Тепло

      С похорон Владимира Николаевича прошло уже больше двух недель. Всё это время Грише было очень больно смотреть на Сашу. Апатичное состояние, постоянная усталость, заторможенность. Большие синяки под глазами и недосып из-за частых ночных кошмаров, от которых парень, бывало, вскакивал по нескольку раз за ночь. Гриша сразу же просыпался от тяжёлого Сашиного дыхания и болезненных стонов. Ему ничего не оставалось, кроме как прижать Воронова к себе и гладить его по голове, по спине, стирать солёную влагу со щёк и ждать, пока он успокоится. Саша рыдал каждую ночь, и Гриша уже на стенку готов был лезть от того, что ничем ему не мог помочь, кроме как просто быть рядом и поддерживать всеми силами. Он уже задумался над тем, чтобы предложить парню сходить к психотерапевту, но решил для начала посоветоваться с Вячеславом Максимовичем.       Гриша распечатал только что купленную пачку сигарет и быстро затянулся, долго не выпуская дым из лёгких. Со всеми этими переживаниями ему до одури захотелось курить. Магазин был не так далеко от дома, но Саша наотрез отказался выходить, как бы Гриша не уговаривал его прогуляться. Единственное, что парень делал — это учился как ошалелый, драил до блеска и так чистую квартиру и готовил. Он не останавливался почти ни на минуту, не давая себе передохнуть. Ночью ему снились кошмары, днём он не давал себе думать и из-за этого практически не отдыхал, тем самым загоняя себя. Он совершенно не слушал Гришу, каждый день нагружая себя всё новыми и новыми делами.       Залесский тяжело вздохнул, делая очередную глубокую затяжку. Лавка около магазина, на которой он сидел, была сырая после прошедшего недавно не то дождя, не то снега, но Гриша на это наплевал. Ему хотелось посидеть где-то не дома и подумать о том, что делать дальше. На улице было холодно, из-за чего парень зябко поёжился и застегнул распахнутую куртку под горло. Колокольчик на двери магазина зазвенел, и следом за этим из помещения вышла пара средних лет. Они шли и о чём-то тихо переговаривались. Остановились около дороги; мужчина забрал пакет у женщины, она взяла его под руку и они пошли дальше. Гриша бездумно смотрел на них, делая затяжку за затяжкой, пока не дошёл до фильтра. Мысли никак не хотели приводиться в порядок, хотя стало немного легче. Он сунул пачку в карман куртки и поднялся.       В горле внезапно сильно запершило, из-за чего Залесский ещё с минуту пытался откашляться, прежде чем продолжить путь. Завернув за угол магазина, он не стал заморачиваться и прошёлся прямо по грязной луже, оставшейся после непогоды, но едва слышное «мяу» заставило его остановиться прямо в воде. Было уже темно, поэтому Грише пришлось поднапрячь глаза, чтобы что-то разглядеть, но он ничего не увидел. Некоторое время он переминался с ноги на ногу в ожидании, когда животное издаст ещё один звук. И такое же тихое «мяу» не заставило себя долго ждать. Чтобы добраться до измученного кота, парень, матерясь сквозь зубы, продрался сквозь колючие кусты, что росли на другой стороне тротуара ещё со времён совка.       Это был подросток. Худой, весь грязный, так что его цвет сразу и не определить, с множеством колтунов. Он тяжело дышал и не шевелился. Только глаза приоткрыл, когда Гриша к нему приблизился. В свете фар проехавшей в этот момент неподалёку машины Гриша с изумлением увидел их цвет. Один голубой, другой зелёный. Точно так же, как и у Саши. Недолго думая, Залесский аккуратно поднял кота с земли и прижал к себе. Видимых повреждений у него не было, что не могло не радовать. Исцарапав себе всё лицо и руки, парень кое-как выбрался из кустов и пошёл к ветеринарной клинике, что была в нескольких домах от магазина.       