Тепло

      Саша вышел из своей комнаты только ближе к ночи, когда отец уже стопроцентно спал, и Гриша, как парень надеялся, тоже. С Залесским видеться сейчас не хотелось банально потому, что было слишком смущающе. Саша наклонился тогда к Грише, чтобы поближе рассмотреть его лицо, а закончилось всё таким внезапным поцелуем. Вообще-то, не таким уж и внезапным, если быть совсем откровенным. Саша думал о том, чтобы чмокнуть спящего Гришу, а в итоге совершенно точно не спящий парень чмокнул его сам. Да ещё как чмокнул-то. Ещё и отец так внезапно пришёл. Просто комбо.       Поэтому сейчас Саша настолько бесшумно, насколько только мог, пробирался на цыпочках в кухню, словно вор какой-то. Аккуратно прикрыл за собой дверь, только после этого включил свет и тут же приложился затылком об дверь.       — Ч-ч-чёрт, — парень зашипел и схватился руками за голову, съехав по стене вниз, — больно-то как.       За столом сидел Гриша, который сейчас со смешинками в глазах наблюдал за страданиями Саши.       — Что ж ты так неаккуратно-то? — он встал со стула и подошёл к Саше, присаживаясь рядом.       Светловолосый почувствовал, как ладонь Залесского легла ему на пострадавший затылок и начала аккуратно массировать. Сердце забилось быстрее. Воспоминания минувшего вечера тут же пронеслись в голове, снова заставив покраснеть.       Да уж, Саша раньше и не думал, что способен так много смущаться.       — Что ж ты так внезапно-то? Я думал, ты уже спишь.       — Тебя вот жду, — Воронов бестолково вскинул голову. Гриша был близко. Очень близко. — Ты же так шустро слинял к себе, даже ведь не попрощался. А где моё «спокойной ночи»? — и чуть подумав, добавил: — И поцелуй на ночь.       — Какой поцелуй? Совсем сдурел? Отец же дома.       — Он уже давно видит десятый сон, не стоит переживать, — Саша на это пробормотал ворчливое «придурок» и из-за какого-то неожиданного порыва сам подался вперёд, припадая к Гришиным губам.       Такие мягкие и соблазнительные, так и хочется их кусать — аж зубы сводит. Саша не стал долго ждать: кусал их, облизывал, оттягивал. На него накатила какая-то иррациональная животная страсть, о наличии которой в себе он даже не подозревал. Светловолосый обнял Гришу за шею, прижимая к себе ближе, и почувствовал в ответ руки на своей талии. Мозг не настолько поплыл, чтобы Воронов не понимал, что Гриша ранен и нужно быть очень аккуратным. Он старался не дотрагиваться до его бока и Грише не позволял прижиматься слишком тесно. Залесский не спешил перехватывать инициативу, позволяя Саше творить всё, что ему захочется. Ну, Саша и творил. Оторвался от губ, укусил за подбородок, перешёл поцелуями на шею. Прихватил зубами кадык, заставив Гришу сглотнуть, и продолжил дальше выцеловывать шею. Саша удержался от того, чтобы поставить засос. Но не удержался и хорошенько так Гришу укусил на сгибе шеи. Парень вздрогнул и тихо рассмеялся, зарываясь одной рукой в Сашины волосы и прижимая голову парня к своему плечу. Повышенная активность светловолосого потихоньку улеглась. Они посидели так ещё немного, после чего Гриша отстранился, заправил лезущие Саше в глаза волосы ему за ухо и чмокнул в губы.       — Спокойной ночи, — Залесский нежно улыбнулся и вышел из кухни, прикрыв за собой дверь.       Саша уткнулся лицом в ладони и тихонько застонал от лёгкого разочарования. Потом всё же решил делать то, зачем он сюда, собственно, и пришёл. Стараясь не обращать внимания на стояк, парень поднялся и пошёл к холодильнику.       На следующий день всё повторилось. Как только Саша был свободен, Гриша прижал его к столешнице на кухне и вовлёк в очередной поцелуй. Да, теперь их повседневность разбавилась ещё и всякими такими нежностями. Саше иногда прямо крышу срывало от Гриши, от его взглядов, действий, да даже от его запаха, но он останавливался, как только дело грозило перейти во что-то большее. Он не боялся, нет. Он полностью доверял Грише, но Залесскому сейчас нельзя было перенапрягаться. Хотя бы до тех пор, пока рана не перестанет полностью кровить. Поэтому каждый раз, вдосталь нацеловавшись, они расходились по разным углам. Гриша в туалет, Саша в ванную. Или наоборот.       