все те угнетающие, по мнению Харуки, места — станции, поезда, площади и торговые ряды, множество торговых центров и многоэтажек.       Поэтому сейчас Харука стоя ехал в поезде, слегка прижимаясь к плечу Макото щекой. Они стояли напротив друг друга, и при желании могли посмотреть в глаза. Одного такого взгляда было достаточно, чтобы они поняли, всё ли в порядке.       Не то чтобы они оказались в таком положении, потому что так захотели.       Толпа вокруг только становилась больше, всё сильнее зажимая Макото и Харуку. И не то чтобы они имели что-то против. — Зайдём на ужин куда-нибудь?       Голос Макото вырвал Хару из мыслей. — Да, хорошо.       Харуке очень нравилось такое уютное молчание. «Дом там, где Макото» — чистая правда. Полный комфорт и уют ощущались только тогда, когда Макото был рядом, и Харука совсем перестал отрицать это. Он не знал, с чем это связано или просто не задумывался о том, почему он чувствует себя так только рядом с ним. И Харуку это устраивало.       И даже сейчас, в переполненном поезде Токио, стоя среди плотной толпы людей, которая прижимала пару всё сильнее друг к другу, Харука чувствовал себя в безопасности. Особенно когда Макото осторожно обвил рукой его плечи, дабы чуть-чуть оградить Хару от людей — и тогда, даже посреди скопления спешащих граждан, они оставались в своём собственном маленьком мире.       И Харука находил в этом что-то волшебное.