Оказалось, что это был вовсе и не кот. У кошки было обезвоживание, и вдобавок сломаны два ребра. Он проторчал в ветеринарке полтора часа, вплоть до самого закрытия. Врач подлатала пушистую и поставила ей капельницу. Вот Гриша и ждал, пока их отпустят. Ему предложили оставить кошку на пару дней в клинике, чтобы за ней присматривали здесь, но парень отказался. Он чувствовал, что ей будет лучше дома. Кошка напоминала Грише самого себя пару месяцев назад. Такой же найдёныш, который нуждался в тепле и заботе. Поэтому, когда Гриша попросил написать ему инструкцию для ухода, девушка-врач, что занималась подобранной им кошкой, удивлённо посмотрела на него, оторвавшись от заполнения каких-то бумаг.       — Вы оставите её у себя?       От такого вопроса стало неприятно, но он не задумываясь ответил:       — Конечно.       Чек за лечение и лекарства вышел не таким большим, что Гришу очень порадовало. Врач, как парень её и просил, написала подробную инструкцию: как ухаживать, чем лечить, сколько и когда ставить капельницу. Пожевав губу, девушка вместе со сложенным вдвое листком протянула Грише визитку.       — Позвоните мне через день. Я зайду к вам после работы и осмотрю её.       — Да не стоит… — Гриша не успел договорить, как врач его перебила:       — Я работаю здесь несколько лет и ещё не видела, чтобы подобранных на улице кошек или собак забирали домой. Их всех увозили в приюты или оставляли на передержку, а потом отпускали обратно. Поэтому я хочу хоть немного помочь вам. Вы же для неё теперь целый мир, — она ласково погладила спящую после капельницы кошку и отошла к неприметному шкафчику в углу кабинета, — в руках вам её неудобно будет сейчас нести, поэтому одалживаю корзинку.       Залесский даже не знал, что ей ответить. Он стоял, уставившись в одну точку, и думал только о том, что запах здесь очень сильно напоминает больницу. Единственное, на что его в итоге хватило это:       — Спасибо. Огромное вам спасибо.

***

      Первое, на что наткнулся взгляд, когда Гриша вошёл в квартиру — Саша, сидящий на полу около входной двери. Весь сжавшийся и такой потерянный. Опущенные плечи, колени, поджатые к груди, и совершенно пустой взгляд покрасневших от слёз глаз. От такой картины в груди Залесского будто что-то оборвалось. Он мигом поставил корзинку с кошкой на пол и рухнул на колени рядом с Сашей, тут же прижимая его к себе.       — Что с тобой? Что случилось? — Саша шмыгнул носом и поднял голову, цепляясь за Гришину куртку и стараясь прижаться к нему ещё сильнее. Из цветных глаз снова хлынули слезы.       — Я… я думал, что ты ушёл, — с перерывами на всхлипы парень всё же решил ответить, — тебя так долго не было, и я подумал, что надоел тебе и ты решил оставить меня. Я не знал, что мне делать, поэтому просто сидел здесь и… всё.       Гриша молча слушал его, решив пока дать Саше выговориться и нареветься. Он перетащил Воронова к себе на колени и, всё так же прижимая, мерно поглаживал по спине. Только лишь после того, как Саша перестал всхлипывать, Гриша решил всё объяснить. Сперва он вытер оставшиеся солёные дорожки с бледных щёк, потом оставил успокаивающий поцелуй на виске и только потом заговорил:       — Я никогда тебя не оставлю, по крайней мере, по своей воле.       — Тогда где ты так долго был? До магазина же идти всего ничего.       — Кстати об этом, — парень бережно ссадил Сашу с колен и потянулся к оставленной около двери корзине. Заглянув внутрь и убедившись, что кошка до сих пор крепко спит, он передал корзинку Саше. Парень удивлённо вскинул брови, но вещь в руки принял.       — Что это?       — Ну так ты посмотри.       Аккуратно приоткрыв одну из двух имевшихся верхних дверок, Саша тихо охнул, тут же вскидывая голову к Грише в немом вопросе.       — Я нашёл её у магазина. Избитая вся была, да ещё и обезвоживание. Потащил в ветклинику, а телефон дома оставил, поэтому не мог позвонить. Прости меня. Прости за то, что заставил волноваться.       Парень так и стоял с приоткрытым от удивления ртом и потрясённо смотрел на то, как Гриша снимает кроссовки, о которых он и думать забыл, как вешает куртку на крючок и как снова подходит к Саше, забирая у него корзинку.       — Идём в комнату, нечего в коридоре стоять.       Тут Саша резко опомнился и оживленно затараторил:       — Её же нужно в тёплое место положить, — Гриша только успел корзинку на диван поставить, как Воронов уже опустился перед ней на пол и стал снимать верхнюю крышку полностью. Он немного снизил тон, но говорить продолжил всё так же торопливо и озабоченно, будто всё это было делом первостепенной важности и требовало решения прямо сейчас, — да и у нас же нет ни лотка, ни мисок для еды. Лекарства ведь ей нужно ещё купить. Чесалки для шерсти, лежанку, переноску. А корм? Каким кормом её кормить?..       Дальше Гриша слушал уже в пол-уха. Он опустился на пол рядом с Сашей и откинулся спиной на сидение дивана, устало прикрывая глаза. Но счастливая улыбка сама собой выползла на лицо. Давно он не слышал такой живой Сашин голос. Давно он не видел столько интереса в его глазах. Кажется, проблему можно решить и без психотерапевта.       Повернув голову и приоткрыв глаза, Гриша с наслаждением наблюдал за тем, как Саша со всех сторон рассматривает кошку, как аккуратно, самыми кончиками пальцев гладит её по голове и нежно улыбается. Особенно на последнем Гриша так и завис. Как же он соскучился по такому Саше.       — В коридоре пакет с лекарствами лежит. Забыл совсем про него. Там же и инструкция с визиткой. Там номер ветеринара, позвони ей послезавтра, она вечером должна прийти и осмотреть кошку, — Воронов удивленно обернулся.       — Почему сам не позвонишь?       На этом Гриша замолчал. Отвернулся, пожевал губу, тяжко вздохнул и всё же ответил:       — Я на работу выхожу с завтрашнего дня.       Он не хотел оставлять Сашу одного. Вообще не хотел. Но и жить на что-то надо было.       Парень на это ничего не сказал. Продолжил тихонько поглаживать кошку, а Гриша бездумно смотрел на часы, что висели на стене напротив него. Глаза неотрывно наблюдали за секундной стрелкой, которая делала один оборот за другим. Молчание затянулось, и, в конце концов, Саша первым его нарушил.       — Куда ты устроился?       — Сборщиком на мебельный склад, — Саша только хмыкнул, поднимаясь с пола и направляясь в сторону кухни, — я хотел в порт, контейнеры с кораблей разгружать, но потом подумал, что слишком далеко туда ехать, хотя там и платят больше.       — А до склада типа близко, — ирония, мелькнувшая в словах парня, заставила Гришу улыбнуться. С появлением кошки в доме меньше часа назад жизнь начала налаживаться.       — Нет, но всяко ближе, чем до порта, — поднявшись, Залесский пошёл на кухню следом за Сашей, — буду работать с пяти вечера до пяти утра два через два.       — Ладно. Только осторожнее, хорошо? — не отрываясь от раскладывания по тарелкам аппетитно пахнущего ужина, Саша продолжил разговор. Гриша не стал садиться за стол. Не удержавшись, он прильнул к Саше со спины, обвивая руками его талию и укладывая подбородок на плечо. Провёл носом по сгибу шеи до самого уха и выдохнул тихое: «Хорошо». Его запах напрочь сносил Грише крышу, заставляя дышать только им. Заставляя хотеть чувствовать его постоянно, прямо как наркотик. Личный наркотик Залесского.       