1979

Октябрь 1979 года.

Лонгботтом-Холл, штаб-квартира ордена Феникса.

      Оказавшись на лужайке Лонгботтом-Холла, Джеймс пошатнулся, ударившись коленями и ладонями о мокрую траву. — Мерлин! — Гермиона присела на корточки, разглядывая парня, который только что Аппарировал ее через весь Лондон. — Твоя магия исчерпана. Тебе нужно больше отдыхать. — предостережение соскользнуло с уголков ее опущенных губ, когда он заставил себя улыбнуться. — Я в порядке, любимая. Просто хочу немного подышать свежим воздухом, ладно? Отнеси эту штуку Молли, она знает, что с ней делать. — Гермиона остановилась, нервно закусив губу и глядя на волшебника, все еще хвастающегося своей самоуверенностью. — Действительно. — Что-то близкое к искренности вспыхнуло в его глазах, завеса его раздутого самолюбия ослабела. — Кхм. Потом мы отвезем тебя в квартиру к твоей девушке, и все будет хорошо.       И все же она не сдвинулась с места, глядя на глубокие морщины, прорезавшие его лоб, когда Поттер смотрел на нее. Наконец, когда его черты начали смягчаться и она заподозрила, что он снова попытается сделать ей выговор, Гермиона успокоилась. — Ладно. Не двигайся, хорошо? Подожди меня, я сейчас вернусь. — Я никуда не уйду. Разве ты еще не поняла этого, любимая? Я буду ждать тебя вечно.       Он подмигнул, его голос дрогнул в конце, и хотя она все еще должна была быть раздражена его безжалостным очарованием, Гермиона находила утомительным оставаться в таком состоянии. Закатив глаза, она встала и направилась через заднюю лужайку.       В кухне было почти тихо, где-то в глубине дома тихо жужжала пластинка. У раковины, повернувшись спиной, стояла рубинововолосая ведьма, ее волшебная палочка ненадежно торчала из грязного узла, закрепленного на макушке. Она начала подпевать пластинке, ее голос был низким и знакомым. — Молли?       На мгновение все, казалось, замерло, даже биение ее сердца. Ведьма отвернулась от раковины, нахмурив брови, и у Гермионы перехватило дыхание. Она, конечно, была другой, но эти двадцать лет мало изменили выражение ее глаз, всегда окаймленных намеком на беспокойство. — О, — сказала Молли, ее лицо немного расслабилось, когда она начала заламывать руки о кухонное полотенце. — Это ты. Дамблдор уже сказал, мы вас ждем. — в ее голосе не было ни веселья, ни даже дружелюбия, если уж на то пошло. Вместо этого старшая ведьма скептически посмотрела на нее.       Слезы навернулись на глаза Гермионы, и прежде чем она успела подумать об этом, она уже бежала через кухню, крепко обнимая Молли. И хотя руки Молли все еще висели по бокам, не обнимая ее, Грейнджер не смягчилась. На самом деле, она обняла ее крепче, бормоча бессвязные извинения, пока, наконец, руки Уизли не заключили ее в объятия. После нескольких неловких похлопываний Молли высвободилась из объятий Гермионы, кривая улыбка наконец появилась на ее тонких губах.       Она была симпатичной, даже больше, чем просто симпатичной. Ясные голубые глаза и бледная кожа цвета сливок, а под цветастой тканью платья Гермиона заметила небольшую выпуклость ее беременного живота. Быстрее, чем даже Гермиона думала, что это возможно, она подсчитала, сколько мальчиков уже родится к 1979 году, и улыбка появилась на ее недоверчивом лице. Это был Рон. — С тобой все в порядке, дорогая? Ты выглядишь немного голодной, может быть, тебе стоит поесть? — казалось, что даже двадцать лет назад ничто не могло подавить потребность Молли накормить всех. — Прости, я знаю, что ты меня не знаешь… — Призналась Гермиона, вытирая влажные щеки кончиками пальцев и неохотно отступая назад. — Но я знаю тебя, и мне действительно очень приятно тебя видеть.       