Через пару дней Саша заметил, что Гриша ходит чересчур задумчивый и какой-то грустный. На вопросы отвечает иногда невпопад, смотрит в одну точку, когда они кушают. Думал, что Залесский сам расскажет, но тот не спешил делиться переживаниями. Спустя два дня Саша не выдержал и подсел к Грише на диван, заметив, что он снова смотрит в никуда.       — В чём дело? — Воронов успел заметить это грустное настроение, прежде чем Гриша встряхнул головой и удивлённо поднял брови.       — В смысле? Что-то случилось?       — Это я у тебя спрашиваю, что случилось? Ты ходишь в последнее время как в воду опущенный.       Гриша нахмурился, прикусил губу и отвернулся. Он о чём-то усиленно думал. Саше сперва показалось, что он и вовсе не станет отвечать, но Залесский тяжко выдохнул и снова повернулся.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать.       — Хорошо, говори.       — Тебе это не понравится и скорее всего ты даже больше не захочешь со мной общаться, но это важно. Я не могу скрывать от тебя такие вещи, — у Саши чуть сердце в пятки не ушло. Как это, не захочет общаться? Воронову плевать на всё, главное, как раз таки общаться с Гришей. Быть рядом и чувствовать его. Гриша вздохнул и продолжил. — В общем…в пятнадцать лет я попал в колонию. За убийство.       Саша расслабленно выдохнул и откинулся на спинку дивана. Как отлегло. Гриша на него только удивлённо воззрился.       — Господи, я думал, ты что-то серьёзное скажешь, из-за чего я и правда не смогу тебя видеть.       — В смысле серьёзное? — Гриша, всё ещё пребывая в недоумении, нахмурился. — А это что, по-твоему, не серьёзно?       — А…ой, прости. Я не в этом смысле, — Саша снова сел прямо, повернувшись к Грише лицом, — просто я уже знаю об этом. Ну, обо всём. Поэтому можешь не переживать.       — Откуда? — Гриша сначала вопросительно выгнул бровь, но потом до него, видимо, дошло. — Ах, ну да.       — Вот именно, — Воронов кивнул. Он понял, что Гриша уже догадался, — отец узнал всё о тебе, ещё когда в первый раз у тебя дома побывал. И про тюрьму, и про то, как ты туда попал, и про то, что было до этого. Я… ну, я подслушал случайно их разговор с дядей Славой, поэтому и знаю.       Гриша молчал, напряженно всматриваясь в диван.       — И что? Тебя не напрягает такое моё прошлое? Ты согласен быть рядом с человеком, который убил другого человека? — Залесский нервничал. Видимо, это и правда было для него очень важным. Но для Саши самое важное — это чтобы Гриша был рядом, на остальное плевать. Поэтому он решил немного перенаправить разговор, благо, Гриша сам дал подходящую тему.       — Ну-ка, насчёт «согласен быть рядом» поподробнее мне.       Гриша вздохнул и провёл рукой по отросшему ёжику тёмных волос. Немного помолчав, он чуть смущённо произнёс:       — Я не шарю во всей этой романтической фигне, поэтому просто выслушай меня, — он кашлянул, прочистив горло, и продолжил: — Ты единственный человек, к которому я когда-либо испытывал и испытываю такие чувства. Постоянно хочу быть рядом, защищать тебя от всего. Хочу видеть твою улыбку, твой смех, твои невероятные глаза. Видеть тебя раздражённого, счастливого, стервозного, когда ты с другими людьми. Сонного, когда ты только просыпаешься, такого домашнего и тёплого, что даже сердце щемит. Меня тянет к тебе — просто пиздец.       Саша услышал всхлип. Потом понял, что всхлипнул он сам. Гриша тоже услышал, поэтому поднял голову. Воронов быстро мазнул запястьем по щекам, вытирая влажные дорожки и подался вперёд, обнимая Гришу за шею. Не ожидавший такого парень сначала даже не сориентировался, но потом всё же обхватил Сашу за талию, прижав к себе. Парень уткнулся Грише в шею, шмыгнув носом.       — Эй, ну ты чего? — Залесский принялся нежно поглаживать светловолосого по спине, потом по голове, ткнувшись носом ему в висок. Саша помотал головой и рвано выдохнул.       — Это просто… просто… у меня слов нет, — слов, и правда, не было. Слишком зацепило такое откровение, такое простое и искреннее выражение чувств. Тем более, что чувства были взаимными. Но Саша тоже не шарил во всей этой романтической фигне. Поэтому решил выразить всё, что чувствует, похожим образом. — Меня тоже тянет к тебе, просто пиздец. Хочу, чтобы ты постоянно был рядом, хочу чувствовать твой запах, твоё присутствие. Ты стал центром моего мира, сокровищем, которое бережно охраняют драконы. Я сложный человек и знаю, что со мной будет непросто. Я жуткий собственник. Гриш, ты уже мой. Я не могу от тебя отказаться.       Гриша тихо рассмеялся и прижал Сашу к себе крепче, затаскивая на себя и укладываясь на диван. Саша сместился немного левее, чтобы не лежать на Грише и не тревожить бок. Какое-то время они молчали. Залесский продолжал гладить Сашу по спине, а сам Саша просто закрыл глаза и уткнулся Грише в шею. От запаха его тела он просто млел.       — Я не против быть сокровищем, которое охраняет дракон.       — А я не против, чтобы ты видел меня сонного, раздражённого, счастливого и далее по списку. ***       Кабинет как-то резко начал заполняться разными людьми. Криминалисты, парни из технического, ещё какие-то люди, даже начальник отдела пришёл. Вася раздражённо фыркнул и попытался сосредоточиться на своей работе. Нужно было разослать ответные письма, что не удосужился сделать Владимир Николаевич. Люди столпились вокруг стола старшего следователя и о чём-то оживлённо беседовали. Вася знал, что это дело, над которым сейчас работает его босс, довольно запарное, и такой мозговой штурм более чем необходим. Но всё равно, большие столпотворения людей парень просто терпеть не мог. Было чувство, что паническая атака вот-вот и накатит. Они уже нашли банк, клиентом которого был Залесский-старший, и на днях должны туда поехать. Как только определят подходящие комбинации для ячейки, чем сейчас они и занимались. Но в это Вася лезть не хотел, думать над такими вопросами — это дело следователя.       Ему осталось разобраться с одним письмом, когда в кабинет зашёл Вячеслав Максимович. Парень скрипнул зубами и решительно поднялся, хватая своё кашемировое пальто и направляясь на выход. Ничего страшного, последнее письмо может и подождать. Почти у выхода его остановил голос Владимира Николаевича.       — Вась, ты куда? — раздражение накатило с ещё большей силой, и, чтобы как-то с ним справиться, парень сжал пальцы в кулак, впиваясь ногтями в кожу.       — Поеду проведаю вашего сына и вашего оборванца, — следователь не стал докапываться, наверно, весь Васин вид сейчас говорил о том, что этого делать не надо.       Вася вышел из здания Управления и глубоко вдохнул холодный воздух. Дождя не было — уже радость. С каждым днём работать в одном помещении с Ним становилось всё сложнее. И парень не знал, что с этим делать. Уйти нельзя, потому что он не мог оставить Владимира Николаевича, а оставаться и каждый день видеть Его… просто мазохизм какой-то. Очень резко у Васи закружилась голова и задрожали руки. Чёртова паническая атака, как же не вовремя. Он обхватил себя руками и бросился в сторону, за угол Управления, где был небольшой, непросматриваемый тупик. Парень прислонился к стене и осел на землю. Он крепко зажмурился и ткнулся лбом в колени, обхватив их. Сердце стучало, словно бешеное, дыхание сбилось, будто он пробежал десять километров без отдыха. Страшно было до одури.       Сколько он просидел так — без понятия, но из пучины своего необъяснимого страха и отчаяния он почувствовал, как кто-то прижал его к себе, гладил по спине и что-то говорил. Парень постарался вслушаться в слова, которые доносились до него словно сквозь толщу воды. Со второй попытки напрячь мозг ему это наконец-то удалось, и он услышал знакомый голос:       — Таблетки. Вась, таблетки где? Ты взял их?       Парень кивнул и выдавил из себя тихое:       — В кармане.       В таком состоянии он был не способен самостоятельно достать те чёртовы таблетки. Страх не позволял сделать даже этого. В рот что-то ткнулось, по подбородку потекла вода, но кто-то аккуратно стирал её, не позволяя затечь под одежду.       