Ноябрь

      Любимое время суток для Харуки — это те полчаса, когда он только начинает готовиться ко сну. Любимые — потому что когда он только опускает голову на подушку, то вся усталость, все те отрицательные эмоции медленно отступают, и только образ спящего Макото, уже как час находившегося здесь, доставляет такое удовольствие, что начинает давить где-то в груди. А окончательно Харука готов растаять, когда, практически полностью провалившись в сон, он чувствует, как Макото нежно, тепло накрывает его со спины своей рукой и прижимает к себе. Когда сопение уже Хару слышит совсем рядом, когда ощущает на коже родные губы и тёплое дыхание. И тогда становится так спокойно.       А Макото, когда его каждую ночь будит прогнувшийся матрас под весом чужого тела на кровати, всегда готов к тому, чтобы начать готовить Хару к приятному погружению в сон. Это нужно для того, чтобы он чувствовал себя хорошо весь следующий день, но Харука, конечно, никогда в этом не признается. — Ты сегодня долго… — Макото вдыхал аромат кожи Харуки, пропитанный хлоркой, и его улыбка снова процветала. — Тренер задержал. Завтра выходной, — судя по голосу, Хару уже засыпал. — Спи, Макото. — Хару, — Харука лениво протянул что-то в ответ. — Я рад, что мы наконец проведём день вместе. — Прости. — Всё нормально! Занимайся, если тебе это нужно. Просто мы редко общаемся… вот так. — Как? — Ну, знаешь… Мы всегда на связи, но на расстоянии, и мне… не по себе от этого. — Макото, — Хару развернулся к нему лицом. — Мне жаль, что так выходит. Я постараюсь что-нибудь сделать.       Макото зарылся носом в его волосы, и тепло провёл ладонью по спине. — Хорошо. Спокойной ночи, Хару.       Харука уже глубоко дышал, и ничего не ответил. Макото мог поклясться, что так, как от Харуки, он ни от кого не испытывал такого тепла. Внутри всё будто переворачивалось, а щёки покрывались густым румянцем, просто от осознания, что Хару — его Хару — старается сделать хоть что-то, чтобы они могли ещё немного побыть вместе.       Макото оставил невесомый поцелуй на его лбу и как можно незаметнее выскользнул из-под руки Харуки, а оттуда — из комнаты.       Он дошёл до кухни, налил стакан воды и сел в кресло, расположенное у открытого окна. Сон не шёл с того момента, когда Макото проснулся, и он надеялся на то, что свежий воздух поможет ему в этом.

***

      Харука просыпается от пронизывающего всё тело холода и обнаруживает себя на кровати одного. Встав и приоткрыв занавески, он заметил, что занимался рассвет, и его охватило замешательство. Хару накрывает свои плечи пледом из шкафа и выходит из спальни.       Правда, Макото он обнаружил быстро. Обнаружил — дремавшим и сжавшимся от холода возле открытого окна с пустым стаканом в руках. Хару лишь вздыхает и поспешно закрывает окно. — Макото. Макото, просыпайся, — Хару снимает с себя плед и укрывает им парня, только после чего он не без труда открывает глаза. — Ты же простудишься. — Хару? Извини, — он вздрагивает, но сразу успокаивается. — Заснул здесь… — Я вижу. Идём обратно, — Хару наклонился и оставил поцелуй на его щеке. — Здесь так холодно.

***

— У тебя на сон осталось полтора часа. Поспи ещё, — с этими словами Хару переплетает их пальцы под одеялом, а свободной рукой гладит волосы Макото. — Ещё слишком рано.       А я обязательно о тебе позабочусь.