И это хорошо и верно было. Ни для кого не было секретом, что Молли Уизли подвергла Гермиону испытаниям на протяжении всей ее дружбы и потенциальных многообещающих отношений с Роном, но в глубине души она знала Молли. Ее гнев был омрачен только любовью, и, к счастью для всех, у нее было это в избытке. — Ну что ж, — Молли расплылась в улыбке, — приятно познакомиться. А где остальные? Я слышала, что сегодня утром у вас было задание. — Да, — чувства Гермионы вернулись, и она прогнала оставшиеся слезы, стекающие по ее щекам. — Ну, Ремус и Сириус вернулись в свою квартиру, а Джеймс привел меня сюда. — И что же? — Молли подняла ладонь, оглядывая пустую кухню. — Где же он? — Джеймсу и Сириусу пришлось сломать защиту, и это отняло у них много сил. Боюсь, он немного слаб. Я не знаю, как он собирается вернуться домой.       Молли уперла руки в бока и, обогнув Гермиону, выглянула на лужайку. — Ах, этот мальчишка! Какой же он хвастун. Почему Ремус не вернул тебя обратно? — Прищелкнув языком, она не стала дожидаться ответа и направилась к задней двери. — Джеймс! Тащи свою задницу наверх! Ты не вернешься обратно в таком состоянии!       Снаружи донесся громкий стон, и Джеймс перекатился на бок; этот человек был просто невыносим. Молли отступила назад, позволив двери захлопнуться за собой, и вернулась к раковине.       Едва обернувшись через плечо, Молли что-то пробормотала себе под нос, прежде чем покачать головой. — Не беспокойся о Джеймсе; мы дадим ему немного еды, и он будет в порядке в мгновение ока. Как прошла миссия? — Удачно, — сказала Гермиона, роясь в сумке. — Джеймс сказал, что ты знаешь, куда это положить. — вытащив шкатулку, Гермиона ощутила ее внутреннюю силу. Магия, которая окружала и защищала ее, поднялась в воздух, и даже Молли резко вздохнула. — Конечно, знаю. Дай ее сюда, и я отнесу ее в безопасное место, пока Дамблдор не узнает, что с ней делать. Я полагаю, у вас есть какой-то способ уничтожить эту чертову штуку?       Лицо Гермионы исказила гримаса. — Теоретически? Да. У меня их просто нет.       Молли фыркнула. — Мерлин, помоги нам всем.       На заднем крыльце послышался шум, за которым последовали топот ног и хриплый смех. С диким рывком дверь распахнулась, и два крошечных рыжеволосых ребенка — один повыше и худой, другой толще и с длинными растрепанными волосами — промчались через кухню как в тумане и быстро скрылись из виду. — Мальчики! Говорите тише и снимите обувь! Можно подумать, что вы выросли в каком-то чертовом сарае. — Гермиона не могла удержаться от смеха над ужасной иронией Молли, кричащей на других, чтобы они молчали. Мгновение спустя дверь снова открылась, на этот раз с гораздо меньшим шумом. Джеймс прихрамывал, прижимаясь к боку более молодого — и довольно лихого — Артура Уизли. — Нашел этого на траве, жалуется, что умирает, Молли. — Увидев Гермиону, Артур выпрямился, и на его щеках появилась дружелюбная улыбка. — Эй, привет!       Пошевелив пальцами в воздухе, Гермиона внезапно ощутила, что вся нелепость ситуации подорвана. Артур помог усадить Джеймса за стол, который, казалось, выглядел еще хуже, чем раньше.       В мгновение ока Молли превратилась в деловую женщину, протопала через кухню и оттолкнула руки Артура, который тыкал и подталкивал увядающего мародера. — Что это было на этот раз, а? Еще одна стая оборотней?       Тихий смех сорвался с губ Джеймса, и он ссутулился в своем кресле. — Просто маленькая старая руна, ничего такого, с чем мы не могли бы справиться.       С грохотом поставив шкатулку на стол между ними, Молли взяла его за острый подбородок и повернула его голову туда-сюда, прежде чем отпустить и повернуться к плите. — Ужин будет готов примерно через пятнадцать минут. Аластор приходит в себя и… Джеймс! Не смотри на меня так — у него есть что-то, что просто не может ждать до следующей встречи, очевидно. Дай знать своим, ладно?       