Тепло

      В себя Гриша приходил урывками. В первый раз он очнулся в том ангаре, куда его привезли гориллы — тогда он увидел Владимира Николаевича, который то и дело что-то бормотал, и ещё кого-то. Второй раз он пришёл в себя в машине. Куда его везли, парень даже не думал спрашивать или запоминать. В том состоянии ему на это было насрать. И, наконец, окончательно осознавать происходящее он начал сейчас, в тишине незнакомой квартиры.       Гриша лежал на диване, укрытый лёгким пледом. Он попытался подняться, но тут же охнул от резкой вспышки боли по всему телу и упал обратно на подушку, крепко зажмурив глаза и сжав зубы — было такое чувство, что по нему каток проехался. Сбоку что-то зашевелилось. Гриша даже и не заметил, что в комнате он не один.       — Лежи спокойно. Ещё как минимум пару дней, — чей-то тихий голос заставил Гришу вновь открыть глаза и посмотреть на говорившего.       Это был парень. Очень сонный парень, который сидел на полу у дивана и зевал, прикрывая рот ладонью. Растрёпанные светло-каштановые волосы немного спускались на шею и прикрывали кончики аккуратных ушей. Прямой нос, чёткая линия челюсти, пухлые губы и глаза, на которых Гриша завис, когда парень посмотрел на него. Они были… разные. Правый — голубой, а левый — зелёный. Цвет зелёного был даже ярче, чем у самого Гриши. Залесский в упор не мог вспомнить то заумное слово, которым называлась такая фигня.       — Гетерохромия, — Гриша усмехнулся. Как будто мысли читает. Или за всю жизнь ему уже столько раз задавали вопросы про его глаза, что он их теперь чувствует, — не нравится — не смотри.       — Я не сказал, что мне не нравится, — собственный чуть ли не каркающий голос заставил немного вздрогнуть. — Дай воды, пожалуйста.       В горле было сухо, будто в пустыне. А ещё раскалывалась голова. Руки были в бинтах. Живот тоже. Тело ломило и болело. Но Гриша чётко осознавал, что ему чертовски повезло. Могло быть хуже. И если бы не господин следователь, который каким-то чудом там оказался, это хуже однозначно бы произошло.       Протянутый стакан Гриша быстро осушил и вернул обратно парню, который всё это время наблюдал за ним.       — Спасибо, — Залесский откинулся головой на подушку и почувствовал, как противная слабость и сонливость снова окутывают его. Он хотел ещё что-то спросить у этого странного парня, но тот оборвал его.       — Спи. Потом поговорим, я никуда не денусь, — он стал подниматься, но Гриша поддался какому-то необъяснимому порыву и схватил его за руку, прежде чем окончательно уснуть.       Второй раз Гриша проснулся уже один. В комнате было темно, и на полу никто не сидел. Превозмогая болезненную ломоту по всему телу, он всё же сел. Просто лежать уже спина затекла, да и, ко всему прочему, очень хотелось в туалет. Он спустил ноги на пол и попробовал подняться. Живот тут же сильно заныл. Парень прерывисто выдохнул, но всё же поплёлся к выходу из комнаты. Дойдя до него, он опёрся о дверной косяк — нужно было передохнуть. Голова немного кружилась. Всё же двинули ему неплохо. Сотряс наверняка есть.       В коридоре, куда Гриша успел выйти, послышались шаги. Он повернул голову и наткнулся на этого парня со странными глазами.       — Зачем встал? Сказано же было, чтоб лежал, — всё тот же тихий, но строгий голос. Он подошёл ближе и встал в полоску лунного света, от чего его глаза ярко сверкнули. Это было одновременно жутковато и очень завораживающе. Гриша прочистил горло и хрипло ответил:       — В туалет хочу. Не под себя же мне идти.       Парень после недолгого молчания кивнул, подойдя к Грише поближе, закинул его руку себе на шею и, поддерживая, повёл его к нужной двери. Он был примерно такого же роста, что и Гриша. Может, немного пониже. Он не был мускулистым или каким-то спортивным, просто подтянутым и хорошо сложенным. Гриша успел заметить, что от него очень приятно пахло.       — Сам справишься, или помочь?       — Справлюсь, — Залесский устало выдохнул и зашёл внутрь, прикрыв за собой дверь. Да уж, такое маленькое расстояние, а так тяжело далось. Верно этот парень сказал: лежать ему ещё и лежать.       