Саша застыл под такими нехитрыми ласками прямо с ложкой в руке. Живот его напрягся после того, как Гриша поддел кофту и коснулся холодными пальцами голой кожи. Обвёл средним пупок и направился выше. Тяжёлое дыхание, разлетавшееся по всей кухне, было почти осязаемым. Ещё немного накала — и воздух можно будет потрогать. Послышался внезапный звон — ложка всё же выскользнула из ослабевших рук Воронова. Он схватился за столешницу и притиснулся к Грише ещё сильнее, проезжаясь задницей по начавшему твердеть члену. На это Залесский громко выдохнул и куснул парня под ухом, тут же проходя по укусу языком. Едва слышный стон — и вот уже Саша, ошеломлённо хлопая глазами, сидит на той самой столешнице с разведёнными ногами, между которыми и вклинился Гриша. Он дёрнул Сашу за бёдра к себе ближе и впился в рот требовательным поцелуем.       Руки Воронова тут же легли на Гришины плечи. Он почувствовал, как дрожащие пальцы захватили в кулак отросшие волосы и несильно дёрнули. Проведя по Сашиным бёдрам вверх и сквозь тонкую ткань домашних штанов чувствуя, как парень напряжён, Гриша снова нырнул ему под кофту, оглаживая ладонями разгоряченное тело. Все мысли совершенно вылетели из его головы и осталась только та, что набатом била о том, как Саша прекрасен. Какой он ласковый, податливый и наконец-то живой. Как быстро бьётся его сердце от нахлынувших чувств, как самозабвенно он закатывает глаза от того, как Гриша выцеловывает его шею. Как нежна и тонка его кожа, что на ней без особого труда расцветают алые засосы.       С прерывистым дыханием Саша притянул Гришино лицо к себе ближе, в очередной раз жадно припадая к губам. Залесский совершенно потерял счёт времени, отстранившись от Саши только тогда, когда они оба уже чуть ли не задыхались. Глаза Воронова были мутные, подёрнутые дымкой. От зашкаливающего возбуждения он практически ничего не соображал. Вероятно, на это повлиял ещё и пережитый недавно стресс, от которого парень сейчас и избавлялся подобным образом, но Гриша решил, что подумает об этом позже. Если вспомнит.       Саша плавно соскользнул со столешницы обратно на пол, тут же стягивая с себя штаны. Никакого белья под ними, к Гришиному удивлению, и вовсе не оказалось. Коснувшись аккуратного, стоящего колом члена, уши Залесского уловили тихий стон. Саша прикрыл глаза и толкнулся ему в руку, выпрашивая продолжения. Заниматься одной лишь дрочкой ему, видимо, не хотелось, поэтому уже через минуту он повернулся к Грише спиной и опёрся локтями на столешницу, приглашающе прогибаясь в спине. Гриша провёл ладонью по оголившейся пояснице и сжал ягодицу, оставляя на ней красный след. Саша прерывисто выдохнул и повёл задницей, тычась ей в уже изнывающий от нетерпения член Гриши. Залесский шумно вздохнул и поспешно отстранился, собираясь сходить в комнату за хоть каким-нибудь кремом. Смазка в этом доме как-то до сих пор не завелась. Не успел он сделать и шага, как Саша, будто прочитав мысли, схватил его за руку.       — Долго искать будешь, давай маслом, — он указал на бутылку подсолнечного масла, что осталась на столе с того момента, как Саша готовил ужин.       