Тепло

      Владимир Николаевич уже несколько дней находился в каком-то апатичном состоянии. Муторная работа с банками его совсем выбила из сил. Поэтому мужчина решил, что как только они закроют это дело, он сразу же свалит в отпуск. Но так не любимое следователем состояние никак не хотело испаряться, даже когда они все выяснили. Осталось только туда съездить, чем они и собирались завтра заняться. Было в душе непривычное ощущение какой-то незавершенности. Только вот он никак не мог понять, что же забыл сделать.       Вася отпросился сегодня пораньше, сославшись на плохое самочувствие. По-хорошему, ему бы вообще не стоило приходить. Отлежался бы спокойно дома, а то был весь день бледный и заторможенный какой-то. Славка был задумчивее и молчаливее, чем обычно, но следователь не стал на этом зацикливаться. У его друга бывали такие периоды.       Владимир посидел минут пятнадцать в кресле, просто глядя в окно на разыгравшуюся непогоду. Мелкий дождик шёл весь день, но вот прямо сейчас начался настоящий ливень. Мужчина вздохнул и принялся дописывать очередной отчёт, который начальство требовало именно от него.       Приехал домой он сегодня раньше обычного, часов в пять. Парни были в гостиной и смотрели что-то на ноутбуке. Следователь уже давно заметил, как они сдружились, и был этому очень рад. Рад в первую очередь тому, что его сын общается ещё с кем-то, помимо своей шебутной подружки и Васи. Мужчине становилось спокойнее от знания того, что сын не один. Что у него есть поддержка, помимо его вечно занятого отца. И если вдруг со следователем что-то случится, за Сашей будет кому приглядеть. С такой-то работой неудивительно, если что-то всё же пойдёт не так.       Вечер проходил спокойно. Они поужинали, поговорили, посмотрели какую-то передачу, и Владимир ушёл к себе. Спать особо не хотелось, поэтому мужчина решил в кои-то веки почитать уже давно купленную книгу по психологии, которая пылилась на столе и на которую никогда не хватало ни сил, ни времени. На главе, которая рассматривала аффективное поведение, в голове следователя как-то внезапно пронеслись воспоминания о том, как Гриша загремел в колонию. И о том, что его дело вел Муха. Тогда Владимира это не сильно интересовало. Он и правда в отделе бывал очень редко, всё в основном носился по городу. У него тогда три дела в производстве было, так что на коллег он мало обращал внимание. А теперь вдруг интересно стало, что там с бывшим коллегой-следователем произошло.       Владимир отложил книгу и вышел из комнаты. Тапки он не носил принципиально, поэтому пошёл прям так, босиком. Саша был у себя. Разбирался с домашними заданиями, наверно. В последнее время их было как-то много. Мужчина вспомнил себя и своих друзей в молодости, когда они учились в академии. Да уж, заваливали их дай боже. Но это не мешало прогуливать иногда пары и заниматься откровенной глупостью, несмотря на то, что и возраст уже сознательный был. Следователь улыбнулся, вспомнив, как они с Генкой –тогдашним другом и соседом по комнате — сваливали с пар втихаря, чтобы познакомиться с новой медсестрой, только-только из университета. Эх, было время.       Владимир прошёл до гостиной. Гриша не спал. Парень лежал и что-то смотрел в телефоне, но зашедшего мужчину заметил сразу. Он поднялся и сел на диване.             Владимир же в свою очередь с тяжким старческим вздохом сел рядом с ним.       — Я пришёл поговорить, — Гриша кивнул. — Меня тут с недавних пор один момент заинтересовал. Понимаю, что это может быть неприятно вспоминать, но ты единственный, кто знает, что произошло. Из тех людей, у кого я могу спросить, разумеется, — парень смотрел на мужчину внимательно, чуть нахмурившись и не перебивал. — Твоё дело вел следак с позывным «Муха». Что у вас случилось, из-за чего его перевели?       