По стеночке Гриша вернулся в коридор, где всё ещё стоял незнакомец. Парень всё никак не мог понять, почему кто-то, кто видит его первый раз в жизни, так помогает ему. Гриша до сих пор не мог вникнуть, где находится и сколько вообще прошло времени. Эти вопросы всё вертелись на задворках сознания, но Гриша до сих пор был в каком-то апатичном состоянии, поэтому воспринимал всё как-то более равнодушно, чем следовало бы. Парень снова подхватил его и повёл было обратно, однако мимо комнаты, в которой лежал Гриша, они прошли, идя куда-то дальше.       Кухня.       Парень усадил его на диван и вернулся, чтобы закрыть кухонную дверь.       — Ну, задавай свои вопросы.       Гриша осмотрел парня теперь уже при включённом свете. Растрёпанные ещё больше волосы теперь напоминали гнездо, чёрная футболка на пару размеров больше с каким-то мультяшным принтом, спортивные штаны. Он спал. Видимо, Гриша своими ночными хождениями его разбудил. От осознания стало немного неудобно.       — Ты кто?       Парень усмехнулся и, отвернувшись, полез в холодильник.       — Ну, тебе я никто. А вот следователю Воронову — сын, — он достал глубокую тарелку, накрытую другой тарелкой и, сняв верхнюю, поставил её в микроволновку.       Этот факт сильно удивил Залесского. Значит, он в квартире Владимира Николаевича. Значит, это всё же он вытащил его оттуда. А этот парень, видимо, тот самый сын, о котором упоминал следователь. Как всё странно складывается.       — И как же зовут сына следователя? — Гриша, не отрываясь, наблюдал за ним.       Парень вынул тарелку и поставил её перед Гришей, протянул ложку, а на вопрос лишь усмехнулся.       — Так ты решил познакомиться? Ну хорошо. Меня зовут Саша. А тебя Гриша. Верно? — он сел напротив Гриши, с другой стороны стола.       — Верно, — Залесский посмотрел в тарелку, и желудок тут же дал о себе знать. Бульон. Куриный. Гриша взял ложку и зачерпнул немного, отправляя её в рот. Вкусно. В носу защипало.       Его никто и никогда не кормил бульоном, когда он болел или когда ему было плохо. Он всегда справлялся только своими силами. Матери на него было плевать с самого рождения, брату тоже. Хотя брат и следил за тем, чтобы Гриша не подох от голода или болезни, но в большинстве своем Гриша был ему как обуза. Когда Ваня ушёл из дома, выживать Грише пришлось с двойными усилиями, а сейчас совершенно незнакомый парень выхаживает его и помогает оправиться. Сын точно так же совершенно незнакомого следователя, который почему-то спас Гришу. Для него никто и никогда столько не делал. Ну, кроме Тохи — с ним они друзья ещё с детства. Но даже он так не делал. Для Залесского такие вещи были в новинку, поэтому он не знал, что ему нужно сделать, что сказать, и что он, наконец, должен чувствовать в этот момент. Единственное, что он сейчас испытывал — это огромная благодарность. Гриша шмыгнул носом, засовывая в рот вторую ложку.       — Спасибо, — парень съел всю тарелку. Он поднял глаза на Сашу, который неотрывно смотрел на него и повторил ещё раз, придавая этому чуть больше смысла, — большое спасибо.       Саша просто кивнул и отнёс тарелку в раковину. Залил две чашки с чаем кипятком — Гриша даже не заметил, когда он успел включить чайник, — и поставил их на стол.       Они сидели молча какое-то время, каждый глядя в свою кружку. Саша поставил на стол стакан с водой, чтобы Гриша мог разбавить чай, если ему горячо. Залесский так и сделал, и только после этого отхлебнул немного из кружки. Облепиховый. Вспомнилась бабушка Антона, которая тоже наливала Грише облепиховый чай, когда он к ним заходил.       — Сколько я провалялся в отключке?       — Так-то недолго, — Саша, до этого смотревший в тёмное окно, обернулся на Гришу, щурясь. — С пару часов. Когда тебя привезли сюда, ты уже просто спал. Тебя возили в больницу, но потом сразу сюда. Отец запретил тебя там оставлять. У тебя две трещины в рёбрах, сотрясение и множественные ушибы. Ну, до свадьбы заживёт, так что не волнуйся, — он бесцветно усмехнулся, отпивая из кружки.       