Тепло

      За две недели Гриша вполне себе поправился и очень сблизился с Сашей. Так как они оба постоянно были дома, это было неудивительно. До обеда Саша занимался, а потом они то болтали, то смотрели что-то, то читали. Грише было очень комфортно и уютно с Сашей. В этом доме он чувствовал себя так, будто у него появилась семья. Такая привычная и любящая семья, какую обычно можно увидеть в ромкомах по телевизору. Но потом он вспоминал, что семьи у него никогда и не было, и что с Сашей они живут вместе вынужденно. Что когда всё закончится, они, скорее всего, больше не встретятся.       Да и что у такого грязного отброса общества, как Гриша, может быть с таким чистым и светлым Сашей? Верно, ничего. Гриша не хотел, чтобы Саша касался этого. Поэтому и никогда не заводил разговор о своём прошлом или о той ситуации, в которой сейчас оказался. Он не хотел, чтобы Саша знал. Парень как-то слишком дорог стал Грише за это время, и короткостриженый был очень благодарен за то, что Саша никогда не задавал вопросов. Гриша не знал почему, но было чувство, что светловолосый просто понимал то, что пока этого делать не нужно. Владимир Николаевич же, к его удивлению, ничего не говорил о внезапно возникшей дружбе. Просто иногда посмеивался чему-то своему, когда видел их вместе.       Полноценно встал на ноги парень уже через неделю после произошедшего. Врач, который приходил через каждые три дня, была безмерно рада скорому выздоровлению. Но Саша всё с таким же бараньим упорством дважды в сутки продолжал делать Грише перевязки, несмотря на протесты и увещевания, что это уже излишне. Упрямо повторяя, что указания врача он будет соблюдать до тех пор, пока всё не заживёт окончательно, Воронов накладывал очередной слой бинта. Грише из раза в раз оставалось только недовольно вздыхать.       Саша заставил Гришу забыть и о сигаретах. Устроил хороший такой разнос, когда Гриша заикнулся о куреве. Мол, и так дышать тяжело, ещё и курить вдобавок? Гриша уже понял, что Сашу переспорить ужасно сложно, если вовсе не невозможно. Но он также осознал и то, что Саша очень заботливый и нежный, несмотря на свою определённую отстранённость и нередкую холодность. То есть он не притворялся, как Гриша подумал поначалу — он такой и есть. Заботится о Грише и об отце даже не задумываясь.       Владимир Николаевич однажды обронил, что Саша очень трудно сходится с людьми. Общается без проблем со всеми, хорошо адаптируется, но близким обычно так ни с кем и не становится — друзей у него и нет почти. И Гришу очень тронуло то, что Саша признал его, что он воспринимает его как члена семьи. Тронуло и обескуражило. Он снова не понимал, как теперь ему себя вести, но в итоге пришёл к выводу, что менять ничего не нужно.       Проблемы решаются по мере их поступления.       Готовил Саша просто божественно. Гриша каждый раз поражался, как в голове парня укладывается столько разнообразных рецептов. Наверное, ещё и из-за этого Гриша очень быстро шёл на поправку. Саша не давал ему пропустить ни одного приёма пищи. Но парень понимал, что если так и продолжится, то вскоре он превратится в шарик. Поэтому, пока светловолосый не видел, Гриша начал потихоньку делать упражнения. Отжимания, пресс и планка — единственное, что сейчас ему позволяли обстоятельства. Но хватало Гришу, естественно, ненадолго. Ребра всё ещё ныли от нагрузки.       Они посмотрели почти все фильмы, на которые раньше у Гриши не было ни сил, ни времени. Посмотрели даже пару сериалов. А иногда просто лежали и читали — каждый своё. Саша разрешил Грише быть в его комнате, когда светловолосый не занят. Там-то Залесский и обнаружил целые залежи книг. На подоконнике, на полу, на полках. Гриша знатно офигел, увидев всё это. Саша на такое только пожал плечами и сказал, что просто любит читать.       Было одиннадцать утра, Саша закрылся в комнате на очередную пару, которая должна была вот-вот закончиться. Гриша сидел на кухне и пил чай с шарлоткой, которую светловолосому вчера приспичило испечь почти под ночь. Пирог был — пальчики оближешь, поэтому Гриша слопал аж два куска. Немного подумав, парень решил принести чай и Саше, который не вылезал из комнаты с самого утра. Парень, конечно, просил просто так не заходить к нему, когда идут занятия, но вторая пара близилась к концу, так что Залесский решил, что с Саши не убудет. Гриша заварил любимый Сашин облепиховый чай и понёс кружку в логово зверя.       Зверь.       Залесский усмехнулся от такого сравнения, пришедшего в голову. Не стуча, он тихо приоткрыл дверь и просунул голову внутрь. Саша сидел за компьютером. Из динамиков доносился чей-то голос, а сам парень внимательно слушал говорившего, но на открывшуюся уже шире дверь внимание всё же обратил и вопросительно выгнул бровь, глядя на Гришу. Парень только поднял выше кружку и подошёл к Сашиному столу, не влезая в радиус обзора камеры, куда и поставил чай. Светловолосый изменился в лице, тепло улыбнувшись, и благодарно кивнул. Гриша улыбнулся в ответ и вышел из комнаты, чтобы не мешать, завалился на свой диван и включил телевизор. Ждать, когда закончатся все пары, ещё не меньше полутора часов.       Парень сам не заметил, как уснул под тихий бубнёж какой-то ведущей.