Фыркнув, Джеймс кивнул и вытащил палочку, но Гермиона оказалась проворнее, ее рука метнулась вперед, чтобы обхватить его предплечье. — Не надо! — Три пары глаз округлились и остановились на ней. Горячий румянец пополз вверх по ее шее. — Твое магическое ядро израсходовано. Я удивлена, что видение не заставило тебя упасть в обморок.       Золотая вспышка в его глазах заплясала, оживая, и он ухмыльнулся, протягивая ей руку и поднимая рукав рубашки, чтобы показать Феникса, выжженного на внутренней стороне его бицепса. — Не хочешь ли оказать мне честь, любовь моя?       Потрясенная всем своим праведным ужасом, Молли открыла рот. — Джеймс Флимонт Поттер! Не пугай ее своей дерзкой маленькой ерундой!       Смех, который казался совершенно незнакомым, вырвался из живота Гермионы, и она схватила свою собственную палочку, сунув кончик в его руку. — Все в порядке, Молли. Он меня нисколько не пугает. Resurgemus.       Когда ее магия проскользнула через палочку в его татуировку, она почувствовала, как ее собственная ожила, покалывая ее лопатку в настойчивом призыве. Она извивалась, заклинание неприятно зудело на коже. Тяжесть взгляда Джеймса обожгла ей щеку, и против ее воли ее взгляд скользнул вниз, к нему.       Она ожидала увидеть самодовольную ухмылку, возможно, кокетливое подмигивание, но обнаружила, что он полностью расслабился, пристально глядя ей в глаза. С трудом сглотнув, Гермиона сморгнула его взгляд и убрала палочку. — Этого должно быть достаточно, да? — Да, вполне. — Пока он говорил, кончики пальцев Гермионы прошлись по воротнику ее рубашки и скользнули внутрь, прослеживая рельефную кожу ее татуировки, когда магия знака пробежала под ее кожей.       В передней комнате громкий треск предупредил Молли и Артура о беде, и все четверо обитателей кухни подпрыгнули. С одинаковыми вздохами родители вероятной проблемы покинули комнату в поисках своих мальчиков.       Опустившись на сиденье рядом с Джеймсом, Гермиона не могла не смягчиться, наблюдая, как он ковыряет ногтем большого пальца кожуру апельсина. — Ты должен был сказать мне, что все еще так слаб. — Ха! — Джеймс замер, и она могла поклясться, что увидела, как потемнели его щеки. — Слаб? Чертовски маловероятно. Я ведь хорошо тебя сюда доставил, правда? — Ты всегда такой? Такой… — Она сморщила нос. — Вот такой! Никогда не расслабляешься и не прекращаешь эту дерзкую шараду.       Посасывая нижнюю губу между зубами, он отделил одну дольку своего апельсина и провел пальцем по его мякоти, прежде чем сунуть его между зубами и ухмыльнуться ей. — Тебе придется это выяснить. — Он неопределенно пожал плечами, прежде чем продолжить. — Может, ты мне просто нравишься. Ты когда-нибудь слышала о флирте?       Настала ее очередь рассмеяться, и Гермиона откинулась на спинку стула, глядя на него. — Если это ты флиртуешь, то у тебя ничего не получается. Кроме того, у тебя есть девушка. — Нет, у меня ее нет. — Лили Эванс часто выходит из твоей комнаты без брюк и в одной из твоих рубашек? — В животе у нее зародилась странная зависть, и она быстро прогнала ее, поерзав на стуле. — Кроме того, это не имеет значения! Мне все равно, есть ли у тебя девушка. Я здесь по одной причине — очень важной причине. Эта миссия-единственное, что имеет значение.       