Гриша ещё сильнее свёл брови и сжал губы. Неприятно вспоминать — мягко сказано. Ему вообще не хотелось вспоминать. Тем более самый начальный период, когда он протирал задницей лавки СИЗО. Владимир бывал там иногда, по роду деятельности. Такое себе место. Условия — хуже, чем в тюрьме. Парень выдохнул, прикрыв на мгновение глаза и заговорил.       — Без понятия, что вам там сказали. Перевели его или посадили — не знаю. Он, пока навещал меня в СИЗО, пытался каждый раз ко мне подкатывать. Говорил, что если я раздвину ноги, то он вытащит меня из всей той хуйни — и месяца не пройдёт. Каждый раз одно и то же было. Сперва о деле — пару минут буквально, — всё остальное время он до меня доебывался. А в последний раз он уже не предлагал. Он попытался меня изнасиловать. Прямо там, в СИЗО, пока дежурных не было. У меня истерика, я отбиваюсь, а он так и продолжает раздевать меня. Благо, кто-то заметил это. Его скрутили и вывели из комнаты. Дальше я не знаю, но кто-то из дежурных сказал, что тому мудаку неплохо досталось.       Владимир сидел с широко распахнутыми глазами. Вот это да. Он никак не ожидал, что кто-то из его коллег мог бы что-то подобное сделать. Стало паршиво от понимания, что он работал рядом с таким человеком. Попытка изнасилования несовершеннолетнего. Да еще и прямо в СИЗО!       — Да уж, — мужчина откинулся на спинку дивана и потёр подбородок, раздумывая, — какая же у тебя хуевая юность была, парень. Дело замяли, не предавая огласке, скорее всего. Потому что даже в нашем отделе, где он работал, никто ничего не знал. Такой позор и на следков, и на тюрьму был бы. Не могу сказать, что с ним стало, но, думаю, ничего хорошего. Но больше я его не видел и не слышал, как его перевели тогда.       — Из-за этой ситуации мой суд тогда прошёл быстрее. А так бы сидел ещё месяц точно.       Они замолчали. Гриша просто смотрел перед собой, а Владимир Николаевич обдумывал то, что узнал. Он внезапно вспомнил, о чём ещё хотел сказать парню.       — Слушай. Пригляди за Сашкой, если что, ладно?       Грише не надо было объяснять про это «если что». Он прекрасно всё понял. Нахмурился снова, но уверенно кивнул. Если и удивился такой теме, то вида не подал.       — Я не всегда буду рядом с ним, а вы сошлись, как я погляжу, да и очень неплохо. Ему нельзя одному оставаться, он же загнётся.       Они поговорили ещё немного, и Владимир всё же пошёл к себе. Дома мужчина всегда ложился рано. Время десять — и уже неумолимо клонило в сон. Вот и сейчас. Едва голова следователя коснулась подушки, как он сразу окунулся в царство Морфея.       А на утро его самого ждал очень неожиданный разговор с Сашей. Сын Владимира как обычно проснулся раньше отца и во всю хозяйничал на кухне. Мужчина никогда не просил его готовить завтрак по утрам и провожать на работу. Просто однажды Саша сам решил, что будет это делать. А когда Владимир говорил парню, чтобы он не мучился и поспал, мальчишка всегда удачно съезжал с темы. Так и повелось.       Гриша спал, Саша за прикрытой в кухню дверью выкладывал омлет на тарелку и, как только следователь сел за стол, тут же поставил её перед мужчиной. Вокруг да около Саша ходить не любил, поэтому сел напротив отца и, дождавшись, пока тот проглотит кусок, заговорил.       — Па, я должен тебе кое-что сказать, –он выглядел серьёзно. Ещё мужчина приметил, что Саша нервничал. Скрёб ногтем о ноготь, прикусывал губу. Владимир отложил вилку и внимательно посмотрел на сына, ожидая продолжения. — Знаю прекрасно, что ты не будешь рад. Но, блин, — парень нахмурился, сосредоточенно разглядывая цветочек на скатерти, — я люблю его.       