Ноябрь

      Макото часто смущается. Он по натуре такой — нежный, робкий, нерешительный, но абсолютно искренний и очень дружелюбный.       Хару это нравилось. Ему нравился Макото — именно такой, нежный, робкий и нерешительный.       Но ему совсем не нравилось, когда этими его чертами пользовались другие. Когда они смущали его, когда они умилялись его робкостью и когда с ними Макото был особенно дружелюбен. С ними — его знакомыми, одногруппниками, даже с незнакомцами, которым Макото уж очень понравился.       Хару не признавал, что ревнует. Никогда раньше до переезда в Токио Макото так сильно не отдалялся. И, если подумать, это не было чем-то странным, ведь Макото и никогда не был обязан быть только рядом с Харукой.       Хару пытался показать ему, что он испытывает ревность, но не говоря об этом. Макото же думал, что это выглядит странно. Хару был таким очевидным, что Макото иногда даже подыгрывал ему, якобы не понимает. Макото это нравилось. Он любил Хару больше, чем кого-либо.       Хару всего лишь хотел быть главным человеком в его жизни, разве этого слишком много? Оказалось, что да. Но Харука даже не подозревал об этом раньше. — Хару, они всего лишь мои однокурсники, почему ты так реагируешь? — сказал Макото, украдкой наблюдая за Харукой и, очевидно, наслаждаясь этим. — Я просто схожу с ними и весело проведу время. — Весело. Ночью, в караоке и с алкоголем, с людьми, которых встретил меньше года назад. — Хару, это нормально. Ты просто не можешь привыкнуть. — Это ты не понимаешь, — Харука пытался донести до него, что ему это не нравится по другой причине. — Они могут быть не теми, кто тебе нужен. — Хорошо, — Макото резко полностью обернулся, сложив руки на груди. — А кто мне нужен?       Хару замолчал после этого вопроса. Действительно, кто? Хару знает, но напрямую сказать не сможет и он определённо теперь чувствует себя глупо. — Какая разница, кто, если и так понятно, что точно не кто-то из них, — он отводил глаза в сторону, когда пытался привести себя в порядок. — Кто-то, кого ты знаешь.       Макото не стал продолжать разговор. Его главная цель — заставить Хару объясняться в его ревности — была достигнута, и, хотя до признания Харуки оставалось совсем немного, он решил не добиваться этого.

***

— Макото совсем не понимает. Они не нужны ему, — Рин в экране уже закатывал глаза. Слушать об этом в тысячный раз не доставляло никакого удовольствия. — Скажи ему сам. — Боже, вы абсолютные идиоты… Почему ты вообще решил, что он не понимает?       Харука непонимающе поднял глаза обратно к экрану. — Что ты имеешь в виду? — Судя по тому, что ты рассказываешь… Он прекрасно понимает, что ты чувствуешь и пытаешься показать. — Почему ты так уверен? Он необязательно… — Хару резко замолчал, удивлённо раскрыв глаза. — Что, дошло наконец?       Хару взял себя в руки и с громким хлопком закрыл ноутбук. — Хару, что-то не так? — Макото заглянул в комнату, вытащив наушник. — Я закончил, если тебе нужна плита, можешь идти. — Нет, ничего, — Хару отвернулся к окну и добавил тише, так, что Макото не услышал. — Дурак.       Хару показалось, что это просто игра. И он совсем не против сыграть в неё с Макото.