Гриша насмешливо хмыкнул. Ему нравилось это Сашино нетерпение. Он обильно полил маслом поясницу парня, с наслаждением наблюдая за тем, как оно стекает в ложбинку между ягодиц и течёт вниз по бёдрам. Налил ещё масла себе в руку и начал медленно растягивать непривычный к анальному сексу сфинктер. Саша старался расслабиться изо всех сил. Его тело за столько времени уже успело позабыть такого рода ласку. Парень расставил ноги шире и ожидающе обернулся. Гриша поймал его полный похоти потемневший взгляд и судорожно сглотнул. Этот парень сведёт его с ума. Саша и сам наверняка даже не осознает, насколько сексуально и возбуждающе он сейчас выглядит.       — Замри, — хриплый Гришин голос заставил Воронова не шевелиться. Залесский, не переставая растягивать парня, шустро достал из кармана штанов телефон и в секунду сделал снимок. А в следующую секунду пальцем мазнул по простате, и Саша с громким стоном выгнулся.       Залившись краской ещё больше, Саша снова обернулся. Брови нахмурены, цветные глаза застилала влага. Он уже изнывал от нетерпения, и все неторопливые Гришины действия были для него словно пытка.       — Да хватит, вставляй уже, — решив послушаться, Гриша бросил телефон куда-то на столешницу и стянул с себя штаны до колен, не заморачиваясь над тем, чтобы раздеться полностью.       С хлюпом вытащив из парня вымазанные в масле пальцы, он несколько раз провёл ладонью по своему члену, измазывая и его тоже. Больше медлить Грише самому уже не хотелось; перед глазами от возбуждения всё начинало плыть. Он приставил головку ко входу и медленно, сквозь естественное сопротивление и узость, вошёл в Сашу сразу и до конца. Парень протяжно застонал, зажмурив глаза. Гриша не стал пока двигаться. Он наклонился к Саше, одной рукой поворачивая его голову к себе и глубоко целуя, а второй скользя по его члену, не давая возбуждению исчезнуть от неприятных по началу действий. Активное движение на своём члене дало Залесскому понять, что Саша готов продолжить.       Отстранившись и сжав бёдра Воронова, Гриша начал двигаться. Быстро, раз за разом попадая прямо по простате. Немного медленнее, почти полностью выходя из него и сразу же загоняя член по самые яйца с характерным шлепком. Снова быстро и снова медленно. О том, насколько Саше было хорошо от таких финтов, говорили его громкие, непрекращающиеся стоны, что заполнили не только кухню, но и всю квартиру, если вообще не весь подъезд. Грише на это было наплевать. Единственное, чего ему сейчас хотелось — это доставить Саше как можно больше удовольствия. Раздразнить и так бушующий у него внутри пожар. Растопить до такой степени, чтобы он потом с трудом собрался в одно целое. Затрахать настолько, чтобы колени тряслись и ноги не держали.       Они занимались любовью полтора часа. Гриша заставил Сашу кончить несколько раз, и сам кончил столько же. К середине Воронов вообще перестал что-либо соображать. Только стонал, позволял Грише вертеть себя в разных позах и отвечал на влажные, глубокие поцелуи. Грише тоже уже с трудом удавалось рационально мыслить. Ему было хорошо физически, но морально, особенно после того, как он увидел что сделал с Сашей за эти полтора часа, было ещё лучше. Пришли в себя они только спустя двадцать минут. Лежали на полу, прижавшись друг к другу, и восстанавливали дыхание вместе с мыслительным процессом.       —Чёрт, — Саша первый подал осипший голос, — я теперь весь в масле. И ты весь в масле. И пол весь в масле. Господи, сколько же я буду всё это оттирать, — парень страдальчески застонал, а Гриша тихонько засмеялся.       — Не переживай, я помогу всё убрать. Только сперва давай сами ототрёмся.       Гриша рухнул в кровать следом за Сашей только спустя час. Сперва они мылись, потом драили кухню, потом всё-таки поужинали и напоследок проведали даже не пошевелившуюся от их громкого соития кошку. Уснул Залесский практически мгновенно, уже на автомате прижимая к себе расслабленного Сашу.