Саша замолчал. До Владимира не до конца дошёл смысл, поэтому он спросил:       — Кого?       Парень посмотрел отцу в глаза и твёрдо сказал:       — Гришу. Я люблю Гришу.       Новость была не то чтобы шокирующей. Владимир с самого начала, сразу после смерти Сашиной матери, понял, что жизнь у сына не по прямой пойдёт, а по изломанной. Но услышать об этом всё равно было весьма неожиданно. Несмотря на свое по большей части советское воспитание, против людей нетрадиционной ориентации мужчина ничего не имел. Знал он таких.                   Нормальные мужики, которые просто любили других мужиков. С ними и пива попить и потрещать за жизнь без проблем можно. Без всякой стереотипной пидорской херни. Мужчина не испытывал какого-то отвращения или неприязни, как обычно бывает у родителей, помешанных на «нормальности». Он вообще не понимал, как можно отказаться от своего ребёнка. Ну нравится ему свой пол, что с того? Что это меняет-то? Следователь понимал, почему Саша нервничает. Они никогда не поднимали подобных тем, поэтому парень не мог знать точки зрения своего отца.       — То есть ты — гей? — мужчина решил не терять времени и снова принялся за еду. Скоро уже выходить нужно.       — Нет. Наверно, — Саша вздохнул и снова опустил глаза, — я просто люблю его — и всё. Меня ни к кому больше не тянет.       — А он что?       — В смысле? — парень неуверенно поднял глаза. Спокойный тон отца заставлял его меньжеваться.       — Ну, — Владимир прожевал последний кусок и продолжил, — Гриша разделяет твои чувства?       — Да, полагаю.       — Тогда хорошо.       — И всё? Ты больше ничего не скажешь? — да уж, Саша так просто не угомонится. Владимир вздохнул.       — А что ты хочешь от меня услышать? Ты мой ребёнок, я не могу относится к тебе плохо. Нравятся тебе парни? Пускай нравятся, главное, чтобы ты был счастлив, — Саша неверяще распахнул глаза и какое-то время неотрывно смотрел на отца. Потом вскочил со стула, обогнул стол и плюхнулся к мужчине на диван, тут же крепко обнимая его за шею. Настолько крепко, что у Владимира даже дыхание перехватило.       — Спасибо, — услышал он тихое, — спасибо, что ты у меня есть. Я так люблю тебя, пап.       Следователь мягко улыбнулся и прижал сына к себе, похлопывая его по плечу. Давно он не слышал этого от Саши. Ребёнок нашёл своего человека и был счастлив. Чего ещё можно желать?             Владимир допил чай и пошёл одеваться. Напоследок потрепал Сашку по волосам и вышел. На работу он задержался минут на десять из-за пробки на перекрёстке. Вася был уже на месте, ровно, как и Слава. В кабинете было как-то… мирно. В последнее время витала довольно мрачная и напряжённая атмосфера, но в этот раз что-то изменилось. Это, наверно, потому, что помощник в кои-то веки был в хорошем настроении, несмотря на то, что вчера ему было не очень.       Следователь повесил куртку на вешалку и плюхнулся в тут же заскрипевшее кресло. Только сейчас в голове пронеслась мысль, что то странное чувство незавершенности и тревоги ушло. Спокойно стало. День начался однозначно очень хорошо.       Ближе к одиннадцати часам Владимир всё же собрался ехать в банк. Вася шустро закончил все свои дела и поспешил одеться, так как мужчина уже был почти готов. К удивлению старшего следователя, Слава тоже решил поехать с ними. Видимо, у него сегодня было не так много работы.       