Ноябрь

      Хару слышал, что, если человек позволяет себе засыпать рядом с тобой, это означает, что он доверяет тебе. Хару невольно вспоминал об этом, когда они с Макото ложились спать, и тот часто засыпал первым. Хару всегда хотелось прикоснуться к его щеке, волосам, ресницам, которые так нежно трепетали во сне, и он позволял себе сделать это. Он рассматривал Макото вблизи не так часто, и ему хотелось запомнить каждую его деталь. Проводил пальцами по бархатной коже, большим пальцем касался ресниц, от чего Макото так забавно морщился. Харука хотел говорить комплименты, всегда, но для него это было слишком сложно. Тяжело выразить всё, что он видит, словами. Макото точно заслуживает большего, чем простых слов.       Хару мог сказать ему что-то вроде «Ты красивый, не стыдись этого» или «Ты хорошо поёшь», имея в виду гораздо большее, чем просто факты. Но Макото это прекрасно понимал. Он знал, что для Хару это тяжело — говорить красивые вещи. Но он всегда делал то же самое для Харуки.       Хару всегда хорошо рисовал. Макото не мог удержать слов не просто похвалы, а сильнейшего восхищения, ведь его до такой степени удивлял талант Харуки, что это становилось чем-то невероятным. Когда Макото разглядывал холсты, которым уже по несколько лет, он сравнивал с новыми работами и понимал, что его уровень постоянно повышается, хотя и кажется, что повышать уже некуда. Хотя Макото не очень хорошо разбирался в искусстве. — Хару, ты снова рисуешь? — Макото тихо заглянул в комнату, где рядом на полу лежали чистые холсты, старые упаковки, краски и кисти. — Идём спать. — Пишу. Скоро закончу, ты можешь идти в спальню. У меня всё равно выходной завтра. — Как скажешь.       Хару часто ворчал на Макото, что тот неправильно называет процесс работы, что он слишком волнуется… Хотя и делает это беззлобно.       Макото такой Хару казался неуютным. Каким-то холодным, отстранённым, от чего настроение окончательно портилось.       Только Макото не знал, что Харука лишь старается остаться наедине с собой, чтобы быстрее закончить произведение, что, пока Макото жалеет о том, что вторгается в одиночество Хару, тот делает зелёные глаза на холсте ещё более яркими, выразительными и драгоценными. Хару всегда казалось, что весь Макото — настоящее искусство, но выразить это на холсте в идеале у него не получалось.       Хару знает, что Макото расплачется, когда Харука вручит ему подарок, без повода или предпосылок.       И Харука хочет поскорее увидеть это.