***

      Первой парой была практика по гражданскому праву. Этот предмет всегда очень сильно интересовал Сашу, поэтому он даже не сомневался, что после универа пойдёт в юридический отдел фирмы — он даже уже предполагал, какой именно. Камеры у всех были включены, незаметно филонить вышло бы едва ли. Видел Саша и Нику, которая к концу второй пары уже вся иззевалась и разве что не спала.       Когда дверь в комнату тихо приоткрылась и показался Гриша, Саша сперва испугался, что что-то случилось, а потом удивился, когда парень показал кружку. Внутри что-то дрогнуло от такого бытового проявления чувств со стороны Гриши. Тот вполне себе аккуратно вручил чай, не попадая в поле зрения камеры, отчего Саша выдохнул про себя — никто даже не обратил внимания. Естественно, кроме Ники, которая с преогромнейшим интересом смотрела на Сашу через камеру. Она даже вперёд подалась, явно вдруг обнаружив к происходящему необыкновенный интерес. Ну да, Саша же ей ничего не рассказал про Гришу. Конечно же, ей стало любопытно, кто может принести Саше кружку с чаем в середине недели, если отец в это время дома не появляется никогда. Тут уже Саша вздохнул не про себя. Потом будет долгий разговор, видимо. Она же с него не слезет.       Когда лекции закончились, не прошло и пяти минут как, позвонила Ника.       — Ну и кто это? — подруга не разменивалась на приветствия и сразу перешла к интересующему ее моменту.       — Где? — Саша решил для начала изобразить дурачка. Он знал, что это не поможет, но отсрочить момент объяснений как-то хотелось. Ника не сразу нашлась, что ответить.       — Кто принёс тебе чай? Про отца можешь не заливать, я знаю, что он на работе. Видела, как он утром уезжал, когда в магазин шла.       — Чёрт.       — В смысле «чёрт»?! — воскликнула Ника на том конце провода. — Рассказывай давай! У него кто-то появился, а я и не знаю. Друг, называется.       — Да никто у меня не появился, — голос получился слишком сконфуженным, и Саша тут же этому смутился. Благо, Ника не видела.       — А кто же это тогда был?       — Да тут сложно немного объяснить. Ну, отец попросил приглядеть за парнем одним, пока он у нас живёт. Почему — не спрашивай, я не знаю. Это связано с его работой, — естественно, он не стал посвящать подругу в подробности, хотя всё прекрасно знал. Ну, не всё, но много.       — Ага, — она немного помолчала. — И кто же этот парень?       — Ты всё равно его не знаешь.       — Зато ты знаешь. И, видимо, не так уж и поверхностно, как для обычного, внезапного сожителя. Видела я, как ты смотрел на него. У тебя такого выражения лица за всю жизнь не бывало, — вот теперь Саша смутился окончательно. Вероятно, даже кончики ушей покраснели. Признаваться в симпатии к кому-то самому себе — это одно, а перед кем-то ещё — это совсем другое. А когда кто-то другой без подсказок понимает твою симпатию к кому-то…       — Обычное у меня было лицо. Отстань, ничего такого у нас нет. Просто подружились.       — Ну да, так обычно и бывает. Просто познакомились, просто подружились, просто влюбились, просто переспали и так далее. Чего в жизни не бывает.       — Да Ника!       — А что «Ника»? Погоди-ка, — она резко запнулась, — это что получается — так ты гей?       — Да никакой я не гей! Угомонись уже, мы просто друзья, — девушка на это только хмыкнула, но настаивать на своём не стала. По крайней мере, вслух.       — Ладно, как знаешь.       Они ещё поболтали минут пять и потом Ника отключилась. Саша устало вздохнул, откинувшись на подушку, и прикрыл глаза. Это было выматывающе. Парень полежал так немного и всё же поднялся.       Гришу он застал на диване спящим, но, решив пока не будить, задумался. Разглядывая спящего Залесского, прокручивая в голове разговор с Никой, Саша понял, что снова краснеет. Потрогав свои щёки, он резко развернулся и пошёл на кухню. Нужно было накрыть на стол.       