Pt.3
1 ноября 2020 г., 20:37
Уроки подходили к концу, и Джин решил потихонечку свалить, оставив весь спорт.зал на Намджуна, который, к слову, после истории, ушел сразу туда, что показалось Джину удивительным, но ему плевать. Брюнет уже подходит к большим стеклянным дверям, как видит учителя Пака, стоящего прям около выхода с указкой в руке.
– Мать твою, за что? – Сок готов проматерить все на свете, но вдруг улавливает взгляд преподавателя с лёгкой ухмылкой на потрескавшихся губах. Парень на носках поворачивается назад и, тихо выдохнув, идет в спорт.зал.
Зайдя в большое помещение, освещение люминесцентными лампами и солнечным светом из больших окон, чуткие рецепторы сразу встречают запах хлорки и пота. Тошно. Тошно от этого зала, от Марка, который непроизвольно всплывает в голове. В общем, тошно от этой жизни.
– Учитель Пак дал нагоняй? – ржет Джун, вытирая один из больших подоконников. Сок только хмыкает, скидывая сумку и пиджак на стул, что одиноко стоит в углу зала. Этот стул буквально олицетворяет одинокую жизнь этого красивого парня. У Джина красивая линия губ, симметричное лицо и просто шикарные глаза со взглядом некого гепарда, а его шее позавидует любая модель, а девочки невероятно быстро текут, чем он успешно не пользуется. Так сказать ждет единственную, хотя, вряд ли он хоть кого-то ждет.
– А ты, как я погляжу, острый на язык, да? Будь бы мой член маленьким, ты бы давно почувствовал его в себе, – бросает старший, надевая синие резиновые перчатки. Намджун только прожигает в красивой груди дыру взглядом, каким он не смотрит больше ни на кого, кроме Джина. Таким странным и агрессивным, но одновременно будто… искрящимся? Он и сам не знает, но довольно часто начинает засматриваться на красивые широкие ладони и слегка кривые пальцы, что находит достаточно милым, ну на процентов 40, а еще упругую задницу, которую облегают брюки. Что-то в этом парне явно не так по отношению к этому ужасному гомофобу.
– Смешной ты, дорогуша, но все же, попридержи свой член у себя, ладно? – глаза начинает слегка жечь от выедающей хлорки, а слегка врезать Сокджину хочется чуть больше, чем обычно.
– Я для тебя не дорогуша, – выплюнул Джин, начиная уборку. – И чем меньше ты будешь трепаться, тем быстрее мы закончим, – горько вздохнул старший, убирая спортинвентарь в самый дальний угол зала, а Намджун смотрит на него подмечая, какой все-таки Джин идиот.
– Ага, то есть я ещё и виноват? – начиная более явственно закипать, кидает Намджун. Костяшки уже побелели, так как тот старался успокоить расшатавшиеся нервы из-за этого… его даже назвать как-то сложно, хоть и Намджун чувствует к нему что-то странное.
– А кто, блять, начал это? Я? Я вошёл молча, это ты не смог укротить свой острый «умный» язык, – показал Ким кавычки, прямо смотря на Джуна злым взглядом, прожигающим внутри чувство злости.
– Заметь, это не я пытался сбежать, – чёрная пугающая аура так и сгущалась над плечами Джуна, который так ярко улыбался с ямочками, будто пытаясь осветить это мрачное помещение.
– Иди нахуй! – громко выкрикнул Сок и бросил в младшего баскетбольный мяч, который очень кстати оказался в руках старшего.
– Заткнись сейчас же, иначе на хуй пойдёшь ты, и пойдёшь на мой, – Джун с силой бросив мяч в старшего, вернулся к уборке, которую возненавидел всем нутром. Уж лучше бы брюнет свалил с этой уборки, а он остался один, но с нервами. Джин некоторое время стоял неподвижно, во все глаза смотря на Джуна, который показался странно-пластичным для его натуры, после чего прикусил губу и начал убираться, намывая до блеска полы скорее от злости, чем от синдрома «Золушки». Занимались этим делом они и правда в тишине, первые 10 минут. Правда, тишина была напряжённой и, на сколько это возможно, угнетающей, потому парни так и не смогли успокоиться. Спустя миллион натираний каждого подоконника, Джун пошёл в кабинет за шваброй и ударился об косяк два раза головой, что уж тут, рост! А Джин начал смеяться, то хватаясь за живот, то хлопая себя по коленке, заливая помещение искренним звуком стеклоочистителя. Не выдержав хохота, Намджун оставил швабру у скамейки и хищной тихой походкой подошёл к веселящемуся Джину.