Гриша последнюю фразу проигнорировал. Его больше волновало то, что органы и кости целы. Ну почти.       — А вот обо всём, что с тобой было до больницы, разговаривай с моим отцом. Я не участвовал в спасательной операции, так что ничего не знаю. Знаю лишь то, что из этой квартиры тебе выходить нельзя, — Гриша в удивлении выгнул брови, но потом тут же нахмурился. Ну да, Свиридов ведь не узнал того, что хотел, и явно будет его добивать. При первой же возможности. Парень тяжко вздохнул и тут же сильно закашлялся. Вот же пиздец.       Саша протянул ему стакан с оставшейся водой. Гриша выпил её и откинулся на спинку дивана, пытаясь выровнять дыхание. Усталость снова начала брать своё.       — Спасибо, — они снова замолчали. Саша допивал свою кружку, а Гриша просто смотрел в какую-то точку на столе и думал о произошедшем. Вопрос возник в голове внезапно. — Но почему ты помогаешь мне?       Саша опустил голову и отвёл взгляд, о чём-то задумавшись. Но потом всё же ответил.       — Не знаю, — видимо, размышления ни к чему не привели. — Если честно, никогда не замечал за собой тяги помогать людям, — он поскрёб большим пальцем подбородок. — Просто ты какой-то странный и от этого интересный. Наверно, потому мне и захотелось тебе помочь.       Гриша фыркнул.       — Не страннее, чем ты, — Саша тихо рассмеялся.       Они ещё немного посидели, и светловолосый помог Грише добраться до дивана и относительно безболезненно улечься. Сон сморил Залесского сразу, поэтому он не видел, как Саша ещё какое-то время сидел рядом и смотрел на него.

***

      Саша и правда не мог объяснить Грише, почему помогает ему. Он на самом деле никогда не обладал тягой помогать людям, как его отец, но было в короткостриженом что-то такое, необъяснимое, от чего Саша тянулся к нему. Тянулся с того момента, как увидел его всего избитого и без сознания в больнице.       Парень только пришёл с университета, когда позвонил отец и попросил срочно приехать в больницу. Поначалу Саша жутко перепугался, потому что думал, что с отцом что-то случилось. Подуспокоился только когда увидел, как родитель наворачивает круги около одной из палат. Владимир затащил сына в эту палату, и тут уже Саша увидел Гришу, над которым колдовал доктор. Они прождали ещё около часа, прежде чем Гришу подлатали, и тогда отец сказал, что забирает его домой. Саша даже не удивился. Он предполагал, что отец выкинет что-то такое. Саша сам не понял, как начал выхаживать Гришу. Наверное, с того момента, как Владимир Николаевич положил его на диван в гостиной. После они с отцом поговорили на кухне, и тот попросил его присмотреть за неожиданным гостем какое-то время. А конкретнее — не выпускать его из дома. Он не вдавался в детали, сказал лишь, что Гриша и сам поймёт — почему. После разговора Саша снова заглянул в гостиную, да так там и остался до того момента, пока Гриша не пришёл в себя.       А сейчас светловолосый лежал в своей постели после полуночной трапезы и бездумно глядел в потолок. Он поворочался ещё с полчаса и, тяжко вздохнув, всё же закрыл глаза. Нужно было доспать положенное время, а то скоро и так нужно подниматься. Благо, хоть в универ теперь ходить не надо. Вовремя их перевели на дистанционное.       Снова проснулся Саша ровно в половину восьмого, вместе с прозвеневшим будильником. Широко зевнув, парень босыми ногами прошлёпал на кухню: ставить чайник и греть отцу поесть. Краем глаза он заглянул в гостиную. Гриша спал. Плед сполз на пол, а сам парень лежал весь сжавшись, в позе эмбриона, и, кажется, тихонько болезненно стонал. Снилось ему, видимо, то ещё дерьмо. Саша завернул к его дивану и поднял с пола плед, снова укрывая им спящего. Рука сама потянулась к короткому ёжику волос, но замерла на полпути, так и не решившись дотронуться. Парень простоял так с минуту, но потом развернулся и всё же ушёл на кухню. Родитель проснулся через десять минут. Сонный, явно невыспавшийся и помятый, как с бодуна, он залпом хапнул стакан воды и побрёл приводить себя в порядок. Саша практически заснул за столом над своей чашкой с чаем, дожидаясь отца. И когда тот зашёл на кухню, парень встрепенулся, помотав головой и наблюдая немного осоловевшими глазами за тем, как отец принимается за еду.       — Он поднимался? — Владимир Николаевич первый нарушил молчание. Сунул в рот кусок запеканки и посмотрел на сонного сына.       — Да, два раза, — Саша зевнул и сделал глоток из кружки. — С ним всё нормально. Ну, за исключением того, что из-за боли он еле ходит.       — Он вставал?! — Владимир Николаевич воскликнул от удивления и негодования. — Сказано же было, что нельзя! — но потом словно опомнился и продолжил уже тише: — Прости. Врач же сказал, что ему нельзя. Кстати, он придёт сегодня после обеда.       — Ну знаешь, папа, людям свойственно ходить в туалет. Чего ты так распереживался, я не пойму? И вспомни лучше себя, когда тебя подстрелили в первый раз. Ты послал медбрата матом, когда он предложил сходить тебе в утку, а потом шкерился от него и бегал в курилку, чтобы в палате не воняло и тебе не вставили за это.       Тут Владимир Николаевич потупил взгляд в стол, смущённо кхекнул и спешно продолжил трапезу. Саша на это только закатил глаза. И кто из них ещё ребенок?       — Прости. Ну, это же и правда было унизительно как-то. Что я, в самом деле, до туалета дойти не мог.       — Ага, а то есть для двадцатилетнего парня это не унизительно?       — Ну всё-всё, проехали. Я понял.       Они снова замолчали. Саша ждал, пока отец допьёт свой чай, чтобы помыть посуду. Для него уже давным-давно вошло в привычку вести хозяйство. Он не видел в этом ничего такого. Тем более что ему нравилось сохранять тепло и уют в квартире для комфорта дорогого ему человека. — Это… Саш. Прости.       — Всё нормально, мне не сложно, — он сразу понял, о чём говорит отец. — Не засиживайся допоздна. И не забывай есть. А то снова сляжешь ведь.       Парень проводил родителя и вернулся на кухню. Прибрался, вымыл всю посуду и пошёл к себе. У гостиной он остановился, так как увидел, что Гриша уже проснулся и сидел на диване, смотря в окно. У него был настолько потерянный и несчастный вид, что Саша даже закусил губу.       — Как ты себя чувствуешь? — Гриша обернулся на Сашин голос и снова завис ненадолго, глядя ему в глаза. Светловолосого ещё вчера это позабавило, но и приятно удивило. Гриша не шарахался и не задавал глупых вопросов про его глаза, как остальные. Хотя, может, это оттого, что он ещё не отошёл от шока. Парень чуть нахмурился, задумавшись о чём-то, и только после этого ответил.       — Относительно нормально. Ничего нового не заболело, — от его до сих пор хриплого голоса у Саши дрожь по телу пробежала. Он передёрнул плечами от этого странного чувства и сел на диван у ног Гриши.       — А что болит не из нового?       — Всё.       Только спустя паузу в несколько секунд Саша понял смысл этого диалога и звонко рассмеялся, чем заставил Гришу немного улыбнуться. Скованно, но искренне.       — Да уж, глупый был вопрос. Прости, — Саша провёл рукой по волосам, ещё больше их встопорщив. — Я тебе сейчас кушать сюда принесу, но до обеда ты уж тут сам себя развлекай, а то у меня учеба на удалёнке. Если что-то срочное будет, то я у себя в комнате.       Гриша на это только кивнул. Светловолосый снова ушёл на кухню. Погрел запеканку, налил чай, составил всё это на поднос и понёс в гостиную. Гриша в этот момент уже свесил ноги с дивана и осматривал себя. Ну да, одежда-то на нём была Сашина. Воронов поставил поднос на столик рядом с диваном.       — Твою одежду я выбросил. Она была вся изорвана и в крови, смысла её стирать не было, — он подвинул столик ближе к дивану, чтобы Грише было удобнее.       — Спасибо тебе, — короткостриженый не смотрел на Сашу. Он отвернул голову вбок, будто ему было неловко. Только Саша не понимал, чего здесь стыдиться.       — Да угомонись, всё в порядке, — парень быстро бросил взгляд на настенные квадратные часы и охнул, поднимаясь с пола, — ладно, я побежал. Пульт на спинке дивана. Дотянешься.       