Ноябрь

      Харука не хотел долгое время находиться в поезде. Это утомляет и выматывает, но Макото пообещал, что всё будет хорошо, а поездка пройдёт успешно и достаточно недолго.       Но Харука хотел в Иватоби, а поэтому ему нужно было пересилить себя, чтобы дать себе (и Макото) отдохнуть с родными. Хотя они едут только к семье Макото, эта поездка должна была стать чрезвычайно важным событием, потому что теперь их цель — представить Харуку как пару Макото.       Нет, его родители уже знали об этом, но Макото считал, что им нужно сказать об этом ещё раз — уже официально. День обещал быть долгим — начиная с поезда и заканчивая ужином с семьёй, и Макото, конечно, не мог не беспокоиться, но это было приятное волнение.       Всё было в порядке, пока Макото не начал слишком волноваться.

***

— Макото, тебе не нужно бояться. Они ведь уже давно обо всём знают, — Харука пытался уговорить его успокоиться, параллельно собирая вещи. — И одобряют. Поэтому всё будет хорошо. — Я знаю, но… почему-то всё равно так волнительно. — Да. Разве это плохо? Ты не должен бояться говорить о нас. — Ты прав. Я постараюсь быть спокойнее, — Макото не мог расслабиться до конца, но он смотрел, как Хару складывал их вещи и в груди становилось так тепло, что он решил попытаться хотя бы ради Харуки.       Они разговаривали всю поездку до Иватоби, так, что Харука казался уже непривычно открытым, пока Макото не предложил ему поспать. Хару удобно устроился у него на плече, и Макото почувствовал себя в каком-то приторном романтическом фильме.       Сам же он так и не сомкнул глаз, представляя, как может закончиться этот день. Он точно знал: вся семья была только рада узнать о новостях их жизни — особенно близнецы. Макото практически видел, как у них загораются глаза при виде Харуки, а теперь они должны были особенно обрадоваться, ведь с недавнего времени все они — семья.       Была ещё одна проблема — родители Харуки.       Нет, они любили Макото. Правда, они не виделись уже давно из-за разъездов в разные части страны, и Нанасэ всё ещё не знали об их отношениях, а также в этот раз придётся уже Макото говорить о том, что о Харуке он позаботится любой ценой. Но это же мелочи, правда?       Макото был уверен, что не справится.

***

      В конце концов у Макото отлегло от сердца, но только тогда, когда он почувствовал, как Хару втайне под столом берёт его за руку, и поглаживает его костяшки большим пальцем. — Потому что я люблю Макото. Так, как никого другого, и я… готов отдать всего себя ради него. Мне кажется, так было всегда. Всю нашу жизнь.       Макото никогда раньше не чувствовал себя настолько смущённым.       Они ложились спать в кровати Макото, хотя его отец предлагал достать футон — разве кровать не недостаточно широка для них обоих?       Недостаточно. Но Макото был только рад этому — Хару приходилось прижиматься ближе. — Кажется, всё прошло хорошо, верно? — Харука обнимал Макото, проводя рукой по его спине. — И в конце концов ты стал смелее. — Да. Хару, — с его лица пропала улыбка, и если Хару мог его видеть, то заметил бы, что Макото настроен очень решительно. — Я готов к разговору с твоими родителями.         Харука поднял вопросительный взгляд на Макото, а после мягко улыбнулся. — Хорошо.       Теперь Макото мог думать лишь о том, каким счастливым ему позволил быть его Харука.