***

      Воронов проснулся от того, что почувствовал чей-то пристальный взгляд. Парень сонно проморгался и осмотрелся. В комнате только-только начало светлеть, было очень рано. Гриша крепко спал, прижавшись к Саше со спины, крепко обнимая и даже во сне не желая ни на минуту его отпускать. Саша нежно улыбнулся, разглядывая любимое лицо, что сейчас было таким безмятежным. Сегодня был первый раз за две недели, когда Сашу не мучали кошмары. И первый раз за две недели, когда Гриша не подскакивал вместе с ним в середине ночи. Впервые за всё это время на душе у парня было спокойно. По телу всё ещё блуждала приятная слабость после того, чем они занимались весь вечер. В голове пронеслись картинки, от которых на Сашиных щеках выступил румянец. Он и не подозревал, что может вести себя так развязно.       Глаза уловили какое-то движение. Он повернулся к открытой двери и понял, что его заставило проснуться. Точнее — кто. На пороге комнаты сидела перебинтованная от шеи до задних лап кошка. Она не отрываясь смотрела на Сашу, периодически дёргая кончиком пушистого хвоста. Парень замер на кровати, разглядывая нового члена семьи. Он не хотел, чтобы она испугалась, поэтому не стал делать никаких резких движений. Несмотря на плачевное состояние и бинты, уже сейчас было видно, что кошка очень красивая. Светлая шерсть, мощный для дворового жителя костяк, большие уши с маленькими кисточками. Только спустя минуту их разглядывания друг друга Саша понял, что у неё ещё и гетерохромия. Причём точно такая же, как и у него. Правый глаз — голубой, левый — зелёный.       Саша медленно, чтобы и Гришу не разбудить, и кошку не спугнуть, стал выбираться из постели. Один раз кровать скрипнула, когда парень уже почти был у края. Он замер на пару секунд, чтобы больше не издавать таких громких звуков, а затем со всей грацией, которую он только в себе наскрёб, спустился на пол, больше не дотрагиваясь до кровати. Гриша завозился, немного нахмурившись, но не проснулся. Саша облегчённо выдохнул. Ему не хотелось будить Залесского. Он и так редко высыпался, особенно в последнее время, а теперь ещё и на работу в ночь будет уходить. Ему надо хорошенько насладиться сном. Развернувшись к двери и не обнаружив там кошку, Саша на цыпочках вышел из комнаты, плотно её закрыв. Уже в коридоре он тихо зашипел, матерясь сквозь зубы и хватаясь за спину. Всё оказалось не так радужно, как было поначалу. Коленки дрожали, задница болела, саднило локти и поясницу. Ныли, наверно, все мышцы, какие только есть в человеческом теле. Такой марафон спустя три недели воздержания. Естественно, что будут последствия. Точнее, они уже есть.       Хоть как-то себе помочь Саша решил немного позже. Для начала надо было позаботиться о кошке. Она была в зале. Сидела около корзинки, которую Гриша перед сном поставил на пол рядом с диваном. Саша проковылял к ней и опустился на колени, едва не грохнувшись. Он выставил перед кошкой руку с вытянутым указательным пальцем, чтобы она смогла понюхать его. Сперва пушистая очень недоверчиво смотрела то на палец, то на Сашу, но потом всё же приблизилась и принялась обнюхивать. Парень сидел не двигаясь, позволяя кошке обойти его по кругу. Всё это происходило неспешно, ей было тяжело быстро передвигаться. Саша не сводил с неё глаз. Да и она с него тоже. Парень усмехнулся. Видимо, её тоже удивляет тот факт, что у них глаза одинаковые. Ему стало интересно, видел ли Гриша, когда подбирал, цвет её глаз?       Вернувшись на прежнее место на небольшом расстоянии от Саши, кошка подогнула под себя все четыре лапы и задремала. Воронов же решил разобрать пакет с лекарствами, про который вчера совершенно забыл. Среди всех упаковок он нашёл листочек с рекомендациями от врача и, прежде чем что-то давать кошке, прочитал его вдоль и поперёк несколько раз. Уход оказался не настолько сложным, как он думал. Ближе к вечеру ей нужно поставить капельницу и сделать перевязку, в обед дать размолотую таблетку и чуть позже витамины.       