Саша влетел в комнату и быстро включил ноутбук. До начала пары осталось всего три минуты, а преподаватель, как назло, тот, с которым у парня не ладилось. Вошёл в систему онлайн-занятий он минута в минуту и тихонько выдохнул. Успел.       Пары прошли спокойно. Два семинара и практика. Саша к ним совершенно не готовился — некогда было, — поэтому сейчас репутация отличника была очень даже на руку. Его почти и не спрашивали. Один раз он слышал, как Гриша по стеночке шёл в направлении ванной или туалета. Парень мыслями то и дело возвращался к новому знакомому. Ничего конкретного он не думал, просто образ Гриши постоянно появлялся в голове. Вот он сидит смотрит в окно, а вот улыбается на Сашин смех. Для Саши было странно столько думать о незнакомом человеке. Ну, с недавних пор уже знакомом, но не близко.       К половине второго Саша освободился и вышел из комнаты, блаженно потягиваясь. Гриша сидел на диване и листал каналы телевизора. На звук Сашиных шагов он повернулся.       — Голодный? Сейчас накормлю, извини, что так долго.       — Я не очень хочу есть, не напрягайся ты так, — Саша только раздражённо выгнул бровь.       — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Я тебя ставлю перед фактом. Тебе нужно хорошо питаться, чтобы быстрее поправиться, — светловолосый высокомерно задрал подбородок, развернулся и ушёл на кухню накрывать на стол, оставив Гришу только удивлённо хлопать глазами.       Через минут десять Саша позвал его, и Гриша поплёлся на кухню. Они пообедали, Саша довёл Гришу до туалета, а потом до комнаты, и наконец пришёл врач.       Елену Дмитриевну Саша знал давно. Она всегда присматривала за отцом, когда тот попадал в больницу — благо, что это было не так часто. Вот и сейчас, по просьбе Владимира Николаевича, хирург осматривала пострадавшего на дому. Они немного побеседовали, пока врач занималась Гришей. Потом она говорила только с Гришей, задавая ему вопросы касательно самочувствия, когда дотрагивалась до того или иного места. Елена Дмитриевна сделала перевязку, отметила, что всё в порядке и что беспокоиться не о чем: внутренние органы не повреждены, а при хорошем присмотре за больным со стороны Саши, в коем доктор нисколько не сомневается, Гриша встанет на ноги значительно раньше. Женщина записала на бумажке витамины и мази, которыми следует делать перевязку, и попрощалась. Проводив врача и вернувшись, Саша нашёл Гришу спящим — видно, вымотался. Тогда он в который раз накрыл его пледом и отправился готовить ужин.       К приходу отца Саша как раз снимал с плиты печёнку и рис. Проснулся и Гриша, решивший составить Саше компанию, пока тот колдовал на кухне над салатом. Они не разговаривали: Воронов был увлечён готовкой, напевая себе под нос известную песенку, а Гриша, возможно, попросту не знал, о чём говорить. Или просто не хотел. Саша не мог сказать. В таком виде их и застал вернувшийся Владимир Николаевич. Он принял душ, переоделся в домашнее и пришёл на кухню, где всё уже было готово.       — Как ты себя чувствуешь? — в который раз за день услышал Гриша этот вопрос. Саша усмехнулся, но Залесский всё же ответил.       — Стабильно фигово. Но уже немного лучше, чем было вчера.       Владимир Николаевич кивнул и принялся за еду. Саша тоже не отставал, но Гриша к ложке даже не прикоснулся. Он сидел, уткнувшись взглядом в тарелку, и о чём-то размышлял. Но потом всё же поднял глаза на следователя. — Спасибо. Спасибо, что спасли меня, Владимир Николаевич. Я бы умер, если бы не вы. И прошу прощения за столько неприятностей, которые вам доставил.       Саша скосил глаза на отца, ожидая ответа. Это был чужой разговор, и влезать самому он не считал нужным.       — Это ты меня прости, парень, — тот отложил ложку и потёр переносицу. Он делал так всякий раз, когда его что-то тревожило. Саша знал все его привычки от и до. — Мне нужно было вспомнить кое-что немного раньше, и ты бы так не пострадал тогда.       — Я… но как вы узнали, что я там?       — Дружок твой позвонил, — видя недоумевающий взгляд, мужчина пояснил: — Антон, вроде бы. Он взял у меня номер пару дней назад: сказал, что на всякий случай. Видимо, вот на этот. И в тот день, когда тебя в машину запихивали, он видел всё произошедшее. Ну, и сразу же меня набрал. А эти склады… это и есть тот адрес, который ты мне назвал. Я там был уже в этот день. Поэтому найти место, куда тебя повезли, не было проблемой. Но ты мне лучше расскажи, что он говорил тебе?       Гриша задумался, вспоминая тот малоприятный момент.       — Спрашивал, где Ваня. Куда брат дел деньги и товар. Потом спросил про какую-то ячейку, — тут он помрачнел. — Как я понял, у Вани что-то на него есть. И это что-то находится в неизвестной ячейке неизвестного банка. Мой брат хоть и мудак, но точно не глупый. Он бы не стал так рисковать, не имея что-то в рукаве. Нам нужно найти эту ячейку раньше Свиридова, — здесь Гриша стал максимально серьёзным.       Но Саша больше поразился тому, насколько этот парень в реальности эмоционален. Он стесняется показывать свои эмоции, но скрывать их полностью у него не выходит. Даже вчера ночью, когда парень кормил Гришу, он заметил, что тот едва сдерживает слёзы. И столько было благодарности в его глазах. Саша не знал, почему Гриша вчера был так растроган, но примерно догадывался. Мальчик с улицы, который всегда выживал сам. Маловероятно, что он знает, что такое забота. Что такое банальный куриный бульон для человека, который болен.       — Ладно, с этим уже мы будем разбираться. Твоя главная задача сейчас — это вылечиться. А для этого тебе нужно есть, — Саша недовольно цокнул.       — Ровно как и тебе. Остыло уже всё, хватит трещать. Холодное будете есть, — Владимир только расхохотался и потрепал сына по волосам.       Дальше ужин прошёл в спокойствии. Следователь помог сыну прибрать на кухне, потом помог Грише добраться до дивана, а перед тем, как уйти спать, сказал ему:       — Не выходи пока из дома. До тех пор, пока проблема со Свиридовым не решится. Он не оставит тебя в покое и при первой же возможности снова скрутит. Я постараюсь разобраться во всём как можно скорее.       Гриша кивнул. Саша принёс ему стакан с водой, который поставил на столик, и тоже пошёл к себе. Отец, как только приходит с работы, всегда рано ложится. А вот Саше нужно делать домашку. Но как только парень зашёл в комнату, он сразу плюхнулся на кровать. Устал. Нащупал около себя телефон и провёл по дисплею. Три пропущенных от Ники.       Что бы там всем вокруг ни казалось, но с Никой они были исключительно друзьями. Точнее, она была почти единственным другом Саши. Он не очень хорошо сходился с людьми, поэтому Ника так и оставалась его единственным другом в школе. А теперь и в университете. Кроме Ники был ещё Вася, коллега по работе отца, с которым Саша на удивление сдружился почти сразу. Общались они очень хорошо и тепло. Ника же, в противовес Саше, была очень общительной и помимо этого имела нетрадиционную ориентацию, о чём сообщила Саше ещё в десятом классе. Она была по девочкам. Совсем. Это его, конечно, ввело в недоумение, но как-то по-другому относиться к ней он даже не подумал. Когда он сказал об этом Нике, она тут же разрыдалась на его плече. Саша никогда толком и не задумывался о такой штуке, как ориентация до того момента. Он считал, что это личное дело каждого человека. Но в связи с внезапно открывшимися предпочтениями подруги он решил немного больше узнать о таких вещах и поймал себя на том, что он асексуален. Скорее всего. Потому что он никогда в жизни не испытывал ни к одному человеку какого-то влечения. Ни сексуального, ни романтического. Вообще. Он поделился этим с Никой, на что девушка ответила, что ему стоит просто подождать до того момента, пока в жизни Саши не появится его человек. А учитывая то, что с людьми он сходился очень тяжело, это казалось ему и вовсе чем-то сказочным. С того момента этот небольшой комплекс неполноценности больше Сашу не беспокоил. Другими словами, он просто забил. Ведь ему в принципе было как-то плевать на свою ориентацию. Влюбится так влюбится, а в кого и когда — неважно. Проблем и так хватало.       Парень вздохнул и нажал на вызов.       Они болтали с Никой около часа, после чего Саша всё же сел за домашку.

