Ноябрь

      После очередного кошмара Хару действительно страшно.       Там Макото исчез. Исчез навсегда, словно его никогда и не было, а осталась только пустота где-то внутри, словно какую-то важную часть в душе просто вырвали, с корнем, не щадя, оставив зияющую дыру на месте, где должно быть сердце.       Хару смотрит на мирно спящего рядом Макото, и дыра в душе будто затягивается. Заливается теплом, которое вырабатывается, когда Харука думает о том, что они оба в безопасности. Он ставит себе задачу — сделать всё, чтобы его Макото никогда не исчез.       Он встаёт с кровати, прикрыв Макото одеялом сильнее, и подходит к окну. Сердце всё ещё бешено колотится, но теперь понемногу, но успокаивается. Хару заглядывает за плотную штору, и замечает, что на улице медленно занимается рассвет. Кажется, ночью был дождь, потому что капли на подоконнике всё ещё не высохли. Хару рад, что Макото спит крепко — он мог бы проснуться, во сне испугавшись грозы. Он всегда был таким — эмоциональным и пугливым. Хару находил это очаровательным.       Хару прикрывает окно, что было открыто всю ночь, и чувствует, как холод медленно отступает. Теперь он понял, что причиняло ему дискомфорт: прохлада, не та, что приходит со свежестью утром, а та, которая заставляет съёжиться калачиком рядом с партнёром, посильнее укутавшись в одеяло, чтобы хоть как-то согреться. Он решает вернуться в постель.       Харука придвигается ближе, чем был до этого, чтобы положить голову на грудь Макото. Он делает это, и только после успокаивается окончательно. Он слушает ритм сердца своей любви, представляя, как Макото мог бы обнять его сейчас, чтобы показать, что им обоим нечего бояться. Только начав снова проваливаться в сон, он чувствует, что Макото действительно положил свою руку, обняв его за плечи. — Хару, — наконец послышался чуть хриплый голос. — Ты не спишь? — Нет. Уже собирался, — Харука устроился удобнее, уже не боясь, что разбудит Макото. — И ты тоже спи. — Просто ты так много ворочился, и даже вставал… Всё в порядке? — Да. Тебе не стоит беспокоиться. — Хару, тебе приснился плохой сон?       Макото был как всегда проницательным. Или он просто не мог не знать, что на душе у Харуки. Но, в любом случае, он догадался, в чём дело, и теперь это не оставит просто так. — Да. Но уже всё нормально. — Ты хочешь, я спою тебе? — Макото видел, что что-то всё ещё не так. Хару не мог скрыть от него все беспокойства.       Хару, даже не задумываясь, закивал. У Макото прекрасный голос, хотя он так и не считал. Харука так любил, когда тот пел, ведь это были по-настоящему особенные моменты. Однако Макото не любил петь по просьбе.       Харука протянул руку, чтобы переплести их пальцы. Ему стоило придать Макото хоть немного уверенности, ведь, пускай он и предложил сам, он не стал от этого смелее или менее застенчивым.       Хару любил слушать пение Макото. Макото любил создавать для Харуки комфорт.       Они всегда были влюблены друг друга. До такой степени, что все границы между ними давно стёрлись.       В такие моменты Хару думает, что он сделал самый правильный выбор.