Погода радовала. Появилось солнце солнце, и отошёл в сторону надоевший уже мелкий дождь. Правда, холодно было, просто жуть. В машине следователя, успевшей остыть за то время, пока он был в Управлении, было так же, как и на улице. Владимир повернул ключ, заводя транспорт, включил печку, и через несколько минут они выдвинулись. Вася на заднем сидении, высунувшись немного вперёд, радостно трещал о новостях, важных и не очень, которые узнал у девчонок в бухгалтерии. Вот куда-куда, а к ним он наведываться любил. Владимир мельком глянул на друга. Слава сидел на соседнем пассажирском, подпирая щеку рукой, смотря в окно и чему-то улыбаясь. Мужчину это удивило ещё больше. День из хорошего превращался в странный.       Отделение банка, в которое им нужно было, находилось на другом конце города. Был не час пик, поэтому доехали достаточно быстро. На парковке на заднем дворе было свободно. Стояло всего три машины. Владимир загнал машину на парковочное место и, к своему неудовольствию, вылез на холод. Пропуская Васю вперёд, в помещение банка, краем глаза он заметил, как на парковку въезжают две машины.       О том, что сотрудники следкома сегодня посетят их отдел, руководство уже было оповещено. Администратор проводила их к сейфам, где и была ячейка Залесского-старшего, и удалилась. Владимир ввёл пароль, который подошёл с первого раза. Никто не удивился, впрочем. Внутри лежала стопка документов. Мужчина вытащил её и положил на стоявший тут же металлический столик. Документы были разделены скрепками. Он взял первую скреплённую стопку листов и стал изучать титул. Вася и Слава тоже решили глянуть. Изучив титул, Владимир поражённо замер. Потом быстро пробежался глазами по титулам оставшихся документов. Это были счета Свиридова. Денежные переводы, бухгалтерский учет, документы по различной недвижимости. И все с подписями. Что, где, кому, за что и прочее.       Слава присвистнул:       — Нихера себе у него тут дачных домиков-то.       Вася на это хмыкнул.       — Домиков? Да из его недвижимости можно целый коттеджный поселок собрать.       Владимир вздохнул. Облегчённо ли, обреченно — ещё не понятно. Ну, хотя бы от одной проблемы есть перспектива избавиться. Мужчина сложил все документы обратно в пакет, из которого их достал, и протянул его Васе.       — Спрячь их под пальто себе. Достанешь, как только войдёшь в отдел, –парень в удивлении вскинул брови, но спрашивать не стал и сделал, как велели.       В хранилище вошла администратор, и следователь её позвал, пока она не завернула в другой коридор.       — Девушка, можно у вас попросить кое-что.       — Да, конечно, — администратор тут же подошла, — чем я могу вам помочь?       — У вас есть стопка какой-нибудь ненужной макулатуры из документов? Страниц девяносто где-то.       Девушка нахмурилась такой странной просьбе, но через пару секунд кивнула.       — Да, найдётся. Пройдёмте со мной, –Она развернулась к выходу, но Владимир её остановил.       — Нет, не могли бы вы сюда её принести? — администратор кивнула и вышла.       Как только она их покинула, Вася тут же удивлённо развернулся к следователю.       — Зачем вам стопка макулатуры? Думаете в сейф положить взамен этой?       — Нет, липовую стопку я понесу в руках, — мужчина вздохнул и прислонился бедром к столику, — за нами на парковку въехало две чёрные машины.       — Владимир Николаевич, у вас паранойя.       — Лучше уж я буду параноиком, чем позволю упустить такие важные доказательства.       — Я видел их, — Слава тоже прислонился, только к стене из ячеек, — но за нами в банк больше никто не заходил.       — Вот об этом я и говорю, — Владимир кивнул на слова друга.       Через пару минут вернулась их провожатая с пачкой испечатанной бумаги.       — Вот, берите, сколько нужно. Это списанные документы.       Следователь поблагодарил её и взял примерно такую же стопку, какую спрятал под пальто своему помощнику. Они распрощались с администратором и пошли к выходу. Открывая дверь, Владимир тяжко вздохнул. Чувство было какое-то тревожное.       