– Доигрался! – прорычал Нам, крепко хватая Сока за плечи широкими ладонями. Джин вздрогнул и обернулся, после чего испуганно сглотнул, замечая в глазах веселящихся чёртиков.
– Джун? – вновь сглотнул младший, но его не слышали, младший лишь сильнее сжал плечи человека напротив и начал вести того спиной к мужской раздевалки, захватив при этом с собой скакалку.
– Джун я п-понял... Пусти, – прощебетал стремительно бледнеющий Сок. Он боится такого Намджуна. Боится его силы. Он не раз видел как этот сладкий на вид геюшка вырубал людей. Тело дрожит и буквально не слушается, на плечах явно останутся синяки, а в мыслях только одно: «Отпусти, прошу, я хочу домой».
– Что же ты сейчас не такой смелый? – кисло усмехнулся Джун, толкая старшего на скамейку у шкафа. Джин больно ударился спиной и выгнулся, зажмурившись, пытаясь руками растереть место ушиба, но ему не дали – Намджун, тихо цокнув, сел на крепко прижатые к скамейке бедра и начал связывать руки, больная сжимая запястья скакалкой.
– Намджун ... Пожалуйста, отпусти, – снова шепчет Джин, пытаясь увернуться от прохладных рук младшего. Воспоминания детства накатывает волной, горло ужасно першит, руки болят, а в глазах уже копятся слезы. Но Намджуну плевать на все это, он отрывается по полной: то по щеке проведёт, то на шею ладонь положит, то мочку погладит, больно оттягивая. Ему было в кайф смотреть за вздрагивающим старшим и было абсолютно плевать на страх и скопившиеся слёзы в глазах напротив. Младший укусил Сокджина за ключицу, обдавая холодную кожу горячим дыханием, до крика и протолкнул в рот тому сразу три пальца, исследуя полость. Сок старался вырваться, но ничего не помогало, за каждую такую попытку Джун «наказывал» его болезненными укусами в районе груди и шеи. Позже останутся красные, а то и синие отметины, но волнует этих двоих сейчас не это, ибо неприятное было впереди...
Видимо, Джуну этого было мало, поэтому он разорвал рубашку старшего и начал покусывать его соски. Странная волна пошла по телу Сока, от чего он выгнулся навстречу ужасной «ласке».
– Молодец, шлюшка. Понимаешь, что нужно делать, – хмыкнул Джун в горячую грудь и снова втянул покрасневший сосок в себя. А Джина прорвало, на него накатила волна истерики и ненависти: к себе, к Джуну, к этим странным ощущениям. Парень не стонал, он лишь мог надрывно всхлипывать и лить горькие слёзы, ощущая накатывающее возбуждение и моля о прекращении. Однако, Джун не собирался растрачивать свою энергию на ласки. Он резво снял оставшуюся одежду, отбросил её в дальний угол и развернул Джина к себе спиной. Сок вздрогнул, когда ладонь младшего шлёпнула по ягодице, оставив красный отпечаток.
– Джун, прошу, остановись. Я больше не буду так говорить, пож… – договорить Сокджину не дал влажный палец, который провёл по крепко сжимающемуся колечку мышц. Внутри обоих завязывается узел возбуждения, давящий сразу на все органы.
– Намджун… – со страхом прошептал старший, а после уронил лоб на сложенные руки, когда почувствовал палец в себе. Слово «постепенность» было зачёркнуто яростью, поэтому младший начал сразу же двигать пальцем внутри, чувствуя ярое сопротивление внутри Сокджина.
– Расслабься, блять. Растягивать сложно, – рычит Джун, бьёт по ягодице и вводит сразу же второй палец, разводя их на манер ножниц. Джин не вздрагивает, он уже натурально дрожит, сжимаясь от рук Нама. А тот словно и не видит ничего, лишь вводит третий палец, заставляя Джина сжать края лавки и заплакать громче. Намджун лишает девственности всех: себя, Сокджина, даже ебаную лавку, но внутри кто-то орёт: «продолжай!», и блондин просто не может сопротивляться этому.
– Намджун , прошу… – надрывно шепчет Джин, продолжая лить горькие слёзы на ноющие связанные запястья.
– Продолжить? С радостью, детка, – прошептал Нам прям в красивую линию позвоночника и убрал пальцы из старшего. Послышался звук расстёгивания молнии брюк, от чего Джин напрягся и сильнее прижался лбом к скамейке, чуть ли не начиная биться об твёрдое дерево. Нам спустил брюки с трусами и достал смазку, которую совершенно случайно кинул в школьную сумку и успел взять с собой когда Джин капитально ржал с его неуклюжести. Обильно налил её на руку и распределил по члену. Вид растраханной задницы Сока так понравился, что Нам решил заснять сам процесс на камеру. Он разблокировал телефон, переключил камеру в режим «видео» и положил телефон на шкафчик камерой вниз. Затем крепко сжал ягодицы до появления синяков, развёл ладони в сторону, открыв тем самым вид на пульсирующую дырочку, и стремительно вошёл, тяжело выдыхая.