Он сунул еще один ломтик апельсина между полных губ, и Гермиона поймала себя на том, что смотрит на это невинное маленькое действие с румянцем, расцветшим на ее скулах. Смех раздался из глубины его груди, и он отделил еще одну дольку, протягивая ее девушке. По какой-то непонятной причине она взяла ее и провела указательным пальцем по волнистой поверхности. — На седьмом курсе мы с Лили немного пошалили. — Обычная бравада в его голосе исчезла, сменившись странной откровенностью. — Я был безумно влюблен в нее, и где-то на Хэллоуин нашего прошлого года она смягчилась к моим ухаживаниям. Встречались несколько недель, но ничего серьезного; мы слишком разные. — Но ты все равно… — покраснев, она наконец съела фрукт, который держала в пальцах, просто чтобы чем-то заняться. Она никак не могла понять, почему спрашивает, почему ее это волнует. Может быть, просто потому, что он был таким нелепым флиртуном, что ее бесконечно раздражало, что он будет спать со своей будущей женой и мамой Гарри, ища новых перспектив на стороне.       Джеймс пожал плечами, и она впервые заметила, что краска вернулась к его щекам. — Иногда. У нас не так много времени на свидания со всем, что мы делаем в ордене; не то, чтобы я хотел этого, если бы было время. Лили и я… — он провел рукой по лицу, и она впервые заметила, что Джеймс Поттер чувствует себя неловко. — Иногда мы находим небольшое лекарство от одиночества. В этом нет ничего плохого. — О. Вовсе нет, если ты увлекаешься такими вещами. А я — нет. Ну, не то чтобы я была против; я не думаю, что в этом есть что-то плохое. Просто единственные два человека, которые могли бы согреть мою постель, не совсем… ну, скажем так, это не так… — Ее черты лица сморщились, когда лихорадочный румянец запятнал каждый дюйм ее кожи. — Ничего такого! Я просто не могу… и кроме того, я никогда даже не… — прежде чем Грейнджер смогла произнести следующие проклятые слова, она захлопнула рот и прикрыла его ладонью.       Услышав это, Джеймс расхохотался, качнулся вперед и положил руки на стол. — Понятно, Гермиона. Тебе не нравится случайный секс. Информация получена.       Сжав губы в жесткую, испуганную гримасу, она съежилась в своем кресле, готовая растаять сквозь половицы.       Снаружи раздалось несколько хлопков, которые, к счастью, привлекли внимание Джеймса. Мерлин, она все это время болтала о причинах, по которым у нее не было случайного секса с сыном этого парня. В полном ужасе она закрыла лицо руками, когда дверь распахнулась.       Сначала это был Питер, пристально наблюдавший за ними, затем Ремус и Сириус — последний тоже выглядел на удивление лучше. Вскоре Марлин и Лили заняли свои места за столом, один за другим.       Проводя рукой по волосам, Питер ворчал и стонал, его взгляд дико метался по комнате. — Есть идеи, что все это значит? Я думал, что мы свободны сегодня вечером.       Сириус фыркнул и сильно толкнул Питера в плечо. — У тебя было свободное утро, болван. Остальные истекали кровью в какой-то дерьмовой деревушке на севере Англии, а ты… что ты вообще делал?       Питер стиснул зубы и дернул подбородком в сторону, хрустнув шеей. — Не твое собачье дело.       Дикая усмешка появилась на лице Сириуса, и он начал тыкать своего друга в лицо и напевать. — Ты такой чувствительный, Пити! Что? У тебя есть девушка? Или бойфренд? — Сириус… — Предупредил Ремус. — Что? Это не первый раз, когда я догадываюсь об этом. Если бы у него не было такой страсти к Марли, я был бы уверен в этом! — Сириус затрясся от смеха, но остальная часть комнаты съежилась. — Отвали! — Питер оттолкнулся от стола, ножки стула резко заскрежетали по полу, и он зашагал по коридору, в то время как его друзья звали его вернуться. — Тебе обязательно так часто к нему приставать? — спросила Лили, откидывая волосы с плеч и сердито глядя на хохочущего мародера. — Ты же знаешь, что ему это не нравится. Черт, даже мне это не нравится. — Да? Ну, такова жизнь, Лилз. Если тебе это не нравится, можешь помочиться— — Мерлин, Бродяга, — прервал его Ремус, хлопнув друга по груди тыльной стороной ладони. — Ты выставляешь нас на посмешище, а потом разговариваешь с ведьмой в таком тоне. Веди себя так, будто тебя воспитали хотя бы с унцией гребаного этикета.       