***

      Владимир Николаевич устал. Утром, когда он уходил, Гриша ещё спал. Следователь был рад, что сын с пониманием отнёсся к тому, что жить они в ближайшее время будут не вдвоём. Да и Саша, вроде бы, нашёл с парнем общий язык. Мужчина не стал оставлять Гришу в больнице, так как знал, что тот ублюдок доберётся до него там гораздо быстрее. Владимир не желал так рисковать. Парень должен остаться живым и желательно полностью здоровым в этой войне. А чтобы так и было, нужно как можно быстрее найти либо его сбежавшего братца, либо доказательства на Свиридова, чтобы посадить его на такой долгий срок, на какой только возможно.       Поэтому уже битый час они с Васей сидели над цифрами, которые были найдены на телефоне Залесского-старшего. В голову ничего не приходило. Вскоре Вася психанул и перестал гадать над этими шарадами. Сказал, что будут думать, когда придёт ответ от техников, и отправился за кофе. В конце концов мужчина тоже так решил и пошёл в курилку. Там пересёкся с начальником Управления, с которым они проболтали добрые сорок минут. Хороший он мужик, Андрей Николаевич. Сколько уж лет они друг друга знают. Он всегда Владимиру помогал чем мог, и всегда относился, как к сыну. И, конечно, он знал, что Владимир терпеть не может писать отчёты и всё такое, поэтому, когда в отделе появился Вася, Андрей Николаевич добродушно взвалил всю бумажную работу отдела, какую мог, на него.       Вообще Вася, сколько Владимир Николаевич его знал, никогда и не рвался к какой-то активности. Его устраивала его работа секретаря и помощника их отдела. Парень работал то со Славой, когда тому нужна была помощь, то с Владимиром. Но чаще, конечно, он работал свою муторную работу в отделе, за что Владимир был ему безмерно благодарен.       Когда следователь зашёл в кабинет, парень уже сидел там, пил свой кофе и что-то печатал. Он был один. Слава сейчас вёл дело, поэтому в отделе днём его застать можно было редко. На своём столе Владимир тоже обнаружил картонный стаканчик. Он сел в кресло и притянул к себе и кофе, и одну из бумажек, которые прислали эксперты.       — Кстати, — Владимир обернулся на помощника, но тот говорил, даже не оторвавшись от своего занятия, — как там ваш оборванец? Живой?       — Живой, слава Богу. Но избили его, конечно, знатно.       — Понятно. В какой он больнице?       — Ни в какой, — Вася всё же оторвался от своего занятия и удивлённо вскинул брови.       — И где же он тогда?.. О нет, — парень вдруг состроил обречённое лицо. — Только не говорите, что вы притащили его к себе домой.       — Ну… Вообще-то, он и правда у меня дома, — Владимир вздохнул про себя. Мужчина как-то внезапно понял, почему они с Сашей так быстро спелись, когда увиделись в первый раз. Скверный характер с другим скверным характером быстро находят общий язык. То, что сын далеко не подарок, было понятно с самых его малых лет.       — И, конечно же, вы заставили Сашу за ним смотреть?       — Саша сам мне сказал, что будет за ним приглядывать и помогать. Я, конечно, удивился, что он сам предложил, но ничего не сказал. Если ему так хочется, то ладно.       — Как будто у него был выбор. Бедный ребёнок. А кто бы ещё за ним смотрел, если бы не Саша?       Владимиру было нечего ответить. Он и правда как-то не подумал об этом.       А вечером Владимир Николаевич узнал про ячейку и банк.