Когда Саша заканчивал, Гриша уже проснулся и пришёл на кухню сам. Заспанный, он просто наблюдал за перемещениями Саши по кухне и потом, уже после обеда, завёл неожиданный для Саши диалог.       — Слушай, я домой съезжу ненадолго. Надо вещи собрать и телефон с ноутом забрать. Да и вообще, квартиру надо закрыть. Надеюсь, там ещё не разворовали всё.       — Отец же сказал, что тебе нельзя выходить, — Саша снова сел за стол. Глядя на него, Гриша нехотя сел рядом.       — Я знаю, но не думаю, что им всё ещё есть до меня дело. Да и… блин, ну мне правда надо вещи собрать. А то тебя стеснять — уже такое себе. Две недели во всём твоём хожу. Даже в трусах твоих. Не парься, я туда и обратно.       Саша знал прекрасно, что Гриша так говорит, чтобы не заставлять волноваться его, но он также знал и то, что тем уродам всё ещё есть до Гриши дело. Такие люди так просто не отступают. Озвучивать свои мысли, впрочем, он не стал: всё равно не поможет. Вместо этого он ответил:       — Хорошо, но я иду с тобой, — Залесский в удивлении вскинул голову.       — Это опасно, — начал было он, но тут же исправился: — В смысле я и сам справлюсь. Там делов-то.       — Ну вот и тем более. Раз там всё так просто, съездим вместе.       Гриша обречённо вздохнул. Провёл рукой по ёжику волос, прикусил губу, немного подумав, и всё же согласился.       — Ладно. Тогда собирайся.       Саша кивнул и ушёл в комнату. Быстро нацепил джинсы вместо спортивных, взял телефон, вызвал такси и вышел в коридор, где его уже ждал Гриша. На улице для октября было тепло, поэтому Гриша пошёл просто в футболке. Саша же всё-таки надел ветровку, и они оба вышли. Саша решил не брать с собой ключи — заперев дверь, он оставил их на их высоком шкафу в тамбуре. К тому моменту, когда они вышли, машина уже ждала их у подъезда. Гриша на неё отреагировал крайне озадаченным выражением лица, но Саша мало заинтересованно бросил, мол, туда и обратно, а на машине быстрее всего.

***

      Гриша очень не хотел, чтобы Саша ехал с ним. Он не ожидал, что светловолосый вообще соберётся. Ох, как же не хотелось ему впутывать Сашу во всё это. На себя-то по большей части плевать, но вот парень…       Залесский попросил водителя остановиться возле арки, ведущей к его дому. Саша расплатился картой, и они вышли. Гриша шёл впереди и осматривался по сторонам в поисках странных машин или людей, но двор в это время дня был практически пуст. Стояло лишь несколько старых машин на другой стороне площадки, которые, кажется, были там с самого основания России.       Перед дверью Гриша судорожно выдохнул, прежде чем дёрнуть дверную ручку. Как он и думал, дверь оказалась не заперта. В квартире было тихо. Залесский ещё с минуту постоял, вслушиваясь, но потом всё же решился зайти. Саша не отставал от него ни на шаг, даже придерживал Гришу за край футболки, что придавало какое-то воодушевление. Странно, но мысль, что Саша ни в коем случае не должен пострадать, что его нужно защищать, не покидала Гришину голову уже давно, если не с самого их знакомства.       Гриша прошёл в коридор, заглянул тут же на кухню, которая, к счастью, была пустая. Проходя дальше, мимо тумбочки, он заметил, что телефон лежал там так же, как он его и оставил. Гриша автоматически его схватил и сунул в карман. Дошёл до своей комнаты, дверь которой оказалась закрыта. Он аккуратно повернул ручку и толкнул ее. Тоже пусто. Из распахнутого окна по квартире сразу пошёл сквозняк. Оставалась только комната брата, к которой уже шёл Саша. Гриша и сказать-то ему ничего не успел, как оттуда вышел какой-то мужчина. Стриженый почти под ноль с татухой на черепе. За ним показался второй, лысый. Вроде один из тех, что приходили за ним в тот раз. Гриша выругался, не сдерживаясь. Саша быстро сделал шаг назад, когда заметил их, и тут же рванул. Гриша тоже было бросился, но краем глаза заметил, как светловолосого быстро схватили за руку, а потом и за вторую.       — Один есть, остался ещё один. Наган, давай за ним.       — Беги, придурок, чего встал!       — О, так ты бросишь своего дружка? — тот, который шёл за Гришей, даже не торопился. Понял, что не убежит.       — Конечно, нет, — Гриша сделал шаг навстречу громиле и посмотрел Саше в глаза, － как я могу бросить тебя?       Им надели наручники — не такие, как в полиции, но что-то похожее — и толкнули к выходу. Машина оказалась припаркована с другой стороны второй арки. Всё это время один из громил держал нож у Сашиного бока. Страхуются. Гриша усмехнулся. Два не четыре, справиться можно. Осталось только выждать. Наручники затянули стяжкой к внутренним ручкам дверей машины и запихнули внутрь. Машина завелась, двери заблокировались, и они поехали. Лысый рулил в какие-то ебеня, в которых Гриша не бывал. Он обернулся на Сашу, который, точно так же прикованный, сидел около другого окна. Парень был спокоен и просто смотрел в окно, но, видимо, почувствовал Гришин взгляд и обернулся. Вздёрнул бровь вопросительно. Такая его привычка — постоянно вздёргивать бровь — Залесского очень умиляла. Он на это усмехнулся краешком губ.       — О чём думаешь? — Саша говорил тихо, но Гриша прекрасно его расслышал.       — О том, что я придурок и надо было дверь закрыть, когда в тот раз из квартиры выходил, — от своего ответа Залесский тихо засмеялся. Саша только глаза закатил.       — По-твоему, сейчас это единственная наша проблема?       — Далеко не единственная. Слушай, ты что, не боишься? — Гриша вспомнил, как Саша вёл себя, когда они в квартиру заходили, и как парень ведёт себя сейчас. — Совсем недавно ведь за меня цеплялся, а теперь страха ни в одном глазу.       — Ну… — Саша потупился и немного покраснел, если Грише не показалось, — тогда было непонятно, что будет в квартире, а сейчас всё предельно ясно.       — И что тебе ясно?       — То, что сейчас нас везут в какую-нибудь левую квартиру, где мы будем сидеть под охраной в ожидании хозяина цепных псов.       — Чё сказал? — один из громил повернулся и недовольно уставился на Сашу.       — Верные вы, говорю, вер-ны-е. Не переживай, я тебя не оскорблял. Как я мог задеть такую хрупкую вещь, как мужское эго.       Громила оскалил зубы, но не нашёлся, что сказать, и отвернулся обратно. Гриша же в это время всеми силами старался сдерживать смех, который то и дело рвался наружу. Если он сейчас заржёт, Саше потом достанется от них.       — Ты серьёзно не боишься?       — Единственное, чего я боюсь в данный момент, это то, что отец ввалит мне — да и тебе за компанию — пиздюлей, когда мы выберемся из этой херни, — Залесский удивлённо посмотрел на Сашу.       — Что? Мат — это неотъемлемая часть любого русского человека, — словно мысли прочитал. — По крайней мере, в экстремальных ситуациях.       — Заткнитесь уже, бля, — второму лысому, с татухой на голове, видимо, надоело их слушать. Он обернулся и в каком-то внезапном замешательстве уставился парню в глаза, только сейчас, вероятно, заметив, что они разные. Саша в ответ вопросительно смотрел ему в ответ. Амбал передёрнул плечами и поспешно отвернулся, буркнув в ответ:       — Не пялься на меня. Ты стрёмный.       Грише это не понравилось. Он посмотрел на Сашу и хотел было ему сказать, чтобы тот не слушал его, но увидел, как парень едва сдерживает смех. Светловолосый подался немного вперёд, насколько позволяли наручники, к лысому и проникновенным голосом спросил:       — А ты знал, что в Средневековье людей, у которых были разные глаза, сжигали на кострах за то, что они якобы обладали колдовской силой? — не дождавшись ответа, он продолжил: — Инквизиция и церковь считали, что такой ребёнок может появится только от союза дьявола и ведьмы. Поэтому такие люди считались более опасными, чем рыжеволосые и зеленоглазые.       