– Боже как в тебе горячо и узко, – блаженно прикрыв глаза, прохрипел Намджун и откинул голову назад. Он так и не услышал вой внизу и уже натуральную истерику Джина. А как же тот ревел... Крепко держал связанными ноющими руками дерево скамьи, сильно закрывал глаза и старался глубоко дышать через рот, чтоб хоть на чуть-чуть убрать разрывающее чувство внутри. Но Намджуну всё было не почём: он подтянул задницу старшего ближе к себе, схватился за талию и начал грубо толкаться, вкушая Сокджина полностью. Крики снизу до него не долетали, младшего полностью охватило ощущение удовлетворения. Горячие стенки, принимающие его член, отзывчивое и податливое тело. Что ещё нужно для счастья? Толкнувшись особенно глубоко, Джун излился прямо в старшего, для которого это стало последней каплей. Спустя пару мгновений Джун отключил камеру и перевернул Джина, смотря в лицо. Брюнет сильно покраснел, его глаза буквально закрывают слезы, а дыхание сбивчивое и напряжённое. Младший отошёл от всего этого и его охватила паника. Он же… изнасиловал своего давнего врага, он стал преступником? До него тяжело доходят такие новости.
– Мать его, что я натворил! – Намджун быстро оделся, развязал старшему руки и, подхватив тело на руки, понёс его в душ. Внутри разлилось отчаяние, бушующее и странное. Он чувствует болезненные уколы вины по всему телу, он не хотел делать больно, всего лишь… отомстить? Сокджин даже удержаться за своего насильника не может, ему страшно, ему противно, в его голове тысячи мыслей о том, что им воспользовались физически, как в детстве, которое так или иначе всплывает в голове как отголосок прошлого.
Намджун оставляет брюнета в первой попавшейся душевой кабинке и остается на скамейке рядом с ней, а старшего разрывает на части. Он орет, раздирая горло в клочья, его руки не слушаются, но все же включают горячую воду, дабы смыть с себя весь этот кошмар, который нанес не только задницу, которая теперь саднит, но и психологическую травму, коих у Джина и так было достаточно, но эта – самая болезненная…
Через минут 15 блондин все же решается заговорить с парнем. Он подходит к кабинке, слышит звук воды в вперемешку с надрывными всхлипами.
– Джин я… – но его не будут слушать. Точно не сейчас, точно не в это мгновение.
– Свали отсюда, иначе я тебя пырну чем-нибудь! – во все горло кричит Джин, перебивая звук бушующей по стенкам кабинки воды. Ким-младший быстро идет в спорт.зал убирает все ненужное и до конца заканчивает уборку с дикой печалью в сердце и просто скрипящим внутри чувством, после выходит на двор школы и вдыхает свежий аромат улицы, присаживаясь на лавку. Он понимает, что с Джином точно не удастся поговорить, поэтому решает, что хотя бы незаметно проводить его до дома можно, вдруг он сделает с собой что-нибудь, а этого Намджуну ой как не хочется.
Еще часа 2 Сокджин тратит школьную воду, стараясь как можно сильнее контролировать свои эмоции, но все равно не получается, от слова «совсем». Брюнет жмется в угол, поджимает под себя ноги и рыдает что есть сил. Где-то внутри он понимает, что возможно его враг не хотел, что он просто сорвался с тормоза и силой ответил за все оскорбления, которые, кстати, Джин лил за просто так многие годы. Но так же, где-то внутри, он хочет уехать, улететь далеко-далеко, настолько, чтоб родная мать его не нашла, которая, к слову, даже не собирается навещать сына, а ему иногда так хочется уткнутся в приятную женскую грудь, пахнущую молоком и просто расслабится.
Все же найдя в себе немного сил и достоинства, Ким встаёт с места, немного шатаясь от затекших ног, выключает воду, напоследок умываясь и выходит, вытираясь лежащим на скамье полотенцем. Холод обжигает прогретое тело и Джин дрожит от всех ощущений вместе. Парень быстро одевается, забирает сумку с пиджаком на все том же одиноком стуле и выходит из школы, не замечая ничего и никого. Он просто хочет быстрее дойти, лечь на свою постель и забыть все произошедшее как страшный сон…