Наконец Васю начало отпускать. Сердце успокаивалось, дыхание восстанавливалось и мир перед глазами не вертелся. Он понял, что сидит, прижавшись к кому-то спиной. Поднял голову и наткнулся на холодные голубые глаза, которые с волнением наблюдали за ним.       Вася прикусил губу. То ли паника ещё не прошла и как-то деформировалась, то ли он окончательно сошёл с ума, но в упор не хотелось верить, что это реальность. Такого просто быть не может, чтобы сам Вячеслав Максимович сидел сейчас с ним на земле и помогал справиться с панической атакой. Да Вася полжизни почти мечтал о том, чтобы хоть разок вот так посидеть с ним. Просто рядом побыть. Без всяких глупых рамок. Хотелось просто по-девчачьи разреветься. Но Вася сдержался. Нельзя. Нельзя показывать своих чувств. Одного раза уже хватило.       Десять лет. Десять чёртовых лет Вася сохнет по этому холодному следователю. Даже то, что из-за него же у Васи и начались эти панические атаки, никак не поменяло дела.       Десять лет назад они только познакомились, но Вася уже тогда не мог отвести от Вячеслава Максимовича взгляд. Следователь только начинал свой путь, а Вася был свидетелем по одному делу. Почти каждый день парень приходил в отдел, только чтобы увидеть мужчину. А однажды они пересеклись на дне города и тогда Вася решил рассказать о своих чувствах. Сдерживаться просто сил уже не было. Только следователь посмотрел на него как-то презрительно своими ледяными глазами и сказал, что он женат и жену свою очень любит. Прошёл мимо парня, задев его плечом и скрылся в толпе. А Васю накрыла первая в жизни паническая атака и боязнь толпы. Время шло, чувства притупились, но никуда не делись. Парень выучился на экономиста, но работать в большой компании, да и вообще в компании, отчаянно не хотелось. Тогда они чисто случайно пересеклись с Андреем Николаевичем, начальником Следственного Управления, и тот предложил работу секретаря-делопроизводителя-помощника, узнав о Васином недуге. Но сказал, чтобы парень об этом не распространялся. Вот и пришёл Вася в отдел. Вот и встретил там Вячеслава Максимовича. Снова. Мужчина изменился. Стал ещё более холодным и отстранённым. Можно, конечно, было списать это на профдеформацию, но что-то всё равно было не так. А потом девочки из бухгалтерии ему рассказали по большому секрету, что жена от красавчика следователя несколько лет назад ушла, оставив ему на прощание справку о беременности и справку об аборте.       Вася держался от него на расстоянии. От того наивного мальчика, что был в четырнадцать лет, ничего не осталось. По факту он стал таким же, как и следователь — холодным и отстранённым. А ещё стервозным, иронично-саркастичным и прямолинейным во всём, кроме своих чувств. Он со всей присущей ему скрупулезностью воспитывал в себе эти однозначно не положительные качества. Чтобы больше не было так больно, как тогда. Но больно было, хотя и немного по-другому.       А однажды, какой-то совершенно нелепой случайностью, Вячеслав Максимович увидел, как Вася корчится на полу в коридоре от накрывшей внезапно паники. Вася тогда попросил его принести таблетки, что были в кармане куртки, и, к его удивлению, следователь помог. Помог, посидел рядом, пока не отпустило. А когда отпустило, Васе было жутко неловко и одновременно с этим он был ужасно раздражён. Вот тогда и началось –Вася видит следователя и начинает раздражаться, сам не понимая почему.       — Ты в порядке? — вопрос прозвучал внезапно, так как парень ушёл в свои мысли, и вместе с тем снова стало неловко, ведь следователь так и продолжал его обнимать.       Вася прокашлялся и ответил чуть сиплым голосом:       — Нормально. Как вы узнали, что я здесь?       — Смотрел за тобой в окно.       Вася не ответил. Ему просто нечего было ответить. Он попытался отстраниться от мужчины, но тот только прижал его ближе к себе.       — Что вы делаете?       — Это из-за меня? — Вася застыл. За всё то время, что парень здесь работает, они ни разу не поговорили, за исключением тем, касающихся непосредственно работы. Вообще, они старались делать вид, что друг друга не существует, и уж тем более, что они друг друга знать не знают. Точнее, Вася старался. — Твои панические атаки после того раза ведь начались, да? — парень сглотнул. Горло словно огнём обдало и сжало тисками.       — Да, — Вася даже не думал отпираться. Вячеслав Максимович замолчал. Парень полностью пришёл в себя. Было всё ещё паршиво, но не хотелось сдохнуть. — Отпустите, –следователь вздрогнул, но руки сжал ещё сильнее, не выпуская дёрнувшегося парня.       — Прости меня. Я не должен был так с тобой поступать.       Вася судорожно вздохнул и всё же развернулся к мужчине лицом прямо в его объятиях. Разговаривать, находясь к кому-то спиной, было странно.       — Вячеслав Максимович, это всё давно в прошлом. Я уже не тот маленький наивный мальчик и отказ благополучно пережил. Вам не о чем волноваться, –сказать-то сказал, а у самого от близости мужчины сердце о рёбра билось, словно сумасшедшее. Парень рассматривал одежду Вячеслава Максимовича, не поднимая взгляд, но кожей чувствовал, как следователь не сводит с него своих голубых глаз, которые, и правда, напоминали лёд.       Молчание затянулось, и Вася всё же решил взглянуть на лицо мужчины. Раньше-то никогда не удавалось рассмотреть его ближе. Возраст всё же брал своё. В уголках глаз появились лучики морщинок, в чернильно-чёрных волосах видна была едва тронувшая их седина. Он не стал хуже, а наоборот. Это придавало ему статности и какой-то хищности. Он стал ещё привлекательнее, ещё мужественнее.       — С каждым разом, что вижу тебя, ты становишься всё краше и краше. Да уж, ничего общего с тем маленьким наивным мальчиком, — Вася хмыкнул про себя. Ага, разве что чувства к одному конкретному сухарю остались теми же. Парень тяжко вздохнул.       — К чему вы всё это сейчас говорите?       — Просто подумал и решил сказать.       — Вячеслав Максимович, когда дело касается межличностных отношений, вам нужно думать с двойным усилием. А теперь отпустите меня, я должен идти, –сидеть здесь дольше Вася не видел смысла. Тем более он уже стал подмерзать. Да и голова начинала болеть от того, что он не понимал смысла в действиях этого мужчины. Того, что он решил сменить безразличие на интерес, даже в мыслях не было.       — Ты… — начал было говорить мужчина, но Вася перебил его. Не хотелось давать себе каких-то ложных надежд.       — Я не специально стал здесь работать. У меня просто не было выбора. Если бы я знал, что здесь работаете вы, я бы ни за что сюда не пришёл. Дайте мне немного времени, я не могу прямо сейчас оставить Владимира Николаевича. Обещаю, как только мы разберёмся со всеми делами, я уйду и больше не буду мозолить вам глаза, — Вася всё же вывернулся, расцепил руки мужчины и поднялся на ноги. Отряхнул пальто и, не оборачиваясь, сказал: — Большое вам спасибо за помощь. Это, правда, было очень своевременно.       Следователь так и остался сидеть на земле, когда парень ушёл. То, что таблетки остались у мужчины, Вася заметил только в такси.       Саша встретил его очень удивлённым. Ну конечно, он не ожидал, что к ним могут заявиться гости.       — Ты один? — первое, что спросил парень.       Вася его отодвинул в сторону и прошёл в квартиру как к себе домой. Снял верхнюю одежду, разулся и потопал в ванную, на ходу бросив:       — А с кем мне ещё надо быть? С твоим отцом или с дядей Славой, — последние слова Вася передразнил, — время-то видел? Ещё трёх нет. Эти два старых пердуна вылезают из своих рабочих нор, только когда солнце за горизонт уходит.       — Понял. Тебе что-то успокаивающее или с градусом? — вот чему Вася всегда поражался, так это тому, что Саша каждый раз весьма умело определял его состояние.       — Давай коктейль.       — Ты на таблетках?       — Да.       — Тогда успокаивающее. Вася цыкнул. Вот ведь мелкий засранец. Когда парень, помыв руки, вышел из ванной, на столе уже стояло три кружки ароматного чая. Точно ведь. Он же пришёл посмотреть на спасённого Владимиром Николаевичем Залесского.       — Ну, показывай давай вашего спасённого оборванца. Хоть погляжу, из-за кого мне пришлось столько бумаги извести.       Саша на это закатил глаза и поставил на стол тарелку со свежеиспечённым пирогом. Да, вот чего у Саши не отнять, так это умения готовить и печь всё, что угодно. Вася, конечно, тоже умел готовить, но не так профессионально.       — Господи, ты сегодня такой мерзкий. Что случилось?       — Я всегда мерзкий, если ты не заметил.       — Заметил. Но сегодня прям вдвойне.       Пока они трещали, в кухню вошёл парень. Тот самый Гриша, видимо. Он сел рядом с Сашей, а светловолосый отчего-то тут же смутился. Вася сощурил глаза, рассматривая Сашино лицо. Что-то тут витало в воздухе, что-то такое… блевотно-романтичное, что Васю аж передёрнуло. Саша заметил Васин взгляд и тут же опустил голову. Но парень не хотел так просто отпускать Воронова-младшего.       — Ну-ка, в глаза мне смотри, –после того, как Саша всё же поднял взгляд, перед этим тяжко вздохнув, Вася продолжил. — Что ты сделал?       — Почему сразу я?       — А кто?       — Ну…       — Вот именно.       — Да ничего я не делал!       — Почему тогда краснеешь и глаза отводишь? Вы что, трахнулись?       Гриша, успевший хлебнуть чая, резко закашлялся, а Саша покраснел прям до кончиков ушей. А когда Саша смущался при других людях, он начинал раздражаться. Ведь лучшая защита — это что? Правильно, нападение.       — Ты что, специально сюда пришёл, чтобы на мне оторваться?       — Неправда, я соскучился.       — Вижу я, как ты соскучился.       — О-о-о, котёнок. Не будь таким стесняшкой. Куда делся весь твой норов? Или ты окончательно превратился в покорную жену с появлением этого парня?       Саша тяжко выдохнул и откинулся на спинку дивана.       — Кстати да, Гриш, это Вася — мой друг и помощник отца, — Вася поморщился.       — Помощник, секретарь, делопроизводитель, цепная собачка –называй, как хочешь, смысл один.       Гриша в ответ усмехнулся и кивнул, мол, понято-принято.       — Рад знакомству. Ну, меня ты знаешь.       — А то как же. Тебя грех не знать. Ты и твой братец столько шума навели, что весь отдел на ушах стоит.       — Там что-то продвигается? –Залесский посерьёзнел. Ну да, навряд ли Владимир Николаевич вечерами разговаривает с ними о деталях дела. Хотя стоило бы. Гриша тут вообще лицо максимально заинтересованное.       — Продвигается. Но говорить об этом будешь с господином старшим следователем. Конфиденциальная информация и всё такое. Кстати, — Вася решил, раз уж он тут, то и о цифрах этих несчастных можно у Залесского спросить. Поэтому полез в карман брюк за телефоном. Нашёл фотографию перечня номеров и дал телефон Грише, — какой-нибудь из этих номеров тебе знаком? Можешь не торопиться, подумай хорошенько.       Гриша долго рассматривал цифры, Саша тоже смотрел в экран через плечо Залесского. Всё-таки что-то между ними есть. Они стали так близки за такое короткое время. Видимо, нашёлся на склочный Сашин характер тот, кто готов с ним мириться. Ну, хоть у кого-то жизнь складывается. Вася за это время успел выпить свой чай и съесть два куска пирога. Потянулся было за третьим, когда Залесский положил телефон на стол и придвинул его к Васе, чтобы было видно им обоим, и ткнул в один из номеров.       — Вот этот. Похож на дату моего рождения. Ноль один, ноль два, ноль ноль. Первое февраля двухтысячного.       Вася кивнул, забрал телефон и сунул его обратно в карман.       — Мой брат. Вы нашли его? — Вася вздохнул.       — Нет. Он засветился несколько раз на камерах в некоторых городах, но добраться до него никак не успеваем. Он слишком быстро уматывает. Ему кто-то помогает — это сто процентов.       Запал под названием «вывести Сашу из себя» успешно прошёл, и теперь Вася просто меланхолично смотрел в окно, сложив руки на груди. Хотелось спать. А ещё лучше — выйти в это окно. Нужно поскорее разобраться со всеми делами и писать заявление об увольнении.       — Ладно, я пошёл. Мне нужно сделать перевязку, –Гриша поднялся. Саша ему угукнул, а Вася проигнорировал. Как только за парнем закрылась дверь, Вася первый начал диалог, не отрывая взгляда от окна.       — Надеюсь, у вас всё серьёзно. Хороший парень, и раз ты выбрал его, значит, он того стоит.       — Не удивлён?       — Нисколько. С самого нашего знакомства знал, что ты в итоге будешь с парнем, а не с девушкой.       — Почему?       — Господи, Саша, отъебись. Просто знал и всё, какая разница? –Вася всё же повернул к Саше голову. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, но Саша всё же нарушил молчание.       — Что случилось?       — Вот заладил, случилось-случилось, да ничего не случилось.       — У тебя была паническая атака. Она бывает, когда ты видишь толпу или просто много людей. После паники ты всегда отстранённый, безразличный и уставший. А сейчас, помимо этого, ты ещё и… невыносимый. Говори, что было.       Вася удивлялся тому, когда они с Сашей успели настолько сдружиться. Парень же знал о нём столько всего, о чём никто другой и не догадывался. Да даже Сашин отец столько не знает, сколько знает Саша. Тогда, на самом первом корпоративе, на который его через силу притащил Владимир Николаевич — мол, развеешься, выпьешь и полегчает, — Вася второй раз увидел Сашу, который приехал к отцу за ключами. Точнее, Саша увидел Васю, сидевшего на полу и прижавшегося к стене около дальнего окна. Саша помог. А потом они ещё долго сидели на лавочке на улице и болтали почти обо всём на свете. А ещё обсуждали общих знакомых. Вот уж в этом точно была Васина страсть. Он любил слушать сплетни, болтать о людях — и всё такое мерзостное. Поэтому и проводил свободное на работе время с девчонками в бухгалтерии.       А потом то Сашка к отцу на работу заглянет, то Вася к ним домой на чай. Так и общались. Ну и однажды Сашка заметил, что Вася и дядя Слава словно игнорируют существование друг друга. Поддавшись какому-то порыву, Вася и рассказал о прошлом. Да и о настоящем. На тот момент он уже был уверен, что Саше можно рассказать. Приоткрыть дверь в свою мрачную душонку ещё на немного. Да и Саша никогда особенно тесно с Вячеславом Максимовичем не общался. Так, друг отца и не более. Вася вздохнул.       — Накрыло сегодня. Вячеслав Максимович увидел. Снова. Помог мне. Сидел обнимал меня минут двадцать, наверно. А я… не знал, что делать и что думать. Да до сих пор не знаю. Это всё было очень странно. Мы первый раз поговорили относительно нормально. Он извинялся. Я был в настолько подвешенном состоянии с кашей вместо мозга, что послал его и постарался побыстрее свалить.       Сперва Саша молчал, но потом всё же ответил:       — Так и дальше будешь бегать?       — Я не бегаю, я исключаю возможность ложных надежд. А вообще, сейчас с делами разберёмся, и я уволюсь.       Саша неверяще округлил глаза.       — Почему? И что ты будешь делать?       — Потому что мои силы на исходе. Ещё немного — и я впаду в депрессию, –на второй вопрос Вася предпочёл не отвечать. Банально потому, что и сам пока не знал ответа. ***       Вася ушёл через минут сорок после того, как Гриша вышел из кухни. Бросил на прощание «ещё увидимся» и закрыл за собой дверь. Саша вернулся в комнату каким-то грустным. Он лёг к Грише на диван и прижался сбоку, утыкаясь носом в шею. Молчал сперва, а потом выдал:       — Как же всё херово.       Гриша даже отрицать не стал.       — Вы похожи. Палец в рот не клади –откусите, — Саша только усмехнулся.       — Не-е, мне до него, как до Луны. Это у него сейчас настроение плохое было, а когда хорошее, то хоть вешайся.       Они повалялись так какое-то время, потом Саша пошёл готовить ужин. Владимир Николаевич уже должен был скоро прийти. Гриша же потихоньку прибирался в квартире в это время. Потом позвонил Антон и минут десять они болтали. Рассказал о пацанах, кто ушёл-пришёл и все такие местные новости. Сказал, что скоро навестит его. Хотя вот тут Гриша был не уверен. Не уверен в том, что Саша пустит Антона на порог.       Так неспешно и размеренно прошла ещё пара дней, вплоть до того момента, пока Владимир Николаевич не попросил о разговоре.