Залесский со своего места прекрасно видел, как оба амбала переглянулись. Такие люди всегда боятся вещиц, связанных с магией и ведьмами. В колонии мужики только страшилки такие друг другу рассказывали и смеялись, но кроме этого чересчур близко воспринимали подобные темы и старались от них отгородиться. Гриша усмехнулся. Его тоже избегали и старались отгородиться. Потому что боялись. Боялись, что слухи окажутся правдой.       Оставшееся время они ехали молча. Проезжали через какие-то дворы с потрёпанными девятиэтажками, коммуналками — почти такой же район, в котором живёт и сам Гриша. Но они не остановились там, а поехали дальше. Ещё через минут десять машина остановилась у пятиэтажного дома. Гриша понятия не имел, где они. В этих районах он не бывал никогда.       Их выволокли из машины и толкнули в сторону ближайшего подъезда. На пятом этаже лысый громила открыл одну из квартир, коих на этаже было три. Внутри оказалось пусто. Совершенно необжитая трёхкомнатная квартира, как успел понять Гриша, пока их вели в дальнюю комнату, где не было даже обоев. Гришу толкнули первым, за ним Сашу — и дверь сразу же захлопнули и заперли на ключ. Саша тяжко вздохнул и плюхнулся прямо на пол около противоположной от двери стены. Гриша, недолго думая, сел около него и прикрыл глаза. Устал. Они посидели молча какое-то время, но потом Саша не выдержал. Гриша по голосу понял, что тот сильно раздражён.       — Напишу на них заявление, чёрт возьми. О похищении человека. Как же они меня бесят, две тупые образины.       — А смысл? — Гриша приоткрыл один глаз и повернул голову к Саше. Тот уже смотрел на него своими невозможными глазами, на которых Гриша опять завис.       — В смысле? По-твоему, всё нужно так и оставить?       — Они свиридовские. Он им и сказал так сделать, они просто исполнители. Да и они друг для друга все битые и безглазые к тому же.       — Это как? — Саша непонимающе нахмурился, от чего между его бровей образовалась маленькая складочка.       — А? Ой… прости, — Залесский встряхнул головой, поспешно отвернулся и вперился взглядом в пол. — Я имею в виду, что они все друг за друга типа горой, и к тому же у них сто процентов нет документов никаких, их сложно будет найти или вообще что-то сделать. Только после того, как уберётся Свиридов.       — Понятно.       — Саш, — парень поднял голову, — прости меня. Не надо было тебя брать с собой. Вообще не надо было тебя втягивать во всё это.       — Забей. Я сам поехал с тобой. Даже не думай винить себя в чём-то.       Гриша закусил губу. Если с Вороновым что-то случится, единственный, кого он будет винить — себя. Надо было настоять на своём и не брать его. Чёрт.       Они снова замолчали. По ощущениям, где-то через полчаса Саша поднялся на ноги и принялся ходить по комнате. Подошёл к окну, подёргал створки без ручек, которые были плотно заперты. Посмотрел вниз, во двор. Прошёл обратно, встал около Гриши, заставляя его тем самым поднять взгляд наверх.       — Ну, посидели немного, пора и честь знать.       — Каким образом? Попросить их отпустить нас? «Ой, извините, мамочка позвонила, приказала быстрым шагом домой идти». Так, что ли?       — Ну, — Саша пожал плечами, — можно и так, конечно, но у меня есть вариант попроще. Для начала нужно руки освободить как-то.       Гриша вздохнул. С этом-то проблем не было, парни в камере периодически устраивали себе тайные мастер-классы по освобождению из браслетов. Кое-чему и Гриша научился. Минут пять он провозился со своими. Затянуты они были, к счастью, не сильно. Пришлось сильно сместить большие пальцы внутрь, чтобы вытащить руки. Кожу, конечно, свезло; запястья просто горели. Саша наблюдал за действиями парня не отрываясь, после чего и сам начал вытаскивать свои руки похожим образом. Вскоре и он освободился от этой железки. Светловолосый облегчённо выдохнул, потёр запястья и болезненно поморщился.       — Ну? — Гриша не хотел больше рассиживаться. Нужно было валить, пока их главный не приехал. Видимо, у него были какие-то важные дела, из-за которых он и не может явиться прямо сейчас. Фора ещё была.       — Я кричу, они прибегают, открывают дверь и ты сразу же выносишь первого зашедшего. Нас двое, их двое — справимся как-нибудь. Не убьют же они нас, иначе бы не держали здесь.       — Так-то оно так, но ты можешь пострадать, — Гриша провёл рукой по ёжику и нахмурился. Других-то мыслей у них, конечно, и нет.       — И что? Зато выберемся.       — Ладно. Давай.       И Саша закричал. Так громко, что даже уши заложило.       Как они и рассчитывали, прилетела парочка надзирателей сразу же. Да не просто прилетела, а влетела в дверь и только потом додумалась её открыть. Первым показался тот, который с татухой. Гриша сбил его с ног, обхватив за живот. Он повалился обратно в коридор, но второй успел отпрыгнуть и бросился на Залесского. Завязалась драка. Гриша знал, куда бить, но громила есть громила, он выше и сильнее, поэтому приходилось несладко. Краем глаза он видел, как Саша старается не попадать под удары второго. Подгадав момент, Гриша толкнул лысого ногой в живот с разворота. Тот покачнулся и сделал пару шагов назад, сталкиваясь со своим приятелем. Залесский схватил Сашу за руку, и они дали дёру в коридор. Уже около двери Гриша оглянулся посмотреть, где эти образины, и сердце чуть не остановилось, когда он увидел, как лысый целится в них из пистолета. За секунды Гриша успел дёрнуть Сашу на себя, прижать его к груди и поменяться с ним местами, убирая с траектории, когда раздался оглушительный выстрел. Гриша зажмурился. Бок обдало болью. В квартире стало тихо. Саша завозился в его объятиях и тут же вскрикнул. Гриша начал оседать на пол.       — Гриш, что… Гриша! Гриш, Гриш, Гриш, нет. Нет-нет-нет, — парень осел на пол вместе с ним, глазами полными ужаса смотря на расползающееся по белой футболке красное пятно, — твою мать, — он встряхнул головой, — надо остановить кровотечение.       Залесский тяжело задышал и снова зажмурился.       Саша стянул с себя курточку и порвал футболку, что на нём была, на три части. Одну часть он комком прижал к ране спереди, вторую сзади и оставшейся начал обвязывать Гришин торс. Парень чувствовал, как у Саши дрожали руки, пока он делал все эти перевязки.       — Не отключайся. Старайся держаться так долго, как только можешь, — он закусил губу и поднялся.       Теперь в его глазах вместо страха плескалось бешенство. Парень натянул куртку и обернулся. Амбалы застыли на месте и с изумлением смотрели на развернувшиеся события. Саша сделал несколько шагов в их сторону и только тогда они опомнились. Лысый снова вскинул пистолет, от чего Грише, видевшему всё это, ещё больше поплохело. Однако Саша каким-то странным приемом очень быстро выбил у него оружие и направил на него же. Гриша видел, как глаза лысого стали ещё больше. Он, видимо, понял, что глобально лоханулся и не знал, что теперь делать.       Прозвучал второй выстрел, и татуированный, стоявший позади лысого, вскрикнул и начал опускаться на пол, хватаясь за ногу. Гриша в шоке распахнул мутнеющие глаза. Он видел, как Саша даже не задумавшись выстрелил. Лысый обернулся на товарища, а потом сразу же обратно на Сашу, который подошёл к нему вплотную и приставил дуло к его горлу. У мужика дёрнулся кадык.       — Ты сейчас же везешь нас в больницу. Везёшь так быстро, как только сможешь. Иначе твой товарищ умрёт здесь от потери крови и ты не успеешь довезти до больницы и его, — голос парня был просто пропитан этим тихим бешенством. Лысый не отводил от Саши перепуганных глаз и сразу же кивнул, когда парень закончил говорить.       От боли Гриша уже начал проваливаться в темноту. Он почувствовал, как его подхватили и куда-то понесли. Слышал отдалённый Сашин голос, но не видел его самого. Он окончательно потерял сознание.