Парень расставил все баночки с таблетками в гостиной на журнальном столике и, глянув на мирно сопящую на том же месте кошку, ушёл на кухню. Щёки тут же вспыхнули от вновь нахлынувших воспоминаний. Саша почесал затылок и, стараясь игнорировать различные лезущие в голову неуместные мысли, принялся за готовку. Делать что-то из разряда кулинарных шедевров сегодня было ужасно лень, поэтому он принялся за омлет. Но немного погодя всё же вошёл во вкус и спустя полчаса, помимо сковородки с омлетом, на тарелке возвышалась горочка шоколадных оладий, а в стеклянном чайнике заваривался облепиховый чай. Саша сам удивился, рассматривая всё это вкусовое великолепие. Случись голод, война или ещё какая неприятность, он чувствовал, что и кашу из топора сварить сможет.       Внезапная щекотка по правой щиколотке заставила его вернуться в реальность. Кошка сидела рядом с ним на полу, внимательно принюхивалась и периодически дёргала хвостом. Саша опустился на корточки и костяшками пальцев погладил её по лбу. Пушистая прикрыла глаза и тихонько замурлыкала, тыкаясь носом ему в ладонь. Шерсть у неё была мягкая, прямо плюшевая. Саша негромко засмеялся.       — Ну что, милая, хочешь кушать? — ещё немного почесав ей голову, парень всё же поднялся, — извини, но пока я могу предложить тебе только кашу. Подожди немного.       Саша налил ей в стеклянную миску воды, которую пушистая тут же начала жадно лакать, и только после этого принялся за кашу.       Залесский проснулся, когда она уже заканчивала вылизывать блюдце. Сонный и зевающий он вошёл в кухню и привалился к дверному косяку, рассматривая их идеалистичную картину. Кошка кушала, а Саша сидел около неё, готовый помочь в любую секунду, если ей вдруг станет плохо. Он даже и Гришу-то заметил не сразу. Встрепенулся от внезапного вопроса и тут же перевёл взгляд на парня.       — Как назовешь? — Саша смотрел на Гришу, задумавшись над вопросом. Он рассматривал помятое от сна лицо, мутные зелёные глаза, растрёпанные волосы, пробивавшуюся щетину. Такой родной, домашний и невероятно красивый, что у Воронова даже дух захватывало. Поразмыслив ещё немного, он перевёл взгляд обратно на кошку, которая уже сидела и умывалась, аккуратно и немного неуклюже поднимая лапу. Посмотрел на неё и снова повернул голову к Грише.       — Мила.       — Мила? — Гриша вздёрнул бровь.       — Да. Она милая, поэтому будет Мила.       — Ей подходит, — Саша кивнул, поднимаясь на ноги и оказался тут же притянут к крепкой груди. Гриша чмокнул его в висок и сразу в губы. Много времени, чтобы начать таять от его прикосновений, Саше и не надо было. Он прижался к Залесскому теснее и обвил руками его шею, уходя в поцелуй с головой. Очнулся он только тогда, когда Гриша, засмеявшись, отстранился. Он провёл тыльной стороной ладони по Сашиной щеке, снова поцеловал в висок и сделал шаг в сторону, тут же усаживаясь за стол и оставляя Воронова в расстроенных чувствах. Видимо, это отразилось на его лице так явно, что Гриша расхохотался.       — Давай пока притормозим. Я уверен на сто процентов, что ты чувствуешь себя не настолько хорошо, как пытаешься показать. Подожди, пока всё заживёт.       Тут Саша смутился и резко развернулся к газовой плите, намереваясь разложить омлет по тарелкам. Он, конечно, уже привык к тому, что они с Гришей живут вместе, но смущаться от некоторых его фраз или действий ему до сих пор ни что не мешает.       Позавтракав, Саша глянул на часы и, заметив на циферблате, что уже начало десятого, побрёл искать Гришу, который успел куда-то слинять. Тот нашёлся в спальне, приводящим их постель в порядок.       — Давай дойдём до магазина? — Гриша тут же развернулся и неверяще уставился на Сашу. Парень в ответ на это только потёр кончик носа и продолжил: — Нужно продуктов купить, да и кошке необходим лоток с мисками и всякие штучки.       — Конечно, — ответ последовал незамедлительно, — собирайся, сейчас пойдём.       Саша кивнул и отправился в ванную — приводить себя в порядок.