В комнате повисло странное напряжение, глаза Сириуса сузились в узкие щелочки, губы скривились. — Как и тебя? Скажи мне, Лунатик, когда тебя учили хорошим манерам? Это было до или после того, как тебя посадили на цепь в подвале?       Было неясно, кто двинулся первым, но они оба отодвинули свои стулья и вскочили на ноги. Съежившись в кресле, Гермиона наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой: Ремус и Сириус теперь стояли лицом к лицу, изрыгая друг на друга ужасные оскорбления.       Марлин была следующей, ее тонкие руки крепко обхватили стройную талию Сириуса и потянули его назад. Лили и Джеймс тоже присоединились; Лили встала перед Ремусом и привлекала его внимание, когда Джеймс бросился проскальзывать между ними.       Когда на мгновение все стихло, руки Лили были на лице Ремуса, пока она говорила тихими успокаивающими словами, Джеймс накинулся на Сириуса, который, казалось, был постоянным обидчиком. — Да что с тобой такое, приятель? У тебя какое-то настроение, и ты ведешь себя как гребаный мудак.       Сириус подавился недоверчивым смехом и стряхнул с себя девушку. — И ты туда же, Сохатый? Ох, прекрасно! — Рыча, он протиснулся мимо Джеймса, сильно ударив Ремуса в плечо, когда тот выходил. — Мне нужно покурить.       Через мгновение Сириус исчез, и Гермиона обнаружила, что смотрит на тех, кто стоял перед ней, как незваный гость. Между ними было так много общего, чего она никогда не узнает и уж точно никогда не поймет.       Джеймс провел рукой по своим непослушным волосам и повернулся, чтобы посмотреть на своего друга через заднее окно. — В чем, черт возьми, его проблема? Я видел его час назад, и он был ничуть не большим придурком, чем обычно.       Марлин присоединилась к Джеймсу, положив руки на собственные щеки. — Это Регулус, — прошептала она так тихо, что Гермиона едва расслышала. — Гидеон сказал нам, что видел Регулуса в Лютном Переулке. — Ну, это вовсе не обязательно означает, что он… — Да, — резко ответила Марлен, — Но это не так. Ты же понимаешь, что это только вопрос времени, зная, как гребаная Вальбурга следила за Регулусом. Сириус надеялся что, он был с Малфоем и Ноттом. Выглядит не очень хорошо. — Черт! — Рявкнул Джеймс, и Гермиона подпрыгнула, ее сердце бешено заколотилось от его внезапной вспышки. Поттер не сказал больше ни слова, вместо этого последовал за Сириусом наружу и оставил остальных с неловким молчанием, пронизывающимся между ними.       Ремус вздохнул, вздернул подбородок и мягко повел Лили прочь. Когда ее тонкие руки упали по бокам, румянец вспыхнул на ее светлых щеках. Лили откашлялась и пробормотала что-то насчет ужина, Марлин последовала за ней, когда они обе углубились в работу на кухне.       После долгого неловкого момента Ремус повернулся к Гермионе с натянутой улыбкой. — Прости за это. — Оу. — Гермиона моргнула, не в силах вымолвить ни слова. — Все в порядке. Я имею в виду, что мои друзья и я тоже такие… Я думаю, это потому, что мы стали больше похожи на семью в этот момент. Ты всегда говоришь ужасные вещи тем, кого любишь. Но они всегда прощают тебя.       Грустная улыбка тронула уголки губ Ремуса, и он кивнул. — Лучше сходи проверь Питера, пока он не наделал глупостей от злости.       Чувствуя себя совершенно лишней и бесполезной, Гермиона откинулась на спинку стула, не обращая внимания на сопение Лили у плиты и тихое заверение Марлин, что все будет хорошо. Несмотря на всю суматоху мародеров, Гермиона не могла не чувствовать ужасной тоски по дому.