На выходе следователь остановился и показательно пролистал черновики, будто что-то в них рассматривая. Простояв так с минуту, он заметил краем глаза, что из приехавших сразу же следом за ними чёрных рэнджроверов вышли четверо. Три стандартных амбала и молодой мужчина лет тридцати пяти. Следователь поднял голову. Кинув взгляд в сторону, он заметил, как находящийся уже около машины Слава быстро что-то сказал Васе, после чего парень шустро юркнул в машину, а друг, сунув руки в карманы подошёл к капоту «Хантера». Владимир спустился с лестницы, сунул бумаги под мышку и как ни в чём не бывало пошёл к своей машине. Естественно, что гости последовали за ним. В принципе, Владимир ожидал чего-то подобного. Ну не могло с этой ячейкой быть всё чисто. Не могли они так просто найти и забрать доказательства на Свиридова, который, видимо, сам решил приехать за ними.             Мужчина сунул руку в карман своего длинного чёрного пальто и вынул пачку сигарет. Закурил и окинул внимательным взглядом стоявших перед ним следователей. Владимира внутри передёрнуло, но он ничем этого не показал. Неприятный тип. От него так и веяло опасностью и агрессивностью. По внешнему виду он был самым обычным, среднестатистическим мужчиной с карими глазами и тёмно-русыми волосами, уложенными лаком назад, но этот стержень в нём чувствовался чуть ли ни за километр. Владимир не любил с такими вести дела. Эти преступники одни из самых опасных, потому что главные принципы у них — жестокость и насилие, а переговоры в их жизни занимают последнее место.       — Господин Воронов, полагаю? –мужчина сделал затяжку и посмотрел на Владимира в упор. Он оглядел следователя с ног до головы, кинул быстрый взгляд на Славу и снова на Владимира. Сделал ещё одну затяжку и вскинул брови.       — Он самый. С кем имею честь разговаривать? — Владимир развернулся к говорившему всем корпусом.       — Борис Евгеньевич Свиридов. Может, слышали обо мне когда-то? Занимаюсь бизнесом и так, по мелочи.       — Грех не знать вас, господин Свиридов, и ваш бизнес, — Владимир переступил с ноги на ногу, оставаясь в таком показательно-расслабленном состоянии. — Каким ветром вас сюда надуло? Бизнес в беде, и вы решили взять кредит на его поддержание?       Свиридов усмехнулся.       — Что-то вроде того. А вас каким? Зарплаты следователя стало не хватать или вы тут по рабочему вопросу?       — Что-то вроде того, — вернул ответ Владимир, ни с чем конкретно не соглашаясь. — Так чем обязан?       Мужчина немного помолчал, делая очередную затяжку аж до фильтра. Бросил окурок под ноги, не заморачиваясь тем, что его нужно потушить. Выдохнул дым, одновременно с этим осматривая здание банка, лестницу, остальное, до чего дотянется его взгляд и остановился снова на Владимире. Точнее, на так и оставшихся зажатыми под мышкой бумагах.       — Да вот, пришёл забрать у вас что-то, что принадлежит мне.       Пролог со светской беседой кончился. Теперь все по делу.       — И что же?       — Кое-какие бумаги, которые пренепреятнейшим образом оказались у того, у кого не следовало.       — Где Залесский-старший? — показное равнодушие слетело с лица Владимира в одно мгновение, и он цепким взглядом уставился на Свиридова. Тот посмотрел на него точно так же. Атмосфера накалялась.       — Где Залесский-младший? — мужчина снова вздёрнул брови.       — Зачем он вам? Мальчишка к этой ерунде не причастен никаким образом.       — А зачем вы его прячете?       — Зачем вы его ищете? Тьфу, — Владимир сплюнул и почувствовал, что раздражается. Взгляд его сделался сердитым, — знаете, в игре «Что? Где? Когда?» на вопросы обычно даются ответы.       — Да? — Свиридов деланно удивился, — я думал, у нас двусторонний допрос.       — Ты погоди немного, будет тебе допрос со всеми вытекающими, –следователь даже не заметил, как перешел на «ты».       Тут уже у Свиридова шутовское выражение лица слетело. Он раздражённо и отчасти даже презрительно глянул на Владимира, скрипнув зубами от злости.       — Сейчас у тебя будет что-то вытекающее из пары незапланированных дырок в теле.       — Это угроза?       — Это факт. Давай сюда бумаги. По-хорошему давай, — Владимир хмыкнул.       — Господин Свиридов, — следователь выпрямился и напрягся, возвращаясь к официально-деловому стилю общения, — это угроза применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Очередная статья Уголовного кодекса вам в копилку.       — Да срать я хотел на твой кодекс. Думаешь, меня это волнует?       — А должно бы. Столько дел вы уже наворотили, на пожизненное хватит. Не препятствуйте расследованию и убирайтесь отсюда, — Владимир рявкнул последнее Свиридову чуть ли не в лицо. Этот самонадеянный ублюдок его уже достал. — Подождите, пока я сам за вами не приеду. На машине Следственного комитета, с нарядом оперов и наручниками.       Свиридов зарычал.       — Взять его. Отберите бумаги.       Владимир вздохнул и быстренько скрутил черновики в трубочку, убирая во внутренний карман куртки. Неудобно, но хоть как-то. На Славу пошёл один, а на него аж целых двое громил. Они реально пытались схватить мужчину, но неизменно получали по морде и другим частям тела. В итоге один не вытерпел и кинулся на следователя с кулаками. Второй тоже хотел было присоединиться, но тут его сбил с ног подсечкой Слава. Владимир удивлённо обернулся и увидел, как тот амбал, что пошёл на друга, уже валяется в отключке.       Свиридов плевался ядом и рычал на своих шавок.       — Вы чё делаете, дебилы? Двоих стариков завалить не можете?       Слава цыкнул, а Владимир похлопал его по плечу.       — Не переживай, он просто завидует, что мы так хорошо сохранились для своих лет при такой-то работе.       — Вов, сейчас не время для твоих шуточек.       Владимир закатил глаза.       — А когда мне мои шуточки шутить, если не сейчас? — вопрос остался риторическим, потому что оба амбала внемлили словам своего хозяина и бросились на них, яростно сверкая глазами.       Славу повалили на землю, и их драка продолжилась там. Владимир же успел отпрыгнуть от своего оппонента. Мужик хотел было опять на него налететь с кулаками, но тут раздался выстрел. За ним ещё один. Мужик замер и удивлённо уставился на Владимира. На улице резко стало тихо. Было слышно только машины на трассе, да гуляющий по городу ветер. Если бы не это, можно было бы подумать, будто время остановилось. Владимир знал это чувство. Чувство, когда из тебя по капле вытекает жизнь.       Следователь опустил взгляд и заметил на своей куртке дырку в районе груди. И еще одну, на животе. Тут мужчине резко стало больно. Он тяжело задышал и осел на землю, хватаясь то за грудь, то за живот. В голове зашумело, взгляд расфокусировался.       Послышались шаги. К нему подошёл Свиридов и сел на корточки, всматриваясь в лицо следователя и высокомерно ухмыляясь.       — Меня заебало ждать, пока вы тут все наиграетесь, — дуло пистолета ткнулось Владимиру в висок. Мужчина быстро расстегнул молнию на куртке следователя и вынул чудом не выпавшие во время драки бумаги. Не вчитываясь в них, он поднялся и сплюнул рядом с проваливающимся в обморок Владимиром. — Сдохни уже.       Он пошёл к машине. Его амбалы поспешили за ним. Один быстро сел на водительское сидение первой машины, другой затаскивал на пассажирское второй своего дружка. Автомобили сорвались с места.       Слава, тяжело дыша и хватаясь за бок, по которому нехило проехался один из уродов, поднялся и подбежал к уже отключившемуся Владимиру.